Кольцо Олимпа

      Мадлин и представить себе не могла, что какие-то четверть часа короткого и неожиданного разговора с Мейсом за бараком настолько изменят всю ситуацию. Что он отважится встать на их сторону и попробовать противостоять Карбункулу. Доверяла ли она огненному марсианину? Едва ли. Но если он выполнит хотя бы часть озвученного, то появлялся шанс, пусть и мизерный. И нужно было испробовать всё: не дать выродкам ничего заподозрить, продержаться оставшееся время и запустить кальдеру. О том, что делать, если вся эта схема действительно не сработает, Мадлин старалась не думать. Ибо это означало неминуемую смерть. Причем уже всем, включая марсиан. Но ведь пока оставалась надежда!       Но вот чего она совсем не могла себе представить, так это насколько тяжело окажется выходить за Мейсом из-за стен барака спустя полчаса и показываться на глаза Тротлу. Она даже боялась думать о том, что ему пришлось пережить за это время, ничего не видя и не зная, но слыша ее крики боли и отчаяния, часть из которых явственно намекали на совершенное насилие. Мадлин исступленно надеялась, что она паршивая актриса, что Тротл хоть как-то догадается о разыгранном спектакле, что не поверит в то, что Мейс действительно издевался над ней, а не простоял все это время рядом, давая указания что и когда кричать. Но стоило ей появиться перед всеми, волочась за марсианином и пытаясь оправить на себе одежду, пока тот не швырнул ее на землю напротив барака, она всеми клеточками ощутила раскаленную, тяжелую атмосферу, полыхавшую там, куда она даже не решалась взглянуть. Прости, Тротл, ты все потом поймешь!       Но не смогла. И подняла к нему голову. Какое счастье, что она не видела его глаз! Что он носил свои темные очки, и никто до сих пор не сорвал их и не затоптал. Потому что она не выдержала бы его взгляда. Но ей достаточно было всей его напрягшейся, окаменевшей фигуры, его недобро вздымающейся в тяжелых вдохах груди, его угрожающе прижатых ушей и хлещущего по воздуху хвоста, чтобы впервые порадоваться тому, что он был связан и едва мог шевелить ногами. Иначе он, ни о чем не спрашивая, молча убил бы Мейса. И тот оказался бы прав: его не станут слушать. Ему просто не дадут на это права.       Антенны Тротла пылали почти черным светом, и Мадлин даже с такого расстояния чувствовала тяжелые, пробирающие до внутренностей волны, которые, казалось, пытались дотянуться и прощупать любую частичку информации, впитать то, чего был лишен взор все это время, узнать правду. И ей отчаянно хотелось передать ему успокоение, заверение, подтверждение того, что ей не причинили никакого вреда, что она в порядке. Она открыто смотрела на Тротла, сидя на земле рядом с державшим ее удавку выродком, и не сопротивлялась тем шарящим по ней вибрациям, которые искали на ее теле следы ударов или насилия. Мысли ее хаотично метались. Она знала, что их он так не услышит и может лишь почувствовать ее состояние. И попыталась взять себя в руки. С ней ничего не произошло. Она была совершенно цела и невредима. С ней никто ничего плохого не сделал. Она даже приложила ладонь ко лбу, чтобы подтвердить этот отчаянно транслируемый ему посыл. Но Тротл почему-то оставался ощеренным и застывшим, и его антенны так и не посветлели.       Что же делать? Ведь Мейс вернулся сюда вместе с ней для того, чтобы допросить рыжего, и, хоть он и не собирался убивать или сильно травмировать его, методы вряд ли выберет адекватные. И на все это Тротлу нужны были силы, которые он сейчас тратил не на то! Но что Мадлин могла, находясь на глазах у сотни выродков, среди которых были соглядатаи Карбункула? Как еще убедить своего мужчину, что ей никто не причинил боли? И она с досадой стукнула кулаком по пыльной земле.       Между тем, Мейс приблизился к Тротлу и скрестил руки на груди, оглядывая его с ног до головы насмешливым взглядом.       — Не стоит так кипятиться, командирчик! — медленно протянул он. — У нас с тобой еще есть время потолковать о жизни. Надеюсь, ты мне составишь компанию? Потому что девица твоя оказалась бесполезна и ничего не знает. А что еще делать с глупой фатаатун? Только развлекаться!       