Потерянный Бог. Дом

      Снова портал Локи уже создать не смог: ужасно устал. Магия крови забирает огромное количество сил, ещё и редчайший яд, которого даже у Эбони нет в коллекции, постепенно разъедал ему мозг. Лафей был прикован к трону и что-то гневно говорил, но Локи перестал разбирать речь, уши пропускали звуковые волны, но мозг пусть и принимал электричество, но не обрабатывал информацию. И в голове мага звучали набор букв, которые никак не соединялись в слова. Ещё и зелье Фандрала. Отдаёт незабудкой! Вот нововведение в состав зелья. Он ошибся? Это не «Смерть личности»? Как сложно думать. Под химией веществ сложно стоять на ногах. Ещё и противоядие против яда змея Йотунхейма не придумали. Идиоты…       Когда уже было стоять невыносимо, Локи послал и гордость, и безопасность, и честь к чёртовой бабушке Одина и разрешил своему телу свалиться. Но, к удивлению, – он успел подумать об этом перед тем, как потерять сознание, – упал не на мягкий снег, а в руки Хеймдалю, что перенес пошатывающегося принца в Асгард. — Он использовал магию крови, царица Фригг. — говорит шепотом страж, словно боясь разбудить спящего Локи. — И… Сражался со Змеем. Яд… — Замолчи… — чуть ли не дрожа, прошептала Фриига, совсем не обидев этим Хеймдаля, он понимал: страшно слышать такие «подвиги» сына и видеть последствия. — Противоядия даже нет! Почему он полез?        В лазарет они не спешили, ведь знали, что они ничем не помогут. Царица наколдовала кровать, Хеймдаль положил туда принца. Неестественная бледность пугала их, но подрагивающие пальцы и медленно поднимающиеся грудь чуть-чуть успокаивали. Фригга магией старалась хоть вывести яд, но это просто физически было невозможно: он разнёсся кровью по всему организму и начинал действовать.  — Локи! — Хела спрыгнула с коня. Но животное, что явно не собиралось оставаться в стороне, пошло вместе с богиней. — Нет… Я чувствую, что он на грани. О, Один, нет-нет. Только не опять!  — Хела, милая… — Я не дам ему опять умереть! Только не так! — богиня подходит к брату и касается его рук, мигом мать разрывает ужасную магию. — Что ты делаешь? Я должна… — Не смей заключать сделку! — Ты не понимаешь! Это моё решение, как богини Смерти…       Послышался цокот копыт. Богини повернулись и увидели альва. Он изящно слез с коня и, почти не потеряв своего величия, побежал по Биврёсту. Верный конь остаётся на месте.  — Хела! Куда же ты убежала? — шепчет  он, богиня пытается не улыбаться королю Альвахейма, но это даётся с трудом. — Что с ним?        Сван подходит к бледному принцу. Его лицо принимает выражение скорби и ужаса. — Повелитель Магии! Кто так с ним?!  — Сван, ты всегда был излишне эмоциональным, но будь тише, прошу. — наблюдая за тем, как Локи морщится даже в полусмертном состоянии, прошептала Хела. — Да-да-да, ты права, права… — у альва тряслись руки. Да где это видано? Сам Повелитель… — Прошу прощения, царица Фригг! — воскликнул он тихо и поклонился. — Я перепугался, когда узнал Повелителя… И совсем не заметил вас, простите мою невнимательность… — Я полностью разделяю ваши чувства, король, не корите себя за чуткое сердце. — улыбнулась она. — Я… наверное… смогу помочь, да… — путано говорил он, подбираясь ближе к телу Локи.  — Если только есть противоядие от яда змея Йотунхейма. — фыркнула Хела.       Она ревновала и ясно это ощущала. Только понять не могла: Локи к Свану или Свана к Локи. — Есть! — альв аж засветился. — Прототип, это моя задумка. Сколько работал, очень долго, почти десять лет…       Ревность мигом улетучилась, когда король достал из волшебного мешочка флакон.  — Я не могу полностью ручаться за его эффекивность… — Лей уже! — нетерпеливо сказала богиня, которая уже нутром чувствовала как утекает жизнь брата.       Сван понимающе кивнул и, хватая свою правую руку (потому что она ужасно тряслась), не без помощи Хель, влил противоядие. Зеркало, которое кружилось над головой трикстера не показала признаков враждебности и продолжала кружить.       