Двадцатое декабря

Бэкхён выходит на парковку, отыскивая взглядом смутно знакомую машину. Кёнсу уходит раньше него, а возвращается позже, его машину Бэкхён помнит, в основном, по описанию. И находит по самому Кёнсу, опершемуся на капот и разговаривающему с кем-то, кто стоит к Бэкхёну спиной. Кёнсу улыбается, поигрывает ключами и выглядит веселым, довольным жизнью и даже намекающим на некоторое продолжение разговора. Бэкхён качает головой и подходит. Кёнсу меняется еще до того, как Бэкхён встает рядом — перестает улыбаться, едва заметно поворачивается и бросает косой взгляд в его сторону. Он сам вряд ли замечает, но Бэкхёну видно, как в глазах появляется тепло. Кёнсу ни на кого с теплотой не смотрит. — Добрый день, — Бэкхён встает рядом. — Позвоните, вам помогут, — Кёнсу улыбается незнакомцу. Бэкхён бы голову потерял, если бы Кёнсу ему так улыбнулся. Да он и потерял еще в декабре. — Приятно было познакомиться, господин Хван! Незнакомец кланяется на прощание и уходит, Кёнсу снова перестает улыбаться и разминает плечи. — Поехали уже, — говорит он. — А то ты найдешь еще одного парня? Кёнсу вздыхает и поправляет очки. — Это не то, что ты думаешь. — Это всегда не то, что я думаю, — Бэкхён пропускает его волосы между пальцев. Кёнсу прикрывает глаза. — Но я не могу об этом не думать. Ты хотя бы при мне не флиртуй. Кёнсу ворчит что-то нелестное и садится за руль. Бэкхён тихо смеется. Кёнсу никак не может перестать очаровывать окружающих и намекать им на возможное продолжение, если почувствует интерес, хотя ничего такого в виду уже не имеет. Его самого это раздражает и злит, но перестроиться он тоже не может, поэтому Бэкхён поддразнивает не так часто, как хочется. Кёнсу оказывается забавно дразнить. Кёнсу выезжает с парковки, Бэкхён почти жалеет, что попросил забрать его с работы. Ехать довольно далеко, но лучше уж на метро, чем смотреть, как Кёнсу ведет машину, и хотеть целоваться. Бэкхён смотрит в окно, отмечая знакомые вывески, считает повороты и светофоры и не сразу понимает, что Кёнсу что-то спросил. — Что? — Неважно. — Кёнсу, я не расслышал. — Неважно, — повторяет Кёнсу. — Давай за лапшой заедем, я проголодался сегодня. Бэкхён тщетно пытается вспомнить хоть слово. Кёнсу никогда ничего не повторяет, если Бэкхён проигнорирует его слова. Не из принципа, как-то так вышло, что молчанием они обходят темы, на которые не хотят говорить. И Кёнсу как раз очень любит затевать разговор будто бы между делом. — Кёнсу, я не сомневаюсь в тебе. — Я понял, — Кёнсу перехватывает руль. — Я и не думал, что сомневаешься. — И не жду, что ты прекратишь общаться со старыми знакомыми. — Этого тоже не думал. — И не думаю, что ты на самом деле флиртуешь. Кёнсу бросает на него быстрый взгляд и снова возвращается к дороге. Бэкхён закусывает губу. Невозможно же так угадывать! — Дело во мне? — Не в тебе. Выброси из головы, Бэкхён, я не сказал ничего важного. — Конечно, сказал. На светофоре Кёнсу тянется и целует его в щеку. — Я спросил, забирать ли тебя завтра. Не придумывай лишнего, не в машине же отношения обсуждать. Я хочу видеть твое лицо, когда разговариваю. «Я скучал по тебе, — добавляет Бэкхён то, что Кёнсу вряд ли когда-нибудь скажет вслух. — Мне тебя не хватало». — Я тоже по тебе скучал. Кёнсу сжимает его руку, прежде чем переключить скорость. — А мы будем обсуждать отношения? — Бэкхён не может смолчать, удержаться выше его сил. — Я не ревную тебя, честно-честно! Кёнсу мученически вздыхает. — Я знаю, ты это нарочно. — Бэкхён улыбается и кивает. — А мог бы и ревновать, мне было бы приятно. Побыть собственником, наставить меток, подарить мне что-нибудь личное, поставить пробку на виброзвонок. — Что поставить? — Неважно. — Еще как важно! Ты уже с кем-то так делал? Кёнсу! — Ни с кем я так не делал, просто пришлось к слову, — но Кёнсу смущен и хочет что-то скрыть, Бэкхён видит. — Ладно, делал, но это было давно. Еще до библиотеки. Мы больше не разговариваем. Бэкхён согласно мычит. Такие откровения лучше переживать, глядя друг другу в глаза. Проще все выяснить, да и возбуждение сбросить. Домой Бэкхён приезжает с коробками лапши и заметным стояком. Кёнсу неодобрительно вздыхает весь путь от парковки до двери, отбирает пакет с коробками и жестом отправляет в душ. Бэкхён пробует протестовать, но Кёнсу красноречиво облизывается и качает головой. Бэкхён считает за лучшее не спорить, Кёнсу умеет вознаграждать. Кёнсу присоединяется к нему в душе, прижимается сзади, толкается несколько раз, намекая на