warriors

      -...А в "Зонко" еще продают различный стафф с пришельцами,- печально буркнула Алиса, смотря на светловолосую подругу, у которой медленно открывался рот,- ну не смотри ты так, будто не была там ни разу.       -Когда я там была, там такого не наблюдалось,- Ева сложила пальцы то ли в жесте "окей", то ли это был своеобразный ноль, приблизив руку к глазу, посмотрела на рыжеволосую сквозь импровизированный телескоп,- да ладно тебе, хочешь, Влад тебе подпись подделает? Он мастер на все руки в таких делах.       Алиса еще раз неутешительно вздохнула. На третьем году обучения всем ее сокурсникам предоставилась возможность посещать волшебную деревушку - Хогсмид. Однако здесь была парочка нюансов - для прохода на эту территорию требовалось разрешение родителя или опекуна. Девушка не сильно надеялась на удачу - мама ее давно уехала заграницу, изредка отправляя дочери письма с различными безделушками и сухими письмами о ее деятельности. Под натиском подруг Уинтер все же отправила дубликат разрешения матери, в надежде, что та отправит ответ хотя бы через месяц после начала обучения.       Про ненавистную тетку речи и не было - несмотря на то, что Алиса отучилась в Хогвартсе уже два года, женщина все еще презирала любой вид магии и на просьбу племянницы подписать "какую-то там бредовую бумажку" ответила максимально коротко и понятно.       После ее выкрутасов рыжеволосая покинула родной дом, тусуясь вместе с хогвартскими друзьями - зачастую даже не с ребятами рейвенкловцами. В дружной компании время пролетело незаметно, и, будто по щелчку пальцев, вместо недели, прошло два месяца и они снова здесь - в Хогвартс-экспреесе мчат к ставшему уже родному замку за новыми знаниями.       Внезапно дверь раскрылась, и на пороге появилась запыхавшаяся брюнетка. Волосы ее были чуть растрепаны, щеки горят, в глазах будто сверкает сотни софитов.       -Ну наконец-то, Милена!- всплеснула руками Уинтер,- ты где запропастилась то? Мы заждались.       Девушка кивнула на сидящую рядом подругу, которая, кажется, даже не заметила, что в их купе кто-то зашел. Как только дверь раскрылась, за Домингес мелькнула чья-то долговязая тень, что и вызвала своеобразную реакцию Рагнвиндр. Блондинка закрыла лицо брошюрой, любезно притащенной Алисой, главное чтобы ее не увидели. Однако, сделала она это немного несвоевременно.       -Ну надо же, искал медь, нашел золото,- протянул знакомый тягучий голос,- госпожа Домингес, благодарю вас, в следующий раз не буду на вас злиться из-за того, что вы не можете найти нужное купе.       Парень отвесил шутливый поклон, косички, откинутые назад, с шорохом сползли ему на грудь. Он так и завис в этой позе, подняв глаза на закрывшуюся брошюрой девушку. Долго терпеть она не смогла, и все же чуть приспустила бумажку, чтобы хоть что-нибудь увидеть. И это стало ее ошибкой. Широко распахнутые синие глаза тут же грозно сощурились, увидев, что надоедливая фигура все еще здесь.       -Ну чего тебе, Хайтани?- обиженно засопела девушка.       -Поздороваться пришел! А ты, вот так! Со мной!- Ран картинно сложил ладони на груди, где-то в области сердца, тем самым показывая, как сильно он обижен.       -Время идет, а ты ничерта не меняешься,- буркнула девушка и снова скрылась за брошюркой.       Алиса хихикнула. Он, все еще широко улыбаясь махнула Рану рукой, мол, можешь идти, она не обернется. Иногда Уинтер поражалась чудесами выдержки подруги - занимаясь чем-то одним ее трудно оторвать от любимого дела, и, порой, игнорирование кого-то, например, старшего Хайтани, становилось таким же испытанием, своего рода, уже хобби.       