Я слышу твоё желание

If I end up alone, Across the barren sand dunes, I see my true self: I’m burning inside for you. Live in a curse, Lost in desire Of your touch. I cannot hurt, I cannot cry, I can not… I’m numb. Angels and Airwaves – Kiss with a Spell

Пещера Звёздного Сияния, располагавшаяся внутри полой горы, которую в древности называли Пик Виндагнира, в действительности не имела к звёздам никакого отношения. Лучи небесных светил редко пробивались сквозь облачную пелену, закрывавшую вершину горы, и ещё реже проникали через отверстия в склоне. Но холодный, преломлённый ледяными кристаллами свет всё же загадочным образом наполнял пещеру, в нём безмолвно танцевали семиугольные снежинки, а таинственные голубые растения с острыми, как лезвия, лепестками тянулись ввысь, подобно воздетым в молитве рукам священников прошлого. В северо-западной части пещеры, у внешнего края, недавний обвал образовал небольшое углубление. Альбедо обнаружил его ещё тогда, когда собирал по всей горе руду звёздного серебра. Место было удобным и незаметным с первого взгляда: об этом говорило даже то, что несмотря на надёжную защищённость от ветра, эта маленькая пещерка оставалась нетронута вездесущими хиличурлами. Именно там Альбедо и устроил свою вторую лабораторию, о которой не знал никто, кроме его самого. Она же стала его домом на последние несколько дней. Сколько точно? Не видя солнца, Альбедо потерялся бы во времени, если бы не обратный отсчёт до назначенного Вагнеру срока. Четыре дня. Три дня. Два дня. Один. Каждый день проходил стремительно и вместе с тем бесконечно медленно; Альбедо почти не ел и мало спал, собирал последние ингредиенты, устанавливал внешний сосуд, – тот, который должен будет послужить искусственным, пробным сердцем, пока он не запустит настоящее, - тщательно подготавливал кристальную пыльцу стихийных бабочек и перемалывал в мельчайшую пыль бриллиант из Сумеру. Бриллианту отводилась роль «обратной призмы», собирающей семь раздробленных элементов воедино и возвращающей их первозданным Светом. Всё это занимало у Альбедо много времени. Не меньше он посвящал подготовке «сосуда» – лежавшей на длинном столе фигуре, как две капли воды похожей на Путешественника. Тело было обнажённым, но Альбедо прикрыл его до пояса покрывалом из белой ткани. Вроде бы незачем, ведь скульпторы не прикрывают своих творений, однако Альбедо всё равно казалось, что так будет правильней. Возможно, потому, что этой «скульптуре» совсем скоро предстояло обрести жизнь. Альбедо проводил наедине с ним долгие часы. Пристально всматривался в каждую черту бледного лица, каждую светлую ресницу, обрамлявшую закрытые веки, каждую прядь длинных волос, разметавшихся по плечам, рукам и гладкой поверхности деревянного стола. Очерчивал пальцами контуры вен на шее, прикидывал, достаточно ли велико сходство с оригиналом. «Ты правда веришь, что внешний облик настолько важен?» - слышал Альбедо порой насмешливо-холодный голос в своей памяти, но тут же отмахивался от него. Чтобы результат был совершенным и исключал всевозможные отклонения, процесс создания тоже должен быть безупречным. Иногда идеальное сходство начинало его тревожить. Будто это настоящий Итэр, который сейчас откроет свои янтарные глаза и посмотрит на него с удивлением и ужасом. Альбедо? Что я здесь… Что ты делаешь? «Всё будет хорошо», - говорил Альбедо то ли ему, то ли самому себе. – «Я не отдам тебя Ей, пока не установлю наверняка, что опыт успешен. Она была справедлива со мной, и я тоже обещаю, что не позволю причинить вред своему созданию. Но если всё пройдёт хорошо, как мне убедиться в этом? А впрочем… почему бы мне не взять его в Мондштадт? Настоящего Путешественника там хорошо знают, вопросов не возникнет. Умение взаимодействовать с людьми этого мира – одна из самых ярких черт Итэра, ведь так?..» В полузатуманенном разуме Альбедо