Потерянный Бог. Дом

— Очень сильная магия разума, — шепчет поражено Эго, уже пятнадцатый раз кружа вокруг ритуального круга, — ещё и так пахнет смердью. Что это такое? — Решил использовать свои привилегии перед Смертью. — отвечает Локи, улыбается, осколком своего зеркала разрезая ладонь Квилла. — Он в трансе.  — Это-то понятно. — Эго щёлкает пальцами перед сыном, не получает никакой реакции и остаётся доволен. — Не хотел бы я видеть тебя в списках своих врагов. — Я там и не появлюсь. — кровью Квилла он дорисовывает ещё одну руну, укрепляя связь. — Мне тоже не нужен враг, старше стихий.  — Не так уж я и стар. — Эго притворно обижается, но не перестаёт восхищаться магией Локи. — Чтобы захватить сознание своего сына мне бы пришлось попотеть. А ты словно по щелчку… — Не преувеличивай. Максимум – завоевать доверие и сделать так, чтобы он сам этого хотел. Но ты прав: мне не нужны такие заморочки. — Локи дописывает линию, которая случайно стёрлась под ногами Квилла. — И что будешь делать дальше? Друзья его тебе больше не помеха – тусуются с Опустошителями.  — Я говорил, что не могу путешествовать далеко без планеты… — Напиздел в три короба? — перебивает Локи, морщась от мыслей Квилла, мидгардцы до сих пор не перестают удивлять: даже бессознательно противятся неизвестному. — Так бы Землю уничтожил своим шаром. Времени не так много прошло. Или землянку нашёл на другой планете?       Проницательность бога начинает раздражать. И как вообще Эго оказался в такой ситуации? Всё случилось так неожиданно: договор Локи решил исполнить сам, в сию же секунду. Планета правда мучился с сознанием сына, подбирался, втирался в доверие, показывал всякие чудеса, удивлял, радовал играл на детских мечтах сына, ещё чуть-чуть и он бы захватил разум Питера. Но…       Бог Хаоса решил сыграть по своим правилам: ему хватило одного касания, и Питер падает чуть ли не замертво на колени перед асгардцем. Эго тогда не напал, потому что сразу ему начали объяснять план: друзья Квилла далеко, он один на планете, Дракс точно не проблема, поэтому стоит поторопиться. Эго не был против, потому что бог был скреплён договором и точно не мог его надурить. Значит, уже прямо помогает с планом. Зачем? Вот это точно вопрос хороший, явно же не из-за доброты душевной. Магические цепи пусть и сильны, но он мог отказаться от договора легко.       Поэтому Эго задаётся резонным вопросом. Для чего это всё ему нужно? — На Земле нашёл. Но я хочу большего. Ты же понимаешь. Обновление! Тебе с детства знакомо это слово. — начинает Эго, переступая границу круга. — Мои ростки… Только со вторым целестиалом я способен усовершенствовать вселенную. Заполнить её… мной.        Как будто бы не стоит удивляться. Вот она, болезнь всех всесильных существ космоса в чистом виде. У всех одна идея, никакой оригинальности – вроде не на одном заводе деланы, а думают совершенно одинаково. Локи уже по горло эти фантазии о мире, власти, «я хочу лучшего для остальных», размытых границ между правильным и неправильным. Отражение давно решил для себя, что вся эта маниакальность в виде геноцида и «чистого листа» – явно не его стихия. Ну не нравится ему слово «геноцид» – невкусное, с привкусом железа и соли.  — И ты перетрахал половину вселенной, чтобы найти ту самую? Оправдываться будешь? — С чего бы? — Тренировался всё-таки? — продолжает гнуть дальше свою шутку трикстер, наблюдая, как тень падает на лицо Эго. — Получилось на какой раз? — Если ты намекаешь на подделанную любовь и бесконечные измены, то оправдываться, и, тем более, отрицать не буду. — уже улыбается высшее существо, стирая линию и, перехватывая сознание Квилла себе. Локи пусть и пугается этой резкой смены руля, но не показывает этого. — Мередит прекрасная женщина, но не долговечна.        