Ран театрально схватился за сердце, отступив на шаг назад, но его глаза искрились ехидством. Косички качнулись, когда он выпрямился, обводя купе взглядом — Алиса давилась смехом, Милена уткнулась в брошюру ещё глубже, а Ева замерла у окна, пальцы нервно барабанили по подлокотнику. Воздух в купе сгустился от внезапного вторжения, но парень явно наслаждался эффектом.       — Ладно, дамы, не буду мешать вашим девичьим тайнам, — протянул он бархатным голосом, подмигнув Алисе так, что та невольно покраснела. Ран развернулся к двери, но на пороге задержался, бросив через плечо: — Уинтер, если что, мой брат в соседнем купе. Риндо уже скучает по твоим вздохам о магазине мантий.       Алиса швырнула в него скомканную обёртку от леденца — та пролетела мимо, угодив в стенку. Ран увернулся, его смех эхом отозвался в коридоре, пока дверь не захлопнулась. Ева медленно опустила брошюру, щеки её слегка порозовели от сдержанного раздражения, но губы дрогнули в улыбке. Милена оторвалась от окна, где пейзаж мелькал серой полосой, и потерла виски, пытаясь стряхнуть неловкость.       — Ты с ума сошла? — прошептала она Милене, наклоняясь ближе и косясь на дверь. Алиса тем временем размяла плечи, отгоняя озноб от внезапного вторжения, и потянулась за новым леденцом из кармана.       — Пусть болтает, — отмахнулась Милена, перелистывая страницу с притворным спокойствием, хотя пальцы слегка дрожали. Она сложила брошюру пополам, откладывая на полку, и глянула на подруг — в купе повисла пауза, прерываемая только стуком колёс. — Главное, чтоб не подслушал про разрешения. Моя мама уже подписала, эльфы вчера доставили. А твоя тетка, Алиса? Всё корчит из себя святую?       Рыжая вздохнула, запрокидывая голову к потолку вагона, где магические лампочки мерцали мягко, как звёзды. Она покрутила леденец в пальцах, вспоминая сухие строчки материных писем и злые тирады тётки, и невольно сжала губы. Саша, сидевшая напротив в прошлый раз, наверняка бы посочувствовала — но сейчас её не было, и воздух казался гуще.       — Хуже, — протянула Алиса, опуская леденец во рту и морщась от кислятины. Ева тем временем вернулась к своему «телескопу» из пальцев, прищурившись на мелькающий лес за окном, где кроны деревьев уже серели от приближающегося дождя. — Теперь письма шлёт с наговорами на магию. «Вернись к нормальной жизни, не позорься».       Ева хмыкнула, опуская руку и потирая шею — сидеть долго у окна затекало. Она глянула на Милену, которая наливала себе чай из термоса, пар от которого клубился лёгким туманом. Купе наполнилось уютным ароматом чёрного чая с мятой, но под ним сквозила лёгкая тревога — поезд нёс их к Хогвартсу, а с ним к новым правилам и старым проблемам.       — Я могу подделать, — вдруг сказала Ева, немного смутившись и отводя взгляд к окну, где первые капли дождя начали размазываться по стеклу. Она почесала щеку, вспоминая, как тренировалась на старых письмах брата, и добавила тише: — У меня рука лёгкая, Коко даже не отличит. Никто не заметит.       Милена отставила чашку, обхватив её ладонями для тепла, и кивнула одобрительно, её глаза блеснули интересом. Алиса замерла с леденцом во рту, моргнула пару раз, взвешивая риски — тёткино недовольство против свободы в Хогсмиде, — и наконец кивнула, тушевшись под взглядами подруг.       — Ладно... Согласна, — пробормотала она, краснея до ушей и пряча лицо в ладонях. Ева улыбнулась уголком рта, доставая из сумки пергамент и перо, а Милена уже придвинулась ближе, чтобы подсветить лампой. Поезд качнулся, и купе наполнилось тихим шорохом — началось новое приключение.

