Потерянный Бог. Дом

      Сдержать злую Брунгильду было тем ещё испытанием, он всю дорогу успокаивал воительницу, уговаривал вести себя естественно и никак их не выдавать. Гиль на это только кивала, но продолжала пыхтеть как мидгардский паровоз. Она была зла и напугана одновременно, даже предложила переночевать у неё дома, чтобы не касаться даже ручки двери покоев, где побывал Фандрал. — Он будет использовать наёмников как отвлекающий манёвр, — убеждает её Локи, — слишком легко он поднял цену, даже не поторговался. А ты знаешь как он не любит расставаться с золотом. Десять миллионов и для Одина много, что уж говорить о Советнике. Не собирается он платить, собственноручно убить хочет. Это же его месть, а не наёмников. — Не делай вид, что ты всё знаешь! — не успокаивается Валькирия, которая от волнения не перестаёт хрустеть пальцами. — Ты не умеешь читать мысли! — Умею.       На это Гиль повернулась и ударила по дереву: кулак в кровь, а дерево на земле. — Дорогая, успокойся. — всё не оставлял попыток маг. — Я выжил в открытом космосе, думаешь, я не найду иглу с ядом в своих же покоях? — У тебя не покои, а стог сена! Потому и у меня остаёшься в эту ночь. — Я бы хоть всю жизнь с тобой провёл, но пойми, он не собирается меня убивать перед коронацией. Тем более зачем сейчас? Он не наивный глупец, судя по его авторитету, оказывается, не тупой. — Локи хмыкнул: ему не верится, что он это сказал. — Магия отыщет любой яд… — Ты же сам говорил, что магия не любит неопределённость. Как ты найдёшь то, что не знаешь?       Иногда её острый ум мешал. Например, план по успокоению рассерженной Валькирии медленно терпел крах. — На планете Ксандар я познакомился с отличным магом, — не «познакомился», а убил и расспрашивал уже его призрак, но об этом Локи решает не говорить, — он подсказал мне заклинание, что позволяет найти всё, что может угрожать моей жизни. — Даже если так, ты сегодня будешь у меня. — всё не унимается упрямая воительница. — Это подозрительно. Фандрал и так заметил поведение огня в той комнате, если меня ещё и в покоях не будет, то он может… — Ничего он не может, — Валькирия взяла его за руку и повела на край скалы, — подумает о том таинственном исчезновении на балу, когда между нашими лицами было меньше сантиметра. Свяжет и заревнует.       Маг расхохотался. Ладно уж, будь что будет, он не хочет больше спорить с Валькирией. Вновь приняв личину Леди Локи, он взял Гиль на руки. — Что ты задумал? — Ты мне доверяешь?       Она посмотрела в его глаза и задумалась, перевела взгляд на звёзды. Брунгильда не знает ответа на этот вопрос, потому что не могла ещё понять кто перед ней: тот самый Локи или полностью изменённый, которого больше ничего не связывает с прошлым. Но после до неё дошло, что человек, который полностью отказался от прошлого, не мстил бы своим врагам, не носил бы её на руках… — Ты не до конца честен со мной, — отвечает она после молчания, — боишься, что не приму тебя новым? Я согласилась на эту заварушку с Фандралом, готова полететь с тобой в неизвестный мне космос. А ты ещё спрашиваешь, доверяю ли я тебе?       Леди Локи обворожительно улыбается и делает шаг. Они летят вниз. К неизвестности.       На препятствия (все равно).