продолжение. Все занимает секунд десять, Бэкхён бы дольше описывал процесс, а результат бы точно не смог. — Кёнсу, — стонет он. — Ты же… не просто так… — Это чуть позже, — мурлычет Кёнсу, целуя его шею. — Я бы помучил тебя с удовольствием, попробуем новенькое? — Только если не по твоей профессиональной стезе, — Бэкхён с трудом смеется. Кёнсу поворачивает его лицом и опускается на колени. В его богатом сексуальном опыте есть свои плюсы, Кёнсу не брезглив и знает лучшие ракурсы. И языком умеет такое, что Бэкхёну раньше не снилось. Он выходит первым, позволяя Бэкхёну прийти в себя и увериться, что сегодня он хочет быть снизу. — Сначала поесть, — Кёнсу предупреждает его поднятой рукой. — Потом поговорить, потом все остальное. — О чем поговорить? — Бэкхён садится на стул и придвигает к себе лапшу. — Сегодня ты сверху и я хочу, чтобы ты кончил первым. — Кёнсу почти давится лапшой. — Как прошел день? Мой суматошно. Опять какие-то проблемы с контейнеровозами. — На альпаковой ферме, — выдавливает Кёнсу. — Да ты что! Правда? У нас есть место, где живут эти милые пушистые животные? — Милые пушистые твари, которые кусаются, болеют бешенством и любого затопчут? И даже не одно. — Они милые! — протестует Бэкхён. — А ты что там делал? — Ты не хочешь этого знать. — Умоляю, скажи, что ты ездил туда по работе, а не трахаться в стоге сена с одним из своих многочисленных бывших! — Бэкхён округляет глаза. Выражение лица у Кёнсу очень сложное. — Так, я хотел пошутить. Что из этого все еще шутка? — Ничего, — вздыхает Кёнсу. — Про бывшего или про стог? — Я тебе не изменял, — ворчит Кёнсу. — Хотя выбираться из сена было весьма затруднительно. — И альпаки смотрели. — Я не понимаю, как ты угадываешь такие подробности? Бэкхён смеется сначала негромко, потом в голос. Кёнсу с каждой секундой смущается все сильнее. — Видишь ли, это у нас, нормальных людей, называется обыденной жизнью. Нельзя просто упасть в стог и потрахаться, сено набьется во все места и вы вместо секса начнете чесаться. Еще это пыльно, колко и неудобно. А животные всегда смотрят, когда кто-то двигается рядом с ними. — Откуда ты знаешь? У тебя секс хоть раз был? — Ну, мы как-то научились справляться, — Бэкхён улыбается. — Хотя на пляже я с тобой ничем заниматься не буду. — Почему? Ночь, луна, теплый ветер, теплый песок, шампанское в ведерке со льдом… — Теплый песок в заднице, ветер теплый до тех пор, пока двигаешься, шампанское обязательно кто-нибудь опрокинет, — перебивает Бэкхён. — Ладно, на шампанское у нас денег не было, но минералка разливается точно так же. Подожди, ты пробовал? — Разумеется, пробовал, — ворчит Кёнсу. — Ничего такого не было, я вообще не понимаю, как можно опрокинуть ведерко с шампанским. — Значит, ты приехал по своим смертельным делам в самое милое место в городе после кошачьего кафе, встретил там своего бывшего… как вы оказались в стоге? Он хотя бы полез целоваться? — Грабли, — коротко говорит Кёнсу. — У него полноценный приступ страсти был, еле удалось штаны отстоять. И пока я объяснял, что для большого секса потерян, нас обступили альпаки. Бэкхён снова смеется. — Надеюсь, они не закусали тебя в нежное место? — Нет. Не меня. Можно мне, пожалуйста, сохранить немного достоинства? — Даже не знаю, — Бэкхён все еще смеется. — Это очень трогательная, милая и нелепая история, совсем не похоже на твои обычные. — Поверь мне, то, что она нелепая, я переживаю острее всего, — ворчит Кёнсу. — Почему с тобой не происходило таких же нелепых историй? — Сколько угодно, — Бэкхён снова хохочет. — Это ты в своих бесконечных оргиях ухитрялся быть совершенством, не представляю, как тебе удалось. Даже волосы всегда лежат в романтическом беспорядке, а не как попало. — Это в тебе любовь говорит. — Ты просто себя со стороны никогда не видишь. Но любовь тоже не отрицаю, — Бэкхён улыбается. — Ты очень красивый, Кёнсу. Кёнсу опускает взгляд. Он смущен, обрадован и сбит с толку, Бэкхён научился видеть его реакцию. Не так сложно, на самом деле, сложнее поверить, что это правда. Кёнсу отлично знает, что хорош собой, он никак не может к комплиментам Бэкхёна привыкнуть. — Почему влюблен ты, а смущаюсь я? — ворчит Кёнсу. — Как это все работает? Когда я уже разберусь? Есть какой-то способ привыкнуть? — Нет, — Бэкхён берет его за руку. — Нет никаких способов. Разве что разлюбить. Но нам вряд ли подходит. — Нет, — Кёнсу качает головой. — Не подходит. Ладно, придется терпеть. Бэкхён снова смеется. Терпеть Кёнсу он согласен хоть всю жизнь.