Эго внтри облегчённо выдыхает, оказывается, не так сложно было перехватить руль, Локи будто даже добровольно отдал сознание Питера. А оно такое чистое после воздействия магии разума. Целестиалу ещё никогда не было так легко управлять чужими умами. — Твоя правда, они живут совсем мало, — Локи смотрит на лицо Питера, чьи глаза начали переливаться чёрным цветом, — несправедливо. Они такие удивительные. Эти… Люди. — Да, — Эго гладит своего сына по волосам, наблюдает, как в его глазах появляются маленькие белые точки, — я бы смело сказал, что с Мередит было всё иначе. Знаешь, я столько раз, как ты выразился, перетрахался, но именно с ней… Как в первый раз. Я даже чувствовал… было так хорошо. Даже просто с ней разговаривать.        С лица целестиала стирается улыбка, он находит знакомые черты в его творении. Хмыкает, пытаясь отогнать воспоминания, но они всё лезут… — Ты был влюблён. — проницательно замечает Локи, и улыбается, когда попадает в точку: Эго резко переводит взгляд на мага. — Даже Небесные могут испытать это чувство?  — «Небесные», нас ещё и так называют? — бесит. Эго касается кончика носа Квилла, улыбается, смотря как даже находясь под контролем, тот морщится недовольно. Мередит тоже не любила этот «пуньк». — Ох, уже и не важно был влюблён я или нет. Важно то, что ты отправил на смерть свою любовь. Боги же влюбляются?       Точно. Эго вспоминает, что и сам Локи влюблён потуши – Мантис не обманет. И именно Брунгильда была его тузом в рукаве. Которая сейчас… Далеко.       Чёрт. Карт нет. — Ещё как, — отвечает он быстро, — но мы в космосе. Ты же сам знаешь, Небесный, здесь нет место слабостям.  — Называешь любовь – слабостью? Да ты жесток и аморален. — Эго смеётся, смотрит, как на круге начинает появляться другое имя и уходит подальше от рун. Ладно, он поверит. По крайней мере, сделает вид. — Ещё и управляешь мёртвым телом собственной сестры. Значит правду говорят, что Отражение лишён души?       Никто не хочет обсуждать «любовь», потому и Эго меняет тему быстро. — Не проверял ещё себя на наличие души, — отвечает ему Локи, сжимая песок с рунами в кулаках, — но Ракета пожалеет, что выстрелил в мою сестру.  — Как ты до него доберёшься, если с трупом даже ходишь неуклюже? — спрашивает он, рассматривая созданную (уже давно) иллюзию, передающую то, что видит мёртвая Небула.   — Зачем мне кулаки, когда есть чувство вины, которое он упорно прячет. 

***

      И как же мог помочь Енот в завязавшейся схватке, при чём ещё и находящийся на грани срыва. Ведь Небула всё также была мертва. И из-за кого? Конечно, вот он, своими мохнатыми лапками убил собственную подругу. А ведь она была почти также близка как и Грут. Небула разбиралась в механике, так и спелись. А потом диалоги во время работы, странное желание Енота после битвы подойти к ней и сразу же поделиться всем, о чём он думает. А она же слушала, недовольно вздыхала, демонстративно отворачивалась и даже иногда отгрызалась, когда бесконечный монолог Ракеты раздражал. Но в диалогах она припоминала ему его рассказы, и Ракета был благодарен ей за то, что она слушает и запоминает. Они же правда подружились. И всё закончилось… так.       Прошлое. Вот о нём мохнатый гений ей не говорил, даже Груту не рассказывал. Но оно вернулось в лице ненавистного бога. Убийцы всего: людей, надежды и даже любви. Ракета же мог только наблюдать. Он видит как кружатся в смертельном танце с клинками две близкие для этого убийцы девушки. Но, судя по ситуации, дорог он был им, а они ему нет. Это же так жестоко. Осознавать, что всё было ложью. Они явно напуганы и разгневаны. Если сам Ракета чувствовал себя потеряно, какие же эмоции бушевали в их сердцах?        