***

— Братец! — Локи подбегает к Тору, что сейчас несётся по собственным покоям. — Давай уже поговорим! — О чём нам с тобой разговаривать? — в пылу выдаёт Громовержец и, наконец, останавливается и находит шлем. — Не мешай! Скоро коронация. — Да послушай! Я был в гневе тогда, — Локи делает шаг, но останавливается, когда видит перед собой молот, — не думал совершенно о чём говорю. Потому хочу прощения у тебя попросить. — Подслушивал? — Что? — Неважно.       Тор находит и свой плащ, смотрит на своего брата и выдыхает. Вот как можно долго обижаться на это чудо? Стоит весь потерянный, явно же сожалеет о своей выходке. Но он не забывал про титул бога обмана, просто за красивые глазки такое не вручают, пусть и у Локи они были красивые. Потому Громовержец и не обращал внимания на брата, полностью погрузился в размышления: верить ему или нет.       В эту же минуту зашла Изольда с доспехами Тора наперевес. — О, я их и ищу! Благодарю, Изольда.       Он протягивает руки, чтобы взять их, но «просыпается» Локи и останавливает брата. — Стой! Я их проверю. — Думаешь, кто мне смерти в этом дворце желает? — хмурится Тор. — Кроме тебя, больше и нет претендентов. — Перестань, — уже устало говорит Локи, проводит рукой по доспехам, но Изольда мигом их отводит назад, — что такое, красавица? — Они уже были проверены магами, — говорит она, не поднимая глаз, — второй раз, мне говорили… — Послушай Повелителя Магии, это всё мифы. Магия на магию накладываясь не взорвёт этот дворец. — улыбаясь говорит Локи, попутно проверяя её ауру. Как он и думал, не она. — Передай доспехи, это приказ. — Нет, не могу. Мне говорили в академии, там профессора… — всё твердила она. — Послушай его, Изольда, — подозревая уже её, сказал Тор.       Служанка протягивает доспехи, Локи начинает читать заклинание и ужасается: достаточная доза яда была прикрыта за пластинами доспех. Он поднимает руку и все капли смертельного яда собирается в одну сферу. Шар этот уже больше головы Тора. — Напиток Живой Смерти, сильный яд, что может нейтрализовать даже богов. — выносит вердикт маг, материализует сосуд и вливает жидкость туда. — Усыпляющий порошок; воск, что высасывает силы: доспехи зачарованы, в определённый момент они стали бы весить более ста тонн; чары записи голоса; и несколько «пиявок», что высосали из тебя добрую половину крови. Вот это наборчик! — Локи смеётся и поднимает доспехи над землёй, подходит к Изольде и касается её дрожащих рук. — Этими руками ты прикасалась к доспехам, я вижу, что яд не распространился дальше предплечья, успеем отрезать! — он достаёт кинжал и служанка испуганно взвизгивает и убирает руки за спину. — Я не хочу, чтобы на твоём прекрасном лице застыло отвратительное выражение мертвецов. Смерть тебя изуродует! Мои глаза не выдержат такой пытки. — Локи подходит к ней ближе, хватает аккуратно за подбородок и шепчет ей в ухо. — Тебе бы сменить парфюм, смердь. — Отпусти её, Локи! Ты пугаешь её. — отойдя от шока, прокричал Тор. — Изольда, кто отправил эти доспехи?       Маг же решает долго не терпеть её дрожь, проводит пальцем по её виску. Служанка падает ему в руки, глаза её на секунду зеленеют, но вскоре потухают и скрываются за веками. — Она впитала в себя достаточно яда, — лжёт вновь он, — я смогу стабилизировать её состояние. После коронации вместе допросим. — После? — удивляется Тор. — Кто-то подсунул мне отравленные доспехи! — У нас нет времени на это, — как можно мягче говорит маг, пытаясь хоть как-то остудить брата, — для должной сохранности, я отправлю её и доспехи в пустую камеру темницы и наложу иллюзию. После