Потерянный Бог. Дом

      Скоро стало известно о том, что всю дорогу до темницы, Фандрал кричал: «Ваш принц Локи мёртв! Я убил гадёныша! Я! Величайте меня как освободителя, спасителя, миротворца!» И продолжал свой монолог, потому что каким-то образом избавился от кляпа, а у стражи запасного не было. Поэтому так скоро об этом прознали жители дворца: пленник прошёл по этим же коридорам раньше их. Потому и на Биврёсте все узнали об этом, но не успели даже пустить слезу: Тор с Локи ворвались буквально через секунды. — Фандрал совсем кукухой поехал? — спросила Хела, разглядывая внимательно брата. — Вроде жив здоров. — Не впервой мне обманывать смерть. — глухо отозвался Локи, что сильнее вглядывался в спектр ауры. — Ты уверен что это не ошибка? — спрашивает у Свана Локи, альв качает головой. — Она… не могла? — внутри кусты роз лишились своего садовода, шипы пронзили сердце принца, просачивались глубже и обрастали, рождая чистый и праведный гнев. — Почему?  — Даже самый близкий может обнажить свой меч за твоей спиной… — говорит Фригга. — Я не верю. Такого не может быть. Она… учила меня… воспитывала, спасала. Как она могла? — к Локи отрывками приходят воспоминания. А после осознание, что это не его чувства.       Магу на самом деле не обидно. Он понял это только сейчас. Потому что его память, собственная, начинается с падения в бездну. Не было скалы. Не было Асгарда. Он появился в его памяти как продолжение жизни, своей же. Не стоит… Прошлое принца построило Локи подростка, но он умер. Отражение собственноручно убил его. Потому, из близких ему только семья, Хеймдалль и Гиль. Потому что они доказали свою верность, не прогоняют его. Маг решил: Асгард подростка сгорел в пламени меча Суртура, а он построит новый Асгард.       Преступники забыты, а за их предательство они заплатят огромную цену. Даже Дариус, все, даже те, кто здесь не причем. Ведь он помнит их девиз.       «Если натворил один, отвечают все».        Гнев разрушает кусты и становится единственной эмоцией, которую Локи мог смело обозвать настоящей. — Кабак сегодня встречает свой последний рассвет. — шепчет Локи и его глаза сияют мёртвым льдом. — Всполохи огня заменят им закат. Последний в их никчёмной жизни.  — Это же твои друзья, — вспоминая, каким воодушевленным и радостным приходил брат, Хель не собиралась так просто сдавать на съедение убийце преступников, — нельзя наказывать их за деяния Чаровницы.  — Ты же даже пытался вернуть тех, кто пошёл за сыновьями, отцами и друзьями, хотя сами невиновны! Вычислил тех, кого несправедливо осудили и изгнали. — продолжает Тор, тоже вспоминая все рассказы Локи. — Ты говорил, что у них «доброе сердце, просто из вынудили обстоятельства». Забыл?       Не забыл. Конечно нет. Тогда он был наивным мальчишкой, что не видел очевидной игры. Расположить королевского мальчика к себе, задобрить, чтобы он бежал к сестре и рассказывал о том, какие они хорошие. А сестрица-то будущая царица, понимали, что на Одина метить поздно. Вот и крутили, вертели им как хотели, дабы они сами жили без ограничений.  — Они погрязли в похоти, алкоголе и алчности. — не сдавался маг, пытаясь отогнать картины весёлого детства в кругу бандитов. — Ребёнком я прощал им эти грехи, не замечал. Но сейчас… Никто не смеет предавать меня. — в уме всплывают имена Гаморы и Небулы. — Они будут убиты. И разрешение я спрашивать не буду.  — Ты сходишь с ума! — кричит Хела и хватает его за плечи, Локи мигом отбивает от себя её руки. — Я не терплю предателей! Ясно?! — сразу же усыпляющая магия действует на Свана. — Меня предали названные сёстры, дочери Таноса. Предали меня и своего отца! Я убью всех причастных… Виновны или нет – огонь сделает своё дело. А после, вернусь обратно, перейду к ним…        Хела и Тор переглядываются. В словах Локи было что-то чужое, неизвестное им самим. Они не узнавали своего брата и окончательно теряли с ним связь. После известия о Чаровнице он совсем с катушек слетел. Нет в этих словах и капли разума, только чистый гнев и эмоции. Локи не думал. Он хочет убить тех, кто ему дорог. Одинсоны помнили с какой улыбкой возвращался брат, как вместе хранили этот секрет, убеждались сами, когда с Хель тайно подглядывали за маленьким братом. Они звались преступниками, но с детьми были аккуратны, добры и в какой-то мере честны (но не всегда, особенно когда дело доходило до игр).        Однажды, в кабаке завелась крыса, что сдала местоположение их полиции Ванахейма. А те страсть как хотели укрепить связи с Асгардом и принести головы изгнанник они тогда считали хорошей идеей (не думали они о том, что царь изгнал их, а не казнил, не просто так). В любом случае, отправили своих псов, что не прочь были полакомиться всем, что только двигается. Тор и Хела наблюдали с помощью специального артефакта, уже хотели бежать к Биврёсту, как увидели, что буквально все (кроме крысы) встали на защиту маленького принца. Чаровница (что вернулась прям под конец кровавого месива), быстро управилась с ванами и отправила в какой-то другой мир. Она же подбежала к Локи и исцеляла его раны, ведь он не мог долго стоять за живым щитом и сам пошёл в бой не имея при себе даже минуты опыта в бою.        