Кольцо Олимпа

      Услышанная информация повисла в воздухе и никак не хотела перетекать из ушей в сознание. Слова о демографической программе, необходимости создать семью и оставить потомство звучали как текст из красочного буклета предвыборной кампании какого-нибудь кандидата в шерифы, но отнюдь не как то, что могло встать между ней и Тротлом. Он почти сразу дал понять, что относится к их совместному проживанию в небольшой квартирке в районе Северного парка как к осознанному и серьезно сделанному шагу, поэтому у Мадлин никогда не возникало вопросов, кем они были друг другу. Влюбленными, сожителями, семьей? Они являлись теми, кто шел вместе рука об руку, и это значило для нее намного больше, чем социальные статусы ее планеты. И теперь, когда Марс требовал от Тротла своих статусов, ей не верилось, что все это всерьез.       Мадлин медленно выпрямилась за столом и, чувствуя, как липкая тревога подкатывает к ее легким, задала самый важный вопрос:       — Что все это означает… для нас?       — То, — спокойно ответила Карабин, вновь откидываясь на спинку стула, — что Тротл как гражданин Марса и как дееспособный мужчина до истечения сезонной весны обязан создать союз с любой выбранной или предложенной марсианкой и зачать потомство не позднее конца лета. Установленная Единым правительством минимальная норма — трое детей. А пары у нас заключаются ответственно и серьезно, на всю жизнь.       Мадлин все меньше понимала, что происходит вокруг нее, словно день стремительно оборачивался ночью, а земля уходила из-под ног жидкой пучиной. Преследования в Кабетогаме и инфразвуковые установки на красной планете уже не были единственной угрозой. Всегда солнечный и невероятный Марс преподнес ей такой сюрприз, с которым она уже не знала, как справиться.       — Как же так, — пробормотала она, лихорадочно прокручивая в голове услышанное. — Насильно создавать союз? Без симпатии и чувств? Только чтобы родить потомство?       — Ну почему же, — пожала плечами Карабин. — Те, кто уже имеет пару или привязанности, конечно же, останутся вместе. Временный дискомфорт в данном случае испытают лишь те, кто еще никого не встретил. Или потерял.       — Но ведь это принуждение! — воскликнула Мадлин, цепляясь за здравый смысл и надеясь найти в этой истории хоть какой-то выход.       — Не отрицаю, — развела руками Карабин, снова скрещивая их на груди. — Но мы теперь не в тех условиях, чтобы ставить личные интересы над вопросом выживания расы. Кто-то должен принести себя в жертву ради продолжения жизни нашей планеты. Иначе мы очень скоро вымрем.       — А что будет с теми, кто против? — задала Мадлин последний вопрос, напополам со страхом и надеждой.       — Таких не будет, — уверенно отрезала комендант. — У нас не принято спорить с решением правительства, ибо оно отражает и нашу волю тоже. После любой войны приходится испытывать лишения и тяготы. И создание подобных союзов наименьшие из них, поверь.       Мадлин на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Если все так, как рассказывает ей Карабин, шансов у нее с Тротлом не оставалось почти никаких. И сознание отказывалось как-либо откликаться на сей факт. Она невольно гнала прочь эту новую реальность, которая рухнула на нее с медных небес столь неожиданно и сокрушительно.       — Считай, — продолжила, между тем, Карабин, — что у вас с Тротлом был приятный… как это говорят земляне? Приятный курортный роман.       — На Земле это означает совсем иное, нежели то, что нас связало, — с горечью возразила Мадлин, никогда не примерявшая на них нечто подобное.       — В таком случае, тебе будет просто тяжелее это принять, — покачала головой Карабин, и в голосе ее послышались нотки легкого сочувствия или снисхождения.       — Но почему мы не можем поучаствовать в этой программе? — внезапно даже для самой себя спросила Мадлин, хватаясь за любую мысль, чтобы продлить этот диалог и нащупать щелочку к надежде.       — Ты шутишь? — иронично выгнула брови серая марсианка, и на губах ее промелькнула усмешка.       — Вовсе нет. Если речь о потомстве, пусть и не в чистом виде… Какие у вас там условия?       Карабин даже рассмеялась и, уперевшись руками в край стола, чуть отодвинулась вместе со стулом.       — Какая же ты наивная! Во-первых, речь идет исключительно о чистой расе марсиан, а не о межвидовых метисах. А во-вторых… Я, честно признаться, удивлена даже тому, что вы вообще называете отношениями вашу связь. Странно, что ему тебя хватало. Ведь у тебя нет важнейшего для марсиан органа. Ты же не такая, как мы!       — Ты очень ошибаешься, — твердо ответила Мадлин, на этот раз ясно ощутив вызов и легкую долю презрения в словах марсианки. — Тротл слышит меня. Слышит и чувствует даже без контакта.       — Без контакта? Но это невозможно! — нахмурилась Карабин, не придав значения этому, по ее мнению, запредельному факту.       — Он тоже так думал. Но отсутствие у меня антенн не стало этому преградой.       Мадлин отчетливо понимала, чего лишен Тротл в отношениях с ней: способности делиться своими эмоциями и состоянием без слов. И хотя ее он чувствовал прекрасно, однажды и навсегда поймав ее волну, но сама она его считать была не в силах. Только спросить, увидеть и догадаться, но ощущать, как он — никогда.       — Мне жаль, Мадлин, — снисходительно покачала головой Карабин, — но у тебя все равно ничего не получилось бы. Ты никогда не сможешь зачать от него. Или от какого угодно марсианина.       — Мы настолько разные генетически?       Честно говоря, это было бы вполне логичным, и Мадлин особо не сомневалась в том, что смешение их рас маловероятно. Но сейчас мозг хватался за любую, пусть и самую сумасшедшую идею.       — Не в этом дело, — спокойно ответила комендант. — Генетика тут не главное. Чисто теоретически наши ДНК достаточно похожи, родственны, но, разумеется, они отличаются. Однако никто и никогда не ставил подобных экспериментов. И не смог бы. По одной причине. Зачатие у марсиан возможно только с участием антенн. И здесь тебе не помогло бы то, что Тротл тебя каким-то невероятным образом слышит. Он тебе рассказывал, в чем заключается акт духовного соития?       — То, как вы занимаетесь любовью? Да.       — Примитивные человеческие слова! — скривилась Карабин. — Это больше, чем любовь. Это обмен энергией, душами, мыслями, это наивысшее единение двух существ в тонких слоях проникающей друг в друга ауры. Это то, что ты никогда не сможешь испытать. И для зачатия недостаточно физически совокупиться. Это не работает. Нужно единение антенн, духа, энергетики, сознания, совместное согласие и решение создать в тот момент новое существо, зародить жизнь, своим нейронным импульсом вдвоем вдохнуть в него новую душу, состоящую из ваших половинок. Это трудный ментальный процесс, требующий сил и искреннего желания отдать часть себя, смешать ее с частью партнера и зажечь новую жизнь. Как бы ты стала делать все это без антенн?       Мадлин медленно опустила глаза, переваривая услышанное. О подобном они никогда не говорили с Тротлом, предпочитая делиться чувствами так, как могли, и не ждали от их бытия вместе какого-то волшебства. Да и о детях не задумывались, ведь они едва обрели друг друга в том невероятном водовороте событий, что случился с ними в Чикаго. Теперь же она не представляла, что делать дальше, ибо мысли рассыпались, как высохший на солнце и обдуваемый ветрами замок из песка.       — Тротл знает об этой программе? — тихо спросила Мадлин, сцепив начавшие дрожать руки.       — Разумеется, — кивнула Карабин. — Вчера на совещании в штабе мы обсуждали этот вопрос. Все трое поставлены в известность и предавать Марс не станут.       — Ты хочешь сказать, — подняла на нее взгляд Мадлин, — я должна от него просто отказаться?       — Терять кого-то трудно. И я в свое время потеряла. Когда-то, до войны, своим мужчиной я тоже звала Тротла.       Мадлин медленно вышла из здания штаба и впервые не знала, куда теперь идти. Время остановилось. День не имел больше красок. Мир существовал отдельно от нее. Не хотелось ни разговаривать, ни видеть кого-то. Мозг требовал покоя и тишины, чтобы прийти в себя и перезапуститься, ибо сейчас она едва соображала, как передвигать ноги и как дышать. Она осмотрелась по сторонам и выбрала своей целью ближайшую окраину Сэто. Она не обращала внимания ни на поднявшийся ветер, принесший с гор зябкую весеннюю прохладу, ни на вязь бархатистых облачков, поползших с запада, ни на свою тень, которая постепенно стала истончаться, уступая место рассеянному пыльному свету, льющемуся теперь с задернутого пеленой персикового солнца. Она упорно шла туда, где ее ничто не побеспокоит.       Спустя некоторое время она миновала последние дома и с облегчением вышла к медленно карабкающемуся вверх предгорью, покрытому низкой порослью коричневых налитых кустов с внушительными колючками. Она отыскала припорошенный терракотовым песком пологий камень, весь изъеденный ветрами и запеченный их жаром, и присела на его кромку.       Суета поселения уже не долетала до нее, и дышать стало полегче. Она облокотилась о колени и обхватила голову руками, чтобы не дать внешнему миру проникнуть в ее сознание еще хоть какими-нибудь сигналами. Ей надо было побыть наедине с тем, что уже и так плескалось в ее голове.       Неверие постепенно иссякало. Это поначалу не хотелось принимать и допускать столь непоправимые для нее новости. Но чем больше проходило времени, тем яснее прорисовывались очертания того нового мира, в котором теперь предстояло жить. Карабин права. Тротл гражданин Марса и обязан подчиняться законам своей планеты и расы, и никакие нежные отношения с далекой землянкой не смогут перечеркнуть его долг перед своим народом. Он и так сделал много для земных людей. Он и так долго терпел лишения и неудобства ради жизни на другой планете и ее спасения от уничтожения. Но этот период не мог продолжаться вечно. И теперь более значимые события его собственного мира призывали его обратно. Мадлин была не в праве хотеть изменить чужие законы существования, не в праве ждать еще больших жертв от него. Даже ради них двоих.       Но кроме этого, Карабин оказалась права и в другом, возможно, более значимом. Мадлин предполагала, что они с Тротлом были разными не только внешне и ментально, но и в вопросах продолжения рода. Однако все это казалось чем-то далеким, еще пока не актуальным, не столь важным на фоне искреннего желания и стремления быть друг с другом. А ведь она до сих пор не задумывалась о том, что за все эти месяцы их близости, в которой они, предполагая свою разность, ничем не защищались, она действительно не беременела. Ни она, ни Чарли.       Мадлин прокрутила в голове все прошедшее время, вспомнила, как пару раз напряглась в особенно опасные периоды, но, не дождавшись никаких перемен, забывала об этом в веренице спокойных будней. И если бы на месте Тротла оказался обычный человек, от такой беспечности она давно бы ждала прибавления. Значит, права Карабин. Без антенн и ментальных способностей марсиан она никогда не сможет продолжить с ним ни свой род, ни его. И пусть они об этом никогда не говорили, но был ли он готов к подобному? Не пожалел бы спустя годы, что обрек свою зрелость и старость на доживание срока без первых шагов сына или заливистого смеха дочери, без большой и шумной семьи вместе с повзрослевшими детьми, которыми бы гордился, и маленькими внуками, которые вдыхали бы в него задор и бодрость даже тогда, когда душа стремилась бы к покою?       