А в душе у них бушевал ветер. Ураган, что сметал с пути все многовековые нормы морали и нравственности, которые были упорно построены самой Гиль после окончания войн. И вот, сущность настоящей Валькирии пробудилась. «Ради народа своего убей, или будешь убит и опозорен!» – в голове голос Хель. Их кровожадной предводительницы, что черпала силу от бессмысленных и необходимых смертей. Брунгильда восхищалась ею, старалась стать похожей. И стала. Тогда, на войне, она была также жестока. И сейчас всё повторяется. Главное, случаем, не вырезать случайно союзника, а именно Гамору, что в таком же смертельном танце танцевала рядом.        Просто туша. Наёмница лишала жизни очередного болвана и думала, что боевые навыки Опустошителей настолько ужасны, что даже толпой не могут победить двух воинов. И как только Квилл, при таком окружении, мог пободаться даже с ней в одиночку. Она бросает взгляд на синюю рожу, что сейчас мелькала недалеко. Так и нашла ответ на свой вопрос: Йонду и без стрелы и оружия сворачивал головы голыми руками. Вот откуда мастерство ведения боя у Питера, даже движения узнаваемы.        Но всё равно это не может отвлечь от мыслей о мёртвой сестре.       Мысли уходят, но ярость не притупляется, и вновь разжигается с новой силой, когда Гамора замечает изумрудный взгляд. Она резко оборачивается, видит, как на ящиках, – импровизированной возвышенности, – восседает не мёртвое, но и не совсем живое тело сестры. Ещё эта улыбка. Только она дорисовывает образ брата. И Гамора, ловко прыгнув кому-то на голову, поспешила к ящикам. Небула испугалась, театрально и ярко, – так даже брат не пугался, зато Гиль, которая тоже заметила это, узнала знакомые манеры и поспешила в ту же сторону.  — Оу! Куда вы бежите, мои дорогие? — вскрикивает Небула голосом Локи, отпрыгивая подальше от ящиков, когда Гиль и Гамора оказываются совсем рядом. — Вы поаккуратнее с эти телом: она же на грани. Тронете – и всё, можете окончательно попрощаться с живой частью Небс. — О-о, нет, иди сюда! Хрен сбежишь теперь, бездушная тварь! — кричала на эмоциях Гамора, всё приближаясь к Небуле. — Как ты вновь посмел захватить её сознание! Ты обещал! — Я обещал, но пальцы крестом держал! — рассмеялся он, опускаясь на пол, потому что все ящики разрушил меч Гаморы. — Ой, поймали меня, ещё и кучу людей вырезали. А они же не виноваты, что у них такая работа! Так безжалостно и жестоко убить, — он перешагивает через очередной труп Опустошителя, также неуклюже, словно Небула за верёвки вверх потянули и опустили, — а вы точно Стражи Галактики? — Локи бросает горящий взгляд на Ракету. Еноту невыносимо видеть ненавистную улыбку на губах своей подруги. — Вы же не должны допускать такое. Убийство обычных воров, они даже боялись крови. У некоторых семьи и вы так… — Кто ты, чтобы нас сейчас судить, а, Локи? — отвечает Гамора, размахивая мечом в приступе гнева (у неё разыгралась жестикуляция), она задевает кончиком лезвия Гиль, оставляет рану. — Прости. — быстро говорит она, оборачиваясь на Гиль, которая только рукой махнула.       Небула резко поворачивается на звук, щурится опасно, и сжимает кулаки, которые подозрительно загорелись изумрудным огнём, но скоро берёт себя в руки, – словно ругая себя за эту реакцию, – и смотрит только на сестру. А Гамора заметила эти жесты, успокаивается и взвешивает всё, что сейчас происходит.       