И таких ситуаций было много, когда преступники были готовы встать на защиту Локи, готовые умереть за него. Они не сомневались, что и сёстры из космоса ему дороги: вот как дрогнул голос и изменился взгляд, когда он упомянул их под действием разрушающего гнева. Они должны образумить его, потому что он рисковал потерять и друзей и, скорее всего тех, кто заменял Локи Тора и Хель. — Ты не хочешь искать себя в космосе. Ты хочешь отомстить за предательство собственным сёстрам! — кричит Тор. — Убийц вы не должны защищать. Это только моё дело, вам понятно? — Локи чуть ли не рычит. — Что вы пристали со своей моралью? Чаровница и все должны пожалеть о своём предательстве! Гамора и Небула ещё познают гнев собственного брата… — И как ты это объяснишь Брунгильде? — говорит Фригга, которая молча анализировала происходящее, Хеймдалль пытался как можно удобнее устроить Свана на полу и пытался не обращать внимание на семейные драмы. Если Локи его не усыпил – значит, доверяет, но сам Страж считал некрасивым и бестактным вмешиваться в это. — Я слышала о том, что ты улетаешь в космос с ней. Но для чего? Чтобы она смотрела на твои зверства? Убийства невинных?       По лицу Локи проходит гримаса смеси раздражения, страха и удивления. — Гамора и Небула убивали не меньше чем я! Поверьте, Галактике только лучше без этих двоих. — гнев утих, когда мать использует запрещённый приём: упоминает Гиль. — И она… поймёт. Я уверен. Точно…       Смотря на сомнения брата, Хель решила этим нагло воспользоваться.  — Хоть вспомни как они тебя защищали от ванов! Расплатись с предательницей Чаровницой, но оставь живых Дариуса и остальных.  — Да что вы заладили! Задолбали. — лист с спектром ауры летит в медленно образовывавшийся портал за спиной мага. Голубые облака за спиной угрожаюше шипят и сверкают, почему-то, изумрудными молниями. — Изменники родины! Не вам ли хорошо, если их не станет? — Это геноцид. Да и они… — восклицает Тор, готовясь раскрыть небольшую тайну. — Мелкие преступники. Депортировали как изменников, но сами по сути просто безобидные воры. Настоящий государственных преступников давно казнили.  — Получается, кабак, своеобразная тюрьма?  — Не более, чем эксперимент Одина. — фыркает Хель, наблюдая за тем, как Локи постепенно успокаивается. — Дариус только выкрал большую часть казны, но и его не убили — кто знает, почему.        Ни капли сомнения не отражается в глазах Локи. — Я даю им день, ровно до заката. Если докажут свою невиновность: то, так уж и быть, сожгу только ведьму.        Он исчезает в своём портале и, попутно сбрасывает чары с альва. Последний, к слову, не обиделся, даже восхитился. Хела подумала, что Сван скоро с ума сойдёт и посадит её на эту крышу, съезжающую с его головы и направляющиеся прямо в психдиспансер. Бешеному фанату, что благодарит кумира за такой грубый поступок, обязательно нужно лечить голову. А Хель срочно нужно разобраться с собственной ревностью, потому что она появляется всегда не вовремя.

***

      По всему Асгарду располз слух о его смерти, потому Локи быстро сменил свою личину иллюзией, когда переступил порог портала. Но ему нужно было найти поскорее Гиль, потому что она не должна сейчас стоять с мыслью, что лучший друг бродит по серым землям Хельхейма. Причем опять.        Магия постепенно возвращалась. После осушения магией крови – это довольно быстрое восстановление. Наверное, по ощущениям, он ещё неделю должен был валяться в коме, словно на днях планету взорвал (он улыбается своим воспоминаниям). Порталы, оказывается, совершенно не связаны с его магией. Это чистейшая сила камня Тессеракта, поэтому создавать порталы он мог хоть в полумертвом состоянии.        Вот смеху-то будет, когда Танос не сможет найти Тессеракт, а после поймёт, что он в крови его сына. Локи знатно посмеётся, когда будет сверкать пятками и порталам, перемещаясь на самый край Вселенной. Ещё и Гиль спасая.        Что за идиот. Позвал с собой Валькирию. В опасный, непредсказуемый и жестокий космос. И что с ней, раз она согласилась пойти с ним. Но они так много пропустили! Локи не мог потерять подругу вновь из-за своих каких-то интересов. Сердце трепещет до сих пор, когда он видит её. Не может же бог потерять то, что заставляет его забывать о своих достижениях и об истинной личине Отражения.        