Полюби мой холод.

      Один — это холод, снегопады, мороз. Два — предновогодняя суматоха, тепло, уют. По третью сторону: куча работы, постояльцы, нервы. Для всех зима разная, а вот для владельца отеля — Ким Тэхёна — она всегда любима, пусть и погрязнуть в работе у него даётся намного больше раз, чем в сугробах. Ничего не поделать, он выбрал свой путь и доволен им. Человек, любящий зиму и холод, нашёл дело своей жизни, воздвигнув на горнолыжном курорте свой небольшой отель и ресторан при нём, которым управляет лучший друг. Бизнес процветает, люди приходят, работа не надоедает — всё замечательно. Всё, кроме одного: холод он, конечно, любит, но так, чтобы он жёг щёки при спуске с горы. А не так, чтобы он всякий раз был товарищем при встрече очередного праздника. Такой холод — душевный — ощущать не хочется (уже не остаётся сил). Нет, в целом всё очень неплохо. Есть самый близкий друг, есть мама, есть устойчивость по жизни, есть хорошее окружение людей. Но пусто в одном важном пункте — оно и давит. Оно колит уж слишком неприятно.       Извечная проблема, что не даёт нормально вздохнуть и заняться своим делом, — ненасытный хозяин другого, крупного и раскрученного отеля, который настолько жаден, что всеми способами хочет забрать у конкурентов и последних посетителей. На сей раз он вздумал построить какую-то пристройку на дороге, ведущей к профессиональным спусковым вершинам и, соответственно, к отелю Кимов, якобы хватает и этих площадок и вообще это необходимо. Тэхён и Намджун за все годы, что начали заниматься общим бизнесом, никогда ещё не сталкивались со столь сложной задачей как в этот раз, ибо господин Хан не стал больше скупаться — отыскал сильного и легко подкупаемого адвоката, который, с пеной у рта ради своего гонорара, доказывал, что пристройка эта необходима всей мировой экологии, безопасности подрастающего поколения, сохранению стай китов. Кимы, знаете ли, хоть бизнес и не раскрученный, зато не пальцем сделанный — у них свой честный и непоколебимый адвокат, сотрудничающий с ними аж с начала. И не таких он усмирял, приводя железобетонные факты, которые ставили первого выступающего в максимально постыдное положение за весь озвученный бред (ну, реально бред же). Кристофер Бан Чан — записывайтесь на встречу в его агентство и всё будет шикарно!       — И снова ты нас выручил, Чан, безмерно благодарны, — пожимает ему руку Тэхён, похлопывая по плечу. — Приглашаем во вновь спасённый отель на Рождество.       — Ох, да-да, будем очень рады. Хёнджину приветы обязательно, — говорит от себя Намджун, вспоминая очаровательного парня их друга, который поалел как вишня, когда по невнимательности сел Банчану на колени, желая пообниматься, но тот именно тогда слушал в наушниках Тэхёна, что говорил о какой-то проблеме по видеозвонку. Очаровательнее Хёнджина, что извинялся не переставая, может быть, разве что, один распрекрасный администратор.       — Как только заполучим долгожданные отпуска — так сразу к вам. Передам обязательно! До скорого, парни, — Чан прощается с уезжающими и садится в свою машину.       — Что ж, Тэ, мы снова справились, так что встретим праздники без этого груза, — с облегчением выдыхает Намджун, заглядывая в лицо своего младшего       — Справились, хён, хоть эта новость хорошая, — прикрывает глаза и желает только быстрее приехать.       — Всё будет, Тэхён, всё ещё будет, — Джун-хён, кстати, никогда не ошибается. Разве что с цветами — пионами — на чей сладкий запах у одного администратора оказалась аллергия. Или на превышающий определённую норму чеснок, который был в специально приготовленном обеде для такого ценного сотрудника. И на… ладно, об этом позже.       Доехав, наконец, до отеля и своих номеров, в которых спится лучше, чем в собственных квартирах, Тэхён и Намджун смогли полностью выдохнуть. Весь этот бизнес — плод долгих и кропотливых трудов. Открыли его к двадцати пяти годам, до этого работая на кого-то и хоть где-нибудь, откладывая на мечту. Мечту общую, что давала им сил с детства. Она горела ярко, как солнце, так же освещая путь.       Тэхёну было десять, когда он встретил на одной горке Намджуна, который катался по снегу на самодельной доске с верёвкой. Получалось неплохо, но на таком агрегате всё равно было сложно строить из себя сноубордиста. Тогда Тэхён решил одолжить мальчику свои санки с торчащими из досок гвоздями, которые были прибиты ребёнком для того, чтобы вставать на сани и закреплять ноги хоть чем-то. Объяснив, что к чему, Тэ отправил Джуна в добрый путь, который с непривычки и высоты, придаваемой железной конструкцией под дощечками, кубарем покатился вниз. Остался жив, конечно, но, когда к нему побежал маленький инструктор, мальчики, смеясь над ситуацией, ещё не поняли, что тот сломал безымянный и мизинец на левой руке. Он довёл старшего (как оказалось) до его дома, тогда и познакомились. Однако, стоило Тэхёну узнать об этом, как чувство стыда поглотило целиком, а чтобы он от него избавиться — начал ходить в гости к семье пострадавшего, чтобы спрашивать, как у того самочувствие и скрашивать неделю «домашнего ареста». И свою жизнь тоже скрашивать, кстати, потому что он стал отпускать давящую идею постоянно искать в снегах того, кого он потерял слишком рано. И навсегда.