Управляет Небулой. Но он же не может управлять трупами, значит, сестра жива. Слова брата совсем не соответствуют действиям, вот бросил свою любовь равнодушно в гущу разъярённых Опустошителей, а из-за одной царапины (и то случайной от рук Гаморы), чуть не испепелил её меч к чертям. Локи же явно ведёт какую-то игру. Что-то такое в его голове странное: Гамора не понимает, и не могла никак понять, почему всё так хаотично в его поступках. Что хочет? Что задумал? Блять! Как разобрать его сознание и понять планы? — Ох, не судите, да не судимы будете. — он пристально смотрит на Брунгильду, что демонстративно пальцем убрала кровь с лица, не отрывая взгляда от фигуры Небулы. — Припомнил проповедь, а как вам мидгардская литература? Идеально же описывают данную ситуацию. Я не буду судить, осуждать, никогда не буду, зачем вам я, если потом сами же… Или нет, — не отрывает взгляда от своей жены, — «иногда совесть можно и приглушить». Правда? Это так удобно. Вы так и сделаете. Я не сомневаюсь. — Почему ты переворачиваешь мои слова, Локи? — спрашивает Брунгильда обманчиво спокойным голосом. — Они все мертвы. Потому что… Напали. — Так вот как можно оправдать войны в Асгарде. «Они просто напали». Вот и мертвы. А Валькирии! О, моя любимая Гиль, ты именно так и приглушала свою совесть? Как жестоко, такая ложь, даже для меня, – бога Обмана, – воротит. Ты же спокойно могла погрузить их в сон. — он указывает на мешочек на поясе Валькирии. — Но ты выбрала оружие! Поддалась зову лазурного лезвия. — улыбается, когда Брунгильда зло сверкает глазами и хватается за рукоять, а после, подумав (словно черенок кто-то нагрел), убирает руку. Локи уже смотрит на свою сестру. — Только вступила в ряды героев, Гамора, а уже рубишь головы без разбора. Разве такая репутация у Стражей Галактики? Вы поддались гневу и вот что натворили! — А говорил, что судить не будешь. Что же в твоем голосе есть нотки осуждения? — спрашивает Брунгильда, делая шаг вперёд. — Ох, никакого осуждения, правда, Краглин? — отозванный Опустошитель вздрагивает, когда его зовёт голос. Отражение зовут Локи. Он знаком со Стражами Галактики. Управляет одной из них. Рядом Йонду, который вырубил Шокерфейса без стрелы. Не день, а пиздец. — Не бойся, правда, не стоит, я лишь хочу узнать историю во-от того человечка, — Небула показывает трясущейся рукой на месиво, — ну там включи воображение, соедини эти куски мяса в единого человека. Я даже подскажу как его зовут: Дэрол. — Ем-му пятнадцать… — начинает Краглин, вздрагивая, когда его за плечи хватает Йонду. — Он вступил недавно, ничего ещё не к-крал, но нажитое команды отправлял семье… — Как мило. — Небула показывает на другого трупа, того уже можно было узнать и без подсказки. — А вот он? — Аллорд’де. Нед-давно женился, ждут ребёнка… — Не дождался, получается.        Девушки замолкают. Гиль и вовсе уходит голубого в себя, старые раны вновь кровоточат, на том спасибо кинжалу Локи. Попал в точку: все переживания её озвучил, напомнил прошлое. Был такой смертник, как Аллорд’де. Он не виноват, что был на другой стороне. Смертник тогда хотел просто заработать, для семьи: три дочери, которых один он и кормил как мог. Но Валькирии вершили суд над жителями миров. Они показывали силу. И Брунгильда собственноручно вспорола живот солдату. А он же просто действовал приказам свыше. Но асы никогда не смилуются над врагами. Никогда они не будут жалеть врагов.       