Кожа Локи приобрела синий оттенок, а после вовсе украсилась рунами, что делали уникальным каждого жителя Йотунхейма. Замысловатые линии засветились тёмно-зелёным, кисти сжали простыню. Конь, что смотрел на принца, вскочил, и укусил того за руку: никто ничего не успел сделать. Локи вскочил как ошпаренный, посмотрел огромными красными глазами на животное.  — Блять! Что ты творишь, зверь? — хрипло закричал он и посмотрел на коня. — Быть не может. Вект? Что кусаешься?  — Повелитель… Помогло! — Сван засветился словно ребёнок, но вовремя взял себя в руки и отдал инициативу родственникам Локи. — О, это что, настой из листьев оливкового дерева? — маг поморщился. — Всё-таки изобрели противоядие. Я удивлён, не думал, что после моего отсутствия останутся умные люди… — Это разработка Свана. — улыбнулась Хела, убедившись, что брат здоров. — О, тот самый король? — субстанция зеркала покружилась вокруг кисти мага и вновь скрылась в виске Локи. Принц легко прыгнул с кровати и отряхнул с плеч невидимую пыль. Он протянул руку. — Прости, убить тебя хотел лет в двенадцать, ничего личного – политика. Будем знакомы. И, выражаю тебе благодарность за спасение. — А, да, Повелитель. Да, конечно… Ничего страшного… Приятно, знакомство… — альв переливался всеми цветами радуги от стыда, потому что от шока всё ещё не мог подобрать слов.        Король называется! Как он ещё государством управляет? — Так вот, чем он тебе так понравился, сестрица. — Что..? — Замолкни! — теперь от смущения краснела Хела. — Ты чего вообще полез к змею, при этом зная, что от одно укуса помереть можешь? Совсем крышу снесло?! — А что мне Тора на него оставлять? — Локи нахмурился. — У меня хоть какое-то есть сопротивление ядам, брат бы от одной капли помер! — Не умаляешь ли ты его силу? — Ни в коем случае. В битве я отчётливо понял, что с вами лучше не связываться. Считай, комплемент.       Локи не скоро понял, что находится в обличие йотуна. И странно то, что Сван ничего об этом не сказал. Помнится ему, что практически все миры терпеть не могут детей мира вечных зим. И каждый второй знает о противостоянии Асгарда и Йотунхейма – их вечной вражды и взаимной ненависти. Разве не странно, что один из членов королевской семьи – йотун? Сван может легко воспользоваться этой информацией. Потому маг возвращает свой прежний облик и тянет руки к альву. — Не смей стирать ему память! — сразу встаёт на защиту Хела.  — Тебе важнее моя безопасность или чувства… — Локи посмотрел в глаза сестры и опустил руки, ничего он не сможет сделать против упрямой девицы. — Ясно.  — Я унесу эту тайну с собой в могилу. — Сван прикладывает руку к сердцу.  — Славно, с ней ты и умрёшь.  — Локи! — Фригга остановила его запястье, когда он схватился за клинок. — Да пошутил я! — он даже обижается, когда не видит и капли веселья. — Ну и скучные вы.        Локи отворачивается к Хеймдалю и почему-то ставит купол тишины. Ни Фригга, ни Хела, ни Сван не слышали да и не смогли бы услышать о чём они разговаривают. Страж хмурится, а маг активно размахивает руками и даже не оборачивается. Словно так и надо: открыто секретничать с Хеймдалем. Хела бы обиделась, разрушила бы этот купол, но понимает: у Локи есть свои тайны (которые он открыто демонстрирует не ясно для чего) и никто, кроме Хеймдаля, о них знать не должен. Причем король легко уводит мысли Хель, потому что ревность всё-таки сильнее любопытства, а горящие глаза Свана, когда тот смотрит на брата, порядком раздражали.        Фригга, к слову, уважала чужие тайны, но всё же не сдержалась, подняла руку, но быстро отдёрнула себя. В голову не приходила даже мысль о том, почему Локи так демонстрирует свою… холодность? Сцена, показывающая, что он не слишком и дорожит узами семьи, раз не готов посвящать их в свои тайны с Хеймдалем и, не дожидается когда они уйдут, чтобы хотя бы не обидеть. Но нет. Локи не ждёт, накладывает купол тишины и забывает о том, что здесь ещё кто-то есть.       