***

      Большой зал Хогвартса гудел от голосов первокурсников и старшекурсников, свечи парили под потолком, отбрасывая золотистые блики на лица. Запах жареного мяса, тыквенного сока и свежих булочек витал в воздухе, смешиваясь с возбуждённым шорохом мантий. За слизеринским столом, в полумраке зелёных ламп и серебряных кубков, атмосфера была гуще — интриги, подколки, ленивые улыбки.       Юдзуха, опустившись напротив Евы, звонко цокнула дорогим кольцом, привлекая к себе внимание. Она откинула прядь волос, обводя подруг глазами — Милена лениво жевала салат, Ева хмуро ковыряла кусок мяса. Зал пульсировал энергией первого ужина: Дамблдор ещё не говорил речь, но все уже делились летними байками, и Юдзуха не выдержала.       — Ну, рассказывайте, как каникулы прошли? — спросила она, подпирая подбородок ладонью и хитро щурясь на Еву. Её голос перекрыл стук ложек, а глаза заблестели от любопытства — она всегда чуяла сплетни за версту.       Рагнвиндр недовольно фыркнула, отложив вилку с громким стуком — мясо так и осталось нетронутым. Она скрестила руки на груди, щеки слегка порозовели от воспоминаний, и бросила быстрый взгляд вдоль стола, где Ран Хайтани якобы увлечённо болтал с Мальсибером. На его лице прослеживалось презрение, и местами страх, но тем не менее, от общества собеседника парень не отказывался. Милена замерла с салатом во рту, уловив намёк, а Юдзуха наклонилась ближе, предвкушая.       — Ужасно, — буркнула Ева, ероша свои светлые волосы и косясь в сторону Хайтани. — Целую неделю! Каждый день! Алиса тусовалась со своим Риндо, а он вечно тащил за собой этого... старшего. «Ран, пошли в кафе», «Ран, покажи метлу», «Ран, попробуй мороженое». Как будто без него шагу ступить не может. Я чуть не взорвалась к концу.       Милена проглотила салат, её губы дрогнули в ехидной улыбке — она вытерла рот салфеткой, откинувшись на спинку лавки, и воздух вокруг неё будто потеплел от подколки. Юдзуха округлила глаза, жадно впитывая детали. Ева тем временем налила себе сока, но кубок держала крепче обычного, пальцы побелели на серебре.       — Ну, кажется, судьба, — протянула Милена в шутку, подмигивая и имитируя театральный вздох — её голос был лёгким, но глаза блеснули озорством. Она повернула голову к столу, и в этот миг поймала быстрый взгляд Рана — он сидел в паре метров, якобы слушая Мальсибера, но его глаза метнулись к ней, задержавшись на секунду дольше нужного. Хайтани тут же отвернулся к собеседнику, делая вид, что спорит о чём-то важном, но его щеки слегка покраснели, выдавая лёгкий румянец под светом зелёных ламп. Милена моргнула, чувствуя, как глаза лезут на лоб от удивления, но быстро отвела взгляд к тарелке, помешивая остатки салата. Дурдом!       — А у тебя, Милен? — потребовала Юдзуха, тыкая вилкой в воздух для акцента, её глаза сияли, щеки горели от хохота. Она откинула прядь, которая выбилась из косы, и наклонилась вперёд, локти на столе, голос стал заговорщическим шёпотом над столом. Милена качнула головой, мол позже, и продолжила жевать салат, слушая подругу — Лето моё? Переписывалась с Владом полтора месяца! Этот маглорожденный — сплошной восторг. Письма каждый день: то про Лондон, то про метлы, то про дурацкие маггловские штуки. Майки с Доракеном вечно его подкалывают, но он не сдаётся.       Милена вздохнула, отставляя кубок с лёгким стуком — сок плеснулся по краю, оставив мокрый след на серебре. Она потерла виски пальцами, воспоминания нахлынули серой волной: балы, приёмы, фальшивые улыбки. Её салат давно остыл, вилка была отодвинута после реплик Юдзухи, а взгляд устремился куда-то в пространство зала, где мелькали гриффиндорские мантии. Шиба замерла, ожидая, Ева подперла щеку ладонью, её раздражение улеглось в сочувствующем молчании.       — Ужас, — протянула Милена, голос её стал тише, почти грустным, она покрутила кубок в руках, глядя на жидкость внутри. — Меня таскали по всем светским мероприятиям — балы в поместьях, приёмы у министерских шишек, ужины с этими напыщенными чистокровными. «Домингес, улыбнитесь, покажите, лицо вашей семьи». Ни минуты свободы. А Сано... Манджиро звал в Аппер Фледжли пару раз, но родители запретили — «не пристало». Расстроена до чёртиков, честно. Хотела просто погулять, без этих масок и речей.       Юдзуха кивнула понимающе, её смех утих, сменившись сочувственным вздохом — она потянулась за булочкой, отламывая кусочек и жуя задумчиво. Ева хмыкнула, наливая себе добавки сока, кубок звякнул о стол, пар поднялся столбом. Милена тем временем взяла вилку, но есть не стала — просто крутила её в руках, ожидая что желудок загадочным образом наполнится сам. Зал загудел громче — Дамблдор поднялся, начиная речь о единстве и новых горизонтах, но за слизеринским столом переглядывались: лето кончилось, но его эхо только начинало звучать. Год обещал быть жарким, полным тайн и, возможно, чего-то большего. Свечи мигнули, тени удлинились, и ужин продолжился под гул аплодисментов.

***

      Волшебное сообщество уже давно привыкло жить с призраками прошедшей войны. После падения Волдеморта и разгрома его последователей Министерство Магии отчаянно пыталось внушить гражданам мысль о наступившей стабильности: реформа Аврората, ужесточённый контроль за применением Непростительных Заклятий, бесконечные заседания Визенгамота. Однако последние месяцы показали: за фасадом показного спокойствия что‑то снова пошло не так.       Жители Лондона и окрестностей всё чаще обсуждают цепочку на первый взгляд не связанных между собой происшествий. Нападение на влиятельную семью старинных чистокровных, «несчастный случай» на перекрёстке маггловских и волшебных кварталов, исчезновение малоизвестного, но принципиального сотрудника Отдела магического правопорядка — каждый эпизод по отдельности мог бы остаться в разряде будничных трагедий. Но когда газетные вырезки складываются рядом, на них проступает тревожный узор.       Особое беспокойство вызывает выбор жертв. В одних случаях это потомственные аристократы, чьи фамилии десятилетиями фигурировали в списках жертв и обвиняемых времён Первой и Второй магических войн. В других — маглорожденные и полукровки, недавно добившиеся заметного влияния в Министерстве или на Гвинге. Складывается впечатление, будто кто‑то методично «раскладывает фигуры», ослабляя как старые, так и новые центры силы.       Официальные лица, как водится, называют происходящее «совпадениями» и призывают не поддаваться панике. Представители Пресс-службы Министерства утверждают, что «угрозы организованного характера не установлено», а каждое из происшествий «расследуется в штатном порядке». Однако среди рядовых авроров всё чаще звучит слово, которое давно старались избегать в официальной переписке: «организация». Не шайка мародёров, не одиночки‑радикалы, а структура с продуманной тактикой и долгосрочными целями.       Одним из тревожных сигналов стал резкий всплеск активности в Лютном переулке. Торговцы редкими ингредиентами отмечают необычный спрос на компоненты для сложных, зачастую полулегальных зелий — стабилизаторы для длительных чар, реагенты, маскирующие магический след, артефактные основы. Владелец одной из лавок, пожелавший остаться неназванным, признаётся: «Такое впечатление, будто кто‑то заранее закупает всё нужное для долгой и аккуратно скрытой работы».       