Потерянный Бог. Дом

      Магия незнакомая, пугающая и совершенно чужая. Пегас вон, тоже не в восторге от такого второго всадника. Надо бежать, или спасать мужа от ярости. Но как? Для начала бы себя обезопасить. Решив, что это самое разумное решение, Валькирия использует капли собственной магии, вспоминая добрым словом всех профессоров в Академии. Надеется, что они живы здоровы, а если и нет, то пируют в Вальгалле, ведь такие прекрасные учителя не должны ходить по пустоши Хельхейма или терпеть очередные издёвки от полковников, генералов Асгарда. Всё-таки они сейчас жизнь спасают Брунгильде.       Фиолетовая магия принимает формы языков пламени, и нагревает воздух до высоких температур. Гиль быстро отгоняет воспоминания о несправедливости по отношению к великим магам. В коконе становится невыносимо жарко, от того Валькирия задыхается. Прыгать с седла тоже не вариант: пегас даже в таком состоянии поспешит за своей хозяйкой, вместе с бомбой замедленного действия. Попытки понизить температуру в коконе оканчивались крахом.       Но, неожиданно, её спасает пролетающий Квилл. Который энергетическим потоком сбивает с седла потерявшего контроль бога вместе с Эго. Бластер хороший такой – сильный, раз способен сбить двух сильнейших существ с седла коня. Звёздный Лорд приближается ещё скоро, сбрасывает свой шлем, показывая полное беспокойство за самочувствие Валькирии. Воительница уже опустила защиту, и жадно хватала воздух. Материализованным полотенцем вытирала пот. Погладила своего пегаса, тот заржал даже как-то облегчённо. К счастью, волшебные существа могли сами себя при необходимости защитить от губительного действия.  — Цела хоть? — Вроде. — Гиль осматривает себя, правда ища какие-то повреждения или ожоги. — Цела, не волнуйся. Спасибо, Питур. — Питер, — притворно-раздражёно выдыхает он, всё ещё проверял визуально самочувствие, и не слишком верил её словам, — у тебя есть явные проблемы с запоминанием имён.  — Извини, Звёздный Крот. — Лорд! — Признаю, — она опускает кокон и вытирает пот со лба, — это было уже специально. — Теперь-то понятно, почему ты его жена. — хмыкает Питер, совсем не обижаясь. Валькирия только бровь поднимает вопросительно. Питер трактует это по-своему. — Что на него нашло? — Именно сейчас решил наконец задать правильный вопрос? — фыркает она, а после смотрит удивлённо на капитана, который никак не отреагировал. — Даже не говоришь о том, что он чудовище? — Я встречал на своем корабле наёмного убийцу высшего класса. А ещё брата Гаморы и Небулы, который чуть не убил нас на Ксандааре. Меня вообще чуть не придушил. Конечно мы все были, я был… плохого мнения о нём. — начинает сразу объясняться Питер. — Но здесь, на планете моего папаши, Отражение залез в голову Эго и после сразу рассказал всё мне. Показал: я бы на слово не поверил. Мы разработали план. Хотя он мог спокойно нас всех здесь оставить, сбежать с тобой, потому что прекрасно понимал силу Эго. Но он остался и помог. И я благодарен ему за это. — За то что спас тебя? — Не только за это. — пребивает её Квилл, улыбаясь. — Я благодарен ему за возвращение веры в лучшее. В космосе полных ублюдков, даже у самого нарцисстичного и безнравственного преступника есть сердце.  — Это довольно сентиментально, не считаешь?  — Может быть. Гамора говорит, что я неисправимый романтик.  — Это беда всех мидгардцев. — Брунгильда позволяет хоть сейчас думать о хорошем. — Ваша вера в лучшее иногда пугает. И восхищает.       Но хорошее сразу кончается, когда мимо них пролетает щупальце, опоясанное фиолетовым огнём. — Нам нужно угангошить моего ебанутого батю. И, видно, Локи как-то упокоить. — Квилл летает рядом с пегасом, но боится подходить к животному. Чисто из уважения. — Потом поговорим о неспособности землян принимать неизбежное.        Валькирия коротко улыбается. — Садись уже, — приглашает она Лорда, показывая на спину своего коня, — ты же этого хочешь.  — Мечты сбываются! — радостно визжит Квилл, уворачиваясь от летящей горящей глыбы. Он сел на коня. — А тебя легко осчастливить. — наблюдает она за ним, как за маленьким ребёнком.  — Я на летающем коне. Потому… Вперёд и с песней! — весело приказывает Квилл, указывая на разъярённые щупальца перед ними. — Как скажешь, капитан.        