Фригга и Хела переглядываются.  — Это не наше дело, может он… — начинает царица. — Прошу прощения, я не хотел подвергать вас опасности, потому и наложил купол тишины. Это неуважение с моей стороны, но идея пришла так внезапно, что я боялся, что так же быстро и ускачет… — тараторит Локи, улыбаясь и хватая кисти матушки и сестрицы. — Но с йотунами я разобрался – это главное. Войны не будет.  — Не будет? А где же тогда Ларец? — спрашивает Хела, находясь в неком смятении. — Там. И всегда будет в Йотунхейме. Мир не должен погибнуть из-за политики. — маг отпускает руки и протягивает Свану. — Поможете мне с одним делом, король? Я и так вам задолжал, но, не волнуйтесь, я верну всё в трехкратном размере.        Хель показалось, что он это специально. Чтобы позлить. Трикстер прекрасно видел нездоровый интерес к его персоне со стороны Свана. И у него не было проблем со зрением: ревность богини также отчетливо видна. Ещё и весёлые чёртики в глазах брата и короткий взгляд в её сторону… Он это специально, сомнений нет. — Конечно! И называйте меня просто Сван, опустим формальности.       Локи обворожительно улыбается и галантно подаёт руку альву. — Тогда пошли, Сван.       Тот, чуть опешив, принял приглашение и ступил вместе с ним в неизвестность. Когда они скрылись в портале, Хела резко повернулась к матери. Фригга слабо улыбалась. — Он это специально. Просто дразнит. — Да знаю я! 

***

— Как он?       Тор вскакивает с места и хватается за молот, когда слышит позади голос. Но скоро расслабляется, потому что узнаёт брата. — Пока спит. Целители сказали, что придется ампутировать руку.       Принц очевидно корил себя: не уберёг единственного друга. Может, если бы они собрались все вместе… Но, уже невозможно. Огун работает как связник в Ванахейме, Вольшагг записался в ряды представителей Асгарда на других территориях, а Сиф… Она бродит по мирам Иггдрасиля и ищет себе место, вроде, Сватахейме нашла доброго юношу, может, скоро придёт известие о свадьбе. Все они убежали искать себя по разным мирам и только Фандрал остался с Тором, помог хоть как-то притупить боль. А сейчас, принц даже не может отплатить ему тем же: не защитил от йотуна, лишил руки… Какой же из него друг после этого?       Не излечился от тоски. — Мне жаль. — сказал Локи, стараясь изобразить скорбь по ушедшей руке, но, конечно, ничего такого он не испытывал. — Это сложная целительная магия, такой не владею даже я… Прости, но никто ещё не придумал, как восстанавливать мёртвые клетки. Даже в Космосе.       Конечно, он вновь лгал, совсем немножко: заклинание такое было, но для этого нужно был донор, чья-то жизнь, коза и редчайший элемент в Галактике. Ради Фандрала Локи не собирался так заморачиваться и рисковать. Тем более зная альтруизм Тора, тот скорее жизнь отдаст за руку друга, даже не подумав о том, как это неравнозначно.  — Я… понимаю. Ничего, поговорю с Нидавеллиром, может там смогут сковать руку.  — Да должны, сыграй на их гордости и им даже деньги будут не нужны.  — Нет, — Тор улыбается, — им деньги всегда нужны.  — Почём знать, почём… — Локи улыбнулся и, наколдовав стул сел рядом. — Хочешь расскажу уморительную историю? В общем, как космический наёмник я так же крал некоторые вещи за кругленькую сумму. И вот, мне нужно было украсть золотые нити у гномов Нидавеллира! А у них охрана ужасающая, ещё немного: я бы и забрал и деньги получил. Но, оказалось в то время там был ты. А я ж ещё молодой был, с маской, без памяти, вообще не узнал тебя, да и не смог бы. Гномы меня схватили, а потом так засуетились, как появился ты, в клетке меня заперли — к тебе побежали. Знал бы, как они смешно бегут! — Тор подхватил смех брата. — В общем, освободился я быстро. И решил посмотреть, что ты там выбираешь. Помнится, ты меч заказывал, а денег не