Находит её он на посту. Рядом стоит другая Валькирия. Раздражённо зашипев он, бросив на себя чары невидимости, подошёл ко второй Валькирии. Но та вмиг напряглась и, словно сорвала с Локи эти чары. Он не мог описать это: может у неё очень хорошо развита интуиция или у неё есть третий глаз. Но она обернулась и полоснула, казалось, воздух. Но сам маг еле успел увернуться.  — Чувствуешь присутствие? — Ира, — Брунгильда тяжело выдыхает,  слышит «это я» у уха и с силой воли заставляет себя не вздрогнуть, — нет здесь никого. — Но как? Я же ясно вижу чужеземца! — возмутилась Ира и, в ту же секунду падает без чувств на руки Локи.        Гиль не одаривает его даже взглядом, но и не обращает внимание на свою коллегу, что сейчас упала на руку «чужеземца» судя по внешности и одежде. — Что за маскарад?  — Всё для тебя, дорогая. — Локи аккуратно кладёт девушку на землю и подходит к почему-то обиженной Брунгильде. — Что такое? — Ничего. — буркнула она, бросая взгляд на Иру и почему-то очень сильно её начинала ненавидеть.        Маг прослеживает за её взглядом и хитро щурит глаза, возвращает себе свою личину и подходит к ней вплотную, тем самым пугая Валькирию. — Что с твоим лицом? — спрашивает она, нежно касаясь его разорванных щёк. — Фандрала слышала?  — Его весь Асгард слышал. — мигом уходит всё негодование, она поднимает вторую руку и проходит пальцем по разорванным от меча нубам. — Он тебя так?  — Дариус. Таков был план. — огонёк в его глазах по ухает. Бог отворачивается и тут же жалеет об этом, с силой Валькирия возвращает голову на место и заставляет смотреть в глаза. Локи невольно ставит иллюзию. — Я ужасен. Прости. — Ты просто придурок. Вот и всё. — она касается губами его кончика носа и иллюзия рассыпается. Краснеющий от неожиданности маг, отпрыгивает и закрывает своё лицо в ладонях. — Ты не ужасен. И чего ты так засмущался? Всегда так делали. Забыл? — теперь не от смущения, а от стыда пылает лицо. И правда, этот жест, простой поцелуй в лоб или нос обозначал их неразрывную и крепкую дружбу. — Какая прелесть! Краснеющий Лаки заменяет мне закат.  — Закат? — шепчет Локи и сразу хватается за руки Брунгильду.  — Прости меня. Я сделаю то, что… что тебе не понравится. Точно нет. Я уверен что ты откажешься от путешествия со мной.  — И что ты от меня ждёшь? Благословения? — Локи опешил. — Ты же не дитя малое. Делай, что угодно. А я после решу, готова ли я.  — Ты просто чудесная! Я говорил? — он целует её в носик и возвращает иллюзию, пусть она и приняла его пол-лица, но сам он не мог так представать перед ней. За спиной образуется портал. — Я хочу, чтобы ты видела это, а не слышала с уст выживших. — «Выживших»? — переспрашивает Гиль. — Погоди! А пост? Я же не могу так это бросить.       Локи достаёт из кармана нитки, улыбается и вручную рвёт четыре куска нити и каждую завязывает на конечности Иры. Немного слов, чуточки магии и Валькирия встаёт. Она всё ещё спит, это видно по тому, что только конечности мешают телу сейчас опуститься на землю. Маг берёт моток нитки, привязывает к её шее – поднимается голова – а сами нитки привязывает к кочерге. Ветвь превращается в полную копию Брунгильды.  — Магия марионетки. Жутковато. Но марионетка – Ира, полностью под моим контролем, а её бессознательная часть управляет твоей иллюзией. Повезло, что она всегда так хотела. Легче было материализовать её желания. — Хотела? Что? Управлять мной?  — Не могу сказать точно, но точно что-то приближенное к этому. — в общем, с первыми криками петуха вся магия рассеяться, поэтому надо спешить.        Гиль смотрит в кукольные глаза Иры. Она совсем молода, только год назад вступила в ряды Валькирий. Но у неё просто чудовищно развита интуиция, сказала бы Брунгильда, что это магия, да это не так: магии в этом теле нет ни капли. Даже сама она обладала каплями магии, но Ира нет – была чистейшим воином. — Она мне всегда не нравилась.  — Ох, а я думал связанные боями и ненавистью к мужчинам, вы все подружки не разлей вода. — усмехнулся Локи. — Ты уж не забывай, что я правая рука Хелы и Советник. Потому друзей у меня  среди них быть не может.  — Какой кошмар. — портал расширяется и уже готов пустить в себя людей. — Будь готова к худшему.  «Даже если ты устроишь геноцид, я найду прощение. — думает Гиль, следуя за Локи. — Ты меня опять сводишь с ума, Принц. Что же это такое?»        Они оказываются на ландшафте, который Гиль сразу узнаёт. Это деревья и вдали виднеющий кабак. Вроде как приходит успокоение: ничего предосудительного на этой земле Локи делать не должен, но когда она посмотрела на него, в сердце забрались сомнения. Принц словно готовился к чему-то. Стоял хмуро и сжимал кулаки, на кончиках пальцем появлялись и исчезали в земле искорки. Он делает шаг, а после и вовсе бежит в сторону кабака. Валькирия достаёт свой клинок и решает не спрашивать ничего, а слепо следовать за богом Огня.        