Двадцатое декабря

Бэкхён уже как-то привык, что все проблемы он обсуждает с Чондэ, который выслушивает, качает головой и дает советы вперемешку с комментариями. Когда его очередь выслушивать, Бэкхён даже теряется. — Я не знаю, что делать, — Чондэ вздыхает. — У меня же никого нет. Ну, там. — И я не знаю, — признается Бэкхён. Проблемы у Нари, невесты Чондэ, но Бэкхёну она уже давно как сестра. — Пока советуют ее бросить на всякий случай. Даже если она и не виновата, репутация испорчена. Бэкхён не очень понимает, как ложные обвинения в растрате порочат репутацию, но факт место имеет. Люди действительно считают, что нет дыма без огня. — Расследование будет? — Пока внутри компании, не хотят официального разбирательства. — Ясно. Чондэ вздыхает и подливает им еще соджу. — Даже не знаю, что хуже. — Может, она с кем-то поссорилась? — Нари? — Чондэ смеется невесело. — На нее даже начальница никогда не ругалась. — Ну я не знаю тогда. Я же ничего не смыслю в бухгалтерии. — Я тоже, — Чондэ уныло кивает. — Частного детектива, что ли, нанять? Может, хоть что-то узнает. — А это не будет вмешательством в дела компании? — осторожно спрашивает Бэкхён. — Шпионаж там и все такое. Чондэ чертыхается. — Ладно, у меня и денег таких нет. Бутылки с соджу убавляются, а ясность так и не наступает. Как помочь Нари, Бэкхён все еще не представляет. — А точно не будет полицейского расследования? Я тут подумал… Кёнсу же знаком с кем-нибудь. Правда, там отдел другой. Но вдруг он сможет что-то узнать? Чондэ кривится. — И чего ради ему помогать? — Ну да, — Бэкхён грустнеет. Ситуация безвыходная. Хлопает входная дверь, что-то шуршит и через несколько минут появляется Кёнсу. И Кёнсу, очевидно, не рад гостю. — У вас тут пикет алкоголиков? Вам нужно обсудить что-то наедине? Бэкхён тянется, чтобы обнять, но Кёнсу уворачивается и просто берет его за запястье. — Да, у нас важная тема для разговора, — Чондэ меряет его неприязненным взглядом. — Не буду мешать. Бэкхён ловит его в последний момент. — Нам нужна твоя помощь. — «Нам» — это «ему»? — Кёнсу поднимает бровь. Бэкхён проглатывает как сильно он скучал и рад Кёнсу видеть. Рабочий день всего лишь. Для себя Кёнсу пришел почти вовремя. Он просто переплетает пальцы и поглаживает большим чужую ладонь. — Нари обвиняют в растрате. Она ничего не брала и даже не знает, почему ее обвиняют. Ты мог бы… — Бэкхён делает невнятный жест и пожимает плечами. Как попросить Кёнсу повлиять на следствие, он не представляет. — Пока до суда не дошло. Кёнсу чуть заметно сжимает его руку. Подходит ближе и кладет ладонь ему на плечо. — Смотрю, давно сидите. Не придумали ничего лучше? — Что тут можно придумать? — вскидывается Чондэ. — Есть разные способы решить эту проблему, но вы, я вижу, выбрали самый тяжелый, — Бэкхён прижимается к нему спиной. На трезвую голову он, может быть, и не попросил бы. — Ты абсолютно уверен? Обратного хода не будет. Чондэ кивает. Вряд ли он понимает, впрочем, Бэкхён сам не понимает. — Нари очень хорошая, — уточняет Бэкхён. — Всем есть что скрывать, — отрезает Кёнсу. — Не мне потом с этим жить. Что сидите, поехали! Или у нее много времени? — Нет, но… — Прямо сейчас поехали? — уточняет Бэкхён. — Ты попросил меня узнать, что произошло. Я узнаю, что произошло. Начинаю с начала, — в его голосе Бэкхён слышит усмешку. Почему-то он всегда умилял Кёнсу нетрезвым. — Давай адрес, один съезжу. — Нет, мы сейчас, — Бэкхён выпрямляется. Он был уверен, что Кёнсу даст чей-нибудь телефон. Может, сам позвонит, но уж точно не согласится все сам сделать. Бэкхён его даже не уговаривал. — Жду в машине, — Кёнсу еще раз едва заметно сжимает его руку и уходит. Они с Чондэ смотрят