было. И тут как я почувствовал тягу к добру. Решил прикинуться слепым гномом и наспор сковать меч тебе…        Тор улыбается: помнит он эту вылазку. Он получил тогда наказание от Всеотца и лишился всех карманных денег. А близилось день рождение Хель. Пришлось уговаривать Хеймдалля бросить его в мир искусных кузнецов, а там… он уж думал украдёт, да был сразу пойман с поличным. Пришлось договариваться не имея при этом и гроша в кармане. — Я такую хуйню сковал, ты бы знал! Потом просто поменял мечи с помощью магии и, готово: ты с мечом бесплатным, а я успел золотые нити и труселя гномов украсть! Они с оскорбленной гордостью ещё долго не верили. А как они докажут, что я поменял, если была иллюзия самой обычной работы над мечом? — Локи улыбался как дурак и, кажется, был горд этой глупой шалостью, что никогда бы не позволил себе сын Таноса – гроза космоса. Но, видно, при виде Тора, у него и без памяти, отшибало все настройки, что так упорно встраивал Титан. — Труселя я, кстати, заказчику отправил. Понравилось наверно, просто больше он не связывался со мной.        Тор и не заметил как под этим рассказом, они уже были не у Фандрала, а шли по подземельям дворца. Путь этот принц знает неплохо: был пару раз в темнице, но и то, не так часто. Почему его прекрасно помнит, по сути, десятилетний Локи – остаётся только догадываться. Но Громовержец не спешил останавливаться и разбираться, почему они отошли от лазарета, почему направляются в темницу, потому что смысла не было. Он смотрел за весёлым братом и глупо улыбался: вот он, бог озорства собственной персоной. Даже с амнезией не смог отказаться от шалости и почему только это не его покровительство? — А я всё думал, что за добрый слепой гном. Даже когда меч в руках Хель был, не верил — считал всё сном. — Тор тоже улыбался. — Трусы украсть – это жестоко, с текстилем в Нидавеллире всё очень плохо. Скорее всего, они до сих пор… — Избави меня от подробностей!  — Нет уж, но придумывать не буду: как отправлюсь туда, так и узнаю. — Даже знать не хочу каким образом. — Просто спрошу, а ты что подумал? — Тор, наблюдая за тем, как на лице Локи расцветает ухмылка, ужасно устыдился. — О, Один! Не так же! — Да кто тебя знает… — Дурак. — Извращуга. — Я же сказал, что не..!       Тор повернул голову в сторону шума и сразу вооружился молотом, потому что увидел как король Альвахейма, колдует над телом Изольды.  — Не думай, что я забыл о покушении. — мигом становясь серьёзным, проговорил Локи и направился в камеру, где сидел альв. Тор, неуверенно, но пошёл следом. — Сван, что известно? — Немногое. Но ты был прав: это не ассиня. Это живой мертвец, не похожий на тех, кого выпускает Хель… — сразу сказал он, почему-то упомянув о том, что богиня смерти делает совсем других. — Она была воскрешена другой магией, сложной, на это ушел не один год. Я вижу след того, кто это сделал, но не могу распознать. — Ты и так сделал многое, спасибо Сван. Я бы так точно не смог.        Он смущается, а после замечает Тора и встаёт. — Как это понимать? По твоим покоям шастал живой мертвец? — коротко поздоровавшись с альвом, Тор мигом переключился на брата. — Тот, кто её воскресил, что-то очень долго искал в моих покоях. Ингредиенты я проверял: они были украдены, и использованы, скорее всего, для твоих доспехов. Ещё и все запасы незабудки обнулились! Ты бы знал как долго я искал их по Мидгарду.        В память Тора врывается момент в Йотунхейме. Когда Фандрал слишком уж настойчиво предлагал выпить, пусть и сам принц был категорически против – решать государственные дела нужно на трезвую голову (с этого предложения сам бы Тор посмеяться десять лет назад, но после войны он стал… более осознанным, пусть и не отказывал в себе в человеческих развлечениях). А после к нему приходит осознание, которое сильно бьёт в подреберье: — Незабудки..? Ты сказал, что настойка Фандрала отдаёт незабудками… — Я не знаю! Ничего не могу сказать и обвинять кого-то тоже.       