Ещё одна конечность летит к ним, теперь без огня, явно подарочек от Эго. Стоит только приблизиться. Пегас понимает без слов: ускоряется, Квилл держится за живот Валькирии одной рукой, а второй направляет свой бластер на щупальце. Воительница достаёт клинок и, когда они оказываются достаточно близко, вонзает его в толщу тканей. Заклинание она успевает прочитать. Лезвие впитывает в себя энергию. Лазурь сияет золотом несколько секунд, а после вновь возвращает цвет океана.        Следующие щупальца разрезались и уничтожались после одного взмаха. Всё это связано с зачарованным оружия. Клинок запомнил и поклялся убивать щупальца с первого раза. Такова особенность лазурных лезвий, являющиеся одним из чудес Нидавеллира. Не стоят эти клинки рядом с Гунгиром и Мьёльниром, но являются не менее эффективным и мощным артефактом. По крайней мере, оружие богов не способно запоминать, и убивать одним точным касанием.        Нужно лишь подобраться к Эго достаточно близко, чтобы вонзить это лезвие ему прямо в шею. Если в щупальцах его энергия, то хватит одного взмаха.        Но его защищают огненные кольца и опасно мигающая сфера, которая с каждой секундой шипела и мерцала всё агрессивнее, наровясь уничтожить всю планету целиком. Рядом гремели чёрно-фиолетовые молнии, одна из которых чуть не превратила Матиаса в шашлык.        Зашипела рация, и прозвучал дрожащий голос Ракеты.  — Пиздуйте с этой планеты! — кричит из динамиков Ракета, прерываемый шипением из-за плохого сигнала. — Бегите! — Куда бежать? Нужно его остановить! — кричит Гиль, приказывая своему пегасу лететь в сторону смертельной сферы. — Куда ты, неугомонная?! Он разорвёт эту планету в щепки! — всё ещё кричит Енот. — Эти молнии разделят планету пополам! Это сейчас они ещё мелкие, подождите – пройдёт сквозь и уничтожит ядро этой планеты вместе с вами!        Остальных друзей он уже забрал, как только увидел смутно знакомый алый свет. Сразу опознал сферу и поспешил собирать Стражей, потому что помнил чем это заканчивалось: гибелью всего. А после грома и вовсе клешнями (буквально), начал собирать Стражей на корабле, дабы улететь от конца света подальше. Не хочется повторять ту вылазку. Как они с Грутом тогда спаслись – бог знает.  — Он тоже умрёт от этого взрыва! — Ну и пусть, найдём тебе мужа получше!        Валькирия срывает маленькую рацию с костюма капитана и выкидывает.  — Лети к кораблю, я остаюсь.  — Невероятная преданность. — Квилл хмурится. — Ладно. Он сказал пугать? Так и сделаем.       Капитан десантируется с коня, на прощание салютуя замершей Гиль. Для чего-то же он это сделал? Вероятность того, что он свихнулся по пути маленькая, но не равна нулю. Пегас нырять не хочет за ним, а Валькирии нужно к Локи приблизиться, потому что тот близок к самоуничтожению.        Гиль не пришлось выбирать: щупальце, прошмыгнуло под ней и схватила падающего Квилла. Скоро появился Эго, только вот не во всём своём величии, а обгорелый и покусанный безжалостным огнём. Кожа сползла и не восстанавливалась, её края, словно только потухшая бумага, горели ярко-оранжевым. Он летал, но держался шатко, то и дело покачиваясь, а его правая рука ритмично поднималась и опускалась без причин.        После, эта же самая рука была вырвана с корнем, а в глаза планеты вонзились чьи-то горящие пальцы.        Из тьмы показалась знакомая фигура, но совсем незнакомая энергетика. Пальцы горели фиолетовым – уже странность, но даже так, Гиль узнаёт своего мужа по характерной для него отражающей маске. Пальцы вонзаются глубже, а красная сфера издаёт глухой звук и первая смертельная волна прокатывается по планете. Глаза Эго уходят к вискам и лопаются внутри черепа под давлением сильных пальцев. Так же трескается вся литосфера планеты.  — ЛОКИ!       Не слышит. Эго хватает за предплечья бога и кричит, обжигаясь об кожу, но всё равно не отпускает. Гиль с ног до головы охватывает новая волна энергии. Валькирии чувствительны к таким вещам. Она отчётливо ощущает, да и видит, как огонь разгорается сильнее и яростнее, сжигая все слои Эго, добираясь до мельчайших клеток его искусственного организма. Держать предплечья, явно, адски больно, но на большее не хватает: Брунгильда видит, как Эго пытается подзывать свою силу, но она отзывается еле-еле, укромно прячась от ярости бога. — Заканчивай! Ты убьёшься!        