Потерянный Бог. Дом

— Мы всего на пару дней, — Гамора села на корточки перед маленьким Грутом, и стёрла пальцем его слезу, — Ракета с Небс не успеют корабль починить, мы уже будем здесь.       Они готовились к уходу: пришлось, правда, разделиться. На две группы. Небула с Ракетой будут чинить корабль, Грут тоже остаётся. Дракс, Гамора и Квилл отправляются на планету. Она, оказывается, не так далеко. Эго ещё и предложил им свой корабль. Сам, конечно, ушёл, объяснив это тем, что «дома бардак». Оставив всё на бедную Мантис. В итоге координаты он не прислал, ведь прислужница и так их знала и была готова отвезти их туда. Одна группа на корабле с Мантис, другая – чинит их собственный корабль.        Локи решает, что ни к какой группе он не относится. Брунгильда, пусть и была женой одинокого волка, но имела право присоединиться к кому угодно, маг этому не препятствовал. Она решается прогуляться по странной планете и познакомиться поближе с Эго (интуиция орала убегать подальше, но она, как обычно, только бежала в самое пекло). Ещё и с Гаморой хоть как-то приобщиться стоит. С капитаном команды тоже. А Дракс… Очень странный, но тем и интересен Гиль. В общем, она решает, что любопытство в этом деле точно не лишнее. Мантис хотелось изучить. Особенно странные усики на её голове. Как жук. Интересно, для чего они? — Если мне будет одиноко, я могу же позвать тебя. Ты не будешь слишком занят? — спрашивает Гиль у мага, который уже в который раз говорил, что решил в одиночку прогуляться по планетам.  — Не так сильно, чтобы не прийти. — отвечает быстро Локи и получает такой же моментальный комментарий, только уже от Гаморы. — Как верная собачка. Как ты его только приручила? — Не приручала я. — сразу же отвечает Гиль, поворачиваясь в сторону наёмницы. — Если ты не знаешь, что возможно взаимоуважение, взаимопонимание, уступчивость между людьми, то мне тебя жаль. — Меня удивляет, что такое есть в нём. — отвечает хмуро Гамора, замечая, что на её комментарий Локи даже не обратил внимания. Не обиделся. — Мой брат – эгоистичный ублюдок. — Собаки — благородные животные. Верные. Так что спасибо за комплимент, Гами. — «просыпается» наконец. — В любом случае, зови, дорогая, — обращается он уже к Гиль, — не заводись. Я совсем не оскорблён.  — А я иду с вами, — она достаёт клинок и тут же встречает ответ от Гаморы, — никаких возражений, я уж надеюсь?       Наёмница остриём меча пытается сдвинуть с подбородка кончик клинка, но Гиль держит крепко и устойчиво, поэтому пришлось отойти.  — Воительница с нами? — выскакивает из неоткуда Дракс, даже какой-то радостный.  — Чего такой счастливый? Ты не забывай, что она – моя жена. — Локи сразу захватывает её за талию, она расслабляется, и бог убирает клинок обратно в ножны. — Я и не забыл. — сразу успокаивается Дракс, но всё равно объясняется. — А счастливый, потому что чувствую от Воительницы огромную силу. И очень сильно хочу пригласить её на бой. На ножах. — Я согласен, если будете биться на жизнь. — До первой крови. — она строго смотрит на мужа и протягивает руку воину. — Я принимаю твой вызов.  — Сейчас? — пожимая её (опять очень даже радостно), но быстро теряет свой энтузиазм, когда чувствует взгляд изумрудных глаз. Быстро убирает руки за спину и отходит.  — Попридержите коней, — врывается в разговор теперь Квилл, — без кровавых боёв, уж попрошу. А если уж решили до первой капли, то не у около и так поломанного корабля. У Эго и поборитесь за… не знаю. Жаренную картошку.    — Картошка? — одновременно спрашивают Гиль и Дракс. — Лучше уж картофель в мундире. — комментирует Локи, ловя удивлённый взгляд Питера. — Что так смотришь? Я бывал на Терре, и кушать тоже хотелось.       Квилл потерянно кивает, а после решается уже спросить. — Ты уйдёшь? — А что, скучать будешь?  — Нет, просто. — «нужна сила на всякий пожарный» хочет продолжить он, но понимает, что Локи явно нет никакого дела до судьбы Стражей. Только если Валькирия будет в опасности. — Спрашиваю.  — С папашей своим ты справишься и без моей помощи. — словно прочитав мысли, говорит маг. — А мне нужно планетку изучить, бывайте. — он создаёт портал и целует в висок Гиль. — Не проебись, землянчик.  — Опять он матерится. — выдыхает раздражённо Гиль.  — А ты знаешь такие слова, Звёздный Крот? — Как же он зае… — шепчет он, которому уже надоело прозвище «землянчик». — Прошу, хоть ты называй меня Питер, или Квилл. Ведь я не Звёздный Крот, а Звёздный Лорд.  — А, да? — искренне удивляется Брунгильда, оглядываясь на Гамору. — Прости, я не знала. Точнее, напутала.  — Правда? — теперь пришла очередь приятно удивляться Питеру. Как это: она не со зла называла его так? Просто забыла. Даже не издевалась? — Валькирии никогда не лгут. — говорит она, даже обижаясь такому глупому обвинению. — Так знаешь маты? — Конечно. Опустошители матерятся на всех языках Галактики. — улыбается Квилл, отмечая, что Валькирия совсем непохожа на своего мужа. И как только эти две противоположности спелись?  — И при этом ты всё равно предпочитаешь слово «дерьмо». — фыркает Гамора. — Дерьмо? Да когда я так примитивно ругался!

***

      Валькирия в глубине души тряслась от страха, когда ступила на корабль Эго. Рядом совсем незнакомые ей люди, Локи бродит по планете, оставив её одну с неизвестностью. Ей было до ужаса интересно, но она боялась новых знаний. Всю жизнь прожить в Асгарде, знать только о девяти мирах и совсем не подозревать о других. И вдруг оказаться за пределами древа, в компании преступников (почему-то они ей напоминали друзей Локи, тех, кого он сжёг после предательства Чаровницы).         К слову, о них. Они были его друзьями, но всё равно убил: то ли что-то личное, то ли настолько не терпит предательство. Всё было сделано в какой-то мере по справедливости: Чаровница делала из семьи королевской имбицилов, чтобы потом убить и захватить власть. Как она призналась – погреть трон для Локи. Но в чём провинились остальные? Совершив мелкие преступления, или даже если тяжкие, то они не заслуживают стать кормом для огненной змеи. Это жестоко.        Надо бы обсудить это с ним. Гиль не верит, что Локи не чувствует послевкусие после этого поступка. Потому что он было словно.. импульсивным, необдуманным. Как и её решение отправиться хрен пойми куда вместе с убийцей, но её хорошим другом. А теперь и мужем.       Она отзывается, когда её зовёт Гамора. Вот что странно: эта девушка запомнила её имя? — С какого хрена ты его жена? — сразу спрашивает она, приказывая сесть рядом (Гиль не послушалась). Стояли девушки в углу, подальше от остальных. — Как так получилось вообще? — Я же рассказывала: были Игры, по традиции.. — Нет! Как он согласился на такой шаг?! Кто ты такая вообще? — Гамора смотрит в глаза Брунгильды, понимает, насколько они чистые. Чёртов ангел, как только она приласкалась к адскому огню? — Что ты с ним сделала?  — Мы друзья детства. Он просто… вспомнил многое. А я его любила всегда. — Гиль задумывается, думая о природе этого гнева со стороны сестёр. — Что, будешь говорить, что такого монстра полюбить нельзя? — Я боялась, что он нас убьёт при встрече! Конечно я так скажу! Не знаю каким он был мелким, в Асгарде, но у Таноса… Если с нами он ещё был помягче, то с другими… — она оценивающе разглядывает Гиль. — Ты его таким не знаешь. — Жестоким, бессердечным и импульсивным? Он перед моими глазами сжёг своих друзей за то, что они его предали. — Гиль замечает как бледнеет после этих слов Гамора. Понимает эту причину и сразу пытается хоть как-то её успокоить. — Ты