Параллельно с этим на финансовом рынке магического мира наблюдаются странные движения. Несколько старых хранилищ в Гринготтсе неожиданно были опустошены или переписаны на новых владельцев. В ряде случаев наследники, чьи фамилии стояли в документах, утверждают, что о сделках не слышали. Гоблины от комментариев, разумеется, отказываются, но эксперты шепотом говорят о возможном использовании заклинаний принуждения или древних договорных чар, чья законность весьма сомнительна.       На этом фоне всё громче звучат разговоры о так называемых «наследниках идеалов Волдеморта». Речь идёт не о прямых последователях Пожирателей смерти — многие из них погибли или находятся в Азкабане, — а о новом поколении радикалов, воспитанных на искажённых легендах о «силе», «порядке» и «очищении крови». Их предполагаемая цель — не открытая война, а медленное переформатирование общества через страх, политическое давление и точечные удары. Характерно, что атакам всё чаще подвергаются маглорожденные, успевшие проявить себя в академии, научных кругах или на государственной службе. На них нападают не на тёмных улицах, а по дороге на работу, во время семейных поездок, под прикрытием «несчастных случаев». В обществе ходят упорные слухи о «списках», в которые якобы занесены те, кто слишком активно выступает за равенство и реформы. Подтверждений этому нет, но многие такие люди уже предпочитают не возвращаться домой одни.       Не менее тревожно, что тень подозрений падает и на само Министерство. За последние месяцы несколько законопроектов, направленных на дополнительную защиту маглорожденных и усиление контроля за тёмными артефактами, были неожиданно заблокированы на поздних этапах обсуждения. Формально — по бюрократическим причинам, фактически — без внятного объяснения. Несколько чиновников среднего звена тихо ушли в отставку, ещё один сотрудник Отдела тайн числится «пропавшим без вести», хотя его друзья утверждают, что накануне он говорил о «чём‑то, что перевернёт наше представление о войне».       Все эти эпизоды подпитывают популярную среди волшебников версию о существовании группы, которая действует гораздо осторожнее и дальновиднее, чем Пожиратели смерти прошлого. Если Тот, Кого Нельзя Называть ставил на внезапный ужас и открытую демонстрацию силы, то нынешние неизвестные, как предполагают аналитики, предпочитают долгую игру: влиять на законы, деньги и страхи. Не кричать о своём существовании, а заставить общество постепенно привыкнуть к мысли, что некоторые жизни ценятся меньше других.       Конечно, нельзя исключать и более приземлённые объяснения: соперничество влиятельных семей, криминальные разборки в Лютном переулке, личные мести.       Однако чем больше подобных «частных случаев» накапливается, тем труднее верить, что всё это — лишь цепочка совпадений. На страницах газет и в кулуарах Министерства уже закрепилось условное название для возможной новой угрозы — «Третье движение», намекающее на попытку продолжить дело двух предыдущих войн, но другими средствами.       На данный момент «Третье движение» остаётся скорее собирательным образом, чем подтверждённым фактом. Ни одна группа не взяла на себя ответственность за нападения, на стенах домов не появляются Знаки Тьмы, в небесах не вырастает Чёрная метка. И, возможно, именно это пугает больше всего: врага, который не стремится к признанию и славе, гораздо сложнее заметить и остановить.       Остаётся надеяться, что Аврорат всерьёз относится к этим тревожным сигналам, а не списывает их на излишнюю фантазию журналистов и нервозность послевоенного поколения. История уже показывала, к чему приводит недооценка тихих, постепенных изменений и как дорого иногда обходится уверенность, что «настоящие» тёмные времена остались позади. Волшебному миру придётся решить, будет ли он смотреть на происходящее как на ещё одну волну слухов — или воспримет эти «совпадения» как предупреждение, которое ещё можно успеть услышать.

