Потерянный Бог. Дом

      Локи возле Хелы. Рядом стоит Тор, что переминался с ноги на ногу. — Чего ты так волнуешься? Не тебя же коронуют. — еле скрывая своё волнение, едко заметила Хела. Но, к её великому разочарованию, гневного ответа не последовало. — Перестань, сестрица, он же за тебя переживает, — говорит Локи, как может сглаживая углы, — или в туалет хочет, кто его знает. — Если хочешь, иди сейчас. Дождём больше не скроешь как в детстве. — Хела! Вот только не начинай. — бурчит Громовержец, играясь с молотом и своим шлемом. — О да, то ли дождь, то ли…       Воспоминания, прям сказать, комедия. Тор был совсем младенцем, Хела помнит его силу: вызывать тучи и дождь. Ей было весело до того момента, пока она не распознала последовательность. Если братец хочет в туалет, то обязательно появлялась тучка. А тогда и Хель была ребёнком, потому и связала эти два факта… неправильно. А повзрослев, перекинула свои детские фантазии на Тора и тот начинал искренне верить в этот миф. Локи узнал об этом позже, намного позже: Тору тогда только десять стукнуло. — Хватит! — Тор аж покраснел. — Вот свалились опять оба мне на голову. — На твою пернатую голову.       Громовержец улыбнулся словам брата. Посмотрел на его зеркальные рога. — Ты же не будешь начинать это снова, а, коровушка? — Да я же искренне. — Ты и искренность — несовместимые вещи. — Серьёзно? — Да. — Когда я лгал вообще! — театрально вздохнув, изумлённо воскликнул бог обмана. — И правда, ты же самый честный, — сказала Хела, Тор решает продолжить её сарказм. — Вот-вот, ты чище любой монеты, совесть настолько чиста и прозрачна, что её не разглядеть!       Они рассмеялись. Но смех быстро прекратился, когда Тор поймал взгляд Хелы. Она была в чистом волнении. В этот момент он понял, может, открылось седьмое чувство, но сейчас он должен сказать важные слова. Ведь сестра на пороге к другой жизни. Как только откроются ворота на её хрупкие плечи свалится целое государство, огромная ответственность и обязанность защищать все девять миров. — Я ждал этого дня не меньше тебя. — начинает Тор. — Ты моя сестра. Временами я могу завидовать, но никогда не сомневайся в том, что я люблю тебя. — Тор улыбнулся, дотронулся до затылка Хель. — Спасибо. — А теперь целуйтесь! — весело произнёс трикстер, а Тор толкнул того в плечо указательным пальцем. — Прекрати. — сказали они это одновременно.       Локи улыбнулся, будучи богом обмана он не чувствовал и капли лжи от Тора. Потому что он на самом деле переживал. Их шуточная борьба за власть с подачки Фандрала могла превратиться в нечто большее. Но, видно, Тор никогда на самом деле не стремился к трону, потому и был искренне рад за сестру. — Как я выгляжу? — нарушила тишину Хела.       Локи повернул голову. — Как царица. — она улыбнулась. — Пора. — произнёс Тор, вертя в руках Мьёльнир. — Идите первыми, — Локи посмотрел на богиню с долей непонимания, — я за вами, идите.       Братья переглянулись. Пожав плечами, они медленным шагом направились к воротам. Фригга, стоявшая у двери, была как всегда прекрасна, а сейчас особенно. Золотистое платье, бирюзовые добрые глаза. И светлые волосы, заплетённые в замысловатую причёску.       Братья поклонились Фригге и стражи открыли двери. Тор взял мать за кисть, Локи, скрестив руки за спиной шёл рядом, но после, подумав, тоже протянул руку. Фригга её с радостью приняла. Так, братья повели мать к трону. Остановились у Одина, повернулись и встали на свои места (Локи сильно помогали знания этикета асгардской личины).       Хела вошла. Её заметили сразу: шум стоял невыносимый для ушей Локи, потому и зеркало закрыло ему уши. Трикстер улыбнулся: так и правда намного легче.       