ужасно побледнела, думаешь, он сделает тоже самое с вами? — Думаю? Знаю. — Гамора нервно потирает запястья. — Он фанатик Таноса. Ты просто не видела его на корабле! Даже Эбони так не восхищается отцом, как он. У меня рука перестроена, глаз один – сканер. У Небс и вовсе живого – один процент. У него же все части тела – его. Он ебнутый, поверь. Стоит Таносу сказать «убей» – убьёт. Уничтожить планету – уничтожит. Да брат сам может по приказу отца перерезать себе или нам горло. Может даже тебе. Я предупреждаю, сними нахуй эти розовые очки. Если он встретиться с отцом – беги. Просто беги и не оглядывайся… — Он не сделает этого. — твёрдо говорит Гиль, поражённая таким чувственным монологом. Она чуть ли голос не надрывала. Столько эмоций она никогда не видела со стороны Гаморы. — Ты не знаешь Принца Локи. Я знаю. Это у него в подкорке, сколько бы махинаций с сознанием его не совершал Танкос… — Танос. — Посрать. — надоело ей, что ее вечно переправляют, ну запомнила она этого титана так, что поделать. — Истинное не пропьёшь. Может, и вы не знали его, может, он всё время играл. Чтобы просто выжить.  — Играл не играл – похуй. Он убьёт нас. Мы должны будем что-то сделать… — Ладно уж, — Валькирия берёт руки убийцы в свои (замечает, что со стороны кажутся руки нежными, но на ощупь они с такими же мозолями как и у неё). — Не веришь ему, так поверь мне. Я не позволю этому случиться.        Гамора думает, что эта девушка точно сумасшедшая. Вот почему её руки не пугают убийцу, которая от каждого шороха выпускает когти? Почему это успокаивает? Почему наёмница ей верит? Такого быть не должно. Они знакомы-то меньше дня: плюс-минус три часа. Это же может быть просто игра. Не зря же говорят: муж и жена – одна Сатана. Локи подговорил. Раз сам не может, из-за своей репутации конченного ублюдка, то можно через жену узнать всю возможную информацию (тем более она представляется как сущий ангел, ну, по представлениям жителей космоса).  — Перед тобой он сжёг собственных друзей! А ты создаёшь впечатление хорошего человека. Пусть я и понимаю, что ты воин: это видно, и было понятно и при первой встрече, и при разговоре с братом. Но всё равно будто не сторонник убийств. Как же ты тогда, с такой позицией остаёшься с ним? Даже не зная сколько он убивал по приказу отца, сколько цивилизаций уничтожил, но эта массовая кремация… на твоих глазах. Почему ты ещё с ним?       «Не сторонник убийств». Звучит смешно. Гамора просто не видела Игрища Валькирий – не убьёшь соперников, считай, трус. Она не видела как шерсть её коня, как его крылья окрашиваются в цвет закатного солнца. Она не видела, как белоснежно чистые доспехи Валькирий  ловили брызги крови, страха, грязи и смерди. Она ничего этого не видела: потому, не знает о чём говорит. И Брунгильде до слёз смешно.  — Я каждый день слышу эхо бесчисленных битв. Воительница, ангел смерти – поверь мне, убивала я не меньше вашего. — Гиль успокаивающе улыбается Квиллу, который на секунду повернулся к ним, чтобы хоть так проверить всё ли в порядке у девушек. — Но, ты права, не жалую излишнюю жестокость.  — Ты солдат. У тебя не было выбора.  — Нечего оправдывать. — сразу пресекает Валькирия. — Меня такие вещи не пугают. Убийца не убийца. Только его душа. Я любила его совсем мальчишкой. Пусть и вернулся, будто совсем другой человек. Но я словно заново полюбила. — Гамора окончательно убеждается, что Гиль – сумасшедшая, ведь хоть капля разумного в любви должна быть. — Не смотри на меня так. Я не прощаю ему убийства невинных. Но я сама… Кого мне судить? Локи? Да весь Асгард по уши в крови: мы строили свой мир воюя и убивая. Просто сейчас не многие это признают.  — Но ты же слышала. Бог Хаоса. Он сам сказал, что ему физически нужны убийства! — она использует последнее, что могло её переубедить.       