***

      — Видали, нас уже окрестили «третьим движением»? — хмыкнул Ханма, тыкая пальцем в абзац о Лютном переулке и подозрительных закупках, его янтарные глаза блеснули в свете камина. Газета смялась в кулаке, он откинулся на локти, матрас скрипнул под ним. Мальсибер кивнул, стряхивая пепел в камин с шипением, Санзу боязливо кинул взгляд на парней. Тени от огня удлинились на стенах, подчёркивая их лица. Спальня Изаны Курокавы в слизеринских подземельях дышала сдержанной роскошью — четыре кровати с тёмно-зелёными балдахинами, низкий столик у окна с видом на озеро, где чёрная вода мерцала в лунном свете, и камин в углу, чей огонь отбрасывал танцующие тени на каменные стены. Воздух был пропитан запахом дыма от трубки Мальсибера и лёгким озоном от недавних заклинаний. Изана сидел на краю своей кровати, белоснежные волосы падали на плечи, фиолетовые глаза спокойно скользили по газете в руках — школьная форма небрежно расстёгнута у ворота, мантия брошена на стул. Ханма Шуджи развалился на соседней койке, ноги закинуты на матрас. Мальсибер курил у окна, выдыхая кольца дыма в стекло, Санзу сидел на корточках у камина, нервно вертя палочку. Они — еще совсем школьники, четвертый - пятый курс, но в этой комнате воздух звенел от планов взрослых теней.       Изана развернул газету на ключевой статье — «Третье движение: новая тень или паранойя?», заголовок сморщился под его пальцами.       — Они боятся, — произнёс Изана тихо, складывая газету аккуратно на колени, его голос разнёсся эхом по спальне, ровный и уверенный. Пальцы сплелись в замок, белые волосы качнулись, когда он наклонился вперёд — решение стать на тёмную сторону зрело в нём с лета, после разговоров с дальними родственниками в Лютном переулке, где шептали о новой силе. Парни подались ближе: Санзу сел на пол у кровати, палочка скрипнула в руке, Мальсибер прислонился к стене, дым клубился вокруг его головы.       Ханма усмехнулся шире, перегибаясь через койку и хлопая газетой по матрасу — пыль взвилась.       — Точно боятся. Пора вербовать школьников — первокурсников с обидой, полукровок с амбициями, чистых вроде Хайтани или Рэдоузов. Дадим цель, и половина курса наша. Темный лорд ждёт, Министерство слепое.       Его голос звенел, янтарные глаза горели, он закинул ногу на ногу, койка скрипнула.       Изана поднял руку ладонью вперёд — жест лёгкий, но все замерли мгновенно. Его фиолетовые глаза обвели круг медленно, губы сложились в холодную улыбку, мантия на стуле шелестнула от сквозняка из камина.       — Пока рано, Шуджи, — сказал он мягко, но твёрдо, голос эхом отразился от стен, проникая в умы. — Школьники — сырой материал: импульсивны, болтливы. Подготовим почву. Артефакты из Лютного переулка — твоя забота, Мальсибер. Списки недовольных соберём тихо: кто злится на систему, ссорится с семьёй, ищет силу. Почва удобрена — придут сами. Волдеморт пал от спешки. Мы — умнее. Можете быть свободны.       Ханма кивнул, ухмылка смягчилась уважением, комкая газету окончательно и швыряя в камин — бумага вспыхнула ярко. Мальсибер затянулся, дым заполнил спальню, Санзу спрятал палочку, поднявшись. Изана откинулся на кровать, белые волосы разметались по подушке, взгляд устремился к озеру — тени в воде отозвались. Спальня затихла, огонь потрескивал, ночь сомкнулась: тёмная сторона звала тихо.