друг на друга с минуту. Чондэ вопрошает взглядом, что сейчас было, Бэкхён выражает полнейшее непонимание ситуации. — Он что, только что сказал, что выяснит, кто ее обвиняет? — И почему, — Бэкхён выдыхает. — Он вообще все выяснит. Не уверен насчет доказательств, но уже будет, с чем заявление писать пойти. — И почему это плохо? — Ты узнаешь все ее тайны. И ее коллег. И друзей. И родственников. Все, что он сочтет относящимся к делу. — Я на ней жениться хочу, — Чондэ хмурится. — Конечно, я все о ней знаю. Бэкхён пожимает плечами. — Тут надо, чтобы она сама еще согласилась. Кёнсу ждет их в машине, как обещал. Бэкхён усаживается на заднее сиденье вместе с Чондэ, пристегивается на всякий случай и глубоко дышит. Не то чтобы его спьяну укачивает, но лучше не рисковать. Стоимость машины Кёнсу все еще внушает ему почтение, близкое к религиозному. Кёнсу ведет аккуратно, они даже успевают задремать. Ну или Бэкхён успевает. Открывает глаза уже у дома Нари. У нее маленькая квартирка с видом на соседний балкон, Кёнсу оттесняет Чондэ плечом и заходит первым. Представляется, бросает пару ничего не значащих фраз и спрашивает, где они могут поговорить наедине. Чондэ недовольно ворчит про кухню. Кёнсу на рабочих оборотах, как обычно, само обаяние, он внушает доверие, любовь и чувство безопасности, метаморфоза Бэкхёна каждый раз изумляет как в первый. Нари расслабляется, кивает и соглашается, что на кухне, наверное, будет удобнее. Бэкхён уводит Чондэ в комнату, усаживает на пол и говорит ждать. Через некоторое время приглушенные голоса сменяются сдавленными рыданиями, Бэкхён удерживает Чондэ на месте, повторяя, что Кёнсу Нари не обидит, с уверенностью, которой не чувствует. Может обидеть вполне намеренно. Рыдания стихают, Чондэ перестает вырываться, но разговор длится еще полчаса. Наконец Кёнсу заходит в комнату и Бэкхён как-то сразу понимает, что он устал. Чондэ исчезает, Кёнсу садится на его место и откидывается на стену. Бэкхён тянет его к себе на колени, Кёнсу укладывается лицом вверх, снимает очки и закрывает глаза. — Какие у нас перспективы? — серьезно спрашивает Бэкхён, перебирая его волосы. — Официальной силы иметь не будет. На ее месте я бы не настаивал на официальном полицейском расследовании, похоронит ее карьеру. У меня есть связи, но будет выглядеть подозрительно. Посмотрю, что можно сделать. Бэкхён только теперь понимает, что он собирается разбираться всерьез. Это настолько неожиданно, что нужных слов не находится. Кёнсу смеется с закрытыми глазами: — А ты думал, я кому-нибудь позвоню и все решится само? — Я думал, ты позвонишь, чтобы расследовали как следует, — признается Бэкхён. — И что тебе нельзя. Ну там корпоративный шпионаж и все такое. — Мне нельзя, — соглашается Кёнсу. — Но ты попросил. Бэкхён несколько раз открывает рот, не зная, что сказать. — Спасибо, — говорит он наконец. Кёнсу открывает глаза. — На твое счастье этот случай в серой зоне. Частное расследование не поощряется, но и не подлежит санкциям, если не наносит вреда моей компании. — А как оно может навредить? — Откуда мне знать? Я только начал. — Сильно болит? — Терпимо. — Как ты без меня справлялся? — Таблетки и алкоголь, иногда вместе. Еще тренажерный зал прописан, но он от головной боли не помогает. — Он и не должен. — Я тоже так говорю, мне не верят. — Может, такси вызвать? — Кёнсу закрывает глаза рукой и ворчит, что все нормально. Сюда же он как-то доехал. — Прости, — Бэкхёна внезапно настигает раскаяние. Частное расследование не только бесплатное, оно еще и в нерабочее время. — Я не подумал. — Это с тобой бывает удивительно часто, — Кёнсу убирает руку и тихо смеется. Его взгляд теплый и нежный, Бэкхён