Валькирия – хорошая. Она добрая, стальная, эмпатичная, понимающая, чуть со взрывным характером и, главное, прямолинейная. Она говорит правду. В космосе, полном лжи и обмана, это сильно подкупает. Она уникальна, и Гамора убеждается в этом всё сильнее. Но эта упрямость… удивительная стойкость. Её хотелось спасти от брата. Ведь Гамора знает, что встреча с отцом однажды случится и если он прикажет, то девушке не видать своей головы. Розовые очки треснут, а осколки вонзятся прямо в сердце.  — Ты меня спасти желаешь? — сразу она раскусывает план собеседницы. — Я сама себя уж как-нибудь спасу от страшного и бессердечного Локи. — Гиль коротко смеётся. — Да и его Хаосу хватает негативных эмоций. Пока не так силён… — Да он планету взорвал! — На то он и бог. И у Локи Хаос не так разрушителен, как Огонь и Обман. Это чувствуется, даже интуитивно. — Брунгильда подбирается ближе и переходит на шёпот. — Иллюзии его видела? Да их не отличить от реальности! А Змея? Да она плавит металл на расстоянии несколько метров. А что ты знаешь о его магии Хаоса? Один раз применил, рискнув, чтоб вас от камня огромного спасти, да чуть не сдох.        Она права – думает Гамора. Он же правда всех их спас тогда. Пусть брат и оправдал себя тем, что спасал только свою жену, но было куча способов спастись самому и прихватить Брунгильду, при этом оставив всех Стражей на произвол судьбы. Хоть создать портал и сбежать. Но он рискнул, судя по всему, жизнью, чтобы спасти весь корабль. Зачем? Пусть в первую встречу после их побега он их всех чуть не убил; во вторую – как раз после суверенов - пытался достучаться. Как? Даже договориться разойтись как в море корабли. На «нейтральной ноте».        Ещё и этот разговор. Гамора не может забыть его (пусть Небула по его вине и забыла), но она-то слышала и всё прекрасно помнит. Наёмница не видела его лица, но будто в этом крике проскользнуло его настоящее: поэтому брат так резко и закрылся. И память ей стёр. То ли от страха, то ли…        Или у Локи план? Но какой? Что может добиваться бог Обмана? Гамора с Небулой никогда не могли понять его голову, даже отец не до конца его понимал. Сейчас и вовсе пытаться не стоит. «Нет. Разве я могу допустить мысль о том, что брат сделает что-то доброе? Если он играется с ней, надо… просто открыть глаза. Она из Асгарда, помнит его другого, какого – хер знает. Но сейчас Локи… — приходит осознание. — Спас нас… Разве можно сказать, что… Он изменился?» — Вижу, тебе есть о чём подумать. — Гиль опускает наконец её руки. — Не буду мешать. Когда хочешь поговорить – приходи. Я не кусаюсь, в отличие от своего мужа.       Она смеётся и уходит от задумчивой Гаморы к Квиллу. — Можно задать тебе личный вопрос? — спросил Квилл у Мантис. Брунгильда села неподалёку от Дракса. На диван. Питер сидел на кресле.  — Мне никогда не задавали личных вопросов. — сразу заинтересовалась Мантис, поглядывая то на Квилла, то на Дракса. — Твои антенны, они для чего?  — Их предназначение? — уточнила девушка. — Да. — кивнул Дракс, складывая руки на груди. — Мы с Квиллом поспорили. — Чувак! — взмахнул руками Питер. — Это не надо было говорить! — Я сказал, что когда ты подходишь к слишком низкой двери, твои антенны это чувствуют, чтобы тебе голову не отрубило. — невозмутимо продолжил Дракс.       Брунгильда улыбнулась. Вот же какой непосредственный этот Дракс: не любит юлить или заходить через сотню намёков. Прямо скажет, и совсем не подумает о чувствах другой стороны. Интересно, а это специфика его вида или он сам по себе такой? — Да. А если они для чего-то иного, кроме конкретно защиты от обезглавливания дверью, я победил.  — Они не для проверки дверей! — прокричала Мантис.       