***

      Алиса сидела в гостиной Рейвенкло, укутавшись в плед на одном из мягких кресел у окна. В башне было тихо — свечи мягко очеркивали каждую тень, книги на полках шелестели страницами от сквозняка, а за окном виднелся звёздный купол неба. Она вертела в руках мятую газету «Ежедневный пророк», статья о «третьем движении» жгла пальцы. Сердце бешено забилось — лето с нападением на родителей Милены не выходило из головы, а теперь эта чушь про списки и Лютный переулок. Дверь скрипнула, и в гостиную вошёл Риндо Хайтани — очки на носу, мантия расстёгнута, в руках пара книг по зельям. Он заметил её сразу, нахмурился и подошёл, плюхаясь на соседнее кресло с лёгким скрипом.       — Опять новые нападения? — спросил он, кивая на «Пророк», и потянулся за очками, поправляя их на переносице. Его взгляд скользнул по заголовку, губы сжались в тонкую линию — Риндо всегда хмурился, когда дело касалось таких тем, особенно после споров с Раном летом. Уинтер вздохнула, складывая газету пополам, но пальцы слегка дрожали.       — Не могу оторваться, — пробормотала она, ероша рыжие волосы и глядя в окно. Плед соскользнул с плеча, она подтянула его обратно, чувствуя, как ком в горле растёт. — «Третье движение», атаки на семьи вроде Милениных, подозрительные активности... А если правда? Я же — полукровка. Меня тетка и так ненавидит за магию, а если ещё и это...       Риндо взял газету из её рук, развернул и пробежал глазами абзац про Министерство, брови сошлись ещё плотнее. Он откинулся в кресле, мантия зашуршала, и глянул на неё — в его глазах мелькнуло что-то тёплое, несмотря на хмурость. Книги по зельям он бросил на столик с глухим стуком, потирая подбородок.       — Бредятина для продаж, — буркнул он, но голос вышел не таким уверенным, как хотел. Алиса фыркнула, подтягивая колени к груди под пледом, её пальцы теребили край ткани. Гостиная Рейвенкло зевнула парой сов, пролетевших мимо окна.       — Может, и бред, но Милена летом чуть не потеряла родителей. А мы в Хогвартсе — как в клетке. Если кто-то следит... Риндо, а если списки реальны? Кто в них?       Он сложил газету, швырнув её на столик — бумага смялась, заголовок сморщился. Риндо потянулся, хрустнув пальцами и наклонился ближе, его голос стал тише, почти шёпотом в тишине башни. Алиса замерла, глядя на него — Хайтани всегда был таким: хмурым, но надёжным, как скала.       — Если реальны, то не одни мы думаем. Ран вчера болтал про то же — Третье движение, деньги. Но паника хуже. Давай лучше подумаем, как в Хогсмид пойдем без твоей подписи тетки. Ева обещала помочь?       Алиса кивнула, улыбнувшись слабо — плед согрел, а его слова чуть разогнали холод в груди. Она взяла газету обратно, скомкав в карман мантии, и глянула на книги Риндо. Гостиная затихла окончательно, только камин потрескивал вдали.       — Ты дурак, Рин, — уголки ее губ дрогнули, — я тебе тут про мировую опасность, а ты про деревню эту.       Риндо хмыкнул, поправляя очки снова, и встал, жестом приглашая за ним.       — Я думаю тебе стоит поделиться переживаниями с подругами. — сказал он, протягивая руку, — пошли спать. Утро вечера мудреннее.

***

      Неделя перед Хогсмидом тянулась медленно, как нуга. Вся неделя была как одна изматывающая тренировка по квиддичу под проливным дождём — ветер хлещет по лицу, метла скользит, а капитан орёт: «Ещё круг!». Уроки следовали один за другим: трансфигурация, где Макгонагалл превращала стулья в котов и шипела на отстающих, чары с Флитвиком, писклявым и неутомимым, заставлявшим повторять бесполезные заклинания до судорог в руке. Иногда казалось, будто школа игнорирует опасность извне, и никак не помогает студентам чувствовать себя защищенными. Хотя, если на уроках не вещают об угрозе и не обучают защитной магии, то может еще не время? Рагнвиндр шагала по коридорам подземелий, мантия пропитана потом от полётов, светлые волосы слиплись от дождя. Свежая газетная статья жгла карман: «Третье движение», атаки, Лютный переулок — мысли крутились, особенно после писем Аки, где он отмахивался: «Всё хорошо сестрёнка».       