смущается, вспомнив, что они, вообще говоря, не одни. — Кажется, я начинаю понимать твой пунктик насчет публичного выражения чувств. — Да, — Кёнсу садится. — Они там закончить должны. Расскажешь по дороге, как ты по мне скучал? Бэкхён мычит в том смысле, что непременно. Во вторник, за пару часов до будильника, Кёнсу забирается под одеяло и устраивается на плече. Бэкхён спрашивает, стоит ли извиниться, Кёнсу целует его куда-то в шею и зевает. — Скажи, что меня любишь и сделаешь все, что я захочу. — Я тебя люблю, — послушно повторяет Бэкхён. — И все для тебя сделаю. С чего начать? — Кёнсу мычит что-то сахарно-пошленькое. В последние пару месяцев у него тяга к ванильным фразам, Бэкхён даже тревожится иногда. — Хочешь, привяжу тебя к постели и буду брать нежно и медленно, пока умолять не устанешь? — Хочу, — Кёнсу обнимает его поперек груди. — Можешь прямо сейчас начинать. — Ты заснешь. — Не без этого. Бэкхён изучает потолок глубокого бирюзового оттенка. Цветовые решения в квартире самые странные. Не сказать, впрочем, что Бэкхёну не нравится, но и симпатии особой не вызывают, скорее, настороженность. Все-таки Кёнсу прав, он консерватор. — Есть успехи? — Я не бухгалтер, — сонно бормочет Кёнсу. — Мне помощь нужна. Не бери в голову, решу все своими силами. — Я не могу не брать в голову, я же тебя попросил. Кёнсу приподнимается и целует его в губы. Бэкхён не понимает, почему такая внезапная нежность, но на поцелуй отвечает. — Вот именно, — говорит Кёнсу. — Ты свое дело сделал, позволь мне сделать свое. Я пока расследование притормозил, жду реакции. — Что он сделал? В чужой компании? Каким образом? Пока Бэкхён переваривает информацию, Кёнсу ложится обратно. — Надеюсь, мы на свадьбу приглашены. Я приду туда просто из принципа. — Да, и давно, — машинально отвечает Бэкхён. — Мы с Чондэ с детства вместе. Кёнсу хмыкает, но ничего не говорит. Бэкхён смотрит, как он засыпает, и думает, что за помощь надо отблагодарить чем-нибудь. Кёнсу две недели почти что без отдыха. Вечером приходит Чондэ с двумя папками и у него, судя по всему, те же мысли. — Нари передала, — неохотно говорит Чондэ. — Где Кёнсу? — Сзади подкрадывается. — Чондэ отшатывается и Кёнсу первым заходит в квартиру. — Ты так задумался или в одном лифте не хотел ехать? — Есть разница? — Никакой, — Кёнсу вешает пальто в шкаф. — Свари мне кофе, пожалуйста. — Есть три шоколадных десерта на выбор. — Все три, — Кёнсу трет висок. — И поцелуй в лобик, а то, боюсь, не смогу долго выдержать. Чондэ сверлит его мрачным взглядом, но Кёнсу даже внимания не обращает. Идет на кухню, разгрызает пожилое печенье из вазочки и садится за стол. Вазочка с печеньем досталась им при переезде и с тех пор ни разу не обновлялась. Бэкхён про себя был уверен, что печенье декоративное. Он варит кофе на всех, ставит перед Кёнсу первый из трех десертов и с любопытством заглядывает в одну из папок. Там исписанные от руки листы, у Бэкхёна тут же начинает рябить в глазах. — Она все это время писала? — У нее почта корпоративная, — Кёнсу переворачивает страницу. — Конечно, пришлось писать от руки. Она передала что-нибудь на словах? Кроме благодарности? — Сказала, что ты будешь специальным гостем на свадьбе, — неохотно говорит Чондэ. — И что твое ценное мнение не такое уж ценное, да? — Кёнсу ловит руку Бэкхёна и целует тыльную сторону ладони, не отрываясь от бумаг. — Но я имею в виду дело. — Нет. Бэкхёна огорчает, что два дорогих ему человека не ладят. Кёнсу хотя бы пытался, Чондэ сразу его невзлюбил. Если подумать, Чондэ ни одного из его парней не жаловал. Бэкхён бездумно разглядывает кухонный гарнитур и пропускает момент, когда начинается очередная