Крики до него не долетают. Пытаться прорваться с пегасом смертельно для животного. Гиль поднимает голову и видит «Милано». — Шмаляйте по нему! — приказывает она, указывая своим мечом на корабль.        Ответа нет, рация была выброшена. Но приказ был принят, потому что по-другому и быть не могло.        Ракета не хотел терять своего старого друга и терять новоиспечённую подругу.        Он же может назвать жену своего самого ненавистного врага – подругой?       Смешно. Но он всё равно нажимает на кнопку, даже не целясь.        Если бы пули были конечны, то за несколько секунд, они бы опустошили всю обойму. Но они практически бесконечны, и Ракета стреляет, стреляет и стреляет, пока Локи не отрывается от уничтожения обидчика. Бог сжимает кулак, сбрасывает со своих рук обугленное тело Эго, и, выпрямляясь, направляется прямо к Стражам Галактики.        Внимание привлекли, класс, пора давать по газам.        Валькирия кричит пегасу, и он спешит к принцу, который явно хотел «поблагодарить» за огнестрел в его сторону.  — ЛОКИ!       К счастью, то ли для устрашающего эффекта, то ли просто быстрее не мог, приближался к нужно точке он медленно, потому Гиль быстро нагнала своего мужа.        Отражающая маска спала, и Валькирия заметила, как по венам лица течёт сияющая фиолетово-чёрная жидкость. Это настораживает (наводит ужас!), и она кидает ещё один вопрос в уже почти лопнувшую копилку.  — Успокойся, молю, ты себя убьёшь, и нас всех. — она хватает его за запястье, сжимает зубы, когда чувствует короткую вспышку боли от огня.  — Улетай. — шепчет Локи одними губами, так, словно от малейшего движения лица, жидкость в венах причиняет боль.  — Нет. — она сильнее сдавливает его запястья. — Я не брошу своего друга. — Какая дурость.        Чёрная желчь течёт к шее и исчезает за ключицами, сфера тоже рассасывается в атмосфере, исчезает, напоследок взорвавшись. Энергетическая волна проходит по планете, и чуть не сбивает Валькирию с седла. — Разве я заслужил прощения? — спрашивает он, наклоняя голову. — Кто сказал, что я тебя прощаю?  — Никто, — он смотрит на протянутую руку: опять приглашение прокатиться на пегасе, — но по-другому я не нахожу причин здесь тебе оставаться. Я херовый муж.  — Не забывай, что в первую очередь ты мой лучший друг. А муж это так, приятный бонус. — Бонус? — Не говори, что оскорбился. — она смеётся.  — Ни в коем случае, дорогая.       Он улыбается и принимает руку, и, наконец, Валькирия успокаивается: актёр ушёл со сцены и стал собой, и это не может не радовать. По крайней мере, после боя, если останутся живы, они смогут поговорить. И понять, какой черт попутал бога Хаоса, раз он решил поиграться с чувствами и Брунгильды, и Стражей Галактики.  — Где Питер? — спрашивает Локи, не отрывая взгляда от уже исчезнувшего ландшафта планеты. Земля с огромными трещинами и бурлящей лавой.  — Спрыгнул, когда я полетела к тебе. Но его поймало щупальце. — она тоже изучает местность, но не находит нужного щупальца. — А сейчас не знаю где он.  — Спрыгнул с высоты птичьего полёта? Ему крышу снесло? Зачем? — Не тебе говорить о поездках чужой крыши. Да и хватит паниковать, у него есть чудо-устройство для полёта, да и оружие при нём. — как-будто эти слова были сказаны для собственного успокоения. — Так переживаешь за мидгардца? — Опасаюсь, что он открыл свою чакру не до конца. — Чакру? — Эго так называет источник своей силы. Чакра – наше ядро. — пожимает плечами Локи, пытаясь найти капитана. — Да и ты сама знаешь чем чревато неполное открытие ядра. — Есл…       Она запнулась на полуслове: окружающий мир перестал гореть, трескаться, кричать и разрушаться. Всё замедлилось, даже пегас перестал махать крыльями, но всё ещё оставался парить в воздухе. Замерло, кажется, даже само время. Локи схватил за талию Гиль и прижал к себе. Так они и оказались в коконе.        Он быстро спустил на восстанавливающиеся землю, конь всё ещё парил в небе. Кокон растворился, и асы сразу достали оружие. Над ними сияли два огромных глаза. — Боги… Зазнавшиеся глупцы. Думаешь, если тебе благотворят три стихии, то ты всесилен? — голос раздавался отовсюду, казалось, говорит даже земля. — Таракан, которую я так жажду растоптать.  — А ты видел рождения Хаоса, и всё же не можешь меня убить. Если я – зазнавшийся глупец, то ты – могущественный пиздабол, у которого вся сила валится с языка. — К тебе не приходила мысль, что я не хочу тебя убивать? — опасно щурятся огромные глаза. — Я конечно рад, что космические сущности питают ко мне слабость, но я хочу тебя убить. Да и ты себе противоречишь: хотел же раздавить «таракашку». — Локи заряжает свой клинок огнём. — Выполняй обещание.  — Призови Хаос и убей меня. — на небе появляется широкая улыбка, а после исчезает, как и глаза. Единственное чёрное одинокое облако принимает очертания человеческого тела, и вскоре дополняются деталями, благодаря которым узнаётся Эго. — Хватит играть с огнём, дитя. Покажи мне силу первичной стихии.  — Да иди ты.        Бог Огня замолкает. Локи останавливается, смотрит на потухший клинок, а после на Эго. Планета улыбается, демонстрируя все свои 32 зуба. Попытка вновь призвать пламя закончилась полным провалом. Тишина. Пугающая, жуткая; еле-еле прорезается хриплый голос Хаоса. Стихия пробуждается, и Локи чувствует свой собственный ужас и страх. От этого надо бежать. Хаос сильнее, могущественнее, быстрее, умнее, хитрее. Хаос – жестокое животное, постоянно голодное и требующее крови. Эта стихия не подвластна Локи, и никогда не будет. Потому что…       Он боится этой силы. — Верни мне огонь. — угрожающий шепотом приказывает Локи, взмахивая рукой, и клинок оборачивается чёрной сталью. — Сукин ты сын! — Какая прелесть! — Эго телепортируется и практически дышит в лицо. — Хаос – часть тебя, уж ты-то не должен бояться этого монстра. Ты сам – монстр. — Хаос – животное, подчиняющийся только собственным инстинктам. Подчиниться ему – предать себя.  — Никого ты не предашь. Ни свои «моральные» принципы, ни знакомых, ни родных. По сути, это твой единственный шанс спасти себя и своих… м.. друзей? — Эго смеётся, когда уворачивается от тёмного клинка, и блокирует удар лазурных лезвий. — Я и забыл.       Он отбрасывает клинки Валькирии и заключает её в кокон из земли, которая переменилась черным пузырчатым камнем.        Сверху прошмыгнула стрела и продырявила ему виски, вернулась, уже целясь в глаз, но Эго одним движением переменил маршрут стрелы, возвращая её законному хозяину. Йонду поймал стрелу, и его руки схватили цепи, а рот был заклеен кляпом. Локи тоже постигла такая участь: только способность говорить ему оставили. С корабля летели ещё несколько фигур Стражей – дочери Таноса и Дракс. Они встретились со стеной совсем скоро. Эго припаял их к стене горы тем же камнем.       В ответ на это из-под земли появился Квилл, охваченный магической энергией. Вокруг него кольцом кружились обломки излюбленных камней Эго. Они остановились, сменили курс, и, словно ножи, полетели в сторону планеты. Эго построил щит и легко сбил сына с ног. Магия испарилась, а камни превратились в бесполезный песок. — Эта была хорошая попытка, сын. — он поднимает его над собой, и призывает щупальца. — Но планета – моя, и власть над её землёй у меня в руках.       Йонду мычит, Локи приходится сломать магией ему ошейник и цепи, зелёные змеи поползли дальше, и разрушили кокон из камней у каждого из пленённых, но себя освобождать он не собирался. Квилл рычит в ответ и опять встает, вновь призывая ту же силу, отвлекая Эго на себя. — И что ты сидишь, Отражение? Решил так покаяться в своих преступлениях? — в буквальном смысле подбегает к нему Йонда. — Да тебя даже после смерти никто не простит.  — Больно надо мне ваше всепрощение. — отгрызается он довольно вяло. Огонь не отзывался, и это убивало бога изнутри: словно вырвали частичку его самого, важную частичку. Без Огня так пусто, одиноко и… Локи ощущал себя беспомощным, слабым. Космос таких сжирает целиком. — Иди Питера своего спасай, не для болтовни я тебя освободил.  — Тогда хватит нюни распускать, вставай и дерись! — кричит на него Йонду, сразу считывая его настроение. — Легенда преступного мира, и стоит передо мной на коленях весь в слюнях! Не так я тебя представлял. — Так тебе новый гребень не по душе? Я с радостью избавлю тебя от этой проблемы. Опять. — Козёл блять. Разберись со своими внутренними демонами и ебашь. Нашёл время для сожалений и пустых угроз. — Йонду плюёт ему под ноги. — Как пёс на цепи: лаешь и не кусаешь. Вставай, епта, планета нас сейчас всех разъебет к чертям последним!       