Двадцатое декабря

Кёнсу решает взять паузу. Нужно подумать, проанализировать, оценить перспективы, а рядом с Бэкхёном все это затруднительно. Не то чтобы он что-то делал специально, просто рядом с Бэкхёном Кёнсу в принципе думать не слишком способен. Бэкхён, кажется, понимает. Или делает вид, что понимает. Кёнсу уезжает с чистой совестью. Срок не так чтобы долгий, делать особенно ничего не нужно, ранним утром он закрывает за собой дверь и садится в такси. Солнце еще не выбралось из-за крыш, дороги полупустые, в аэропорту сонные служащие едва ползают, Кёнсу садится на свое место у прохода и смотрит в окно. Привычного чувства не возникает. Как-то незаметно потребность в ощущении Бэкхёна отступила, не оставив после себя ничего особенного. Кёнсу не страдает, не тоскует, не мечется, не находя себе места, не совершает бессмысленных действий. Он и не влюблен, впрочем. Он отправляет сообщение, что сам позвонит как будет возможность, связь здесь всегда была отвратительной. Возможности, правда, не представляется. Сначала деловой завтрак, потом бесконечные обсуждения, в перерывах конкуренты делают ему предложения разной степени привлекательности, кое-кто флиртует, Кёнсу отвечает по старой памяти. Вечером, разумеется, банкет с возлиянием, Кёнсу остро ощущает потребность в сексе. Сверху, снизу — неважно, хочется простого телесного удовольствия и отсосать. Стоит некоторых трудов отказаться от предложений, особенно когда нужно объяснить причину. Все всегда понимают, что конференция на курортном острове — это не только работа, но и установление прочных личных контактов. Тут секс не измена, а деловое общение. Кёнсу отказывает с сожалением, перспективы открывались заманчивые. Бэкхён никогда не узнает, со сколькими он тут переспал, и не расстроится, а Кёнсу отродясь не испытывал чувства вины, но тут другое. Кёнсу обещал. В телефоне его ждет неотвеченное сообщение. Бэкхён спрашивает как дела. Кёнсу отвечает, что пьет и освежает старые связи и прикрепляет фотографию себя на кровати. Он только что из душа, волосы влажные и растрепанные, в разобранной постели смотрится хорошо. Кёнсу сам себе нравится. Если бы Бэкхён был тут, они бы точно до утра не заснули. Бэкхён, да. Рядом с Бэкёном он утрачивает разум, контроль и чувство юмора, это ненормально. Кёнсу ни с кем не терял голову от эмоций. От удовольствия да, от алкоголя и сомнительных добавок в него тоже, от соблазна получить новый сексуальный опыт довольно часто, но от чувств? Кёнсу даже подумать толком не может, а надо бы. Решение быть с Бэкёном дается ему тяжело не из-за постной сексуальной диеты, как тот опасается, скорее, наоборот. С Бэкёном сексуальная жизнь еще какая страстная, иногда даже чересчур. Кёнсу перестает понимать себя и собственные потребности. Чужое мнение никогда не значило для него слишком много, и то, что он сейчас озабочен покоем и счастьем Бэкхёна больше, чем собственным — как и то, что не сильно тревожится по этому поводу — начинает уже напрягать. Будь у Кёнсу опыт подобного рода, он бы уже разобрался, но ему не с чем сравнивать. Кёнсу непоколебимо уверен в нескольких вещах: Бэкхён его последний мужчина; Кёнсу сделает его счастливым, хочет он того или нет; происходящее с ним тем страннее, чем дольше происходит. Насчет остального сложно. Кёнсу заказывает кофе в номер, оборачивает простынь вокруг бедер и идет на