У Тротла хватило выдержки не вестись на провокацию, и он оставался недвижим, сверля выжидающим взглядом Мейса и едва слышно рыча.       — Ну хорошо, — развел руками огненный марсианин. — Признаю, это было… спонтанно и не вовремя. Мы заставили всех долго ждать, хотя я так торопился с тобой побеседовать. Надвигается гроза, и у тебя минут двадцать на то, чтобы не сдохнуть и все мне рассказать. Потом мне будет не до тебя.       И Мейс демонстративно засучил рукава своего черного балахона, обнажая мускулистые руки, покрытые густой морковной шерстью. Мадлин отчетливо понимала, что он тянет время и не зря озвучил Тротлу свой план. Вот только способен ли был ее рыжий марсианин считывать сейчас такие тонкие намеки? Он лишь продолжал пристально смотреть на своего врага и ничем не выказывал реакции на сказанное.       — Итак, задаю простой вопрос: где укрылись все марсиане?       Повисло молчание. Тротл не издавал ни звука, словно эти слова вообще относились не к нему. Мадлин даже показалось, что он был просто не в состоянии разговаривать, настолько его захлестнули тяжелые эмоции.       — Я вижу, за это время ты разучился понимать даже чертов английский, — спокойно продолжил Мейс и внезапно схватил Тротла прямо за пылающие антенны и рывком потянул его голову вниз, заставляя его практически вывернуться в веревках и зашипеть от боли. — Но я повторю. Куда делись все марсиане с этой гребаной планеты?       Тротл не отвечал, и было слышно лишь его рваное и поверхностное дыхание, пугающе хрипло вырывающееся из его груди. Господи, неужели Мейс не сдержит обещания и будет мучить его по-настоящему? Хотя что он, собственно, обещал? Что будет убедительным? Так он им как раз и был!       — А я уже и подзабыл, что зажженные антенны такие горячие на ощупь, — усмехнулся Мейс, продолжая удерживать рыжего в этом неестественном положении. — Хорошо, меня такими штуками не опалить! Хоть какой-то прок от моего происхождения! Повторю в третий раз: куда вы спрятали марсиан?       Но и теперь Тротл молчал, словно вообще потерял способность говорить, и Мадлин начала паниковать. Она никогда не видела его в таком состоянии. Он всегда был собранным, контролирующим ситуацию, находящим выход даже там, где его практически не оставалось. И не позволил бы врагу просто издеваться над собой, когда можно было наврать, придумать, пустить по ложному следу, как она сама однажды уже сделала в лаборатории Лимбургера. Тем более, что Мейс ему прямым текстом раскрыл свои карты: на весь допрос — двадцать минут. И хоть она и знала, что его мучитель не планировал истязать его, душевное состояние Тротла ее начало пугать.       Мейс, видя, что эффекта его действия не возымели, еще ниже рванул голову Тротла и двумя четкими ударами по его ногам окончательно выбил у него опору, заставляя почти повиснуть на вывернутых назад руках. На этот раз с губ Тротла слетел сдавленный стон, и он едва слышно выдохнул:       — Нужны марсиане — ищи… Я своих не сдаю.       Мейс зловеще рассмеялся и, продолжая удерживать Тротла, впечатал ему кулак в солнечное сплетение, отчего тот потерял на некоторое время способность дышать, а потом хрипло закашлялся. И только после этого Мейс отпустил его, отряхивая ладони о свой балахон. Тротл с трудом выпрямился, находя ногами желанную опору и давая передышку вздернутым рукам, суставам и явно побелевшим от жесткой хватки антеннам.       — Мейс, перестань его мучить! — в отчаянии воскликнула Мадлин, не в силах смотреть на это и все больше ощущая удушающую панику от того, что ситуация становилась только хуже.       Огненный марсианин неторопливо развернулся к Мадлин и подошел к ней, сложив руки за спиной.       — Глупая фатаатун хочет встать на его место? Или ты что-то вспомнила? Или же нам повторить беседу наедине?       — Я… я правда ничего не знаю! — горячо воскликнула она, надеясь хоть этим потянуть время и дать Тротлу прийти в себя.       — Вот и он прикидывается, что не знает, — театрально вздохнул Мейс. — И я вам не верю. Что будем делать?       Мадлин уже хотела было что-то ответить, как внезапно марсианин нахмурился и разительно сменил тон:       — Не отвлекай меня своей глупой болтовней, иначе я отрежу тебе язык!       И решительными шагами вернулся к Тротлу, чтобы с методичной неспешностью повторить все, что до этого с ним делал, на этот раз выбив из него сдавленное ругательство на марсианском и окровавленный плевок от прокушенной губы.       В этот момент небо вновь полыхнуло огнем, и откуда-то очень издалека долгим рокотом докатились первые раскаты грома. Мейс отпустил Тротла, почти незаметным движением поддержав его, пока тот, тяжело дыша, с трудом нащупал ногами землю, и развернулся к выродкам.       — Дьявол! — выругался Мейс словно сам себе. — Я ничего не успел сделать! Грязные недоноски!       И отдал несколько приказов тварям, которые суетливо перегруппировались к стенам кальдеры, освобождая пространство у жерла. Мейс неспешными шагами дошел до края расщелины и внимательно осмотрел оборудование, после чего подал знак выродку привести к нему Мадлин. Та бросила последний взгляд на Тротла, прикладывая руку к сердцу и с облегчением замечая его слабый, но такой желанный кивок, и позволила отволочь себя в центр кальдеры. Ну вот и всё. Час настал. Теперь или у них все получится, или их настигнет гибель. Главное, что Тротл продержался! Хотя очень хотелось прибить за все это Мейса.       Оттуда, где усадил ее рядом с собой огненный марсианин, до кромки жерла было еще далеко. А вот отмотанный провод и залежи стронция виднелись всего в десятке метров. Именно это расстояние ей нужно будет преодолеть и успеть воткнуть штырь в подготовленное отверстие. Мейс сделал так, чтобы выродков рядом осталось как можно меньше. Всего четверо из них стояли в отдалении, мониторя периметр. Хорошо, что оружие они хотя бы не держали наизготовку. Видимо, никто не считал, что единственная не связанная девушка рискнет что-либо предпринимать, когда ее шея надежно схвачена крепкой веревкой. Тем более что сам Мейс не отходил от нее и весьма демонстративно намотал ее удавку себе на ладонь.       Мадлин поежилась. Чем ближе надвигалась гроза, тем сырее становился и так стылый воздух, уже ощутимо тяжелый и пронизывающий до костей в этот предсумеречный час. Небо окончательно потонуло в черно-бурых плотных вихрях, которые вязкой массой прокатывались над краем кальдеры. В этой поглотившей весь старый кратер тьме особенно зловеще полыхала зарница, теперь такая частая и огненная, словно приближалось какое-то светопреставление. И лишь несмелые лучи расставленных мощных фонарей разрезали светом подступающую черноту природного бешенства. Уши сотрясал далекий и гулкий рокот, почти непрерывный и нарастающий. Казалось, что на них несся на всех парах гигантский локомотив, грозя перемолоть своими огромными колесами весь видимый мир, оставив после себя лишь бренную пыль, которую за ним поглотит пожар из молний, чей сухой треск уже почти витал в воздухе и неприятно щекотал слух.       Мадлин знала, что у Мейса приказ дождаться полного заряда всех установок на Марсе и лишь потом подключать молниеприемник. Чтобы гарантированно сперва избавиться от всех марсиан, а уж потом спокойно заполучить желанное для Карбункула оружие. Поэтому он то и дело сверялся с данными на своем смартфоне, который в какой-то момент тревожно завибрировал.       — А вот и первые установочки заправились! — себе под нос пробормотал Мейс, хотя Мадлин прекрасно понимала, что информация была озвучена ей.       Времени оставалось все меньше. Гроза зародилась и уже где-то бушевала — там, где инфразвуковые агрегаты начали собирать ценную энергию и были готовы разразиться низкочастотными колебаниями на полную мощь. Сколько пройдет времени, пока молнии доберутся и до их кальдеры? Сколько за этот период будет уже включено установок? Ответов не было. И Мадлин сконцентрировалась на своей задаче.       