коронации спустимся туда и уже решим что делать. — Немыслимо! Кто смерти мне желает ещё и такой… жестокой? — всё не унимался Громовержец, наблюдая за тем, как брат скрывает служанку с доспехами в портале. — Я посмотрел её воспоминания, нашла доспехи она в оружейной, потому и не ведала, что они отравлены. — Локи опять обманывает, ничего он не смотрел, ведь у мертвецов нет воспоминаний. — Успокойся. — И когда ты только успел освоить магию разума? — тихо спрашивает Тор, смотря на то, как его окутывает зелёная дымка и облачает его в доспехи. — Спасибо. — Времени не терял. — Ты и правда признаёшь, что слова, что были сказаны на застолье были произнесены в порыве гнева? — Да. — И на Фандрала зла ты не держишь? — Глупо держать на него зла, — Локи выдыхает, вот он и подтверждает свой статус бога обмана, — я правда долго отсутствовал, может и назвал меня подонком при нашей встрече… — Он тебя обозвал подонком? — громко выдыхает Тор, пальцы его начинают светиться молниями. — Спокойно! С этим недоразумением мы разберёмся, потом поговорим как взрослые люди, без мечей и яда… — Не верю я тебе. — выдаёт Тор, прокручивая молот. — Разве сможешь ты так оставить оскорбление? — Теперь я и тебя не понимаю! — смеётся трикстер. — Я пытаюсь хоть как-то с ним примириться, а ты только поджигаешь… — Не нужно ради меня унижаться перед ним, — Тор громко выдыхает, — после коронации поговорю с Фандралом. — Но для начала доспехи. — напоминает ему Локи, открывая двери покоев. — Моя честь не должна стоять выше твоей жизни, братец.       Тор улыбается, Локи тоже. План сработал: сознание на сегодня Громовержца чисто, потому что Фандрал очевидно занят другими делами.       Гиль помогла завалить Советника всей бумажной рутиной перед коронацией, поэтому тот два дня как не выходил из своих покоев. Потом когда вышел направился к наёмникам, после, уже сегодня, Локи схватил воскресшую из мёртвых Изольду. У Фандрала дел хватает, у него нет времени подливать в чай друга зелье для укрепления определённой мысли. А за эти три дня мысль постепенно угасает в голове Тора, что говорит готовность его «поговорить» с «другом», после того, как он узнает, что Локи оскорбил. Маг считает это прогрессом и, одновременно с этим, подтверждается гипотеза о том, что Фандрал спаивал Тора ежедневно.       Далее, конечно, план заключался и в том, чтобы втянуть в эту заварушку и Хеймдаля – способность видеть и слышать всё и вся лишней не будет. Как раз после скалы преступников Локи направляется к Стражу, обещает Гиль обязательно вернуться к ней, и отправляет Валькирию к её дому. Сам трикстер идёт к Хеймдалю, узнаёт, что тот догадывается о его вылазке, но ничего не говорит. Маг решает рассказать добрую часть плана, опустив информацию о преступниках. Уговаривает следить завтра за всеми членами кухни и сразу сообщить ему о том, если кто-то из поваров или других слуг, что имеют доступ к еде, что-то добавят. Страж сказал, что на него надеятся сильно не надо и лучше Локи самому проверять еду, потому что из-за коронации Один приказал следить ему за всеми девятью мирами.       Локи советуется со своей асгардской личиной и понимает, что Хеймдаль прекрасно решит эти две задачи и уведомит, если в еду будет что-то подсыпано и… «Беги на кухню, в бульон добавляют порошок, не приправа уж точно».       