замелькали яркие картины возможного будущего. Вот Рубедо-Итэр сидит с малышкой Кли на берегу Сидрового озера и учит её удить рыбу - без помощи взрывчатки, чтобы избежать гнева действующего магистра. Процесс ловли сам по себе не очень захватывающий, но Рубедо-Итэр постоянно развлекает Кли шутками и забавными историями, и девочка настолько поглощена ими, что смотрит на него во все глаза, игнорируя клюющий поплавок. Вот Катерина выдаёт Рубедо-Итэру новые поручения Гильдии, а тот торопливо делает пометки на карте и перед тем, как скрыться за воротами, машет рукой в сторону алхимического верстака: там стоят Альбедо, Тимей и Сахароза. Даже застенчивая Сахароза машет ему в ответ, и на её лице появляется неловкая, непривычная улыбка. Вот Рубедо-Итэр за столом рядом с Альбедо в главном зале штаба Ордо Фавониус на очередном собрании – в качестве почётного рыцаря – и изо всех сил скрывает зевок. Обычный отчёт о том, сколько поселений хиличурлов было зачищено и сколько Магов Бездны замечено поблизости от Спрингвейла. Рубедо-Итэр бормочет что-то о возможных галлюцинациях местных охотников, изрядно набравшихся в честь Осеннего праздника, и со скукой смотрит в окно – совершенно не замечая, что карандаш Альбедо, вместо того, чтобы делать заметки об отчёте, скользит по бумаге, набрасывая контур его собственного профиля. Вот они в лаборатории Альбедо, Рубедо-Итэр в качестве ассистента помогает наставнику с проведением очередного эксперимента. Альбедо полностью доверяет ему: даже будучи новичком в алхимии, Рубедо-Итэр схватывает всё на лету, сама Сахароза иногда обращается к нему за советом-другим, не говоря о Тимее. Юноша внимателен и сосредоточен; его светлые глаза пристально следят за течением песчинок в часах, пальцы регулируют пламя строго в нужный момент. Как-то раз Альбедо спросил, что бы сам Рубедо-Итэр хотел выбрать объектом своего первого самостоятельного исследования, и услышал в ответ «если позволишь - тебя». Первый искусственный человек – вполне объяснимый выбор, и Альбедо отвечает сдержанной улыбкой, но что-то внутри отзывается необъяснимым волнением, и лишь сила воли заставляет его сохранить хладнокровный вид. Вот Итэр, удовлетворённый и уставший, поздним вечером возвращается с очередной экспедиции, куда отправлялся по просьбе магистра Джинн, и ему есть куда вернуться – Альбедо уступил ему свою служебную спальню в Ордо Фавониус, ведь сам он всё равно часто засиживался допоздна в лаборатории на Хребте. Впрочем, так было до недавнего времени; с появлением Итэра Альбедо всё больше тянуло туда, в излучавшую тепло и комфорт комнату с ало-золотыми шторами, парой шкафов со свитками по алхимии и скромной маленькой кроватью, которая теперь принадлежала Путешественнику. Но Итэр никогда не возражал против визитов Альбедо. Даже ночных. И в сумрачной тишине, окутывавшей стоявший у окна силуэт с длинной косой, Альбедо почти мог слышать голос своих желаний. Говори со мной, помогай мне, вдохновляй меня, смотри на меня. Не покидай меня… Альбедо открыл глаза и поднял голову. Неужели он задремал? Нет, конечно нет, просто планировал дальнейший ход эксперимента, те этапы, которые Рубедо-Итэр должен будет пройти перед тем, как Альбедо представит его Рейндоттир. Наверное, это займёт несколько дней… или неделю… или месяц… Ведь торопиться совсем некуда… Вот Рубедо-Итэр идёт вместе с Альбедо по главной площади Мондштадта, направляясь в лавку за ингредиентами, и дружелюбно приветствует подошедшую Эмбер. Девушка здоровается не менее радостно, завязывается разговор, и внезапно Эмбер спрашивает: - Кстати, а где твоя летающая подруга? Рубедо-Итэр бросает на Альбедо едва заметный взгляд. Тот кивает. - У неё появились неотложные дела, нам пришлось разлучиться на некоторое время. Скоро она вернётся, где меня искать, она знает, - заученно говорит Рубедо-Итэр. Эмбер вроде бы успокаивается, но тут же