Он идеально подделывает сомнение, хоть и знал, что с девяносто процентной вероятностью всё это рук дела одного воина. Для чего только вся это морока: Локи не мог понять. В слова Чаровнице о хрупком достоинстве мужчины маг до конца не верил. Фандрал явно держит обиду, только не на это, на что-то ещё: страшное, глупое и, может… Локи хотел бы знать, как пятилеткой он обидел воина или даже в подростковом возрасте, но ничего на ум не шло. — Я могу узнать, кто её воскресил. — вмешивается Сван, наблюдая, как с каждой секундой мрачнеет Тор. — Мне только нужно отправиться в Альвахейм.  Но… — Хеймдалю я скажу, он отправит вас в срочном порядке. — Локи нервно улыбается, когда видит затерянный взгляд альва. — Ну как ты можешь покинуть Асгард без Хелы? — Проницательность один из добродетелей Повелителя Магии, отрадно знать, что книги не врут. — сдержанно ответил Сван, скрывая своё волнение — уж слишком неуправляемым в плане эмоций он был (и королю от этого стыдно, не должен так представитель знати себя вести, пусть и перед кумиром детства). — Не сдерживай свои эмоции, — сказал Локи, очередной раз попадая в цель, — в непосредственности твоя сила.        Сван отворачивается, пытаясь скрыть в полутьме горящие щёки: то ли от стыда, то ли от смущения. Он сам ещё этого не понял.        Локи внутри даже жалко альва: открытой книгой тот был, легко читать и, естественно, управлять им. Маг видел широкую душу: слишком добрую для жестокого мира и политических интриг. Королю нужна та, которая будет держать царство в ежовых рукавицах – и представителей власти тоже. Потому что те, почувствовав вкус власти, захотят ещё больше, а там и до революции недалеко. Везде всё решает сила: и, Локи уверен, Хела покажет на чьей она стороне.        Да, он мысленно уже играет им свадьбу. Что такого? Локи десятки лет не знал даже об Асгарде и имеет полное право помечтать, а может и спланировать личную жизнь сестрицы. — А… Благодарю. — сказал альв, когда перед ним появился портал, подняв всё что нужно с помощью левитации, он скрылся за голубой дымкой.        Тор, оказывается, уже минуту пытался достучаться до брата. Он сам погрузился в размышления, но быстро вышел из этой пучины в отличие от Локи: тот всё ещё смотрел в одну точку и ни на что не обращал внимания. — Думаешь, Изольду специально убили, чтобы ей было легче управлять? — спросил Громовержец, когда взгляд брата прояснился. — В этом нет никаких сомнений.  — Только не увиливай… Ты всё же думаешь, что это Фандрал, так? — А конь что меня укусил, это Вект, да? — всё просто: не отвечай сразу на вопрос, и собеседнику покажется, что тема совсем неудобна и, следовательно, что Локи сожалеет о том, что вообще так думает. — Погода прелестная, надо прокатиться напоследок. — Да… Живучий оказался, как и хозяин его. — Тор улыбается. — Мой помер на одной битве, а Вект так легко и плавно уворачивается от стрел, что после даже самых длительных боёв выходил целее чем я.  — Хороший конь… «Принцы! Хела отсутствует, ваш отец впал в сон Одина. Потому и регентом царица назначает Тора. Прошу, скорее направляйтесь в тронный зал». — Ты тоже..? — Беги в тронный зал, — сразу сказал Локи, поспешно выходя из камеры, — я узнал, что готовится покушение на отца, потому направлюсь охранять его покой. Иди успокаивай народ, Асгард нуждается в тебе. — Зови меня, если что… — С кучкой йотунов я справлюсь, уж не волнуйся.  — Тебя когда-нибудь погубит самоуверенность.        Локи раздражённо выдохнул, а Тор, коротко улыбнувшись, поспешил к матушке.        Трикстер же не спешил никуда, потому махнул рукой и иллюзия спала: в той же камере у стены сидели два связанных аса, во ртах у них кляпа, а глаза широко раскрыты от немого ужаса. Маг мигом оказался возле них: первым освободил сына, а мать оставил так. — Мне бы хотелось знать, кто предложил вам дом… — Локи аккуратно коснулся щеки парня, тот дрожал как осиновый лист. — Не бойся, за молчание ты получишь минимум боли: всего-то ощущение, что в сердце завёлся улей ос.       