❄️❄️❄️

      Ким Намджун, такой статный и воспитанный мужчина всегда полагал, что у него не будет слабостей кроме кулинарии. Только кухня, только умение творить. Конечно, не сказать, что это было мечтой всей жизни или с самих пелёнок, однако талант не потопить, поэтому, глядя на то, как готовят другие, он постепенно осваивался, разгораясь интересом. Где-то там и был момент осознания того, что готовка не делает из мужчин женщин, а женщины никому не обязаны торчать у плит — это дало желанию перестать быть тайным. Тогда-то он и подошёл к матери с просьбой отныне готовить вместе с ним, чтобы он учился. Мама у него, к слову, замечательная — с такой радостью согласилась, ведь замечала и до, как сыну любопытно это дело.       Теперь единственное, о чём он жалеет, что не разговаривал с ней подолгу раньше, пытался скрывать то, что ещё не понимает и искал ответы самостоятельно. Она могла часами что-нибудь объяснять, намешивая тесто для пирога и раскрывая тринадцатилетнему пареньку мир, который, откровенно говоря, уж очень непрост. Просвещённый Джун бегал рассказывать это своему другу Тэхёну, с которым дружил уже как год. Так и вступали они в трудный подростковый период — с мудрыми словами мамы, с силами справляться, с понимаем действительности, друг с другом. Тэ не раз признавался, что он ему послан откуда-то свыше. Ведь стоило только потерять и всё равно не отчаиваться, как тогда же и приобрёл.       Всем известно, что людские планы — брехня полная. У Намджуна они провалились с таким же треском, когда он понял, что, походу, влюбился. И, ладно уж, влюблённость познана не в первый раз, суть в том, что он осознал в себе ещё одну слабость, которая по силе уже дотягивала до самой главной. Удивление? Шок? Нет. Было что-то по типу «бабочек» до того момента, как он пришёл к очередному умозаключению — он не успевает даже немного побыть с тем человеком наедине из-за работы обоих. Смирение? Принятие? Нет. Он начал думать, как бы сделать приятное какими-то мелочами и показать, что ему не всё равно. Правда, он не догадывался, что это будет настолько сложно, и что антигистаминные придётся покупать чаще, чем подарки. Разочарование? Грусть? Нет. Погрустили и хватит, надо придумать что-нибудь другое. Это другое — ужин в канун нового года, для которого Намджун сделает всё: сам приготовит всё идеально, распределит график на свободное для Сокджина время, признается и не потребует взаимности — важна искренность и разговор, который будет (надеется) после, чтобы уже ничего больше не скрывать. Вот так правильно. Так учит мама.       — Доброго вечера! — приветственно встречает администратор, после недели их отъезда.       — Привет, Джин, — устало выдыхает в ответ хозяин. — Ну, как у вас тут дела?       — Доброго, Сокджин, — улыбаясь, здоровается шеф, показывая очаровательные ямочки, куда ударил взгляд Джина.       — Всё в порядке. Были небольшие инциденты, но я тут на то, чтобы это решать. Вижу, вы сильно устали, — смотрит на Намджуна, по которому не особо видно. — Всё же завершилось отлично?       — Очередная битва выиграна, но война с этим чёртовым Ханом точно ещё не закончена, — облокотившись локтями о ресепшен, потёр лицо ладонями. — Да, я жутко устал, пойду к себе, а потом, давайте, поужинаем. Знаю, что ты опять до вечера не ел ничего, — обращается к своему администратору, помахав длинным пальцем. — Спасибо, что так трудишься для нас. Это очень ценно.       — Не стоит, это же моя работа, — смущённо произнёс Джин.       — Работа работой, однако я не видел таких добросовестных и трудолюбивых работников, как ты. Ты незаменим, единственный такой, Ким Сокджин, — совершенно искренне говорит Намджун, смотря тому в глаза.       — Смущённый администратор работает хуже, прекращаем, Хён, — хлопает по плечу Тэ, потянув его в сторону лестниц. — В пол шестого в ресторан.       — Хорошо! — выкрикнул вслед. — Я незаменим. Я единственный, — шёпотом повторяет Ким, с улыбкой уходя восвояси.

