Голубка

Ночью в лесу было спокойно — во время, в которое обычно ты не выходишь из дома. Но тебе нужно было пройтись, чтобы хоть на несколько мгновений почувствовать себя свободной. Завтра тебя должны были выдать замуж за деревенского изгоя, человека, которого ты едва знала. Бруно Мадригаль должен был стать твоим мужем. Ты не знала, что чувствовать, и пребывание в спальне не помогало. Тогда ты вылезла через окно и снова оказалась в лесу, сидя под деревьями. Ты смотришь на свою левую руку, пока не цепляешься взглядом за кольцо на пальце. Ты вздыхаешь. — Привет. Твое внимание переключилось с руки на стоящего рядом с тобой неопрятного мужчину. Бруно. Ситуация показалась странно знакомой. — Привет, — отвечаешь ты. —Можно? — Он жестом указывает на место рядом с тобой. Ты наблюдаешь за ним какое-то мгновение. Ты немного смещаешься вправо, прежде чем кивнуть, позволяя ему сесть рядом с собой, подтянув колени к груди. — Как ты узнал, что я буду здесь? — спрашиваешь ты, ведь это место было не так-то просто найти посреди леса. — Я увидел это в видении, — объясняет он. — В недавнем видении? Он кивает, его выражение лица трудно было понять. Если что и было, то он выглядел устало, как обычно. — Ты видел что-нибудь еще? Он колеблется, задумавшись на секунду. Он кивает. — Я проверял, как сложится завтрашний день, — объясняет он, его глаза блуждают по тебе, когда он добавляет, — Я почти уверен, что это будет катастрофа. — От чего же? Он качает головой, он не знает. Наверное, его видения не всегда так ясны, как ему хотелось бы. Он вздыхает. — Мне жаль. Ты смотришь на него. — Тебе действительно не нужно ни за что извиняться. Это не твоя вина. — Я знаю, знаю. Просто… ты этого не заслуживаешь, — говорит он. Он поворачивается, чтобы посмотреть на тебя, выражение лица у тебя растерянное. Он пытается объяснить. — Я не нравлюсь людям в этой деревне. Они видят во мне только плохое. Я просто беспокоюсь, что то же самое произойдет и с тобой, — он отворачивает лицо, избегая тебя. — Они просто будут ассоциировать тебя со мной и решат, что ты настолько же ужасна, как и я. — Да… — киваешь ты. — Мне жаль, что тебя принудили к этому, — бормочет он, — Ты заслуживаешь кого угодно, только не меня. Он замолкает, слышно только его дыхание и лесной ветер. В этот момент тебя не волновала ни деревня, ни брак, ни что-либо еще. Ты была сосредоточены только на Бруно. — Нет. Ты качаешь головой. — Ты не заслуживаешь этого. Люди не должны видеть в тебе худшее только из-за твоего дара. Ты придвигаешься немного ближе к нему. — Пожалуйста, не вини себя, — шепчешь ты. Он смотрит на тебя, все еще повернувшись спиной. Это похоже на то, что он сказал о голубях и крысах, они не такие уж разные, если подумать. Ты и Бруно — изгои. — Мы теперь связаны, — говоришь ты, — И если хочешь знать мое мнение, быть нелюбимым в деревне не так уж плохо, когда мы есть друг у друга. Вы снова смотрели друг другу в глаза — действие, которое, похоже, стало привычным для вас двоих. Ты ничего не могла с собой поделать, его карие глаза казались такими же завораживающими, как и когда они светились зеленым. Тот факт, что твоя рука в данный момент находилась на его руке, остался незамеченным для вас обоих. Кажется, вы не обращали внимания на все остальное вокруг. И на мгновение ты была уверена, что его глаза опустились на твои губы. Твое лицо пылало, и это, казалось, вывело тебя из задумчивости. — Мне нужно идти, — ты вскакиваешь со своего места, чуть не сбив Бруно с ног от того, как близко вы двое находились. — О, — Бруно тоже встает, его взгляд падает на землю, его лицо окрашено беспокойством, что он сделал что-то не так. Он снова винил себя. Теперь ты чувствовала себя виноватой. — Слушай, я… — ты оглянулась на деревню, которую едва можно было разглядеть сквозь деревья. — Если ты не против, не мог бы ты проводить меня домой? Он поднял на тебя глаза, его голова все еще была обращена к земле. Беспокойство превращается в замешательство. — Конечно? Ты слегка улыбаешься ему, беря на себя инициативу и шагая через лес. Вы двое молча шли по тихой деревне. Взгляд Бруно был устремлен на землю, вероятно, он не часто проходил здесь. Ты заметила, как его руки суетливо теребят края капюшона на его пончо. До вашей встречи ты видела Бруно только в зеленом капюшоне, накинутом на голову и скрывающем его лицо от осуждающих взглядов. — Эй, ты в порядке? — спрашиваешь ты. Он смотрит на тебя всего секунду и быстро кивает. Вероятно, он просто хотел побыстрее добраться до дома после того, как проводит тебя. — Знаешь, мне как-то не по себе, — говоришь ты, — Тебе придется терпеть моего папу в качестве тестя. Он смотрит на тебя. — Он не кажется таким уж плохим. — Поверь мне, он не самый лучший. Он довольно эгоцентричен, — ворчишь ты. — Похоже на мою мать, — отвечает Бруно. — Альма не кажется ужасной; она, по крайней мере, заботится о своих детях. — Хм, — Бруно смотрит на тебя, почти улыбаясь. — Никогда не слышал, чтобы люди называли ее «Альма», в основном просто сеньора Мадригаль или что-то в этом роде. Наверное, скоро придется начать называть ее Абуэлой, раз Джули забеременела. Ты улыбаешься при упоминании о его доброй сестре — Как, кстати, поживает Джульетта? — Хорошо, хорошо. Она пока еще не нуждается в помощи по дому, хотя мы все больше сосредоточены на том, когда будет объявлено о помолвке, — объясняет он, — Агустин, похоже, не торопится с предложением. Твое выражение лица немного грустнеет при упоминании слова «предложение», чего ты никогда не получала. Ни у кого из вас не было времени, и никому из вас не было позволено хотя бы узнать друг друга. Это было то, чего ты никогда не сможешь получить. — Ну, вот мы и пришли, — говоришь ты, стоя у стены, рядом с открытым окном в твою спальню, коим ты оставила его в последний раз пребывая дома. Он кивает, даря тебе небольшую улыбку. —Увидимся завтра. Ты киваешь в ответ. — Завтра, — повторяешь ты. Вас обоих охватывает тревожное чувство. Вы оба вздыхаете, прежде чем бросить последний прощальный взгляд. — Buenas Noches, — пробормотал Бруно, прежде чем натянуть свой зеленый капюшон на темные кудрявые волосы и убежать к Касите. Завтра он должен был стать твоим мужем.