Не объясняясь, маг исчезает в портале и перехватывает руку перепугавшегося аса. От испуга тот роняет флакон, но сосуд не долетает, останавливается в сантиметре от бульона и подлетает к лицу мага. Сотрудники, что были полностью увлечены готовкой, вздрогнули от всхлипа коллеги, повернули голову и сразу же ими пробили пол в поклоне. — Какая искусная работа. Яд из цветка Забвения, ещё и с нотками слёз йотунхеймских волков. — прошипел Локи, сильнее сжимая предплечье сотрудника, послышался хруст, а после и короткий вскрик, но скоро тот прекратился – кляп из печени кабана сработал идеально. — Работайте, не обращайте внимание, после приходите на экзекуцию. Ваш коллега… — Мой принц! — к нему в ноги падает женщина, она поднимает глаза только тогда, когда Локи с нескрываемым отвращением поднимает носком ботинка её подбородок. — Я прошу! Мой сын… Ему едва исполнилось семнадцать! Он не мог, просто… юный, перепутал, может… — Жалкое зрелище. — бросает Локи, наблюдая за этой семейкой, как зуб дать, мать знает про проделки сына. — Врать богу Обмана? Где это видано? Моя дорогая Лэя, понимаю я твоё материнское сердце, разорвётся оно за сына! — маг касается груди предателя и теперь не спасает даже кляп, изо рта льется крик и кровь. — Ну посмотрите, я уничтожаю сердце его, что такое? С этим ядом такое же испытала бы и моя мать! — Пощадите, молю! — кричит и плачет, вытирается об подол, но Локи в отвращении пинает ногой. — Не трогайте моего сына! Про… — Локи! — на кухню врывается Фригга, царице мигом уступили дорогу, она быстро добирается до сына. — Перестань! — Он хотел убить тебя! — рычит Локи, сильнее сжимая рубаху юноши, у которого уже из всех щелей текла кровь, но он, судя по дыханию и губам, был ещё жив. — Я этого так не оставлю! — Посмотри на эту женщину, Локи! Она мать! Представь меня на её месте, а если бы тебя так убивали на моих глазах? — Тебя волнует только это? — шепчет он и достаёт кинжал. — Я вырежу ей глаза и она перестанет плакать. Сожгу язык и перестанет молить меня! Я не хочу больше слышать этого обмана! Всё она знает, но если говорить не будет, то… — Я буду говорить, буду!       Магия Фригги останавливает Локи, юноша падает на землю и дрожащей рукой хватается за сердце. Мать сразу подбегает к своему сыну, на лицах сотрудников застывает гримасса ужаса и удивления. — Нам п-предложили дом, за пределами Асгарда и… — говорит она сквозь слёзы, не удивительно, скоро на руках она будет нести труп сына. Уж Локи об этом позаботиться. — и м-миллион… — Всего-то миллион! — Локи нервно смеётся. — Да за мою голову больше дают. Отравить царицу! Немыслимо! Как только у вас рука поднялась?       Фригга сразу хватает его предплечье, когда маг поднимает руку. Качает головой и встаёт над двумя слугами. — Вы будете задержаны в темнице до вынесения смертного приговора. — сурово говорит Фригга, вокруг начинает трещать воздух от напряжения, царица зла, каждый понимал это и боялся. — Попытка покушения на члена королевской семьи. Такое не… прощается. — Царица! Прошу, умоляю! Убейте меня, не сына! Я готова вытерпеть две казни, за него… Он… он просто не ведал! — всё не перестаёт молить Лэя. — Это всё я! Пожалуйста… — Ничего глупее я не слышал! — фыркает Локи и одним щелчком замыкает на них наручники. Пас рукой и они оба отправляются в портал. — Чего стоите? Работайте! Нужно достойно принять гостей. И, помните. — глаза Локи покрылись льдом. — Я слежу за вами. И только посмейте одурачить бога Обмана! В этом же котле и сварю ваши языки и подам на ужин йотунам!       