Локи давно избавился от сомнений. Никакого времени он им не давал, ведь это было бессмысленно. Какой закат? Соль даже ещё не в зените, а маг несётся поскорее разобраться с преступниками. Они же правда были ему так дороги, но сейчас он бежит заживо сжигать этот кабак. Место, где он вырос, где оставил частичку себя. Это будет… символично. Как знак, что Локи окончательно прощается с прошлым Асгардом и строит новые воспоминания.        Щелчок пальцев. Искры превращаются в огромные огненные шары, что собираются в змею. Кончики волос мага вновь окрашиваются в рыжий, а огненная змея, приласкавшаяся к хозяину на секунду, с диким рёвом пронеслась сквозь стены кабака. Она уничтожала всё: сухую траву рядом, деревянное сооружение, алкоголь, что только усиливал огонь.        Гиль спряталась за спиной Локи. Послышались истошные крики. Из дверей и окон, что уже обваливались выбегали обугленные тела. Змей никого не щадил, потому что в сердце хозяина и капли сомнений не было. Воспоминания останутся воспоминания, то, что они сделали – не прощается. Кто скажет, что в космосе он очерствел, будет прав на сто процентов.  — Я их недолюбливала, но… — начинает Гиль, привлекая к себе внимание Локи. Ужасается, когда встречает ледяной взгляд, но тут же льды тают словно по команде, тёплый изумруд вновь успокаивает её. — Это не твои друзья?       Она не хочет видеть это, слышать крики и треск магического огня. Не хочет замечать, как кости бегущих рассыпаются на глазах, а кожа сползает. Она слышит запах обугленного мяса. Слышит, как застывает кровь, сворачивается и, кипятком сжигает тела изнутри. Она представляет поросят в печке и ей становится плохо.  — Ты готова принять меня таким?        С некой тоской спрашивает об этом Локи, протягивая руку к её испуганным глазам, но тут же себя отдёргивает. От того и иллюзия вновь спадает, но и мускул не меняется в лице Гиль, когда она вновь видит дыру. Понимает, что через эту дыру в голове друга видит жертв огромной змеи, закрывает на секунды глаза и поднимает взгляд.  — Почему тебе нужно моё мнение? — Ты же… — Локи улыбается, тем самым искажая дыру. — Моя подруга.  — И не более?       Локи улыбается и всё же касается её лица, она не дёргается, наоборот, даже успокаивается, когда чувствует знакомую прохладу.  — Самый близкий человек на этой земле. Я не шучу, даже Тор и Хела… — он бросает взгляд на горящий кабак. — Я решил стереть память маленького Локи об Асгарде, создать новые воспоминания. И ты в них – жемчужина. — Я бы хотела тогда понять… — осторожно начинает она. — Почему ты так жестоко убиваешь их? — Я бы тоже хотела знать.        Чаровница появляется неожиданно, и у богов мигом произошло переключение на «боевой режим». Валькирия прислонила клинок к шее Дариуса, а Локи связал изменницу цепями, горящие огнем. Она пыталась выбраться, но только могла брыкаться на месте. Магия пока молчала, то ли сам разгневанный Повелитель заставляет её так себя вести, то ли она сама решила пока мучиться в адски горячих цепях. Магии хватало только на то, чтобы уменьшить себе боль и лечить ожоги. — Воскресила Изольду и что-то искала в моих покоях. Ещё и сознание Тора чуть не угробила! — на усмешку Аморы Локи отвечает просто, сжимает кулак, ломая цепями ей все кости. — И, явно направляла Фандрала. Он не мог знать про тропы. Ты ему рассказала. Тогда йотуны пробрались, попытались и первый раз сорвали коронацию из-за тебя. Не сомневаюсь, что и тёмным эльфам помогала… — Сказочник! Не горячись, малыш. Ты не всё так понял! — кричит Дариус, бросая своё оружие под ноги Валькирии и тут же вставая на колени. — Это ложь. Правда? Просто клевета! Сам подумай, разве она могла?  — Не так понял? — телекинезом перед носом Дариуса оказывается спектр с аурой, его глаза розовеют, а после потухают. — Всё доказано.       Вор смотрит на Чаровницу, трясущимися руками поворачивает бумагу к ней. Та поднимает подбородок и даже не смотрит, всем видом показывая, что её это никак не касается. Куда она денется-то: сцепил так, что даже нос почесать не сможет.  — Я не верю в это! Как ты могла сделать… предать нашего… — Что сделать? Предать Локи? Ха! — Чаровница оценивающе проходится по серьёзному магу. — Ты не видишь разницы? Это не Сказочник. Это Отражение. Забудь малыша! Он умер!  — Да как ты можешь такое говорить?! — вспыхивает Дариус, вставая перед самим Локи. — Мы растили его, а ты посмела его предать! — Мы пригрели на своей груди змею! Ты хоть видишь, что он делает с кабаком? С людьми в ней? — кричит в ответ Чаровница и вскрикивает, когда цепь вонзается ей в бедро. — Ты слеп к любви к нему! Всегда таким был. Как только принёс его в наш дом!       Дариус на секунду замолкает, взгляд бежит по огненной змее. — Они не заслуживает этого, как и он предательства. — Что? Ты хоть слышишь себя?       