задает следующий вопрос. От него Альбедо замирает на месте, а Рубедо-Итэр впадает в растерянность, его взгляд гаснет, обнажая на миг то, чем он на самом деле являлся – прекрасно исполненную и начиненную подходящей магией оболочку, искусного двойника, дружелюбную «игрушку». - А как же твоя сестра? Разве ты больше не ищешь её? Альбедо сжал руки в кулаки, впившись ногтями в кожу почти до крови, чтобы привести себя в чувство. Тело «Итэра» по прежнему лежало перед ним, неподвижное и совершенно безразличное к его переживаниям. - Сегодня седьмой день, - вслух произнёс Альбедо, чтобы разогнать тревожную тишину пещеры. – Я сделаю то, что должен. Тихое эхо всё ещё шептало по углам отголосками его голоса, когда Альбедо забрал заранее приготовленный сосуд и вышел из пещеры, не оглядываясь. *** Поддерживать металл в расплавленном состоянии очень трудно, особенно речь идёт о целой неделе. А ведь ещё нужно следить, чтобы в массу не попали никакие посторонние примеси. Вагнер был уверен, что всё прошло гладко… если не считать того момента пару дней назад, когда ему показалось, что в серебристой субстанции мелькнуло нечто ярко-алое. Но в этот миг мимо как раз проходила горожанка в красном шелковом платье, и кузнец поспешил списать увиденное на обычный блик от глянцевой ткани. В целом он был уверен, что клиент останется доволен результатом. - Ну и работёнку ты мне дал, господин алхимик, - ворчливо сказал Вагнер, передавая сосуд с расплавленным серебром. – Только имей в виду, застынет быстро, особенно если ты опять в горы собираешься. - Я смогу поддержать нужную температуру на время дороги, спасибо, - ответил Альбедо, не взглянув на кузнеца. Все его внимание было приковано к сосуду и его содержимому. В свою очередь, Вагнер пристально смотрел на алхимика, поражаясь изменениям, произошедшим с ним за какую-то неделю. Пальто и даже рубашка под ним казались помятыми и пестрели пятнами явно химического происхождения. Под глазами темнели впадины, выдававшие нехватку сна. Одна из прядей волос выбилась и спадала на лицо, но Альбедо будто не замечал этого, даже не сдувал ее и не заправлял за уши. «Похоже, наш учёный на редкость увлечён своим очередным опытом, - подумал Вагнер. – Хоть бы кто напоминал ему, что на свете есть такие вещи, как еда и сон». - Оплату включите в счёт. Я позабочусь об этом, - сказал Альбедо, кивнул кузнецу и прикрепил ко дну сосуда небольшое приспособление из плаустрита, позволявшее уменьшать вес вещей на непродолжительный срок. Он уже направлялся к боковым воротам, чтобы покинуть город, когда неожиданно столкнулся с Сахарозой. - Добрый день, мастер Альбедо, а я как раз… Что это у вас? – перебила девушка сама себя, с интересом взглянув на сосуд в его руках. Алхимик досадливо поморщился. - Материал для изготовления новых красок, - ответил он, выдавив из себя подобие улыбки. – Извини, Сахароза, я должен идти, у меня срочное дело. - Вы уверены, что вам не нужна помощь? – нерешительно спросила Сахароза. При одном виде Альбедо ей стало очевидно, что с её учителем не всё в порядке. Какими бы ни были их предыдущие опыты, ещё никогда он не доводил себя до такого состояния. - Разумеется. Это всего лишь картина. Альбедо прошёл мимо Сахарозы, лишь слегка задев её рукавом, и у девушки не хватило духу задать ещё какой-либо вопрос или попытаться в открытую последовать за ним… но это в открытую. Затаив дыхание, Сахароза незаметно подбросила ему в карман своё недавнее изобретение – заряженного уникальной комбинацией элементальной энергии маленького жучка. При желании он мог выступать как следящее устройство. Решив не терять времени, Сахароза побежала обратно в штаб Ордо Фавониус за тёплыми вещами, пищей и – на всякий случай – кое-какими лекарствами. По всей видимости, Альбедо направлялся на Драконий Хребет, а куда именно, вполне мог определить «жучок». В штабе она встретила