Слуги моментально встали с пола и поспешили к своим рабочим местам. Маг улыбнулся и подал руку матери, да и открыл портал. Немного подумав, Фригга приняла приглашение и они оба скрылись в портале. Оказались они в саду. — Ты пугаешь их, — разрушает тишину Фригга, — некоторые ещё помнят тебя совсем маленьким, когда ты выпрашивал или крал ножи и сладости. — Лэю я тоже помню, не давала мне кексов до обеда. И сына её: вечно был на кухне. Надоедливый до ужаса. А ребёнком и вовсе отвратительно вредным был. — Не месть ли это тогда? — Да, матушка, я хотел отравить тебя. — Локи улыбается. — Прилетел с космоса, взял задание от Таноса: перебить всю асгардскую знать. И про прошлое я своё знал, память он мне не стирал; вот, иду, претворяюсь. Я же бог Обмана как-никак. Да и здесь моя семья, кроме меня, так никто так искусно не может уничтожить вас. — Не злись, прошу. — пытается остудить его пыл, царица. — Встань на наше место: ты явился так… неожиданно. Мы десятки лет считали тебя мёртвым! А ты прилетел, изменился до неузнаваемости… — она останавливается и смотрит прямо сыну в глаза. — Прошлый Локи не терпит пыток! Ты пытал сына на глазах у собственной матери. Ради чего? Забавы! — Информации. — Ты мог использовать магию разума. Не лги мне о том, что ты ей не владеешь! — И что? Мы гуляем или я должен ещё стоять и слушать твои претензии ко мне, матушка? Я что-то не так делаю? Ну извините, вы не ведаете о том, что находится за пределами Иггдрасиля. А я там был, я жил в этом мире! Добряки как пушечное мясо, не более, они там ничего не стоят. Я выживал! И больше не смейте упрекать меня за излишнюю жестокость. — Называешь меня матушкой, но отчитывать не даёшь. — царица выдыхает. — Я всё ещё люблю тебя, Локи. Но то, что… Мне сложно принять… Забыть тебя десятилетнего. — Забудь уже! — отрезает Локи, у которого скоро от злости пар из ушей пойдет. — Я стараюсь для вас. Защищаю от всех угроз. Ну что за благодарность? «Локи, ты слишком жесток». Когда Асгард, что был и в моё время по колено в крови войн, успел так… подобреть? Вы ещё скажите, что куропаток не убивайте. Жалко ведь!       Фригга опускает глаза, не может она смотреть в это родное, но в то де время и чужое лицо. Сердце кровью обливается, когда она вспоминает тот инцидент на кухне: Локи спокойно разрывал сердце юноше на глазах у его матери. Он потерял жалость, эмпатию и чуткость. Маг был прав: он убил старого Локи, на его месте нечто другое. Фригга понимала: это нечто создавалось жестоким Титаном, что и сделал из доброго подростка… Это.        Она слышала о Таносе из уст Одина, тот был взволнован ситуацией в космосе. Всё равно за пределами девятимирья существовали планеты, конечно, жители древа не так глупы: они знают, но, в силу своих убеждений не слишком то и верят в существование других разумных рас. Потому понимают, что за пределами Иггистраиля что-то и есть, но не в существование, как говорят в Мидгарде, пришельцев. Один знал же точно, что там множество разумных рас, сильных и могущественных. Рассказывал об этом жене и однажды разговор пошёл о безумном Титане и его планах. Один тогда сказал, что в Иггдрасиль тот не сунется, с если и рискнёт – то они его уничтожат.        И теперь её собственный сын называет Титана отцом. Является его воспитанником и, скорее всего, у Локи в подкорке сознания идеи Таноса, которые вызывали ужас у царицы. Она хотела бы спросить, узнать все подробности, но царица понимала, что ещё сам Локи в этом не разобрался. Он, скорее всего, на перепутье. Ведь в голове потерянные воспоминания строят одну личность, а он сам – совершенно другой.  — Я благодарна тебе, правда. — после долгого молчание, говорит она. — Может, я просто не привыкла. Мы уже долгое время живём в мирное время.  — Я жил как на войне, — Локи громко выдыхает, — потому и психованный. Прости, я тоже не могу привыкнуть к такому… спокойствию?  — Время всё решит, милый… Всё решит.