Была ли она в праве воевать за свое счастье, идя против него?       Воевать… или бороться?       За себя или за них?       Одна ли она была в любом своем решении?       Мадлин подняла голову и оглядела окружающий ее пейзаж. Перед ней лежал весь Сэто. Возможно, выстроенный уже после войны на пустом пространстве этой долины, чтобы приютить тех, чьи дома были уничтожены. Сэто, где Тротл, наверное, даже не успел пожить, прежде чем устремился с братьями вслед за ненавистным преступником на Землю. Сэто, который ей нравился своей простотой, близостью к природе, чистотой тех мыслей, что он порождал. Сэто, чьей частью ей никогда не стать.       Согласие с тем, что это поселение заберет у нее важного и близкого мужчину, должно быть дано ими обоими. Она не станет решать все за них. Не станет ни бороться, ни отступать, пока не посмотрит в его родные темные глаза цвета расчерченного белесыми нитями графита. Возможно, если они сделают этот шаг, пусть и последний, вместе, рука об руку, может быть, станет чуточку легче? Может быть, так она сможет принять неизбежное и смириться со временем с тем, что прожила с Тротлом чудесные моменты, но должна его отпустить, как и он ее?       Мадлин тяжело встала и посмотрела на смазанный маленький диск солнца, очень медленно, но неустанно отмерявший марсианские часы в своем путешествии по небосводу. Совсем не так она видела их встречу, надеясь на соединение, а не прощание. Но сейчас как никогда ей хотелось подтолкнуть светило к закату и броситься к тому этапу жизни, который страшил ее и заставлял почти задыхаться, но подарил бы ей последнюю встречу с рыжим марсианином.       Она сделала глубокий вдох и вернулась в поселение. Переступив порог приюта, Мадлин нашла друзей в столовой, где Модо что-то тихо объяснял Чарли, пока та, монотонно перемешивая в кружке давно остывший травяной отвар, на автомате кивала, хотя глаза ее оставались застывшими и отрешенными. Винни же раздраженно метался между столами, готовый то ли крушить, то ли куда-то бежать. Появление Мадлин заставило всех троих замереть и прервать какую-то нелегкую беседу.       — Господи, Мадлин, куда ты запропастилась? — воскликнула Чарли, поднимаясь из-за стола и подходя к девушке. — Мы тебя с утра потеряли! Волновались!       — Верно, — встревоженно подтвердил Модо. — Ушла и не сказала куда.       — Сэто маленький, — безучастно пожала плечами Мадлин. — Куда я могла деться? Мне нужно было привести мысли в порядок. Ребята… вы рассказали Чарли?       — Если ты о демографической программе, то да, — поджала губы подруга и усадила Мадлин за стол, придвигая к ней кружку с настоем. — Как раз обсуждали ее детали.       — Это не программа демографии, это тупой план размножения!!! — со злой брезгливостью выплюнул Винни, лицо которого пылало гневом, а короткая белая шерсть стояла дыбом на затылке, очерчивая тонкую и до сих пор незаметную линию загривка, стекающего мимо кромки маски на спину. — Даже для здоровяка Модо, который свою женщину еще не встретил, я бы ни за что не пожелал такой участи — стать повязанным союзом не пойми с кем и строгать детей ради прихоти Единого правительства. Как будто мы подопытные насекомые!       — Винс, остынь, — тяжело вздохнул Модо, на чьем лице отражались напряжение и подавленность, а единственный рубиновый глаз казался темным и тусклым. — Никто из нас пятерых не в восторге от этих новостей. Застали врасплох с какой-то дебильной программой, когда мы сюда совершенно не для игр в папу и маму сорвались. Но от того, что ты сейчас будешь всех еще больше заводить, лучше не станет.       — Ну извини, — раздраженно буркнул Винни, пнув ботинком соседнюю скамью, отчего она со скрежетом заскребла по каменному полу. — Я не готов просто так смириться. Нянчить малышей от чужой мне женщины, когда моя, та, которую выбрало мое сердце, останется навсегда на другой планете и в моем прошлом?       — Ну ладно тебе, — невесело усмехнулась Чарли, пребывая в какой-то странной прострации, — будешь иногда сбегать от жены на Землю и показывать мне фотографии ваших пупсиков.       — Шарлин! — почти рявкнул Винни, разворачиваясь к ней всем корпусом и сверкая гневно пылающими алыми глазами. — Я в этом виноват??? Это я придумал нам всем столь изощренные проблемы? Мне тут мало назревающей войны с непонятными звуковыми излучениями, от которых перемалывает внутри все органы? К чему сейчас твоя ирония?       — Перестаньте ссориться, — подала голос Мадлин, с тоской наблюдая за состоянием друзей, которые были на взводе. — Лучше скажите мне, есть ли хоть какой-то шанс?       Модо устало повел рваными ушами, собираясь с мыслями, но потом задрал черную повязку и начал растирать давно зашитую полысевшую кожу на месте отсутствующего глаза.       — Пока шансов нет, — коротко ответил он. — На Марсе нельзя нарушать законы.       — А… что говорит Тротл? — тихо спросила Мадлин, прекрасно зная, что если выход и был, то их лидер не мог его не отыскать.       — Пока ничего, — покачал головой Модо. — Как не стать государственными преступниками, он пока не придумал. Я-то что, я подчинюсь, хоть и не одобряю. Но как быть вам…       Повисло тяжелое молчание. Каждый мусолил невеселые мысли, и лишь Чарли оставалась относительно спокойной, хоть и в ее глазах растекалась грусть. Но Мадлин прекрасно помнила все ее слова насчет их будущего с марсианами. Сегодня здесь, завтра — там. Она как никто другой никогда не забывала о том, что счастье не бывает долгим. Как бы ни хотелось его продлить.       — После заката Тротла должны выпустить из карантина, — наконец, тихо произнесла Мадлин. — Побуду у выхода.       И она медленно поднялась со скамьи и направилась прочь.       Однако ни ночь, которой она ждала с тягостным трепетом, ни ее заблаговременный приход к зданию медотсека не принесли никакого облегчения. Наоборот, только добавили тревоги, ибо дверь была крепко заперта, а внутри здания стояла кромешная тьма. Как же так? Ведь доктор сказала, что с наступлением темноты Тротл будет свободен. Может быть, его отпустили раньше, и она снова с ним разминулась? Сердце устало заныло, а мысли перепутались в голове словно встревоженная стая неуловимых птиц. Да что же это такое! Мало того, что война на красной планете разлучила ее с рыжим мужчиной, а сам Марс собирался навсегда развести их по концам вселенной, так еще и та последняя и так сильно нужная ей встреча с ним каждый раз ускользала от нее, словно юркий угорь на мелководье. Неужели она просит у судьбы так много? Неужели она не заслужила последнего прощания с тем, кто ей стал роднее всех на свете?       Мадлин, ощущая досаду и боль от того, что все складывалось против нее, решительным шагом направилась обратно в приют. Она не могла справиться с этой задачей одна. Никаких сил уже не осталось. Ей нужна была помощь друзей.       — Где находился Тротл, когда вы видели его в последний раз? — с порога спросила она братьев, которых нашла в выделенной им комнате уныло сидящими на кроватях.       — В одной из палат лазарета, — удивленно поднял на нее красные глаза Винни. — А что случилось, крошка Лин?       — Там все заперто и никого нет. Я не знаю, куда делся Тротл.       И она обессиленно развела руками.       — Так, пойдем-ка, разберемся, — решительно поднялся с кровати Модо, хмурясь и нервно взмахивая хвостом. — Мне все это порядком надоело!       Винни, зловеще вздернув верхнюю губу, последовал за серым, увлекая за собой девушку.       — Шарлин беспокоить не будем, — по дороге сказал он. — Она неважно себя чувствует, уже уснула.       