пикировка. — Даже не знаю, за что она тебя выбрала, — говорит Кёнсу, задумчиво наклонив голову. — Успокойтесь уже оба, — просит Бэкхён без особой надежды, что его фразу заметят. — Не хочу быть у тебя в долгу. Сколько? Кёнсу смотрит достаточно долго, чтобы неловко стало даже Бэкхёну. — Вы, два чудесных человека, даже примерно не представляете, сколько стоит моя работа. Сойдемся на том, что это благотворительность. — Вот уж… — Сойдемся, — кивает Бэкхён. — Это компромат на коллег? — Это все, что она помнит, — Кёнсу возвращается к бумагам. — Из нас двоих я по компромату, она верит в людей еще больше тебя. — Мы хотим знать подробности? — Он нет, а тебе просто очень долго рассказывать. — Кёнсу снова поднимает голову. —Я тут часа на четыре, вы планируете переглядываться через мою голову или вам есть, что обсудить? Чондэ поднимается с каменным лицом и выходит, не говоря ни слова. Бэкхён целует Кёнсу в макушку, потому что он все-таки обещал, и идет следом. Как бы то ни было, а Чондэ тоже нужна поддержка. Пока Бэкхён понимает только то, что создал Кёнсу множество ненужных проблем, пытаясь решить другие проблемы. Он провожает Чондэ и возвращается на кухню. — Стол не отдам, — говорит Кёнсу, не поднимая головы. — Ешь стоя. — Помощь нужна? — Ценю твой порыв. — Это значит «Нет»? — Это значит «нет», — Кёнсу рассеянно соглашается. Бэкхён гладит его по голове и растирает плечи. Кёнсу опускает голову и расслабляется, он всегда расслабляется от прикосновений. — Хватит, а то я работать не смогу, — Кёнсу накрывает его руку своей. — Ты и с головной болью не сможешь. — Твоя правда, — Кёнсу откладывает листы, разворачивается и подставляет лицо для поцелуев. — Я что-то должен сказать, — полуутвердительно говорит Бэкхён. Кёнсу легко улыбается. — Нет, не говори, что ты просто любишь на меня смотреть. Это смущает и… — Ты красивый, — перебивает Кёнсу. — Ты мне нравишься. Мы спим вместе, конечно, я люблю на тебя смотреть. Бэкхён начинает возражать, но вовремя вспоминает, что спать вместе для Кёнсу означает сон, а не секс. И сон гораздо важнее. — Я тебя отвлекаю. — Наоборот, — Кёнсу гладит его по щеке. — Но у меня появились вопросы. — Про Нари? — Про твоих бывших. Бэкхён отделывается неуклюжей шуткой и уходит. Кёнсу никогда особенно его прошлой жизнью не интересовался, есть от чего волноваться. Бэкхёну всегда от таких вопросов не по себе, а уж от Кёнсу особенно. Кёнсу никогда ничего не спрашивает просто так. Следующим вечером Кёнсу задумчиво шевелит палочками еду и смотрит сквозь предметы. На пальце левой руки кольцо, которое Бэкхён подарил на годовщину. Он, честно говоря, не думал, что Кёнсу будет носить кольцо, не снимая. Бэкхён накрывает чужую руку своей. Кёнсу едва заметно двигается и поднимает взгляд. — Ты не ешь, — говорит Бэкхён. — Да, это как будто ты меня за руку держишь. Бэкхён моргает пару раз. Проницательность у Кёнсу дьявольская, но не телепат же он. — Что? — Ты не про кольцо спрашиваешь? — Я даже не особенно про него думал. С тобой все в порядке? — Не совсем, раз я не могу такой простой мысли просчитать. — Поговорим об этом? — Ты не хочешь знать эти подробности. — Те самые, какими ты обычно вопросы решал? Что? Ты сам говорил, что это самый простой способ. Кёнсу качает головой. — Я даже комментировать это не буду. Что ты, что Нари слишком хороши для этого мира. Понятно, почему ее выбрали. — Бэкхён тяжело вздыхает. Манера Кёнсу делать комплименты между делом угнетает. Он бы, может, хотел как следует насладиться каждым таким моментом. — Я часто говорю, — продолжает Кёнсу. — Ты или не замечаешь, или не веришь. — Ты не даешь времени понять. — Какой смысл, если тебе только слушать приятно? — Кёнсу