Ноэлль; заметив необычайную торопливость и лихорадочность учёной, горничная помогла ей собрать всё необходимое и даже почти не задавала вопросов. Единственное, что она узнала – что господин Альбедо направился на Драконий Хребет, и Сахароза намеревалась отследить его по элементальному следу. - Может, вам не стоит идти к нему, раз господин Альбедо ведёт себя странно и ему может грозить опасность? – спросила Ноэлль, провожая Сахарозу до двери. Та решительно вздёрнула носик, сверкнув стёклами очков. - Для учёного не существует слова «опасность». - А ещё слов «еда», «покой», «сон» и многих других, - вздохнула Ноэлль и вернулась в здание, к своим повседневным обязанностям. *** Всё было готово. Альбедо вылил в сосуд с расплавленным серебром смесь из преобразованной бриллиантом пыли бабочек, - всех семи. Затем он добавил другую ключевую составляющую, заготовленную уже давно, а именно – образец самого Путешественника, след слюны, оставленной им в недопитом зелье несколько месяцев тому назад. Не будь у Альбедо этого материала, весь эксперимент не имел бы никакого смысла. В конце Альбедо высыпал ещё несколько ключевых ингредиентов и залил субстанцию в небольшой бак, представлявший собой внешнее, «пробное» сердце, которого должно было постепенно наполнять кровью тело Рубедо-Итэра и, перекачивая её, запустить этим сердце настоящее. Для этого Альбедо пришлось вскрыть его грудную клетку, благо крови в теле ещё не было, и операция прошла чисто. Когда он закончил, на Хребет уже спускались сумерки, но алхимик этого не мог видеть, только отметил, что голубоватый воздух пещеры превратился в насыщенно-синий. В этом свете бескровное тело Рубедо-Итэра выглядело белым, как снег. Нехитрый механизм запустил внешний насос. «Звёздная кровь» по нескольким трубкам хлынула в артерии, пульсируя серебристо-алым светом. Настоящее сердце вот-вот должно было пойти… Но чего-то не хватало. Несмотря на все попытки Альбедо вдохнуть жизнь в это тело, сердце по-прежнему не билось. «Я упускаю что-то важное. Но что?» - лихорадочно подумал Альбедо. – «Думай, думай! Как сама Рейндоттир создала меня? Неужели у неё был какой-то секретный ингредиент, которого я не знаю? Тот самый, который дал мне душу и волю человека? Что же это… Нет, я не успею отыскать ответ, а кровь застынет, если я ничего не предприму...» Он оглядел все углы лаборатории, все возможные склянки, пробирки и коробочки, но ответ – дикий и очевидный – вспыхнул в его голове сам собой. «Неважно, что это… что бы это ни было, единственный источник этого здесь и сейчас – я сам». Сняв перчатки, Альбедо взял в правую руку нож, самый острый из тех, что у него были, вытянул вперёд левую руку и сделал на предплечье небольшой надрез. Когда из раны показалась кровь, он простёр руку над сосудом с серебристой жидкостью, и несколько капель упали внутрь. Несколько секунд ничего не происходило. «Пожалуйста… Какой бы ни была моя цель, я не могу отступить сейчас… Оживи, прошу… пусть твоё сердце забьётся… пусть твоё сердце забьётся…» Словно странное безумие овладело им в тот момент. «Я хочу, чтобы ты открыл глаза, посмотрел на меня… я хочу…» Веки Рубедо-Итэра распахнулись. За ними не было никакой мысли, только межзвёздная пустота. И странные багрово-алые отблески, показавшиеся Альбедо пугающе знакомыми. Сердце по-прежнему не билось, кровь перекачивалась внешним сосудом, но теперь она изменила свой цвет, просвечивая тем же зловещим багрянцем сквозь тонкую кожу. Глаз Бога на шее Альбедо вспыхнул, реагируя на присутствие губительной энергии и обжигая болью. - Нет… - выдохнул Альбедо. Только не это! Тем же ножом, который Альбедо всё ещё держал в руке, он одним взмахом перерубил тонкие трубки, соединявшее кровеносную систему Рубедо-Итэра с внешним насосом, и свечение постепенно погасло. Пустые глаза снова закрылись. Альбедо бессильно осел на землю. Как такое могло