Мадлин задалась было вопросом, рассказала ли ее подруга белому про требующую лечения спину, но решила, что подобное ее не касается. У них все равно сейчас не было никакой возможности достать тот самый титан.       До медотсека они добрались быстро и молча. Здание все также стояло погруженным в темноту и тишину, освещенное лишь с улицы парой фонарей, перешедших в экономный ночной режим. Все немногочисленные окна были закрыты и плотно зашторены экранами, и казалось, что внутри никого нет и не должно быть. Оттуда не раздавалось ни звука, и лишь недовольное посвистывание насекомых рваной трелью лилось из растущих вокруг кактусов.       Винни приник антеннами к каменной стене медотсека и погрузился в ментальные ощущения, пока Модо внимательно озирался по сторонам.       — Что за ерунда, — пробормотал, наконец, белый, отлипая от стены и встряхивая головой. — Меня спросить, так Тротл никуда и не выходил отсюда. Я не вижу его следа снаружи. Но он внутри не один.       — А чего тогда свет не горит? — нахмурился Модо, еще раз оглядывая темные окна. — Да и главный вход закрыт. Давай проверим заднюю дверь. Что-то мне все это не нравится.       — О, я за любой погром! — раздраженно зашипел Винни, закатывая рукава стандартной термокофты. — Мадлин, побудь здесь. Если увидишь, что кто-то идет, дай знак.       — Какой знак? — встревоженно спросила девушка, чувствуя, как ей передается адреналин друзей. — Кричать как сойка я не умею!       — Сойка? — переспросил Модо в явном непонимании. — Не надо как сойка. Можно как Мадлин.       И оба марсианина решительно, но тихо направились вдоль здания к его противоположному торцу.       Девушка на всякий случай посмотрела по сторонам. Сэто спал, утонувший под беззвездным небом, затянутым белесой дымкой рассеянных облаков. Внутренний двор почти не освещался фонарями с улицы, и все пространство оставалось безликой черной массой, недвижимой и безмолвной, сопровождаемой неприятным копошением невидимых и скрытых растениями насекомых. Мадлин задумалась о том, жили ли среди них те огромные жуки размером с таксу и чем они обычно питались. Из-за угла послышался едва различимый шорох открываемой двери. Видимо, братья нашли другой вход не запертым и зашли внутрь. Мадлин медленно двинулась вдоль дома, прислушиваясь к тому, что могло происходить в здании.       Внезапно до нее долетели приглушенные стенами голоса, среди которых ясно выделялся непримиримый и раздраженный тембр Винни, с кем-то начавшего спорить. Слов было не разобрать, но по их тягучести и напевности она догадалась, что звучали они на марсианском. Спустя пару мгновений к спору присоединился и Модо, настойчиво спрашивающий и не соглашающийся, на что какой-то мужской голос упорно возражал. Да что же там происходит, в конце концов?       И девушка, решительно направилась вслед за ними, желая в тот момент только одного — ясности. Куда бы ни подевался Тротл, она имела право это знать.       Однако не успела она достичь угла здания, как вдруг ночную тишину разрезал резкий и дребезжащий звук удара где-то прямо над головой, отчего она практически подскочила и инстинктивно отпрянула назад. И уже в следующее мгновение с раздирающим звоном перед ее ногами разбилось несколько кусков стекла. Она запоздало прикрыла голову и лицо, отвернувшись от опасности, прижавшись к стене и молясь, чтобы новый осколок случайно не вонзился в нее сверху. Но вместо этого какая-то большая черная тень с гулким звуком тяжело приземлилась рядом, отчего воздух вокруг тревожно всколыхнулся. Мадлин распахнула глаза, тщетно пытаясь различить в темноте хоть что-то кроме смазанных очертаний высоких кактусов и силуэта, удивленно застывшего в нескольких шагах от нее.       Но уже в следующую секунду она оказалась в горячих и неистово сжавших ее руках.