❄️❄️❄️

      — Чон Хосок, я опять тебя ненавижу-у-у! — прокричал, ещё было, Чонгук в тот самый момент, как два хёна по его бокам оттолкнулись, и начали увеличивать скорость. Что ж, по результатам: Чона младшего всё-таки удалось вытащить из тепла наружу, удалось поставить на лыжи и, вроде как, его первый спуск прошёл без инсульта. Хотя, пока неясно, ибо он ещё где-то на середине, но визжит похлеще поросёнка — первый признак жизни есть. Второй признак подъехал как раз вместе с ними, когда бледный Гук, словно повидавший не одного, а целую стаю приведений, упал на снег спиной и пялился огромными глазами в небеса. Кажется, благодарит их за то, что выжил. — Это было ужасно, — всё, что ещё может говорить, когда его по новой усадили на подъёмник.       — Не бурчи, это только первый раз, — говорит ему брат, подталкивая плечом. — Ты просто глянь, какая красота! — Хос непробиваем, — какие виды, какой мороз бодрящий! Мы будем кататься часа полтора-два, не меньше. И, кстати, не больше, потому что уже пол третьего, скоро темнеть начнёт. Раньше-то выйти втроём не получилось, Ромео ты наш, — с прищуром глядит.       — Знаешь ли, для начала и так хватит, иначе нас Гук реально возненавидит, — Юнги берёт руку младшего, без слов передавая через ткани перчаток то, что всё в порядке, и он не должен так переживать.       — Юнги-я, спаси меня от насилия в семье, — захныкал тот, кладя голову на плечо Мина.       Да, Чоны снова немного поспорили, ну, они любя… Однако, терпению Юнги, который наблюдает за подобным уже несколько лет, можно позавидовать. Но он скучал даже по этому. Много по чему скучал, если честно, и только сейчас, спустя столько времени, он получает в награду всё то, для чего старался и руки не отпускал. Ради друзей, что семьёй стали. Ради зарождающейся любви, что не покидала со своего начала его ранимое сердце. Ради себя. Ведь всё всегда будет хорошо — это важно помнить.       В итоге младшего всё же удалось втянуть в лыжное дело, и к пяти вечера, проведя завершающий заезд, он держался вполне уверенно и даже старался, чтобы было лучше. Кажется, Хосок знает своего брата лучше, чем он сам, и никакого насилия, честно! Правда, Чонгук всё равно замёрз так, что готов был душу за горячую ванну продать. Ещё он злой, прям очень-очень, потому что зверски голоден после таких активных телодвижений на протяжении пары часов. Возможно, ему не настолько не понравилось. Примерно шесть «не понравилось» из десяти. Но он всё равно до невозможности уставший! А значит, будет много вредничать.       — И я снова был прав, — самодовольно произносит старший брат, ступая по хрустящему снегу.       — Нет, не был! Я ужасно устал, замёрз, проголодался и вообще ненавижу зиму! — ну, уж нет, Гук так просто не сдастся.       — Хорошо, хоть не нас… — говорит Мин, опережая братьев, чтобы раскрыть дверь, — проходите.       В момент, как покрасневших щёк Чонгука коснулось долгожданное тепло, в голову вдарило не только кровью, но и идеей возмездия.       — Кто сказала не вас? Я ненавижу весь этот мир! Лишь дорамы спасают его от пропасти! Я ненавижу всё и все-е-ех, — перегнул ребёнок, когда стал выкрикивать это в холле, разведя руки в стороны и смотря на своих хёнов…       На шум обернулись постояльцы и работники, вылупившие глаза на выходку какого-то парня. Администратор уже бежит разбираться, но мало кто ожидал, что именно сейчас сам владелец отеля будет спускаться по лестницам и внимать образовавшейся картине. Он такое не особо терпит, да и комфорт всех гостей превыше. Поэтому подходит к бунтующему почти вплотную, задавая вопрос с самовольно появившейся складкой меж бровей (выглядит сурово и холодно, прямо как зима):       — Что здесь происходит? — тон всячески уставшего человека выдаёт льды на дне.       Чонгук всё-таки схватил инсульт, резко развернувшись, и посмотрев в глаза самой зиме. Вот чёрт, от ненависти придётся отказываться.