произойти? Где он допустил ошибку? Почему в теле того, кто был призван стать первым идеальным существом в Тейвате, оказалась ядовитая энергия, затмившая разум Дурина пятьсот лет назад? Быть может, проблема в его собственной крови, которую он добавил… или в звёздной руде? Альбедо едва не застонал. Конечно, он собирал руду на Хребте, руда эта формировалась не одну сотню лет и на неё наверняка попала кровь раненого в древности дракона. Всё было бессмысленно… Усталость, накапливавшаяся в течение всей недели, накрыла Альбедо гигантским одеялом, и он, едва опустив тяжёлую голову на сложенные руки, погрузился в сон. *** - М-м, эта курица просто восхитительна! Не дадите Итэру рецептик? Он бы готовил её в наших путешествиях, - заискивающе спросила Паймон. Шеф-повар Мао, подошедший к их столику, чтобы лично узнать о вкусовых качествах нового блюда ресторана «Народный выбор», только развёл руками. - Рад, что вам нравится, да только это рецепт моей дочери. Без её ведома я не вправе делиться её секретами. Всё-таки с этим блюдом она выиграла ежегодный кулинарный конкурс Ли Юэ! - Вот как? Поздравляю! Это так здорово! – выпалила Паймон и вернулась к поглощению еды – пауза, взятая ею для того, чтобы похвалить повара, и без того была слишком долгой. - Только Итэр совсем мало ест. Может, курица для вас слишком острая? – озабоченно спросил повар, покосившись на Итэра, который сидел почти неподвижно, смотрел рассеянным взглядом куда-то в пространство и машинально водил палочками по едва тронутому блюду. «Как же я хочу хоть немного подрасти! Путешественник говорил, что сон может и не помочь в этом, но другого средства я совсем не знаю…» «О Архонты, будет ли у меня хоть один спокойный день? Не ради себя спрашиваю, ради Мондштадта, который ещё никогда не казался мне таким беспомощным…» «Путешественник действительно похож на героя романа. Он так красив, дружелюбен и добр, и помогает всем; интересно, напишут ли и про него книгу когда-нибудь? У романа об его приключениях не было бы отбоя от читателей, я уверена…» Не то, всё не то. Где же он? Как нащупать нужную связующую нить, чтобы услышать тот самый «голос»? Итэр не солгал, когда сказал Яэ Мико, что причина отсрочки принятия решения – в таинственном эксперименте, исход которого он был обязан дождаться. Но он всё чаще ловил себя на мысли, что ему было не так уж важно, о чём именно скажет «голос» в этот раз. Сами его интонации были чарующими, обволакивающими, точно облако прохладного воздуха. А внешняя отстранённость, которая, как ощущал Итэр, была только иллюзией, будила в нём странный азарт и желание услышать… настоящее желание. - Итэр!!! – крикнула Паймон ему прямо в ухо, заставив вздрогнуть и поморщиться. - А? Простите, блюдо очень вкусное, правда. Немного задумался. «Опять голоса слушаешь?» - спросила Паймон красноречивым взглядом, и Итэр тяжело вздохнул. А ведь конец эксперимента уже сегодня. Конечно, Итэр догадался, о какой «скульптуре» говорил Альбедо. Вот только он совершенно не знал, что делать с этим знанием. Альбедо наверняка преследовал благие цели, и сам Итэр, наверное, дал бы согласие на этот эксперимент – всё-таки изучение алхимиком его способностей и отличий от людей этого мира ещё не дошло до конца, а Путешественник тоже был заинтересован в результатах. Но Альбедо предпочёл держать свой опыт в секрете даже от него, что немного ранило, но с другой стороны, Итэр прекрасно понимал такое решение. Многие ли люди дали бы позволение скопировать себя добровольно? Бросив попытки «настроиться» на нужную волну, Итэр решил вернуться к ужину, чтобы не обижать повара, как вдруг в его голове отчетливо прозвучало, с отчаянием и нотами мольбы: «Пожалуйста… Какой бы ни была моя цель, я не могу отступить сейчас… Оживи, прошу… пусть твоё сердце забьётся… пусть твоё сердце забьётся…» Кусок застрял у Итэра в горле, и тот закашлялся. Паймон