Всеотец встал. Гул прекратился, и взгляд Одина был уже прикован к вставшей на колено Хель. — Хела, дочь Одина, мой первенец. Несколько тысячелетий мой отец, теперь и я сохранял мир и спокойствие в девяти мирах… — начал Один монотонным голосом. Речь заученная ещё очень давно, может тысячелетия назад была произнесена, оставались лишь клятвы. — Клянёшься ли ты, Ела Одиндоттер охранять девять миров? — Клянусь! — Клянёшься ли ты оберегать в них мир? — Клянусь! — Клянёшься откинуть в сторону корыстные амбиции и действовать во благо всех миров? — Клянусь! — Тогда сегодня, я – Всеотец венчаю тебя… — царь резко замолчал, взгляд его помутнел, а рот приоткрылся в немом шоке. Нет… — Ледяные великаны в хранилище!       Гунгир заискрился золотым. Тор с Локи переглянулись. «Как… Йотуны?»       Нет. Это не предусматривал план бога обмана. Он не думал, что хоть что-то помешает коронации. Даже сам Фандрал должен был сидеть смирно и ждать конца, а после приступать к его убийству. Но… йотуны? Как знает маг от взгляда Хеймдаля не может укрыться не одно живое существо, как тогда эти ледяные звери попали в хранилище? Сами нашли вход помимо Биврёста? Асгардская личина Локи знала такие ходы, но откуда о них знать йотунам?       Локи открывает портал. За ним заходят и остальные. Фригга остаётся в тронном зале с Хелой, успокаивают гостей. В хранилище находились три асгардца и один мёртвый йотун. Золото покрыто инеем, в воздухе витал запах гари. Разрушитель уничтожил недоброжелателей и скрылся за решёткой. — Ларец Вечных Зим пропал. — говорит Тор касаясь места, где раньше стоял могущественный артефакт. — Как они пробрались? — Кроме Биврёста есть ещё пути, — сразу раскрывает одну из тайн Локи, — о них знаю я и, может, Хеймдаль. В преданности Стража у меня нет никаких сомнений, а мне проводить йотунов нет смысла: прошу простить, но ещё затягивать коронацию не в моих интересах. Значит, кто-то ещё, обладая этим знанием, провёл их. — В каком это смысле… не в твоих интересах? — спрашивает Один. — Я здесь надолго не задержусь. — перед тем, как Тор обольет его гневной триадой, маг поспешно продолжает. — Мне нет здесь места, больше нет. Мне нужно отправиться в Космос, к звёздам, к планетам. Переосмыслить все свои принципы, что навязывал мне Танос… Я хочу разобраться. Конечно, буду навещать: с порталами это легче лёгкого. Но, поймите. — Локи смотрит на брата. — Я хочу понять кто я теперь.       Если Тор и хотел поспорить, то все свои претензии проглотил, потому что из неоткуда на него полетел йотун. Реакция Локи, что была натренирована бесчисленными битвами, не подвела. Мигом перед братом появился магический щит и нападавшего отбросило назад. Но щит был сломан магией выродка Йотунхейма. Он и забыл, что родина магии не Альвахейм, а именно Йотунхейм – первозданной и древнейшей.        Один в несколько ударов свалил, а после и убил йотуна. Но появился второй, вновь будто из потолка. Это Локи совершенно не нравилось: он не чувствовал их присутствия. Они появлялись на «радаре» мага только тогда, когда находились в его поле зрения. Так быть не должно. Он поставил сигнализационные чары.  — Откуда они выползают? — крикнул Тор, прожаривая одного из них молниями, а второму разбивая голову молотом.  — Чары кто-то ломает… — шепчет Локи, отбиваясь от орды йотунов, их в хранилище становилось всё больше и это напрягало. Ларца нет, чего де они не сбегают в свой мир? Ларец же явно украли йотуны. — Это артефакт не даёт использовать мне магию в полную силу. Потому понять не могу.  — Артефакт подавления? — крикнул Тор и указал на летающий щит. — Кто его активировал? — два слова и артефакт был деактивирован. — Не у каждого есть пароль. Йотуны знать не могли! — Говорю же! Их кто-то провёл сюда! — Локи, наконец использует телекинез и поднимает всех врагов над землёй. — Ещё одно доказательство, что это не я, пароль я знать не мог. — Да… — Один хмурится. — Его мы поставили после твоей… «смерти». — Кому вообще нужно срывать коронацию?  — Какая пурга! — кричит Локи, невольно перебивая брата, и хватается за висок. — У них не разум, а сплошные ловушки. — маг щёлкает пальцами и все враги всасываются в портал. — Бесполезно. Они не более чем солдаты, всех подробностей не знают. Лафея нужно допрашивать.  — И что он скажет? — Один поднимает бровь, ему явно не нравилась эта ситуация. — Даже если в руках его будет Ларец, то всё равно твердить будет, что не он крал. — Глупости. Если Ларец у них, то Асгард может ждать ещё одну войну. Ну уж теперь я не позволю этому случиться. — говорит Локи и создаёт портал. — Дело не требует отлагательств, я в Йотунхейм.  — Погоди, если ты собираешься устаивать переговоры, то стоит это официально подтверждать. — выдаёт Тор, не обращая внимание на шокированный взгляд Локи. — Для этого должен взять члена Совета. — Брунгильду возьму.  — Валькирии подняты мной, чтобы укрепить защиту Асгарда. — говорит Один, проверяя магией присутствие лишних. — Не говорите мне, что надо будет взять Фандрала… — Ты же сам хотел с ним помириться. Да и я с вами пойду. — Ха! Хотел, но мы перекинулись парой слов, он явно на это не настроен. — Локи смотрит на суровый взгляд брата и выдыхает. — Ладно. Только если ты пойдёшь.        Вновь щёлкает пальцами, протягивает руку в портал и за шкирку вытаскивает Фандрала. Тот кое-как удерживается на ногах, гневно переводит взгляд на очень уж весёлого Локи.  — Мы отправляемся в Йотунхейм, дорогой Фандрал. — перебивает его трикстер и улыбается ещё шире. — Ты там был, мёд пиво пил, да и ландшафты местные знаешь. За экскурсовода сойдёшь. — Мы идём допрашивать Лафея и, по возможности, — более спокойно говорит Тор, пропуская мимо ушей последние слова брата, — вернуть Ларец.  — Подтвердишь статус официальных переговоров, Советник, если того потребуют обстоятельства. — говорит Один, стоя к ним спиной, он всё не отводил взгляд от постамента.  — Всё понятно? — ещё один щелчок, пинок под лопатки и Советник с Тором уже в Йотунхейме. Портал закрывается, а Локи, покрываясь зеркальной маской, подбегает к Всеотцу. — Если Фандрал узнает о том, что Лафей – мой биологический отец… Я убью свидетеля.  — Как я слышал, ты хочешь с ним мириться. — напоминает Один и разворачивается. Видит себя и от того морщится. — Убедил всех в своей глупости на завтраке. И что теперь? Угрожаешь смертью… — Помяни моё слово, Всеотец, — начинает Локи и создаёт портал, — ты ещё сам пожелаешь использовать гильотину, но уже будет поздно…

***

      Смертельный холод пробирается под кожу. Тор и Фандрал поднимаются с сугроба и через минуту по ним проходит приятная волна. — Согревающие чары, и, держите, — раздаётся голос сзади и асы разворачиваются, в них летят две монеты, которые они с лёгкостью ловят, — шубы я вам таскать не намерен. Потому держите эти монеты, они будут вас согревать. — Спасибо. — одновременно благодарят они и прячут монету в карман.  — И как только в этом снегу ориентироваться?        Этот вопрос остался без ответа. Вообще Фандрал грозился стать третим лишним, пятым колесом и другим словосочетанием, что немного смягчают фразу «никому не нужен». Также легко Советник попал в список лиц, что во время путешествия будут полностью игнорироваться Локи. Мириться он хочет, а как же. За шкирку вытащил из окружения прекрасных дам, а теперь с пинком отправил в Йотунхейм.  — Порталы решили потрепать мне нервы, раз отправили в такую глушь. — ворчит Локи, с грацией лани пробираясь через сугробы.  — Ты их не контролируешь? — Советник вновь остаётся без ответа.       Тор, понимая всю ситуацию, выдыхает, и объясняет другу всё сам. — С магией перемещения всё сложно. Локи не знает где Лафей, потому перенёс нас в Йотунхейм. А точку выбирал не он, а магия. — Когда ты стал так сведущ в политике и магии? — удивляется трикстер. — Как только ты пропал. То ли в память погибшим, то ли совесть – уже не упомню, что сподвигло. Но оказалось довольно интересным занятием.  — И что теперь, тоже магией владеешь не на примитивном уровне? — Светлячков запускать умею, но на большее мощи не хватает.  — А жаль, арена прям для магической бойни.        Они останавливаются после этих слов. Переводят взгляд на место, куда указывал Локи. То, что это арена, было понятно и ежу. Снежному или обычному – не ясно. Это здание похоже на Мидгарский Колизей, что разрушен до основания. Где-то даже сохранились трибуны, но в ужасном состоянии: сядешь, треснут, и провалишься сквозь текстуры. Зато арена нетронута. Она покрыта ледяными досками с огромным числом царапин.  — Даже на Саакаре арены круче, — комментирует Локи, рассматривая «Колизей» изнутри. — Помнится, йотуны после потери Ларца так одичали, что сейчас боле похожи на диких зверей, что собираются в стаи.  — Подозрительно много ты знаешь. Всё-таки десятки лет пропадал за пределами девятимирья. — Фандрала вновь обделяют вниманием. — Лафей у них какой-никакой вожак. — продолжает размышления брата, Тор. — Но общества здесь давно уже нет, потому и арена разрушена – в ней смысла ноль. — Зачем тогда Один забрал Ларец? — спрашивает у Громовержца Локи. — Целая раса деградировала. Даже мир… Ощущается совсем иным. Диким. — трикстер вдыхает и касается пола арены. — Магия здесь трещит от переизбытка: но она вся деформировалась, пропитана кровью и примитивными инстинктами.  — Хотел ослабить враждебный мир, — Тор смотрит на брата, — но йотуны всегда были дикими и безжалостными. От муспелей они недалеко ушли. — Муспели имеют свою иерархию, а йотуны совсем… Одичали. — на Локи накатывает волна тоски. Связано ли это с его йотунской сущностью – он понять не мог.  — Ты выглядишь разочарованным. Неужели так задело? — спрашивает обеспокоено Тор, положив руку на плечо мага.  — Не знаю, не знаю… Это крик мира. Он страдает, — шепчет в прострации Локи, — чудовища не обладают такими чувствами, да? Так почему же Йотунхейму так больно?  — Ларец… — Что же мы его тогда не оставим?        Тор изумляется: нет, такого быть не может. Как может брат, что клялся сжечь Асгард до тла, подделать тон его маленького Локи – шестилетнего. Когда он смотрел на убитого волка и точно такими же глазами смотрел, говорил: «почему мы не можем его исцелить? Он страдает…» Может, это игра бога обмана на воспоминаниях и чувствах Громовержца… Может… Но он всё равно не может отделаться от той картины. Когда маленький Локи стоял на коленях перед убитым волком, губы его дрожали, а в глазах собиралась влага, смотрел с детской надеждой, но разумом понимал, что уже ничего не изменить. Сейчас брат стоит точно так же, смотрит с мольбой и надеждой. Вроде, понимает, что изменить ничего не может. Но на то, Тор и услышал в голове слово «вроде».       Боги не тешут себя надеждами, но Локи не избавился от этой привычке даже в суровом Космосе.       Тор смотрит на застывшего Фандрала, в его глазах отчётливо читалось сомнение. Он не отрывает взгляда от Локи. Тор был уверен: в голове друга пронеслось то же воспоминание.  — Нам надо двигаться дальше, — Советник прочищает горло, а Локи встаёт, — нужно убедиться, если есть возможность оставить Ларец и не бояться, что они нападут. — Не глупи! — Локи перестаёт его игнорировать, но впадает в какую-то истерику. — Нападут. Потому что Ларец даёт им силу, поддерживает Йотунхейм. Но это всё Лафей, его корыстные цели и месть сделают своё дело. Планета страдает из-за власти, если только… — Ты же сам признаёшь, что этот мир уже не спасти. Даже цареубийством. — на душе у Фандрала картина с сочувствующим Локи оставила отпечаток.  — Ты как Хамелеон, что меняет свою окраску по настроению. — шипит маг и подходит ближе. — Так оставлять Ларец или нет? Решай. Ты же Советник, метишь даже на… Главного. Давай-давай. Я жду. — Прекратите! — Тор мигом встаёт между ними. — Не здесь и не сейчас. Поговорим с Лафеем, а там на месте и решим, что делать.  — Конечно! Импровизация. Она же всегда нас спаса…       Локи запнулся. Арена начала рушиться и из-под земли высунулась огромная морда йотунхеймского змея. Её чешуя искрилась под лучами слабого солнца. Троица увернулась от удара хвостом и смогла избежать ядовитых клыков зверя.  — Идите договаривайтесь! — крикнул маг и достал свои клинки. — В Космосе я и не таких тварей убивал.        Чтобы они не спорили с ним, под ногами Фандрала и Тора создал портал и они провалились во тьму. А сам Локи остался наедине с чудовищем. — Потанцуем?

***

      Тор с Фандралом падают у ледяных ворот, оборачиваются, потому что слышат шум и сразу цепляются за эти ворота. Так им пришлось увернуться от игл из земли. Громовержец одним ударом отправляет двух йотунов в отключку: не убивает, потому что всё ещё был настроен на переговоры. — А он, получается, знал о местонахождении Лафея, — говорит Фандрал, открывая ворота, — раз портал привёл сюда. — Думаю, это случайность. — защищает его Тор. — Просто повезло.  — Удивительная случайность. — воин только глаза закатывает. — Что же вы никак не примиритесь? Всё ещё обижаешь на него за ту выходку? — начинает заводиться принц. — Мы все по заслугам получили. И так правил много нарушали, вот и настигла справедливость.  — И давно ты начал его защищать? — он хмыкает. — Как только прилетело, извини, непонятно что с лицом Локи. Да я бы был рад видеть эту змею, но то, что прилетело… Это не он. — Нашёл точку, да? Конечно, этим и будешь прикрываться. Моими же словами. Так вот знай, что я больше так не считаю. Точнее… Я уже привык к такому Локи. Он не чудовище. Просто… другой. Это не радует, но и не огорчает. — Тор хмурится, когда видит перед собой фляжку. — Оставь себе. Не в настроении я.  — Выпить для смелости. — У меня её в избытке. Убери.        Фандрал опасливо прислоняет фляжку к груди. Смотрит неверующее на серьёзного друга. — Ты сегодня сам не свой. — И предлагаешь выпить? Сейчас? Я должен предотвратить войну на хмельную голову по-твоему?  — О, правильный выбор! — раздаётся весёлый голос сзади и из рук Фандрала забирают фляжку. — У меня как раз в горле першит.        Локи залпом выпивает всё содержимое, и бросает сосуд в снег. — Настойка из зельев что ли? Почему так отдаёт незабудкой? — хмурится трикстер, вглядываясь в лицо воина, что сейчас было скрыто под каменной маской. — Неважно! Бежим к Лафею, он, небось, ждет не дождется. — Погоди! Ты как? — спрашивает Тор, даже не пытаясь скрыть страх от вида брата. Тот стоял весь в крови змея и, что было ужасно, так это то, что Локи это совершенно не стесняло.  — Всё замечательно, братец. Говорю же: эта змея по сравнению с монстрами Космоса – червяк. — он вытаскивает из под ребра клык змея.       Тор, заметив это, подбегает к брату, садится на колени, чтобы разглядеть рану. — Яд змея… — Мне не опасен. Танос постарался, чтобы у меня иммунитет появился.  — Танос? Кто это? — спрашивает, хмурясь, Фандрал.  — Межгалактическая знаменитость.  — У него был яд йотунхеймкого змея? Они-то выходят раз в сто лет! — всё не унимается Тор, рассматривая ужасную рану брата.  — У него есть все яды или, по крайней мере, аналоги. — Локи фыркает и проводит пальцем по ране, она мгновенно затягивается. — Но всё же советую не идти в бой, я немного устал после змея.  — Устал? — Тор поднимается с колен, когда убеждается, что шрамов нет. Всматриваться в лицо брата, но ничего там не находит. — Давайте спешить. Мы задержались.        Пока Локи убеждал Тора, что всё в порядке, Фандрал сумел открыть ворота и отдалился от них на значительное расстояние. — Какой шустрый! — принцы нескоро его догоняют. — Я вижу в твоих глазах немой вопрос? Что такое? — Тор объяснил телепортацию нашу случайностью, но как ты сам добрался сюда?  — Вашу ауру отследил. Среди одичавших йотунов и зверей, светлого аса легко найти. — Локи широко улыбается. — Ты меня подозреваешь в предательстве?  — Я не буду исключать.  — Это и мой дом тоже.  — Это не мешай некоторым предавать свою родину. — И ты входишь в эти ряды?  — Не переводи стрелки. — Что же я перевожу? Боишься ответить? — Тебе невозможно солгать. — Фандрал начинает злиться, диалог вновь заходит в тупик. — И ты это знаешь. — Можно. Если не отвечать на поставленный вопрос.       Земля задрожала. Вновь. Йотунхейм мир, как они заметили, довольно подвижный. Под огромными ледяными слоями скрываются ужасные звери, что переодически выходят из-под земли. Локи, стоя на столбе думает, что если бы рядом был только Тор, то мог бы договориться с миром. Он всё равно его часть – пусть и наполовину, если Йотунхем ещё не до конца одичал… Может, маг бы смог «поговорить». Но Советник на другом столбе усложнял задачу, он и сейчас начал подозревать неладное, а после его фокусов – вообще в тюрьму отправит.        К слову, Локи действительно знал где Лафей. Это родственная связь: пару слов сказать для заклинания, расхерачить кисть клинком и, шепча над собственной кровью, найти. Всегда было легче найти своих родственников: это всё одна кровь. Так как с Тором он ничем не связан, то его возможно найти только по ауре, если с Локи был бы волос брата. Но ритуал пусть и не сложный, но муторный: чертить круги, разжигать огонь, ещё и отправляться в Мидгард за ветвью сирени. В общем, легче найти биологического отца, чем брата.        На столбах застыли асы, они переглядывались и задавали друг другу немые вопросы. Фандрал, нахмурившись, резко обернулся и еле успел отпрыгнуть от ледяного клинка. Но был сбит с ног одним йотуном. Воин не успел и меч достать, а принцы хоть как-то помочь: йотун прикоснулся к руке Фандрала и Советник истошно закричал. — Лафей! Мы хотим договориться! — закричал Локи, что есть мочи, пока Тор вновь отправляет в полет йотуна. — Договориться? О чём, вы, асгардцы? Уже нарушили договор, ступив на землю Йотунхейма.  — Прошу! — вновь повторяет маг и, прыгает в портал, мигом оказываясь перед биологическим отцом. — Мы не хотим войны.  — Кто ты? Я знаю Советника, что сейчас на грани смерти и второго сына Одина – Тора.  — Я – Локи.  — Как мне известно ты погиб. — Лафей хмурится и привстаёт с трона.  — Живее всех живых. И вернул все права, что даны мне по рождению. Потому и представляю интересы Асгарда. — Локи кивнул и, подняв палец, крикнул. — Хеймдаль! Перемести Фандрала в лазарет. Ты, как член Совета, и будешь следить за статусом переговоров… — Переговоров? — Лафей хмыкнул, совсем не обращая внимания на радужную вспышку. И на то, что в итоге с Локи они остаются один на один. Тор тоже исчезает вместе с другом. — Асгард вновь настроен поболтать? — Более того: вернуть Йотунхейму его былое величие… — Ещё один! — Лафей фыркнул и достал Ларец, Локи состроил удивлённое лицо. — За время моего отсутствия вы вернули себе Ларец? — Нет, мы его украли, — Лафей не понимал, откуда у него такое чувство… симпатии? Нет, это слишком громкое слово. Может, доверие? К асгардцу? Точно нет. Тогда почему у него присутствует желание рассказать всё, — Один бы не пошёл на этот риск. — Что вы имели ввиду под: «ещё один».       У Локи кружилась голова, но его организм всё ещё держался до последнего: нельзя отключаться сейчас.  — Так приходил один асгардец, лица не видел, — Лафей хмурится, — тоже самое сказал. Провел нас в Асгард, чтобы мы украли Ларец. — Что-то ещё пообещал? — Я желаю смерти Одину, — царь Йотунхейма чувствует что-то неладное, но всё ещё не может понять, что именно, — потому и убить. Не войны я хочу, а смерти твоего отца. А асгардец сказал, что знает путь к покоям Одина и обещал, что в скором времени, он ус… — Лафей вскакивает и наблюдает, как на лице Локи возникает улыбка. Взгляд царя падает на руку принца: та вся в крови. — Что ты сделал?! — Ничего сверхъестественного. — трикстер не перестаёт улыбаться. — Самая примитивная магия крови. Отец.       Глаза Локи краснеют также, как и снег под рукой мага.  — Не… может… быть… — У Йотунхейма теперь новый король. — шепчет Локи, принимая облик йотуна. Лафей падает на колени. — Я вернул всё, что дано мне при рождении. И трон этого мира – мой.  — Ты рожден был умереть! Тихо сгинуть среди ледяных скал!       Локи глухо смеётся, ему даже не обидно: он этого и ожидал. — Прости, что разочаровал.       Лафей вглядывается в лицо Локи и изумляется: как он похож на мать. Ужасно похож. Те же скулы, да же мимика идентична, хоть он не видел свою мать и не мог перенять эту привычку — чёртова бровь, что всегда устремлялась вверх, да и оценивающий взгляд изумрудных глаз. Ещё и сила, ужасная, огромная, магическая – тяжёлая аура от его сына полукровки. Его позора. Что должен был умереть в храме, потому что Лафей собственноручно убил свою жену, что спасала жизнь дитя. И добрался бы и до сына, если бы не война. Полукровка в царской семье. Где это видано? Нужно было смыть этот позор кровью, и Лафей был готов. Но не к тому, что… он будет стоять, чёрт, на коленях перед полукровкой. Перед тем, кто должен быть уже дважды мёртв. — Тебя забрал Один… — Лафей хрипло смеётся, вот в чём они схожи, при волнении смеются. — Для установления вечного мира. Потому что ты – наследник Асгарда и Йотунхейма. Не более чем инструмент… Тебя держали как орудие, политического перевеса в переговорах… После, после ты будешь не нужен.       Обличие йотуна ему идёт – думает царь, не в силах встать с колен, что-то на него давило. И, судя по красному снегу, та самая магия крови. Сын его сильный, до ужаса, и это он ощущал на инстинктивном уровне. — И что дальше? — Локи улыбается, сразу срывая настрой «отца». — Да это и идиоту понятно. Но я как бы мёртв был… Ну, много лет. Так что не пропитался ещё этим золотом и властью. Но на войне я был, не понравилось. И ты ещё Асгард доёбываешь. — маг смотрит на странный взгляд Лафея и ещё раз убеждается, что мата ни в Асгарде, ни в Йотунхейме толком нет. — Достаёшь. — И ты… не злишься?       Он был, мягко говоря, удивлён. Воспитан при дворе и не тянется к власти? Ангел что ли? — На что? Я даже не наследник престола Асгарда. Так что, как я и говорил: Йотунхем мой по праву. — Пусть ты и мой сын, но за трон… — Ой, нет, только без длинных речей. — Локи махнул рукой и Лафей теперь прикован к своему трону. — А асгардца-предателя я ещё найду. И ты мне в этом поможешь.       Это мой дом, моя земля!