Она вздрагивает, когда рядом оказывается орущий на всю глотку Енот. — Так послушай мою исповедь, епископ! Только никому не рассказывай, у нас же таинство покаяния. Я начну! — кричит Ракета, уже не выдерживая этой картины. Он видит, как стоят девушки, особенно Гиль – по ней сильно ударяют слова Локи. — Смотри как я сожалею о том, что этими руками собрал пушку и направил на тебя, хотя ты просто хотел поговорить. Я сожалею о том, что всё так обернулась: Небула закрыла тебя и умерла в ту же секунду. Я сожалею о том, что попал к Опустошителям, потерял Грута, потерял лучшую подругу! Я сожалею о том, что тогда не спас никого… Я сожалею о том, что не вырезал этому подонку сердце и позволил так издеваться над… над… — он замолкает, смотрит на никак серьёзную Небулу и почему-то успокаивается. — Я сожалею, ведь всё это – моя вина.  — Игра подходит к концу: герой отпускает свои демонов прошлого и живёт новой жизнью. — Локи смеётся, и хлопает в ладоши, разрушая нервную тишину. — Все визжат, трепещут от восторга, обливают шампанским! Ну или святой водой, как только герою удобно. — «епископ» подходит к Ракете, минуя застывших девушек. Что были поражены речью мохнатого гения. — Но слова, слова! Слишком много слов. Смотри. Небула здесь, — он показывает на свой висок, а после тычет указательным пальцем на грудь зверя, — и здесь. Моя сестра. Думаешь, мне не было больно, когда ты нажал на курок?        Вот теперь страшно. Ой, нет, не такой мрачный и серьёзный должен быть святой отец. Ракета к нему пришёл душу облегчить, а не её потерять.        Девушки насторожились, сильная, ужасающая аура окутала помещение. Йонду схватил Краглина и уже смылся подальше от эпицентра кровавой бойни.  — Но я сам хорош: от шока переключился на… То, что тебе и не понравилось. Я был слишком резок, но мне было больно. — Небула сжимает кулаки, и сжигает душу своим яростным, словно у бешеного берсерка, взглядом. — Сейчас я искренен в своих словах и действиях. Я тогда правда хотел поговорить. Просто, без драк разобраться в ситуации. Но ты… излишне импульсивный. Гениален, но взрывной. И когда ты собрал пушку, когда направил на меня, я готов был выставить щит, но Небс, она… меня сбила. — в правой руке у киборга оказывается огненно-ледяной клинок. — А теперь мне приходится управлять сознанием моей сестры. Что находится на грани. Там, откуда никогда не возвращаются. Ты проводил её туда. Моя младшая сестрёнка из-за тебя оказалась за занавесом! Я управляю трупом: без сознания, без жизни, без дыхания. И всё из-за тебя! — Ракета впечатывается в стену. — Зачем мне твои жалкие извинения? Если ты не можешь воскресить её? — Ракета выплёвывает кровь. — И ты стоишь! — он оборачивает на Гамору, что роняет меч от страха. — Нашу сестру убили. Небс убили, а ты стоишь! Скажи ещё несчастный случай, скажи, что он не виноват. Иди, оправдай своего дружка. Я превращу это недоразумение в ледяную статую и сожгу! — Нет! Ты не можешь управлять трупами, не лги мне! — вспихивает Гамора, пока не обращая внимание на то, что ненависть разжигается с новой силой, но уже к Ракете. — Она жива, хватит! — Жива, да? Говоришь, жива? — горько смеётся Локи, проводя рукой по лицу, снимает металлическую пластину и Гамора видит… то что не видела столько лет: синию кожу. — Она становится собой, теряет металл, уходит в своей естественной форме! Будешь доказывать, что я вру? Небула умирает! Я держу её, пока держу… — он направляет свой клинок в сторону Ракеты. — И не отпущу, пока твоя голова не окажется у меня на руках! — Локи… — Что?! — он оборачивается на голос, замечая сочувствующий взгляд Гиль.  — Прости меня, я позволила себе подумать о тебе… Всякое. Но ты просто хочешь отомстить. — она подходит к нему, медленно, не бежит, потому что Небула отпускает клинок и подозрительно щурится. — Любовь слепа, правда? Я же так сильно тебя люблю, даже после такого шоу. — Любишь? Меня? — Небула морщится. — Зачем? Это глупо! — маг сжимает кулак, и Ракету опоясывает изумрудная магия. Тот тянется к горлу, пытаясь ослабить невидимую хватку. — И так ты меня любишь? Я сейчас убью его на твоих глазах, долго и мучительно. Он почувствует то, что чувствовала Небс… — Я… Я не… — хрипит Ракета, сильнее сжимая щупальце, пережимающее его дыхание, — хотел… — Похуй мне на то, что ты не хотел! — взрывается он, пытаясь не обращать внимание на Гиль, которая слишком быстро уменьшала расстояние между ними. — Ты убил её и за это… поплатишься жизнью.        