Квилл рассмеялся, а Дракс, застонав, откинулся назад. — Я думаю они как-то связаны с моими эмпатическими способностями. — наконец ответила она.       Все замолкли. — Это как? — спросила уже Гамора, которая подошла совсем недавно. — Способность воспринимать чужие эмоции как свои собственные. Также возможно небольшое воздействие на них. — ответила вместо Мантис Брунгильда, и все взгляды устремились на неё. — Смотря как развивала эту способность.  — Прекрасно развила, но не до конца. — словно из чужой тени возник Локи. Он был в своём классическом одеянии, потому и Гамора напряглась, когда он появился за спиной Брунгильды. — Могла бы и на расстоянии внушать эмоции, но ты так не можешь, да? — Н-нет… — заикаясь, отвечает Мантис, испугавшись такого резкого появления незнакомца на корабле.  — Ты что так быстро? — спрашивает Гиль, вскидывая голову. Встречает дыру на подбородке. Локи опускает голову и смотрит на неё.  — Соскучился. Да и планета неинтересная. — он целует её вновь в губы и довольно улыбается, когда замечает румянец на щеках жены. — Так как у тебя проявляются эти способности? Можешь описать? — Я… не знаю. Просто при касании могу чувствовать всё, что чувствует другой. Могу усыпить, успокоить разум… — потерянно говорит она, пытаясь хоть как-то объяснить то, что делается чисто на интуитивном уровне. — Я сейчас чувствую от вас такую л… — А, так ты не понимаешь. Прискорбно.— перебивает он. Локи подходит к ней и протягивает руку, сразу же перед инопланетянкой встала Гамора. — Чего так вскочила? Ничего ужасного я с ней не сделаю, всего-то покажу её силу. — Как покажешь? Воздействием на разум? Сведёшь с ума как Корвуса?  — Да он сам ебанулся давным-давно, почему я виноват в его сумасшествии? — возмущается он, припоминая эту историю. — По-твоему нормально ходить с палкой какой-то везде? Он с ней только в туалет не ходил, потому что стеснялся.  — И что? Тебе мешала эта палка? — Отцу мешала! — Локи размахивает руками. — Я и сделал то что сделал, а остальное – не моя вина.  — Не твоя? Да он из-за тебя чуть Терру не угробил! — Гамора бросает взгляд на Гиль, замечает, как она сжимает кулаки. А, так тот монолог про Таноса и Локи не прошёл мимо ее ушей.  — Так не угробил же. Тоже, блять, нашли планету. Давайте ещё за землян переживать.        Он тоже смотрит на Гиль, она резко выпрямляется и смотрит вопросительно на мужа. Локи на древнеасгардском кидает ей простое: «враки всё». И поворачивается обратно уже к взбешенной сестре.  — Вот поэтому! Ты даже не можешь позволить себе мысли переживать за кого-то. Сбежать с ним от отца, конечно! С богом, который не может принять то, что был не прав. — Гамора только сильнее заводилась, конечно, наехала с нихера, да и Корвус это был так, к слову. — Как бы ты пересмотрел свои установки если такой упрямый козёл? — А в чём я виновен-то? — пропускает последнее он. — Внушил идею бессмертия, не без согласия отца же. Он сам мне приказал, что я мог поделать.  — А что сделал отец, знаешь? Сказал, что на Терре Тессеракт есть, который поможет восполнить энергию посоха бессмертия. Внушил, что Корвус умирает. Так он сразу на планете такой разгром устроил, в погоне за этим кубом.  — Ты-то откуда знаешь? К тому времени вы уже сбежали, а я в Асгарде был. К слову, Тессеракт я отправил туда. — Локи вглядывается в напряжённое лицо Мантис. — Ну как? Какие эмоции почувствовала?       