Молчит. Он не хотел вмешиваться в эту перепалку, но также был слишком зол, чтобы так долго их выслушивать. Позиция Дариуса его порядком удивила, но бдительность он не терял. Искренность он не чувствовал, просто не умел. Только прямой обман. А Тень всегда славился удивительной способностью увиливать от ответов и искажать, но при этом чуйка Локи принимала за правду. — Зачем ты это сделала?       Чаровница делает вид, что не замечает, как глаза Дариуса перекрасились в зелёный.  — Вы решили сидеть в кабаке и чахнуть на окраине Асгарда как последние преступники. Мы даже ничего ужасного не сделали! — начинает Чаровница, морщась от боли. Цепи сжимают сильнее. — А Хела… На трон сажать богиню смерти, царь совсем из ума выжил! Все легенды знают, чем это кончается для королевства: Рагнарёком. И Тор на эту роль не подходил… — она хрипло смеётся. — А когда народ узнал, что будущая царица – богиня Смерти, так всем всё нравилось. Почему? Я всячески мешала коронации. Ещё и Локи умер, я бы его посадила на трон! Я хотела. — она смотрит на принца, замечает, как его лицо покрывает зеркальная маска. — Не верила в твою смерть, искала доказательства. Только для этого и воскресила бедняжку. Ну еще и опыты, ингредиенты… — зеленый блеск в глазах вора исчезает и он перемещается к Гиль, которая держит его одним лезвием теперь на месте. — Превеликие фреи, мне теперь объясняться? А ты вернулся, Фандрал просто как… приятная случайность. За это мне ещё и…       Договорить она не успела, огненно-ледяной клинок снёс ей голову. Дариус вскрикнул, Гиль по какой-то своей привычке закрыла глаза себе и вору. Туша с сильнейшей колдуньей мёртвым грузом упала на землю. Змея огненная исчезла, кабак тихо догорал, выживших не было. Локи стоял над телом с клинком и смотрел как с лезвия капает кровь. Поднимает глаза и наблюдает за красным закатом, даже позволяет себе улыбнуться, обнажая свои моляры из-за дыры.  — Занятная история. — бог берёт её голову и целует в губы. — Жаль, что даже самых сильных магов можно убить простым движением.        Локи оборачивается и ужасается: клинок Валькирии полностью пронзил грудь Дариуса. Сама Гиль стояла с пустыми глазами, из них текла кровь, а зрачок с радужкой исчезали. Первые признаки полного контроля сознания. Маг бросил голову к телу и подбежал к двум друзьям. Упал на колени перед преступником и бросил сильные сонные чары на Валькирию.  — Думаешь, я не знал о твоей способности управлять сознанием? Гиль винить не буду, но зачем ты… — шепчет Локи, пуская целительную магию по телу Дариуса, но тот, всё ещё держась за нитки жизни, прерывает. — Ты ещё… — Найди мне смысл… — кряхтит он, трясущиеся рукой касаясь его дырявой щеки. — Теперь разве… есть? — Вы сами виноваты, — говорит маг, явно не своим голосом, — зная, к чему это могло привести… — Не знали… ничего… о ней… — Дариус чуть не падает, но, не смотря на всю напускную серьёзность и безнравственность, Локи бережно хватает друга. — Сказочник… Бог Хаоса… Хаос… Стихия не должна… управлять… Ты должен… Только ты…       Нужно было сжечь ведьму, чтобы магия тоже умерла вместе с ней. Дариуса бы тоже сжечь, но Локи не может заставить себя такое совершить. Не над ним. Направляет змею на обезглавленную тушу Аморы. После, когда зверь заканчивает своё дело, маг собирает её в небольшой огонёк и направляет прямо в небо. Соль скрылось за горизонтом уже давно. Луна освещала тело Дариуса, казавшийся ещё более мертвым при таком свете. Клинок Валькирии. Способный убить любое существо в девяти мирах. Он знал об этом, использовал Гиль и убил себя. — Я бы тебя сжёг, — шепчет Локи, собирая огоньки вновь в один кокон, — ты бы хотел умереть так же, как и твои друзья.        Но он не может больше слушать бога огня. Огни затухают, всё стихает, только тихое сопение Гиль слышно. Локи касается его лба и погружает под землю. Строит из веток гроб и возводит импровизированное надгробие камнем. Трансфигурация ему давалась плохо, особенно – магия земли. Поэтому камушек перерос в булыжник и дальше не шло, что-то он смог написать, но тоже не слишком аккуратно. Магия земли слабо ему подчинялась, потому что не тренировал или сами планеты не хотели… Локи и не думал, в принципе. Только в памяти всплыло воспоминание, когда Дариус рассказывал о смертных, восхищался ими, пугался и изучал их странные традиции, что всегда менялись (добавлялись новые) в зависимости от количества государств, народов и религий… Гроб, надгробие: всё оттуда.       Маг подходит к спящей Гиль и будит её. Она сразу хватается за клинок, прижимает к себе Локи и направляет оружие в сторону. — Будь спокойна. Они все мертвы.        