балкон. Им нужна новая квартира и подбирать ее придется в близком Бэкхёну ценовом сегменте. Новая кровать со столбиками, потому что Кёнсу надоела невозможность фиксации. Диван пошире, на этом заниматься сексом решительно невозможно. И видимо, на все это должен быть неплохой дисконт, чтобы не вышло как с книжным шкафом. Интересно, не хочет ли Бэкхён завести себе какое-нибудь хобби, просто для баланса. Сам Кёнсу, когда не работает, читает о работе или говорит о работе, его все устраивает. Еще у нормальных людей вроде бы принято куда-то вместе ходить, нужно купить пару билетов на модный мюзикл. И на выставку, Кёнсу слышал о недавней борьбе за шедевры. Общение с друзьями и хождение в гости точно не для него. Хоть бы у Бэкхёна не было странных традиций вроде походов в горы, природы Кёнсу не переживет. Непохоже, но люди полны сюрпризов, мало ли. Нужно выяснить. Кёнсу представляет себе жизнь через год, через пять лет. В общем, ничего не изменится. Кёнсу далеко не заглядывает, с его образом жизни до сорока дожить большая удача. Оставит Бэкхёну наследство, пусть мучается. Кёнсу представляет, как тот разбирается в получени наследства, в имуществе и налогах, и фыркает. Пожалуй, бухгалтером озаботиться все же придется. Нельзя так поступать с человеком, благодаря которому он регулярно кончает. Кёнсу вздыхает. Секса по-прежнему хочется. Это все игристое. Кёнсу всегда голову терял и хотел отдаться всем подряд и одновременно, зря он не остановился на третьем бокале. Не дрочить же теперь. Хотя, может, и придется, если он ничего не придумает. Например, закажет пару бутылок и улетит раньше, чтобы Бэкхён, наконец, оценил его нетрезвым, послушным и очень чувствительным. Звонит мобильный и одновременно стучат в дверь. Кёнсу отвечает на вызов и открывает дверь, уверенный, что это его кофе. Но из проема падает весьма нетрезвый мужчина, цепляется за плечи, осыпает поцелуями и называет по имени. — Прости, ты невовремя, — говорит Кёнсу в трубку. — Я позже перезвоню. — Куда уж позже, — вздыхает Бэкхён. — У тебя все в порядке? — Как обычно, — Кёнсу с трудом отцепляет от себя мужчину. — Не то чтобы что-то новое. — Я скучал по твоей сладкой попке, — мужчина выше и крупнее, Кёнсу, наконец, вспоминает, кто это. И что встречаются они, в основном, на банкетах. — Дай мне, Кёнсу, я заждался. — Понятно, — сухо говорит Бэкхён. Кёнсу понимает, что гостя проще уложить в постель, чем выпроводить, он скоро сам заснет. — Как скажешь, — Кёнсу направляет его в нужную сторону. — Раздевайся, я сейчас. Не тебе, — говорит он Бэкхёну. Телефон выскальзывает, простынь тоже сползла, неудобно ужасно. — Да я понял. — Смазка с анестезией! — громогласно объявляет его пьяный гость. — Как ты любишь. — Я и без смазки люблю, — Кёнсу трет висок. — Ты же там не думаешь лишнего? — Ты сказал, что тебе нужно подумать, уехал и не отвечаешь на звонки, а теперь я слышу твоего партнера. Нет, лишнего я не думаю, — вздыхает Бэкхён. — Ты все такой же узкий? — доносится со стороны кровати. — Хочешь сам проверить? — Иди сюда, — Кёнсу смотрит в сторону кровати, там все готово для секса. — Мой член готов драть твою сладкую тесную… Кёнсу закрывает чужое лицо подушкой, Бэкхёну точно ни к чему слышать, чем они занимались. — Ты невовремя, — повторяет Кёнсу. — Позвони как определишься, — ровно говорит Бэкхён и отключается. Кёнсу трясет головой и