и повар Мао с испугом посмотрели на него, но Итэр не успел ничего сказать, потому что его собственное сердце едва не разорвалось от неистовой силы желания, проникшей извне и заполнившей всё его существо: «Я хочу, чтобы ты открыл глаза, посмотрел на меня! Я хочу…» Итэр вскочил, уронив при этом блюдо на землю, и из его груди сам собой вырвался вскрик: - Альбедо! А следом – сменившее безумную надежду осознание чего-то страшного и выдох ужаса: «Нет! Только не это!» «Голос» исчез, оставив Итэра в пугающей тишине. Паймон и повар Мао смотрели на него с одинаковым потрясением на лицах. - Паймон, нам нужно бежать! Альбедо в опасности! – севшим голосом произнёс Итэр. *** Первым порывом Итэра было проверить лабораторию Альбедо на Хребте, но когда они с Паймон телепортировали туда, пещера была совершенно пуста. Почти полное отсутствие склянок, ингредиентов и оборудования подсказывало, что для эксперимента с «двойником-Итэром» Альбедо использовал другое место. Вот только какое? Телепортировав в Мондштадт, Итэр побежал прямо в главный штаб Ордо Фавониус. Стоял уже поздний вечер, и рыцарей в здании почти не было. Дежурный стражник, перепугавшись решительно настроенного Путешественника, подсказал местонахождение алхимической лаборатории, и Итэр помчался туда. В большом кабинете была только Ноэлль, которая, рассеянно напевая что-то под нос, стирала пылинки с и без того почти чистых стеллажей. - Ноэлль! – позвал её Итэр, и девушка вздрогнула, уронив метелку. Обернулась, сделала неловкий книксен и покраснела. - Итэр! Что ты делаешь здесь в такой поздний час? Что-то случилось? - Нет, то есть… да, но я пока сам не знаю, что именно… - сбивчиво объяснил Итэр. – Мне очень важно знать, где сейчас Альбедо. Его нет ни в одной из лабораторий. Ты не знаешь случайно, где он? Ноэлль нахмурилась. - Господин Альбедо почти не показывался в Ордо Фавониус всю неделю. Но он ясно дал понять, что его не нужно беспокоить, потому что он занят чем-то важным… - Я в курсе, это как раз та причина, по которой мне срочно нужно его найти! Горничная всё ещё колебалась. Однако времени у Итэра не было, и тогда он решил прибегнуть к низкому, даже подлому приёму. Его скулы вспыхнули, когда он подумал об этом, но… должен же его непрошенный дар иногда работать на благо? Итэр сделал несколько шагов вперед, оказавшись совсем близко с девушкой. - Пожалуйста, мне очень нужна помощь. Поверь мне, как я тебе верю; одно твоё слово способно спасти целую жизнь! Услышав дословную реплику Принца из «Необычной сказки», которую она столько раз воображала себе именно из уст Путешественника, Ноэлль замерла. Чуткое сердце подсказывало ей, что, как и в романе, эта фраза действительно была лишь зовом о помощи, а не знаком зарождения взаимного чувства. Где-то в глубине души её укололо безответной болью, однако это было неважно. Всё на свете было неважно, кроме одного – Путешественник действительно нуждался в её помощи. - Его ассистентка, Сахароза, около часа назад ушла на Хребет, она тоже беспокоилась за господина Альбедо и решила поискать его местонахождение по элементальному следу, - выпалила Ноэлль. – Боюсь, больше я ничего не знаю, но… - Около часа назад? Через восточные ворота? - Через главные, кажется. - Отлично, тогда я смогу отследить её. Спасибо, Ноэлль, это правда… очень важно для меня, - Итэр быстро сжал её ладонь и направился к выходу, ощущая неутихающие угрызения совести. Паймон полетела за ним и как только они оказались в коридоре, спросила: - Откуда ты знал, как уговорить её? Твоя фраза была такой странной, будто какой-то пароль или цитата из книжки. Снова твои телепатические штучки? - Сам не рад, но другого выхода не было. - Как же хорошо, что у Паймон нет Глаза Бога и в её голову ты залезть не можешь, - буркнула летающая спутница, едва успевая за спешившим Путешественником. *** Как Итэр и предполагал, Сахарозу