Инопланетянка вздрагивает, а на лице Гаморы застыло выражение полного непонимания: вот секунду назад брат чуть не сжигал её взглядом от гнева, а сейчас спокойно улыбается Мантис. — Я? — кивок. — Гнев и чувство вины. Только я не могу разделить и понять от кого. — О, это и так понятно. — Локи обходит застывшую сестру и бережно кладёт свои руки на плечи Мантис. — Твои антенны могут улавливать волны эмоций и чувств. Ты должна научиться просто их разделять. Преображать ты уже умеешь, от антенн к рукам: и вот твоя способность усыплять существ. Тебе не обязательно касаться, можно это делать и на расстоянии, пусть будет немного сложнее, но зато в случае чего довольно удобно. Хочешь, научу? — А вы умеете так? — спрашивает она. — Умею, но эмоции мне не подвластны. Принцип магии разума такой же как и эмпатия. Поэтому интересно было бы попробовать.  — Так я просто эксперимент? — расстроенно-раздражительно отзывается Мантис. «Интересное заявление. Так ты эксперимент Эго?»       Мантис пугается голосу, потому что она внимательно смотрела за лицом того, кто чуть массирует ей плечи: рот его не двигался (и как он обошёл Гамору и приблизился так близко?) Остальные тоже молчали. Зато инопланетянка чувствует тепло в районе плеч и шеи, понимает, что это явно какая-то магия. Может, та самая магия разума, которую Локи (вспомнила нескоро имя незнакомца) упомянул. — Нет, что ты. — уже говорит он, взглядом приказывая молчать о невербальном вопросе. Мантис и не собиралась об этом говорить и, тем более, отвечать. — Тебе не любопытно поработать с телепатом? Мы же по сути полные противоположности. Пусть наши способности и как два рога одного быка, но ты же понимаешь… — он смотрит на Мантис так, словно сейчас сожрёт. Её это пугало, но она через касание (руки всё ещё оставались на плечах, и он переместился за спину), понимала, что им движет истинная и сильная заинтересованность. — В борьбе противоположностей всегда рождается что-то новое…  — Вы хотите со мной подраться?! — испуганно вскрикивает Мантис сразу убегая от него подальше. — Я пытаюсь помочь, а не драться. Неужели так устрашающе выгляжу?  — Ты не выглядишь устрашающе, — отвечает Дракс, — но аура убийственная. Я встречал много преступников, у них тоже есть такое. Но у тебя – это что-то особенное, точно смертельно опасное. Слышал я про Отражение много, но при встрече… Сейчас я бы не хотел вступать с тобой в конфликт.  — Лестно слышать такое от тебя, Разрушитель.        После этих слов Дракс чуть ли не как петух распушился: явно понравился этот «комплимент». И тем более обращение – сам Отражение знает его как Разрушителя, это уже о многом говорит.  — Вы Отражение?! — Мантис сразу встаёт позади Гаморы, и хватает за плечи, прячась при этом за её спиной. В девушке она находит поддержку и чувствует, как та настраивает себя на возможный бой. — Самый опасный и безжалостный убийца со Стражами Галактики?! — А мы-то чем прославились? — спрашивает уже Квилл, который с нескрываемым интересом наблюдал за действом. — Так вы же… Герои. Господин про вас рассказывал. Точнее, он рассуждал и я услышала.        Локи махает на неё рукой, сдаваясь. Вот незадача: такой интересный экспонат. Эмпат. Так хотелось с ней поработать, а репутация как всегда портит только-только завязывающиеся нормальные отношения. Ничего. Он привык к такому. С убийцей мало кто хочет работать: великие преподаватели тем более. Они-то пропитаны моралью, пятнать свою честь, обучая Отражение никто не хотел. Это как создавать бомбу под своими ногами. Локи научился менять личину, стало проще. Когда изучил некромантию, вообще всё делалось по щелчку: призраки не спорят.  — Герои? Как быстро мы поднялись. — Квилл разводит руками. — Я – Опустошитель, Гамора и Небула – дочери Таноса, Ракета и Грут – воры, Дракс вообще охотился на всех, кто знал Ронана. Да мы же межгалактические преступники, как так получилось-то!  — Всего-то надо было спасти Корпус Нова от Ронана. — напоминает Гамора ему, хотя сама и не понимала, как они «докатились до жизни такой».  — Так вы убили Ронана? — в голосе Локи даже проскользнула легкая тоска. — Ох, какие герои, что же на месте не сиделось, прихлопнул бы он одну планету и успокоился.  — Не успокоился бы. — говорит Гамора, прожигая его ненавистным взглядом (опять приходит воспоминание о жестоком брате, который ни одну невинную душу не жалел: ни детей, ни взрослых). — Сфера свела его с ума. — О, я видел. Камни и не на такое способны.       Локи помнит, что хотел после уничтожения Ксандра избавиться от Ронана (был ли он слишком наивен, раз считал, что способен одолеть существо с Камнем Силы..). А сам камень бросить в бездну и сбежать к чертям последним. Но в разгар боя со Стражами пришли воспоминания об Асгарде, о Торе и об этой сказке. Портал сам вывел его прочь, и о Камне Силы пришлось забыть.  «Смог бы я предать отца?»       Да. Давно ещё предал. Когда соврал о местоположении Камня Души. Предал, когда раздумывал и был готов реализовать план по уничтожению Камня Силы. Он давно предал отца; почему осознание этого пришло только сейчас – Суртур его знает. Какое разумное существо, всё ещё находящийся в своём уме, будет оправдывать геноцид? Пусть и мозги детей Таноса с самого раннего возраста поедены этой идеей, но они умеют думать, знают хоть какие-то моральные принципы. Они выходили за пределы корабля, видели другие планеты, видели Космос. Со всеми минусами, со всем говном. Отец просто пытается убрать эти минусы. Ладно. После уничтожения половины несколько веков всё будет хорошо. Но разве они не умеют размножаться? Существ всё больше и больше, ресурсов всё меньше и меньше. И опять по новой. Поэтому и маниакальная идея отца просто глупость. Ведь если на говно насыпать сахар, получится просто сладкое говно.        И как его остановить, при этом не умереть? Сёстры – импульсивные, просто сбежали. Локи тоже далеко не ушёл – сбежал в Асгард. Космическая отдельная материя – Иггдрасиль, девять миров, куда точно не доберётся Танос. Он должен боятся Одина. Но Всеотец не вечен. А Таносу нужен будет Тессеракт. И он узнает об его местоположении. Обо всех камнях узнает. Ведь последователей его – куча. В Асгарде пытались оградить людей от Космоса (какому царю нужны  лишние проблемы?). Но возвращение Локи придётся как-то объяснять. Девять миров узнают о планетах, о другой жизни, и конечно услышат Таноса. Им покажется идея привлекательной. Найдут способ связаться, и расскажут о Тессеракте. Такие найдутся, маг точно знает это. — Локи? — зовёт его уже какой раз Гамора, опять брат уходит глубоко в мысли, точно как Небула.  — Значит, Сфера на Ксандре? — Нет. — отвечает Квилл, которому совсем не нравился интерес Отражения к разрушительному артефакту. — Перестань, землянчик, ложью воняет за километр.  — Мы приехали. — уведомляет Мантис, словно робот – даже почему-то при этом резко выпрямляется, словно кто-то током ударил и парализовал на секунду. — Прошу, выходите.  — Корпус долго не проживёт, — он показывает на Гамору, — и ты это знаешь. — Что ты передашь координаты Камня отцу и вернёшься? Ты спас свою задницу, не найдя карту… — она подбирается ближе, замечает, как глаза брата сияют алым, но это больше не пугает, наоборот только злит. — Он тебя прикончит, даже если ты «исправишься», подарив ему Камень Силы.  — О-о, такого ты обо мне мнения, — Локи обижается, но понимает причину такого поведения, — ну, тогда не буду разочаровывать.        Он поворачивается и встречается с Эго. Тот широко улыбается и смотрит из-под плеча бога на сына. — Ну что ты стоишь? Выходи! Я столько должен тебе показать! — Эго переводит взгляд на застывшую фигуру аса и проводит по его лицу рукой. Иллюзия исчезает. — Я бы и не отличил от настоящей, если бы не человеческая интуиция… Божок не перестаёт меня удивлять.  — Я же говорила, — Гиль подходит к застывшей Гаморе, — не отличить от реальности.        Значит, его здесь не было с самого начала?