смотрит на потемневший экран. Бэкхён не думает, но близок. Он все еще сомневается, только Кёнсу уже не уверен, в чем именно. В его решении быть вместе или в своем. Из-под подушки раздается храп. Кёнсу сдергивает подушку и ложится рядом, сегодня он все равно ничего полезного не сделает. Подумает утром, Бэкхёну позвонит тоже утром, а перед завтраком нужно как следует выспаться. Он там спикер. Утро встречает его громким храпом и телом сбоку, и тело явно не Бэкхёна. Кёнсу отползает на самый край кровати и переворачивается на спину. Утро раннее, проснулся он вовремя, чего не скажешь о его ночном госте. Тот как заснул, так и лежит в той же позе, разве что член сиротливо лежит на ширинке. Кёнсу толкает мужчину локтем под ребра до тех пор, пока тот не открывает налитые кровью глаза. — Утро, — доброжелательно говорит Кёнсу. — Твой номер ждет тебя не дождется. — Отсосешь? — хрипло спрашивает мужчина. — Не помню, как ты сосал. Кёнсу мысленно ставит крестик на память. — Я в душ. Когда выйду, чтобы тебя здесь не было. Кажется, они друг друга поняли. Когда выходит, номер уже пуст. Бэкхён не отвечает, но Кёнсу не расстраивается. Суббота, утро, у Бэкхёна выходной на этой неделе, скорее всего, он еще спит. Кёнсу обменивает билеты на более ранний рейс и идет одеваться.

* * *

Кёнсу возвращается поздно ночью. Открывает дверь, тихо проходит в спальню и обнаруживает, что квартира пуста. Кёнсу поднимает брови. Очень интересно. Он варит кофе, включает телевизор и садится на диван ждать. Бэкхён возвращается под утро. Заходит, теряя по дороге обувь, спотыкается и останавливается, когда видит Кёнсу на диване. — Доброй ночи, — говорит Кёнсу. Бэкхён явно пил, но выглядит вполне трезвым. И опечаленным. Кёнсу с неудовольствием понимает, что пил Бэкхён из-за него и надумал себе что-то странное тоже. — Вернулся? — Как видишь. — Зачем? Вопрос ставит Кёнсу в тупик. Он и сам не может объяснить, зачем, и вряд ли в ближайшем будущем сможет. Не то чтобы у него есть какое-то объяснение возвращению, просто вернулся и все. — Не знаю, — честно отвечает Кёнсу. — Не понравилось? — Все интересное закончилось, а парой встреч я могу пожертвовать. — Не стоило прерываться из-за меня. — Ты ревнуешь или обвиняешь меня в измене? — Кёнсу наклоняет голову. Настроение у Бэкхёна странное, Кёнсу различает усталость и нотки отчаяния. Пожалуй, нужно перестать быть осторожным. — Есть к кому? — Это ты мне скажи. — Думаешь, я не имею права выпить, пока тебя где-то трахают? — Бэкхён прикрывает глаза. — Скажи, что мне показалось. — Что именно? — Он хоть один был? Ладно, неважно, — обрывает Бэкхён себя. — Мы же на паузе. Кёнсу неожиданно задевает. — Значит, можно все, что угодно? — Ну да, так обычно и делают. Говоришь, что тебе нужно подумать, уходишь и трахаешься на стороне, пока не надоест. Потом снова сходитесь. — Ты так делал? — Какая разница? Не делал, понимает Кёнсу, но сама мысль, что он мог обмануть Бэкхёна, оскорбительна. Кёнсу поднимается на ноги. — Если бы мне потребовался секс с кем-то еще, я бы тебе сказал. И уж точно не стал бы так глупо и бездарно обманывать. — Я знаю, как звучит твой голос, когда ты хочешь, — устало говорит Бэкхён. — Скажи, что ничего не было. — Если я тебе лгу, что мешает солгать еще раз? — возражает Кёнсу. — Ты знаешь мою репутацию, мой образ жизни, можешь сам ответить на свой вопрос. — Я