Ева тяжело дышала, спускаясь по сырым коридорам подземелий после квиддичной тренировки. Мантия прилипла к телу, как вторая кожа, светлые волосы слиплись в мокрые сосульки, метла за плечом отяжелела от дождевой воды, ноги подкашивались после бесконечных виражей под ливнем. Дыхание вырывалось облачками пара в холодном воздухе Слизерина, озеро за стеной плескало сонно, отбрасывая зеленоватые блики от ламп. Она забила два гола, подколола ту занудную охотницу из Хаффлпаффа, капитан буркнул "неплохо, Рагнвиндр", но вымоталась до того, что мир плыл перед глазами. Толкнула тяжёлую дверь гостиной — пар от одежды пошёл густыми клубами, и вот он, Ран Хайтани. Ну куда же без него? Стоит у камина, тоже промокший до нитки.       Она замерла на пороге, выжав прядь волос — вода шлёпнулась на пол с жалким чпоканьем, сердце стукнуло чаще от этой внезапной встречи. Ран поднял взгляд, лиловые глаза блеснули сквозь запотевшие стёкла, губы растянулись в той своей ухмылке — не злой, а такой привычный уже, от которого хотелось огрызнуться, но внутри что-то теплее становилось.       — Отдохни, Рагнвиндр, а то как утопленница выглядишь, — бросил он, отжимая конец косы и перекидывая полотенце на плечо. Шагнул ближе, мантия чавкнула под ногами, в голосе сквозило не насмешка, а усталость после одного и того же поля — команда же, летали бок о бок под этим проклятым дождём. — Тайджу сегодня переборщил с виражами. Твой гол на последней минуте спас нас, но садилась ты еле-еле, чуть метлу не выронила.       Ева фыркнула, стряхивая воду с метлы и прислоняя её к стене с глухим стуком дерева о камень. Размяла плечи, мышцы заныли сладко, глянула на него искоса — Ран на метле всегда смотрелся как-то по-особенному. Будто другой человек. Озеро за окном плеснуло волной, лампы мигнули мягко, пар от их одежды смешался в воздухе, как туман. Девушка на миг дала слабину— усталость навалилась тяжёлым плащом, голос вышел тихий, без привычных колючек, просто честный.       — Не только квиддич достал, — буркнула она, плюхаясь на скамью у камина и протягивая руки к огню — пальцы ледяные, покрасневшие. Плед с ближайшего кресла соскользнул на пол, она подтянула его на плечи дрожащей рукой. — Эта газета в голове сидит... "Третье движение", семьи бьют, Лютный переулок шепчет про списки. За Аки боюсь до дрожи. В Лощине торчит один, пишет "всё тихо, сестрёнка", но если правда? Брат не маг вовсе, а я тут под дождём летаю и голы забиваю.       Ран кивнул медленно, садясь на скамью рядом. Парень посмотерел в огонь, где поленья тлели, искры взлетали вверх лениво, тени плясали на его лице, подчёркивая скулы.       — Знакомо, — сказал он тихо, голос эхом отозвался в гостиной. — Риндо вчера то же талдычил — отец в Министерстве намекнул про шепотки. Но списки эти — газетный бред для паники, чтоб тираж продавать. Судя по тебе, твой братец не лыком шит. Держись, Рагнвиндр, завтра Хогсмид развеет эти тучи. Мороженое и без метел — уже победа.       Ева хмыкнула, тепло камина растеклось по венам, слабину отпустило, но внутри полегчало — странно, от Хайтани. Она вытерла лицо рукавом, мантия шлёпнула по луже, уголки губ дрогнули. Тепло от беседы — разогнало холод. Блондинка поднялась, подхватывая метлу. Она медленно обернулась в сторону ловца, тот еще сидел рядом с огнем, прогревая отмерзшие пальцы. — Спасибо что выслушал. Он кивнул, и девушка ушла в спальню, так и не увидев реакцию сокомандника. Редко (целых несколько раз) ей удавалось вести диалог со старшим Хайтани без подколов и шпилек. Реально это все складывается так, потому что она три раза в него влетела в Косом переулке три года назад? Сердце стучало чуть чаще — просто от тренировки, подумала Рагнвиндр.

***