Гамора стоит рядом, борется с собой: нужно ли спасать друга, который, пусть и по чистой случайности, убил её сестру? Ответ приходит быстро, голос словно из глубин космоса, когда она мелкой бродила по кораблю Таноса, когда она знакомилась с братом, это её детский голос кричит: «Да!» Это она маленькая жаждет мести, и улыбается, когда Локи делает то, что делает: убивает её друга. Убивает Ракету. Она маленькая и плачет, ведь даже после смерти Енота, сестра не воскреснет. Но взрослая Гамора кричит: «Останови это безумие!» Ракета – друг, который столько раз вытаскивал их из передряг. Ракета – друг, который даже не выспавшись, меняет и чинит детали Небулы, рассматривает и лечит детали, которые иногда делают больно телу Гаморы. Ракета всегда помогал. Ракета был дорог Небуле.        Ребёнок говорит одно, взрослый – другое. Но они оба плачут. Стоят и плачут, потому что не знают, что делать.  «Ракета дорог Небуле. Ради неё… Нужно не дать ему умереть».       Гамора поднимает стеклянный взгляд на уже давно мёртвую сестру, обнажает свой клинок и подходит к магу. Но Валькирия выставляет перед ней руку. Останавливает. — Тебе друг дороже сестры? — спрашивает он, но смотрит на Гиль и лицо переменяется моментально. Глаза перестают так яростно сиять. — Ты просто сумасшедшая, раз выбираешь любовь, а не свою справедливость. Почему? — Потому что ты порождение Хаоса, и чёрт знает, что творится у тебя в голове. — Брунгильда касается руки киборга, пальцы убийцы расслабляются и оружие падает на землю. — Люблю я тебя именно таким.  — Ты просто… — глаза потухают и закрываются. — Невыносима…       Небула падает как тряпичная кукла на руки Валькирии. Ракета падает вместе с ней. — Магию разума можно прервать одним способом: вызвать у мага сильнейшие чувства. — Гиль улыбается, когда смотрит, как размеренно дышит Небула. — Жива. — говорит она, упавшей на колени Гаморе, которая дрожащими руками тянулась к своей сестре. — Он её спас.        Валькирия разрушает иллюзию, и в целом брюхе киборга догорает изумрудным последняя деталь. Небула, как будто ждала именно этого, резко вдыхает и падает на корточки под ноги Гиль. Воскресшая тянет руку к своему животу, аккуратно касается пупка. Убеждается, что всё целое, поднимает взгляд и встречает испуганного до усрачки Ракету. — Придурок блять! — кричит Небула ему в лицо, и тот вздрагивает от крика, дрожащими лапами хватается за невидимое щупальце, но не находит ничего и громко выдыхает. Поднимает взгляд на живую подругу, бросается ей на шею и обнимает. Киборг на секунду теряется, секундный гнев уходит и, придерживая дрожащего Енота рукой, поднимается. — И где мы? — На к-корабле Опустошителей. На корабле… — она хватает её за кисть, убеждается, что сестра жива и прижимается к её плечу. Пытается как-то обнять. Небула стоит напряжённо, не отрывает взгляд от сестры.  — Что ты так? Гамора?  — Не смей больше так делать! — кричит она, поднимая красные от слёз глаза. — Никогда!       Небула теряется окончательно, только поглаживает свободной рукой спину сестры, пытаясь хоть как-то её успокоить. Она пытается вспомнить, как оказалась на корабле Опустошителей, почему сестра сейчас плачет как вне себя, почему Ракета такой напуганный, и почему так спокойно на эту картину смотрит Брунгильда. Но в памяти высвечивается только последнее, что помнила: как она побежала закрывать своего брата от атаки. Сама-то, она видимо восстановилась после этого, а вот брат смог бы так, хрен знает. Ей-то детали поменять и жива, а ему новые органы для трансплантации потом искать.  — Прости меня… Простите… — хнычет в плечо Ракета, и Небула уже до конца перестаёт хоть что-то понимать.       Вроде жива, да и восстановилась же явно мгновенно, чего реветь? Потеряли на несколько секунд и уже всё? Слёзы в три ручья? Хотя, судя по геолокации Небула потерялась не на секунды.  — Объясните мне, что происходит, и чего вы мне свои сопли размазали по всей одежде.  — Ты из того света возвращаешься такой же грубой. — улыбается Гамора, вытирая ладонью слёзы со своего лица. Вот она, секунда, когда было осознание, что всё, Небулу она больше не услышит: и это поломало её так жестоко. Брат знает куда давить, он всё знает… — А это… Так долго объяснять, что уж лучше по дороге к планете Эго. — К слову, схера мы не там, а здесь? Как так получилось? — Грут! — тут же вспоминает Ракета, и отпрыгивает от Небулы. Он вертит мордой, пытаясь найти маленькое деревце среди всего этого. Киборг тоже головой вертит, только удивляется такому количеству крови. — Где он?!  — Потом разберёмся, всё потом… — уже окончательно успокоившись, говорит Гамора. — Ищем Грута, находим лишний корабль и валим.  — Историю всего я послушаю после, но сейчас я обязана знать, что за резня здесь была. — твёрдо говорит Небула.       Она указывает на месиво. Валькирия опускает взгляд, встречает блеск лазури лезвия своего клинка и поспешно убирает его в ножны. Зов Валькирий, её природа. Она пробудилась, стоило только ярости захватить её разум… Жизни эти не вернёшь. Кровь с оружия не смоешь. Причём инопланетян даже было интересно разрезать в каком-то смысле, и угадывать, какого цвета кровь окрасит лезвие на этот раз… Гиль ругала себя за любопытство. Ругала за греховный гнев. Ругала за всё, но делала. Потому что они… — Напали, вот и поплатились. — глухо отвечает Валькирия. — В любом случае нам не стоит здесь задерживаться, — повторяет который раз Гамора, кладя свою руку на плечо Гиль, — Квилл нуждается в нашей помощи. Локи что-то задумал… Не просто так он избавился от нас. — Но он спас Небулу, — напоминает Брунгильда, пытаясь тоже понять ход мыслей мужа, гнев так быстро уходит, что она понимает: он не уходит, а прячется, чтобы одним смертельным потопом вылиться на мужа, — зачем? Он мог сюда всех отправить и спокойно убить. — Тебя бы не смог. — фыркает Небула. Валькирия смолкает, после этих трупов уже и сомневается в истинности этого утверждения. — Может он и спас Небулу, но зачем был весь этот цирк? Развлечь нас? — говорит Ракета, всё ещё пытаясь найти Грута среди этого хаоса. — Локи морально нас здесь всех угробил, на планете уже самолично убьёт? — Глупо сейчас разгадывать его планы. Поспешим. Там лично и допросим. — говорит Небула, не отрывая взгляда от трупов. — Без оружия. Что-то мне подсказывает, что наш дорогой брат сам не понимает, что делает.       Замолчали. Ракета только носился по комнате, пытался найти Грута, да все попытки кончаются неудачей. Никого он не нашёл. А страх сильнее заползал в сердце, когда и в коридорах никого не находил, он даже перестал говорить бесконечно «прости» дочерям Таноса. Потому что младшая давно простила (и сказала ему об этом раз сто), а старшая пообещала вырвать язык, если он сейчас же не заткнётся.       