могу, да, — Бэкхён мрачнеет, хотя сильнее уже, кажется, некуда. — Тогда в чем дело? Хочешь, расскажу как проснулся? — Кёнсу и сам понимает, что его несет, но остановиться не может. — Я был обнажен, рядом спал один из бывших партнеров, хотелось так, что яйца звенели. — Ты уехал, — Бэкхён поднимает руку. — Решил подумать, и уехал рано утром, ничего не сказав. Не звонил, не отвечал, не писал. Знаешь, как это выглядит? — Как командировка, — отрезает Кёнсу. — Люди так расстаются, — говорит Бэкхён с нажимом. Он тоже заводится. — И почему вдруг я должен был тебя бросить? — Понятия не имею. Думаешь, я не пробовал разобраться? — Не очень, судя по выводам. — Значит, мы все же не вместе. — Ты, видимо, нет, — Кёнсу передергивает плечами. — А я да. — Но ты об этом думал. Кёнсу медленно выдыхает сквозь зубы, потому что он сейчас если что и может сказать, то только лишнее. — Меньше пей, — цедит Кёнсу. — Меньше встречайся с Чондэ. Вернусь к себе, потому что… — Он не договаривает, это точно лишнее. Его потряхивает, Кёнсу пинает диван со всей силы. — Я не могу думать рядом с тобой. Не могу анализировать, строить планы, быть рациональным… Мне просто нужно немного спокойствия! — А мне не нужно? — Бэкхён повышает голос. — Я, по-твоему… — Так, все, — обрывает Кёнсу. — Мы сейчас оба наговорим лишнего, я так точно, я перестаю себя контролировать. Утром поговорим. Он разворачивается на пятках и уходит в спальню. Из своей квартиры Бэкхён надолго не уйдет, а Кёнсу к утру возьмет себя в руки. Нужно выяснить, какого черта Бэкхён решил, что они расстались, и чего ему не хватает. И Кёнсу будет держать себя в руках все это время, чего бы это ни стоило.

***

Кёнсу ворочается в постели довольно долго. Дремлет, просыпается время от времени, смотрит на сереющее небо в окне, с усилием закрывает глаза и говорит себе спать дальше. Без Бэкхёна рядом неудобно. Кёнсу не хорошо и не плохо, он не тоскует, не чувствует необходимости в чужом тепле, ему неудобно как от крошек в постели. Вроде бы небольшая проблема, но терпеть невыносимо. Он выдерживает несколько часов, пока солнце не встанет, и поднимается. Бэкхён еще должен спать — он и спит, отвернувшись к спинке дивана — Кёнсу идет в душ и стоит под теплыми водяными струями, пытаясь понять, как так вышло, что позавчерашнее спокойствие сменилось острым неудобством. А еще он не может смириться, что Бэкхён так легко его отпустил. Как будто и не было ничего, и Бэкхён не верил ни ему, ни в него. Это не обида, Кёнсу никогда не обижался, скорее, обманутое доверие. Хотя как обманутое — Бэкхён же ничего не делал специально, Кёнсу сам захотел поверить. Сам захотел, сам обманулся, кого винить, кроме себя. Оказывается, можно любить человека и не дорожить им, отпустить при первой возможности и даже не попытаться бороться. Кёнсу этого искренне не понимает. Он бы за Бэкхёна дрался, вполне возможно, буквально. Такое чувство, будто его использовали. Бэкхён ждет его на кухне с кружкой свежего кофе. Видимо, ему тоже не спится. — Что я делаю не так, — устало говорит Бэкхён. Кёнсу задерживает дыхание, потому что обвинение задевает его за живое. — Думаешь. Давай сначала начнем. Что произошло? — Ты меня бросил, — Бэкхён пожимает плечами. — Так обычно делают, если секс нужен. — И ты уверен, потому что?.. — Так все делают. Одна из подробностей отношений, которую ты наверняка… ну или не