Не должна же она это так принимать, да? В любом другом случае она бы пронзила сердце ещё одного бога, но в сердце живы воспоминания, в голове строятся новые благодаря его возвращению. Правда, добрейшей души бог не должен баритонном и без эмоциональным голосом сообщать о том, что он убил всех здесь. Это кажется чем-то нереальным, граничащее с кошмаром и сном. Вроде жив здоров, но вернулся не тем, кем она его помнит. Плохо это или хорошо, Гиль не решила. Они предали его он — убил, вроде как всё правильно, но почему всё равно на душе так неспокойно? — Ты… Тебе… — Локи теряется, когда замечает, как трясутся руки Брунгильды, отходит назад, подальше. — Страшно? — Валькириям не бывает страшно. — ровным голосом произносит она, успокаивает свой тремор и подходит к магу. — Объясни мне: за что так жестоко.        Маг старается держаться. Не узнал он ещё, где у асгардцев уровень жестокости. Где рамки, как за них не выходить.  — Тору зелье подливал не Фандрал. А Чаровница.  — Теперь понятно. — морщится она, отворачиваясь от кабака. — Локи, запомни одно. Я не меняю своих решений. Как бы ты не старался, от меня ты не избавишься. — Почему? — Не знаю. — честно отвечает она. — Просто, может, такова моя натура.  — Даже после всех этих зверств..? — Я видала и похуже на войне.        Локи искренне улыбается ей и, делая несколько шагов вперёд, обнимает сильно-сильно. Для полной картины только слёз не хватало, но он физически не мог плакать или морально. Маг не знал: Эбони удалил слёзные железы или он ими никогда не пользовался. Потому и он стоит спокойно, только слегка трясётся, от волнения и радости. — Я не ошибся с выбором. — тихо шепчет он, вновь поднимая Гиль над землёй и целуя в лоб. — Ты самая лучшая. — Но только прошу, — чуть смущаясь, говорит она и указывает на место, где раньше была голова Чаровницы, — мёртвые головы не целуй. Тем более её.  — Не больше чем просчёт. На одной планете я научился с помощью губ красть информацию у людей. Нехитрая магия. — Всё равно. — хмурится она. — Воздержись.  — На поле боя кого-то сразила ревность…  — К трупу?  — Дело вкуса…       Валькирия рычит и отворачивается. Локи улыбается одними глазами и шагает вместе с ней в портал. Сегодня он самый счастливый бог на свете и ничего не сможет испортить настроение. 

***

      Может, трикстер поторопился с выводами. Всё-таки могло одно «но» испортить весь настрой. Это слишком взволнованный взгляд Тора, который встретил случайно их обоих. Портал маг как обычно создавал по чутью, но не думал, что окажется посреди замка и наткнётся на брата. Тот одним своим выражением лица кричал о том, что если Локи скажет о своих «зверствах» то пиши пропало: полетит или его драгоценная головушка или кукуха самого Тора. Нет, он всё прекрасно понимал, за время, когда уснул Всеотец все государственные дела решал старший братец, ещё и с туристами общался, чтобы те добрались до своих домов в целости и сохранности. Потому что коронация пусть и не понятно когда, но Один может проснуться и сегодня, и через сто лет.  — Трону больше ничего не угрожает, — заметил Локи, опуская Гиль, та кланяется и чуть ли мысленно не материт трикстера, — если казнить Фандрала… — Он будет казнён тогда, когда проснётся Всеотец. — сухо отвечает Тор и смотрит на Валькирию. — Мешать не буду.  — Да погоди! — Локи хватает брата за запястье, когда тот собирается уже уходить. — Поговорим.        Брунгильда поклонилась обоим братьям и скрылась за ближайшим поворотом. Маг руку брата не отпускал, Тор и не сопротивлялся: просто вёл его в свои покои. Стража перед дверьми поклонилась и открыла им двери, когда принцы зашли — закрыли.        Трикстер, обращаясь к своей асгардской личине, заметил множество изменений.       Во-первых, это пугающий порядок в комнате. Сколько он себя помнил (недавно) в покоях у брата царил бардак, и пусть Локи как богу хаоса в такой среде было даже хорошо, но получать нагоняй от фрейлин из них никто не хотел. Младший принц от матушки Изольды наслушался, потому быстро научился держать порядок, но, к сожалению, природу не обманешь и как бы он не старался в какой-то части его покой был хаос. Тор же отдавая честь богу хаоса тоже придерживался этого принципа, но «часть комнаты» была вся комнате и, кроме кровати, везде всё было в самом настоящем сраче. А сейчас порядок. Даже странно. И ужасно непривычно.        Во-вторых, книг стало намного больше. Даже появилась здесь мини библиотека, которая пусть и не сравнима с библиотекой Хель (даже Локи не догонял её по количеству книг), но тоже была не маленькой. Взгляд мага сразу упал на три книги, его книги. Без разрешения он телекинезом подозвал к себе случайную книгу из этой трилогии. Легенда о богах Года. Символично даже в какой-то степени.  — Ты всегда говорил, что эта книга одна из самых ужасных тобой придуманных. — сказал Тор, когда заметил книгу на руках брата. — Мне нравилось. Потому что из-за неё мы постоянно ругались. — Тебе нравилось со мной ссориться? — спрашивает он, не отрываясь от рукописного текста. Точно его почерк. — Ты был до ужаса неконфликтным богом, всегда искал компромисс. Никогда не злился… — Тор улыбается. — Я просто хотел видеть тебя в гневе, при споре. Каюсь, но штиль не так интересен, как шторм, особенно когда спокойствие длится очень долго.  — Шторм может и убить. — Сейчас-то ты можешь.        Локи, наконец, отвлекается от чтива и смотрит на брата. Тот стоит неподвижно, не отрывает взгляда. Явно о чём-то размышляет серьёзном, магу не нужно применять телепатию, чтобы прочитать мысли. Он знает о чём думает Тор, потому что сам всегда ловил себя на этой мысли. Давно принял это сумасшествие и спокойно с ним живёт. Зависимость от убийств. Звучит ужасно, но так и есть, его психика строилась на этом. На силе. И, даже будучи зрелым богом, ему нужно доказывать себе, что он достоин жить. Если убивает — сильный. Сильные не нуждаются в «исправлениях».  — Я не могу объяснить почему… — Ты зависим от них?  — Я выживал. — Долго ещё будешь себя этим оправдывать?  — А что ещё делать? Самобичеванием я уже занимался и ничем хорошим это не закончилось. — Локи не злится, нет, пока он просто хочет объяснить своё… состояние? Мораль? Что он хочет объяснить? — Слабаки умирают.  — Доброта сравнима со слабостью? — Более чем. — Локи закатывает глаза. — Не могу ничего с этим сделать. Оно вжилось в моё сознание так, что не отодрать. — Я и не пойму все прелести того, что за древом… — бубнит себе под нос Одинсон. — Ты мой брат, потому я и принимаю тебя любым. Даже таким психом.  — Ну спасибо. — фыркнул Локи, взгляд падает на книгу. — «Почему принять меня таким ты не можешь? Я должен соотвественно твоим стандартам? Быть как он? Вот твой идеал?» Интересно-то как.  — Бог Зимы мне никогда не нравился. — Тор улыбается, когда слышит знакомые строчки. — Может, потому что он был другим. Холодным, одиноким. Богиня Лета дарила радость и любовь каждому живому существу, она была собой, но от других ждала того же.  — Бог Зимы не притворялся и не защищался, он просто был таким. Но богиня думала, что это маска, и решила, что любовь «исправит» его. — Локи начинает потихонечку вспоминать. — Всё ещё думаешь, что она любила искренне?  — Чем старше я становлюсь, тем сильнее убеждаюсь в мысли, что это была не совсем любовь. Бог Зимы восхищался ей, но не изменял своим принципам. Богине и не нравилось это. Она даже не видела симпатию с его стороны, потому что он не умел выражать эмоции. Богиня хотела, чтобы все были такие же как и она: открытыми… — Проблема в том, что нельзя найти яблоки в корзине с грушами. — говорит Локи, сжимая обложку книги. — Она просто эгоистка, что хотела сделать для себя комфортную среду. Бог Зимы приносил с собой уныние и холод, ей было плохо рядом с ним… А она хотела, чтобы он оттаял.  — Не могу сказать, что она эгоистка. Ей было физически плохо, потому и решила избавить себя от проблем. — Но поцеловала! Во что она верила? В великую силу любви? — Локи рассмеялся. — А когда он пропал, как стало хорошо, нашла друида — замутила и заебись. Так и живёт с нарциссическим расстройством личности.  — Вот чтобы ты сделал, если бы тебе с асом было просто физически плохо находиться рядом? — Уби… — Локи замечает мрачный взгляд Тора. — Избегал бы по возможности. — Почему также не могла поступать и Богиня Лета? Может, она сама не признавала того, что любит? — Сам же сказал, что это «не совсем любовь». — Сначала была не любовь. Только когда он пропал. Может, она от горя и пошла к друиду. Но сравнив губы Бога Зимы и друида поняла… — История про несчастную любовь? — Локи фыркает.  — Мне кажется, ты вложил в эту историю больше, чем думаешь. — Тор забирает книгу у брата. — Потому не хочу, чтобы ты называл её ужасной.  — Нет, она ужасна. Персонажи странные, не прописанные. Бог Зимы упрямец, а Богиня Лета эгоистка, что в этом хорошего? Они и встретиться не должны были, потому что на разных краях Года… — Локи жмурится. — Ни логики, ни действа. Чувства будто из ничего…       Тор улыбается и замолкает. Смотрит на книгу уже в своих руках и аккуратно кладёт на место. Он думает, что история этих богов тесно переплетается с жизнью нынешнего Локи, потому он и не может принять эту историю. Может, втайне, брат находит параллели между собой и Богом Зимы, а на место Богини Лета ставит асгардцев. Кто знает, может и жителей… космоса?  — Не думаешь ли ты, что Бог Зимы похож на тебя?  — А ты что, меня ненавидишь? — Вот опять ты переворачиваешь мои слова! — Не начинай. — Локи продолжает рассматривать убранство. — Ничего я не переворачиваю, это ты нашёл точку соприкосновения… — Ну признай, что похожи! Такой же упрямый, холодный и опасный козёл!       Локи фыркнул и провёл рукой по волосам Тора. Секунда и у распоясавшегося старшего брата выросли козлиные рога и хвост. Громовержец коснулся макушки и вскрикнул, но крик сменился «бе». Вместо слов и ругательств он блеял, а трикстер, довольный этой шалостью громко рассмеялся и испарился, когда Тор замахнулся. — Бе-е!