Они пробирались как можно тише, пусть и Брунгильда спокойно усыпляла врагов (помазав свои руки специальной мазью, она могла делать это, применяя совсем чуточку магии). Как это работает, она пообещала рассказать позже. Но с каждым уснувшим опустошителем, она ощущала, как разрастается огромная дыра в душе: она ведь правда могла всю эту толпу усыпить. И надолго. Они бы не проснулись ближайшие дня три. Правильно Ракета сказал: «он нас здесь всех морально убил». Убедил всех, что Небула мертва. Причем, он был прекрасно осведомлён о том, что Небула жива, при этом всё равно разыграл эту сцену. Для чего? Уничтожить Ракету его чувством вины? Убить Гамору, даже не поднимая оружия? Для кого был этот театр? Зачем он призвал опустошителей, когда довёл каждого до белой горячки? Чтобы Валькирия подняла лезвие и уничтожила тех, кто сейчас просто попал под горячую руку. Зачем? Для кого? Почему? Все эти вопросы не давали покоя, и отношение к Локи всё сменялось.       Но он любит. Он правда искренне любит. Потому что Валькирия не солгала, когда сказала, как можно разрушить связь между куклой и кукловодом. У неё получилось. Или Локи специально отпустил? Опять дал надежду? И скоро её отберёт также быстро и безжалостно, как и надежду Брунгильды на то, что она всё сделала правильно. Ведь не было в этом ничего правильного. Бог Обмана правду сказал, что Асгард всё оправдывает тем, что на них напали. И Гиль тоже этим грешит.       Ну зачем? Зачем он это сделал?       Пока Гиль всё мрачнела, сёстры друг от друга ни на шаг не уходили. Точнее Гамора не отходила от своей младшей сестрёнки, и периодически касалась её, каждый раз убеждая себя, что она правда жива. Ходит, ещё и ворчит себе под нос. Явно Небс не довольна такой тактильности. Но Гамору не отпускает это ужасное чувство потери, боли, страха и гнева. Не была она зла на брата, что удивительно. Скорее хотелось дай хорошую взбучку Ракете, но не более. Весь гнев был направлен только на себя. Не усмотрела, не удержала, разделились и вот чем им это обернулось.       Ощущение потери. Когда Локи показал синюю кожу, ту, которая характерна для расы Небулы. Она видела её лишь однажды, совсем маленькой, но потом начался самый настоящий ад. Перестройка всего. Всей Небулы. И эту уже почти мёртвую кожу можно увидеть только под слоем металла. Когда Гамора её увидела, то откатилась к самому началу. Но это означал конец. Локи рассказывал как умирают. Все снимают свои маски перед смертью. И Небула снимала свою холодную, металлическую маску. Тогда и пришёл леденящий душу страх. Гамора и заплакала по-настоящему. Потому что сестра умирала, а единственное, что она могла сделать, это стоять и смотреть.       Она была беззащитна перед лицом смерти.       В чём была цель Локи? Он же спас её, починил, исцелил… Для кого была эта драма? Потрепать нервы Гаморе? Да это он всегда успеет. И не так жестоко… Тогда для чего?       В раздумьях они и не заметили, как дошли до гаража. Перед ними вырисовались корабли. Не так много целых, как оказалось, многие из них были поломаны. Небула перешагивает тело с маленькой дыркой во лбу, останавливается, когда к её лбу была представлена стрела, которая грозилась повторить свой шедевр. — Стой! Она своя, своя! — кричит Ракета, размахивая руками. — Больше не под контролем, убери оружие!       Йонду, присвистывая, призывает стрелу к себе и убирает её во внутренний карман. Возле его плеча левитирует огненный шар с Грутом. Ракета сразу его узнаёт, тянется, но сразу обжигается. — Хрен знает, что с ним, но он ко мне прилип. — кряхтит Йонду, пытаясь отцепит от себя Енота, который нагло залез ему на плечо. — Не отцепить этот шар. — Грут… — Неважно. — ему наконец удаётся. — Куда направляйтесь? Могу подсадить. — До планеты Эго довезёшь? — спрашивает (больше утверждает Небула), придерживая Ракету за плечо. — Не вопрос. Летим!