наверняка. Кёнсу, так делают, — Бэкхён выделяет последнее слово. — Об этом не говорят вслух, но все знают, зачем в отношениях нужны паузы. — И лгать тебе понадобилось, чтобы?.. — Понятия не имею, — Бэкхён пожимает плечами. — Думаешь, я не пытался понять? Да я вообще надеялся, что все не так, пока твоего любовника не услышал. — Если бы на твоем месте был кто угодно другой, — с чувством произносит Кёнсу, — он бы уже пожалел. Сильно. — Я жалею, Кёнсу, — Бэкхён смотрит в глаза. Да, Бэкхён умеет не только заставить контроль потерять, но и причинить ему настоящую боль. Кёнсу прикрывает глаза на секунду. — О чем именно: что предложил встречаться, что я согласился или что не закончил раньше? — Что позвонил. Не стоило доводить… вот до этого. — И ты хочешь расстаться? — Не знаю. Я уже ничего не знаю, Кёнсу. Слышать ответы куда больнее, чем Кёнсу даже предполагал. — Понятно. — И ты ничего не ответишь? — А что ты хочешь, чтобы я ответил? — Кёнсу открывает глаза. — Во что ты больше поверишь, в мои слова или в то, во что веришь сейчас? — Ты можешь просто… — Нет, не могу! — перебивает Кёнсу. — Ты веришь, что я солгал тебе, использовал и позвонил, когда с другим трахался! — А ты нет? — Ты мне вообще когда-нибудь верил? Дорожил? Я для тебя что-нибудь значил? — Бэкхён открывает рот, но Кёнсу не дает продолжить. Его потряхивает. — Ты от меня избавился при первой возможности. Это больно, Бэкхён. — Да что ты говоришь! — Бэкхён ставит кружку с оглушительным стуком. — А слушать, как ты трахаешься, не больно? В очередной раз! Знаешь, сколько я так слышал и видел? — Да не… — Кёнсу что-то цепляет в его словах. — Значит, думаешь, что с тех пор ничего не поменялось? — А что могло измениться? Ты стал по-другому относиться к сексу? Ко мне? К отношениям? — А ты, значит, один в белом плаще стоишь, красивый, и страдаешь? В длинной череде моих партнеров? Держать себя в руках не удалось. Да и черт с ним. — Ты хоть знаешь, сколько их было? — Я не считал. Бэкхён опускает плечи. — Почему ты не можешь просто уйти? Ты ведь уже все решил. — Нет, это ты решил, — отрезает Кёнсу. — Я сразу сказал, что не брошу тебя никогда. Никогда, Бэкхён, что бы там ни было. — Потому что я — лучшее, что было у тебя в жизни? — усмехается Бэкхён. — Ты сам в это веришь? — А ты не веришь. — Кёнсу выдыхает. — Хорошо, давай по-другому. Ты веришь мне? Бэкхён отворачивается. Кёнсу вцепляется в край стола, потому что это слишком уж неожиданно. — Чего ты от меня хочешь, — говорит Бэкхён наконец. — Нельзя просто сказать, что тебе нужна пауза, и уехать ночью без объяснений. Представляешь, каково проснуться утром без тебя и твоих вещей? — Я объяснил. — О да, отличное объяснение! Выглядело прямо как побег. — Да как бы не!.. — Кёнсу стискивает зубы, его трясет. — Мне нужно было расстояние, чтобы понять, что я чувствую, разобраться в себе. — Было бы в чем разбираться! — Бэкхён поворачивается. — Ты же не влюблен. Тебе чувства жить не мешают. Тебе хорошо и спокойно, можно делать все, что захочется, не обращая внимания на других. — Не то что тебе. — Не то что мне, — повторяет Бэкхён. — Ты не даешь забыть, что я слаб, зависим и мнителен. Не упрекаешь, нет, просто всем своим поведением даешь понять, как я жалок. Я придумываю лишнее, — отвечает он на невысказанный вопрос. — Я в сексе не знаю элементарных вещей. Обо мне надо заботиться. Я боюсь