удалось обнаружить по не успевшему рассеяться элементальному следу, с помощью чувства стихий. Ученая бродила у входа в Пещеру Звёздного Сияния, утопая в сугробах, и всматривалась внутрь, пытаясь кое-как защитить лицо от пронизывающего ветра. Погода на склоне горы была ужасной. Облачность повисла почти над головой, метель сокращала видимость до минимума, а температура воздуха казалась такой низкой, что выдохи замерзали, не успев сорваться с замерзших губ. - П-почему так холодно? – пропищала несчастная Паймон, которую едва не сносило ветром. - Это какая-то погодная аномалия, - пробормотала Сахароза. – Погода на Хребте всю неделю была нестабильной, но это… - Возможно, я знаю причину, - Итэр вышел вперёд и заглянул внутрь гигантского пустого пространства в полости горы. Ледяные колонны и причудливые витые тропы уводили куда-то к самому дну. Вопреки всем законам метеорологии, пронизывающим ветром тянуло именно оттуда. - Картина мастера Альбедо… - заикнулась Сахароза, но Итэр оборвал её: - Уходи в Мондштадт, Сахароза. Как можно скорее. Здесь может быть опасно. - А как же ты? И мастер Альбедо? - Если ты хочешь в будущем ещё проводить с ним опыты, получать от него знания и называть другом – уходи! Сахароза, истинные желания которой были считаны как раскрытая книга, от удивления замерла на месте, но тон Путешественника был на редкость убедительным, и ей пришлось подчиниться. Девушка ушла к подножию горы, беспрестанно оглядываясь. Итэр обнажил меч, искоса взглянул на Паймон, которая, дрожа, подлетела ещё ближе к нему, и начал спуск внутрь горы по ледяной тропе. Тайная пещера обнаружилась близ северо-западного склона. В прежнее свое путешествие на Хребет Итэр хорошо изучил гору как снаружи, так и изнутри, и был совершенно уверен, что раньше этой пещеры там не было – должно быть, какой-то обвал образовал её. Внутри пещеры было несколько потухших факелов, пара стеллажей, три баллона с чем-то жидким внутри и с погасшими фитилями под ними. В центре пещеры стоял длинный стол с распростёртым на нём бледным телом, к груди которого от большого чана с серебристой жидкостью вели несколько разрубленных трубок. У одной из ножек стола то ли сидел, то ли лежал Альбедо. Вся пещера была наполовину заметена снегом, этот же снег был на волосах Альбедо, его ресницы были белоснежными из-за инея, а губы застыли и покрылись коркой льда. Опустив меч, Итэр медленно подошёл к столу. На этом столе лежал он сам – будто Путешественник попал в какое-то безумное видение из своего прошлого или будущего. С болезненным любопытством Итэр скользнул взглядом по собственным чертам и наткнулся на раскрытую в форме четырёхугольной звезды грудную клетку. Чтобы сдержать подступившую тошноту, ему пришлось отвести глаза. Альбедо по-прежнему не шевелился… дышал ли он? Холодея не столько от морозного ветра, сколько от страха, Итэр опустился на землю и коснулся ладонью его щеки. - Альбедо? Ты слышишь меня? Тот глухо застонал и пробормотал что-то. - Эй? - Нет… это невозможно… - алхимик зашевелился и замотал головой, не открывая глаз. – Я не дал тебе пробудиться… Ты осквернён, я не могу допустить ошибки, позволив тебе жить… - О чём ты?.. Открой глаза! Это же я, Итэр! Я здесь! Всё будет хорошо, только посмотри на меня… - Ты не заставишь меня… я твой создатель… - Альбедо! - Нет… прошу, пожалуйста… Глаз Бога на шее Альбедо внезапно загорелся так ярко, что Итэр едва не ослеп; самому Альбедо эта вспышка причинила сильную боль, заставившую его громко застонать. Теперь Итэр был уже не на шутку напуган. - Ты не доберешься до моих близких… не уничтожишь Мондштадт… я тебе не позволю! Ударная волна огромной силы сотрясла пещеру, взметнув целые тучи снега и отбросив Путешественника к дальней стене. Альбедо, шатаясь, поднялся на ноги и открыл глаза. В некогда зелено-голубых радужках полыхало багровое сияние. - Я сам уничтожу тебя!