целует костяшки его пальцев. — Просто интересно, ты не веришь мне из-за моего прошлого или из-за своего? — А ты можешь один вечер побыть душкой, каким с другими бываешь? — Один-один, — Кёнсу рассеянно улыбается. — Я пробовал делать паузы, не помогло. Ты не веришь, что я серьезен. — Кёнсу… — Бэкки, тебе я всегда говорю что думаю. — Мы вроде бы сошлись на том, что я впечатлительный романтик. — Но не теми же словами, которыми думаю, — Бэкхён смотрит с намеком. До Кёнсу доходит не сразу. — Я не буду тебе лгать. — Это не ложь, ты смягчаешь неприятное и выделяешь приятное. Так принято. — И формирую у тебя ложное представление. — Я, может, не против. — Я против, — отрезает Кёнсу. — Я не буду пользоваться твоим доверием. — Кёнсу, это не обман, ты просто говоришь то, что мне слышать приятно. — Кёнсу поднимает бровь. — Ладно, это звучит как определение обмана. Но что в этом плохого, если мы оба согласны? Спор старый, но незаконченный, каждый остается при своем мнении. Бэкхён искренне не понимает, что такого ужасного в том, чтобы слегка приукрасить действительность. Кёнсу снова целует его руку. — Вселенная послала мне тебя, — без улыбки говорит Кёнсу. — О чем я каждый день помню. Но тебе-то меня за что? Нари чудесная девушка. Чондэ неплохой друг. Ты очень хороший человек. — Я думал, загоняться — это мой вклад в отношения. — Нет, я все время об этом думаю, — Кёнсу качает головой. — О тебе, о твоей жизни, о нас. Бэкхён опирается на руку подбородком. — Это приступ самокритики или мы обсуждаем мои недостатки? — Кёнсу делает жест в том смысле, что ни то, ни другое. — У тебя сегодня странное настроение. На тебя так общение с нормальными людьми действует? Или ты нашел кого-то из моих бывших? — Взгляд Кёнсу меняется и теплеет, Бэкхёну все еще неловко, когда Кёнсу на него так смотрит. Может, он и не привыкнет к этому никогда. — Нет, не смущай меня еще больше, пожалуйста. — Как хочешь, — Кёнсу еще раз целует его руку. Слишком часто за сегодняшний вечер. — Не буду ничего говорить. Буду слушать как тебе со мной тяжело. Тебе ведь тяжело? — С тобой очень сложно, — Бэкхён вздыхает с весьма насыщенной гаммой чувств. — Со временем не становится проще. В чем-то ты лучше всех моих бывших. В чем-то как идеальный парень из дорам. — Красивый, обходительный и богатый? — Внимательный, опытный, чуткий и терпеливый, — кивает Бэкхён. — Обычно ты совершенно невыносим. Не то чтобы благодаря недостаткам, хотя они тоже есть, просто по совокупности. — Спасибо, — Кёнсу кивает. — Я многое сделал, чтобы быть именно таким. — Любить тебя не тяжело, — Бэкхён говорит совсем не то, что собирался. — В быту с тобой значительно тяжелее. — Во взгляде Кёнсу появляется удивление. — Неожиданно, да? — Не то слово. — Перестал загоняться? — Я все еще не понимаю внутренней логики, — признается Кёнсу. — Чувства все портят. Бэкхён искренне смеется. — Еще как! Расскажешь, что узнал? — Да я еще и не начинал, в общем-то. Так, познакомился с действующими лицами, оценил фронт работ. Ей повезло, что у ее жениха такой друг. Бэкхён без труда продолжает цепочку. — Не помню за тобой тщеславия. — И зря, ты просто не обращаешь внимания. Обычно идеальные, невинные и добропорядочные люди скрывают серьезный порок, но она еще лучше, чем на первый взгляд кажется. — И у Кёнсу в голове это укладывается с большим трудом, понимает Бэкхён. — Есть протокол расследования растрат, ее выбрали за то, что она хорошая. — Но ты выяснишь правду? — И даже найду доказательства, — кивает Кёнсу. — А ты будешь хранить мое душевное равновесие. — А я буду хранить душевное равновесие, — соглашается Бэкхён. Кто-то же должен хранить душевное равновесие, почему бы не он?