***

      Наконец, Локи занимался коронацией и приёмом гостей. Что его радовало: так это то, что он практически со всеми разобрал ту ситуацию на завтраке. Убедил Хелу и Тора, что не желает зла Фандралу и не держит обиды. Хотелось бы и с отцом поговорить, но тот был занят больше всех и времени у него не было даже на воскресшего сына.       Что совершенно не нравилось магу, так это то, что за его спиной находится Фандрал, который любезничает с альвами. Так уж получилось: Повелитель Магии на балу привлёк излишнее внимание альвов, а Советник, «следил» за установкой новых отношений. И всегда, в принципе, наблюдал за ними. Приходилось притворяться, быть вежливым с Фандралом, который тоже стал намного добрее (всё-таки той фигурой, которую заметил Локи при разговоре с Тором, был Советник, подслушал, небось, нелепицу трикстера). — Любезнейший, я могу хоть несколько лет с вами спорить о голосе самой Магии. Но, прошу, скоро начнётся коронация, — заметно уставая в этом споре, говорит Локи, — мы не должны опаздывать. — Ну постойте! Вы утверждаете, что голос Магии звонок, как лязг металла при сражении на мечах. Но разве можно сравнивать искусство с… нелепыми боями? — Прошу, не называйте бои нелепостью. Это оскорбляет всех воинов, что веками точили свои навыки. — Да, ошибку признаю, но и вы признайте свою, принц. Голос магии мелодичен, как пение птиц ранним утром. — Я вижу ошибку только в ваших рассуждениях, профессор, — Локи не готов идти на какие-либо уступки, — в любом случае, не вам говорить о голосе магии, если никогда его и не слышали. Книги тоже способны лгать. — Это возмутительно! Вы намекайте на то, что я не достоин слышать глас магии? — Она не шепчет каждому второму, лишь Повелителю дано её слышать. — Но мы её дети! — всё не унимался альв. — И я могу утверждать, что слышал её… — Тогда мне нечего вас доказывать, это всё глупости: быть может, она говорит с каждым по-разному. — Локи, наконец, находит компромисс. — Я – асгардец, в моей крови бои и войны; в вашей же – умиротворение и спокойствие. Голос Магии мне напоминает столкновение мечей, вам – пение птиц. Разность восприятия играет с нами злую шутку, не дадим же мы ей нас рассорить? — Вы правы, принц! — альв аж засветился. — Может и подискутируем на эту тему? Никогда ещё я не встречал оппонента с таким интересным складом ума. — Профессор Альбедо, я украду у вас принца Локи? Срочно нужен, дело не требует отлагательства! — Фандрал, впервые, появляется в нужное время и в нужном месте. — Советник Фандрал! Конечно-конечно, я совершенно его не держу. — Альбедо смотрит на воина. — Тем более скоро начнётся коронация, я должен успеть занять лучшие места. Потому, откланяюсь! — он кивает двум асам. — Надеюсь, ещё встретимся. — Всенепременно. — провожает его улыбкой Локи.       Как только профессор скрывается за поворотом, Локи состраивает такую усталую мину, что Советник не выдерживает и смеётся, придерживаясь при смехе плечо принца. — Как же он меня утомил! Никогда не встречал таких упрямцев. — жалуется Локи, скрывая желание отрубить ему руку за тысячью замками. — Ты держался достойно, хвалю. — опускает его Фандрал и вмиг становится серьёзным. — Мне Тор сказал о том, что ты готов… — он оглядывается. — Сдаться? — М? Ах, да, конечно. — вот и прекрасно, эта легенда дошла и до ушей Фандрала. — Не вижу я больше смысла в этой глупой бойне. Тем более я здесь надолго не задержусь. В Асгарде я проездом. — Как это? Ты уедешь? «Небось скоро пойдёт торопить Чаровницу и Дариуса». — А что мне здесь делать? Это не мой дом, — Локи глаза закатывает, — я покину вас совсем скоро. До этого бы хотелось забыть все обиды. — Но зачем? — всё ещё не понимал Советник, он явно не верил. — Здесь же вся твоя семья, да и… — Моя семья? — Локи хмыкает. — Они ждали другого, но пришёл я. Для них я чужой, как и ты для меня. Хочешь честно? Не колышет меня всё то, что ты сделал, ведь не я страдал, а другой Локи, что давно мёртв. — Не верю я тебе! — не унимается Советник. — Нет, ничего не закончится, только не так… — Не переживай, Фандрал. Мы расстанемся на хорошей ноте. — Локи улыбается, когда замечает в глазах Советника сомнение. — К твоему, видно, разочарованию. — Ты просто лжёшь! Не может быть такого, ты не… не мёртв. Пока нет. — О, это угроза? — Предупреждение.       И развернувшись, исчезает. Локи не переставал улыбаться: как же хорошо, когда всё идёт чётко по плану.