И, не давая и шанс на спасение, маг касается груди аса. Тот истошно закричал. Мать, что оставалась немой куклой за ним, забрыкалась и попыталась освободиться. Локи ей в этом помог, и вновь Лэя поползла к ногам принца. — Всего-то имя одно, я многого прошу? — Фандрал! Нас обещал Советник Фандрал! — закричала она, заливая слезами ботинки мага. — Отпустите моего малыша, молю…       Маг фыркнул, кто бы сомневался. Загадка только в том, почему воин так заморачивается, план-то явно включает не только попытку уничтожить трикстера, он также метит на королевскую семью и, судя по всему, выстраивал этот план годами. Ещё и Изольда… Магия сложная, он никак не мог ей владеть, потому приходит мысль, что ему помогали. Очень сильный маг. Который тоже заинтересован… в чем? В захвате власти? Локи только предстояло это узнать.        Ас, тем временем, давно потерял искру жизни: он упал на колени перед собственной матерью. Из ушей полилась кровь из глаз тоже. Рот был открыт, потому из него полетел целый рой ос. Лэю это не остановило, она схватила голову сына и крепко обняла, оплакивая. Проклинала весь Асгард и всех богов, особенно убийцу. Страх умер вместе с сыном, Локи знал как Лэя боялась ос, а так де прекрасно был осведомлен в том, что яд ос для неё смертельно опасен – аллергия.        Лэя опухала, задыхалась, потому что осы не щадили, нападали целым семейством на бедную ассиню. Но она не отпускала сына даже присмерти.        Локи вышел из камеры и посмотрел в сторону заключённого. Он даже не мог понять, что за раса перед ним: настолько был уродлив. Но даже при таких чертах, маг разглядывает животный страх (ещё когда тот дёрнулся, было понятно). Потому трикстер прикладывает палец к губам и улыбается. Существо закрывает рот двумя ладонями и пятится назад. Сзади бога резко воспламеняются две фигуры, молча умирает сын и в диком крике мать. Но, в итоге, не остаётся даже пепла.       Довольный этим шоу, Локи направляется к отцу. Охране доверия нет. Он сам встанет на защиту и уничтожит всех, кто посмеет притронуться к Одину. Он бы мог использовать порталы, но они тоже не бесконечные и ресурсы нужно тратить с умом. Камень Пространства может и закапризничать и просто не создать портал в нужный момент. Потому и использовать его старался редко. Но дни в Асгарде стали исключительными и, скорее всего, утомительными для камня (как бы это словосочетание не звучало глупо). Пройти пешком недолго, вот и порталы не нужны.       Охрана была цела, что не могло не радовать. Они, поклонившись, пустили его, и в одном из них Локи узнаёт Мариуса. Того, кто отводил троицу воинов и Сиф в лагерь… Но сейчас не  время придаваться воспоминаниям. Трикстер тихо входит в покои и выдыхает, когда видит целого и невредимого Одина. Тот лежал в капсуле: кровать, что была покрыта магическим куполом, что хоть и не защищал, но следила за состоянием Одина. Сейчас он переливается золотым – значит, всё хорошо.  — Прости меня. — начинает Локи, когда вспоминает, что Один и во сне может слышать его. — Я ужасный сын. Вместо того, чтобы объяснить, я только кричал и пугал вас. Не моя это роль… Я даже для Таноса теперь предатель – отвратительный сын, что посмел… Не знаю, правда, я ничего не знаю: запутался. Не должен же Отражение – имя, от которого трепещет вся галактика – сидеть здесь и плакаться тебе. Как это глупо. — он говорил всё это серьёзно. — Я дурак. Просто дурак, что позволяет ходить по коридорам дворца предателю. Даже знаю кто это, но доказательств нет. Но скоро… ты проснёшься и собственноручно казнишь его. Потому что предатель покусился на здоровье матушки.        Локи, конечно, ответа не получает. Всё тоже умиротворённое лицо: даже не поморщилось. — Я буду хорошим сыном, отец.       Не излечился от тревог.