тебя потерять. — Что-то я не заметил… — Кёнсу прикусывает губу. — Зачем тогда, по-твоему, я вернулся? Натрахался вдосталь и заскучал? Бэкхён смотрит на него с печалью. — Да не верю я, что ты изменял. Кёнсу физически чувствует, как его отпускает. Ноги перестают держать, он садится на чудом подвернувшийся стул и снова может дышать. Бэкхён опускается на колено и заглядывает в глаза. — Ты как? У тебя руки дрожат. Кёнсу смеется. — Серьезно? Ты… — он заставляет себя замолчать усилием воли. — Почему не веришь? Бэкхён берет его руки в свои. — Знаю, это глупо и нужно принимать факты как есть, а не цепляться неизвестно за что. Ты все сказал, я сам все слышал, — Бэкхён вздыхает. — Но я просто не могу поверить. Не могу и все. — Я не такой? — Мы оба знаем, что ты такой, — Бэкхён роняет голову на их руки. — Просто не верю. И в рациональное объяснение не верю, просто… — Я обещал больше ни с кем не спать. — Мне не обещал, — глухо говорит Бэкхён. — Не вслух точно. — Какая разница? — С тобой точно все нормально? — Бэкхён поднимает голову. — Ты так и дрожишь. — Тот факт, что я не люблю, не означает, что я не дорожу отношениями и не боюсь тебя потерять, — чеканит Кёнсу. — А ты так легко… — Не легко, Кёнсу. Совсем не легко. — Ты поверил, что я тебя бросил. — Так делают, если хотят расстаться. Не все, но часто. Это условная фраза такая, звучит лучше, чем «Давай расстанемся», да и вернуться потом можно, — Бэкхён выглядит очень несчастным, Кёнсу понимает только сейчас. — Я помню, ты обещал не бросать, но «никогда» слишком долго. — Было очень больно слышать, что ты мне не веришь. — Начнем все сначала? — А мы закончили? Бэкхён снова роняет голову. — Сколько раз я должен еще извиниться? — Нисколько. Я хочу, чтобы мы все выяснили, и в следующий раз, когда я что-то скажу, ты бы не придумывал лишнего. Я никогда не буду тебя обманывать, Бэкхён, мне нужно твое доверие. — Тогда расскажи, что произошло. — Это рабочая поездка, такие конференции очень важны для установления связей. — Неформальных, — уточняет Бэкхён. — Да, сексом там тоже принято заниматься, неформальные связи так и поддерживаются, а я никогда не упускал никаких возможностей сделать карьеру. На подобных мероприятиях всегда есть кто-нибудь, с кем я спал, и большинство знает, что игристое делает меня уступчивым и очень чувствительным. И пользуется моментом. — А ты не отказываешь. — Я очень редко отказывал в сексе кому бы то ни было, — отвечает Кёнсу. — Особенно, когда игристое ударяет в голову. Я заказал кофе, вместо кофе пришел один из моих прошлых партнеров, так вышло, что я был в простыне. Было проще уложить его в постель, чем отправить в другой номер. Он заснул через пару минут. — Ты не мог все это рассказать сразу? — Я не знал, что ты расстаться решишь. — А что я должен был думать? — Не надо было думать совсем, — Кёнсу целует его руку. — Я сказал ровно то, что имел в виду. — Люди так обычно не делают. — Я тоже так обычно не делаю. И не требую от тебя ответной честности, просто знай. И если ты составишь словарь двусмысленностей в отношениях, будет проще их избегать. Не хочу еще раз попасть в подобную ситуацию. — Постараюсь. Но мы все еще вместе? — Я же не говорил, что тебя отпущу. Я не настолько великодушен. Бэкхён обнимает его за пояс и что-то бормочет, Кёнсу надеется, что хорошее. Он гладит Бэкхёна по голове. Рука почти не дрожит.