Гадёныш. Это слово только висело на языке Йонду. После диалога с Отражением, который был начат Опустошителем для того, чтобы опять вывести бога из себя, потерпело сокрушительное фиаско. Потому что после таких речей, сам Йонду чуть опять не только гребня, но и головы не лишился, при этом маг всё ещё находился в цепях, создавая впечатление, что Локи правда самостоятельно выбраться не может. А как он тогда остальных освободил?       К слову, остальные время не теряли: положили огромный хер на депрессивного бога, и улетели драться с всемогущим существом. Йонду тоже хотел бы последовать их примеру, но ноги всё равно несли его в сторону неуравновешенного мага. — Что припёрся? Я не понятно разъяснился? — Хватит. — надо начать на серьёзной ноте, для этого он даже на колено опустился, чтобы поймать взгляд преступника. Глаза – зеркало души, даже если она отсутствует по приданиям жертв убийцы, Йонду всё равно видит уязвимого и раннего зверя… Нет, ребёнка. Это маленький мальчик, что под страхом чего-то… чего только – Йонду не понять. Есть ли у него сейчас мысли о собственном отце? А у Гаморы с Небулой? Да они же дети, правда. Просто… — Да ты же совсем дитя. — Чего блять? — Локи совершенно не понимает чем вызвал такое сострадание на лице Опустошителя, и это начинало раздражать. И обижать. — Головой приложился? — Я лечитель божественных душ, и, по рассказам твоей прекрасной жены, «приложился головой» именно ты. — Если сейчас начнется лекция про важность любви, дружбы и другой радужной хуете, я тебе мозг взорву. Буквально.  — Заткнись. — бросает он, и сильно сжимает руку бога, Локи вздрагивает от неожиданного контакта и смотрит в алые глаза Опустошителя. — Вот что я понял. Тебе необходимо понять, кто ты такой. Хороший муж или первоклассный убийца. Предатель или друг. Герой или злодей. Именно сейчас решается твоя судьба, Локи. Ты должен выбрать.        Магу показалось, что глаза Йонду сверкнули розовым, и все ядовитые слова застряли в горле. Вопросы, по типу: «ты чего мне моральным компасом заделался?» Остались так и не озвучены, а в голову лезли мысли, которые были спровоцированы коротким монологом Опустошителя. Локи не верит в переселение душ, но, может, оно и существует.        Дариус сказал бы тоже самое.        «Nosce te ipsum». — Это полная хуйня. — магия просачивается в камни и разбивает цепи вдребезги, Йонду счастливо улыбается, и почему-то в голове Локи проходит мысль, что они всё же похожи с Квиллом. — Но такая эффективная. Спасибо, Йонду.       Пришло время удивляться Орустошителю: он смотрит секунд пять на мага, проверяя, точно ли не подменили Отражение. Потом, словно убедившись в подлинности образа, плечами пожимает, будто каждый день спасает убийц от лап депрессии.  — Всегда рад помочь заблудшим душам богов. — Тебе когда-то говорили, что ты слишком добрый для космоса? — спрашивает Локи, буднично, словно не он пытался недавно прикончить его. — Добрый? Ха, поцелуй мои синие пятки, нет ни единой живой души, которая после встречи со мной пришла бы к такому умозаключению. Добрый… — выдыхает он. — Придумал ты конечно. — Что ты ко мне тогда пришел?  — Нужна же мощная огневая поддержка. — Звучит убедительно, но нет. — Локи подозрительно щурится, ловя нотки хорошо спрятанной лжи. — Какой-то другой мотив, я не могу понять какой. Только излишний альтруизм приходит в голову. — А головушка твоя уже тю-тю, не варит. — смеётся Йонду, на секунду забывая кто с ним разговаривает. Да и похуй уже, чего таить – в битве с планетой, все забыли кто они есть. — Может ещё скажешь, что я украденное раздаю беднякам?  — Кто ж тебя знает.       Йонду смеётся. На вопрос так и не отвечает. Поднимает стрелу и свистит, уничтожая все препятствия, которые появлялись на их пути: то камни сыпались, то щупальца, то огненные шары, то… много чего, в общем. И от этого приходилось или уворачиваться, или просто уничтожать одной и той же мелодией.       Как же все сложно с этими всесильными существами.