***

      На веселе, Локи появился прямо у Хелы, которая стояла над отцом. Мигом маг смолк и, пытаясь больше не шуметь, подошёл к сестре.  — Пощадил только Дариуса, да?        Глупо было предполагать, что она не почувствует смерть нескольких асгардцев. Богиня Смерти была тесно связана с Асгардом, потому и знала кто, когда и почему вдруг предался земле.  — Он самоубился. — маг плечами пожимает и подходит ближе. — А ты пощадила только Свана?       Хель давится чем-то невидимым и резко поворачивается к брату. Тот стоит довольный, ведь легко смог перевести её мрачные мысли о «сжёг заживо», до «что он сейчас сказал». — В каком… смысле? — Богиня Смерти любовь познала, это, как говорят мидгардцы, «снег в аду». — Локи бесстрашно подходит к сестре. — Ну чем он тебя зацепил?  — Не ты должен этим интересоваться… — шепчет Хела, скрывая своё лицо в ладонях. — Да и он…  — Правда любовь! — маг аж подпрыгивает и хватает её за запястья. — Ну и кто, когда? Первые шаги, колени… — Ну помолчи уже! Я тут хотела узнать с чего ты убил всех своих друзей, а ты с…  — Да потому что об этом думать не стоит. — улыбается Локи и зеркало покрывает его щёки. — Я всё сделал, и трон в безопасности. Да и Один скоро проснуться должен.        Богиня закрывает глаза. Не должна она страшиться убийств, но боится не того факта, что землю обагряло кровью преступников… а того, что это сделал добрейшей души бог. Маленький брат, что мечтал не о власти и битвах, а о путешествиях. Что создавал иллюзию язвительного монстра, но сам жалел каждую живую душу и первым спешил на помощь даже ежику. Не любил физическое насилие, но всегда мог словом и маленькими шутками позже посадить каждого на место, напомнить — что он не простой парнишка, а бог, по чьим венам течёт королевская кровь. Добрый, терпимый и хороший друг, для врагов — опасный трикстер, что своими шутками мог довести до седых волос. А сейчас он так легко уничтожил десяток асов, что были для него не просто знакомыми. За предательство, за то, что Чаровница… — Суртур с тобой. — выдыхает Хела. — Богиня Смерти не должна страшиться убийств. Но что они такого сделали? — Спаивали вас зельем «Смерть личности». — говорит Локи, уничтожающе смотря на сестру. — Ты будущая царица, проверяй всё, что тебе дают… — Это и была цель Чаровницы? Сделать нас имбицилами?  — Идиоты не мешаются под ногами, когда строишь планы по захвату целой империи… — он вновь утаивал некоторые подробности. Например, нездоровый интерес Чаровницы к некромантии и попытки воскресить Локи с помощью волос на подушке, одежде… Естественно, ничего не сработала — маг был жив и уничтожал половину населения планеты. Странно только, что Хела как богиня смерти не чувствовала «мертвую магию» с его покоев. — Попытки убить тебя, уничтожить Тора, но дождаться смерти Одина… — Она хотела сесть на трон? — сочувствие к ней у Хелы быстро пропало, конечно, Сван ей объяснил, что он делает, кого ищет и для чего, но подробности и альв все не знал. — И сколько это длилось? С момента твоей «смерти»?  — Только на трон посадить меня хотела, в смерть мою не верила сначала, а после… — просто сказать как факт, не вдаваясь в подробности.  — Некромантия. — Хела нахмурилась. — Так вот почему пахло в твоих покоях разлагающим трупом, это была «мёртвая магия» Чаровницы.  — Вот мне надо было воскреснуть, чтобы за несколько дней я разобрался с тем, что вы не замечали несколько лет. — Локи подошёл к отцу. — Великая держава! Без меня бы трон поехал в тар-тарары. — Твоё самомнение… — Хела поднимает руки, когда брат смотрит на неё. — Ладно, признаю, может и не казнили бы Фандрала. А он в чём повинен?  — Тебя убить хотел, Тора на трон. Заслуги чужие присваивал, Академию хотел закрыть… И на меня убийство заказал. К слову, Чаровница и Дариус взялись за это дело за десять миллионов золотых. Ещё и мать хотел отравить…        Один резко просыпается и вскакивает со своей постели, Хела от испуга встаёт за младшим братом, а Локи тем временем улыбается, машинально направив оружие в сторону резкого звука. — Это ты от того, что десять миллионов с казны ушли на моё убийство… — Да на всё…       Один должен был восстановить силы, те, что он потратил за долгие дни своего существования. Ощущения были так себе: мигрень, кости ломились, мышцы ныли. По памяти, он ещё никогда не впадал в сон, потому не мог понять, так должно быть или нет. Дед не рассказывал подробности, только указывал на такую особенность у богов: восстановление сил через магический сон. Иногда он длился день, иногда — столетия. Всеотец проснулся от зова, так правильно. Наверное. Он не знал. Бор не рассказывал тоже. — А я говорил..! — Хватит злорадствовать. — выдыхает тяжело Один и не без помощи дочери встаёт. Гунгир материализуется в руке. — В суд. — Прелесть!       Радостный визг Локи они оставили без внимания.