Траектория ее пути проходила именно так, чтобы в этот момент все четверо выродков остались за ее спиной. Значит, Мейс, бросившись следом, закроет ее от выстрелов, ведь твари не станут стрелять по своему начальнику. Но его рука все так же крепко сжимала конец удавки, и девушка не представляла, как все это провернуть. Сердце колотилось как никогда. И чем дольше приходилось ждать, тем сильнее поднималась паника, пробираясь по венам до самых легких. Прыгать в пропасть надо не задумываясь. Потому что стоит позволить себе эту слабость, как страх оплетет руки и ноги, сделав их ватными и непослушными.       И вдруг на фоне пышущей зарницы ярким росчерком взорвалась длинная молния, потонувшая где-то за пределами кальдеры, и уже через пару секунд ее сопроводил особенно яростный раскат грома, словно по железному небу прокатили чугунные жернова. Боже, если такая молния шибанет в хлипкий молниеприемник, от него не останется даже оплавленного плевка! Ладонь Мейса напряженно сжалась на веревке, и он предусмотрительно стянул с коленей край своего балахона, освобождая ноги от любых помех для стремительного бега. Значит, остались считанные минуты. Мадлин судорожно сглотнула.       И вот, спустя несколько томительных мгновений ожидания невероятно ослепительная молния, больше похожая на конец света, затопила сиянием всю кальдеру, разрезав пространство витиеватой конечностью, которая четким и резким ударом шарахнула прямо в молниеприемник. И ровно в тот миг, когда свет столь же стремительно погас, а небо сотряслось от чудовищного грохота, заставившего зажать уши, Мейс одним сильным рывком толкнул Мадлин в сторону провода. Пора!       Дальше все происходило, как в замедленной съемке. Вот она на негнущихся и почти спотыкающихся ногах бросилась вперед, не задумываясь, не оборачиваясь, не удивляясь тому, что удавка так легко выскользнула из мохнатой ладони. Вот расстояние до конца провода стало стремительно сокращаться под преследующие ее тяжелые шаги и грязные ругательства на арабском. Вот долетели словно из космоса клокочущие выкрики выродков, которые нацелились, но ожидаемо боялись стрелять. Последний рывок, и ее дрожащая рука схватила ледяной штырь и неуклюже воткнула его в небольшое расковыренное в серебристо-белом стронции пространство. И уже в следующий миг она, подкошенная, упала на землю, ибо Мейс навалился на нее и выкрутил руки.       Все. Дело сделано. Она сделала все, что должна была. Все, что смогла.       Мейс успел лишь отволочь ее от провода на несколько метров, все еще прикрывая не то от выродков, не то от опасной близости к электричеству, когда кальдеру полоснула следующая молния, на этот раз с чудовищным треском вошедшая в мачту и растекшаяся с пугающим шипением по окружности жерла. Мадлин с замиранием сердца наблюдала, как поток энергии вьется дальше и с глухой осечкой замирает в глыбе стронция. Канонада грома не дала осмыслить произошедшее, но стоило вновь воцариться относительной тишине, как холодящая вены мысль резанула по сознанию. Ничего не изменилось. Ничего не вышло. Ничего не сработало!!!       Стронций, словно отсыревший патрон, не подорвал механизм, а жадно поглотил весь заряд, не отдав его кальдере. Как же так? Как такое могло произойти??? Неужели теперь осталась только смерть, пришедшая так громогласно и помпезно с сухими грозами, триумфально празднующими конец марсианских чад? Неужели под это беснование природы им и предстоит погибнуть, чтобы потом, спустя время, лишь унылый и одинокий ветер трепал их припорошенные вулканическим песком останки? Неужели, действительно всё?       Мадлин, все еще прижатая к земле, в паническом ужасе смотрела на едва заметно торчащий из земли штырь и чувствовала, как закрывающий ее Мейс сворачивается в напряженный узел, уже готовый подхватить ее и потащить прочь. Но мысли, отпущенные на волю, продолжили биться о колючую проволоку реалий, не давая ей возможности признать поражение.       Стронций! Чертов стронций! Sr, sr, sr… Что с ним не так??? Sr, sr, sr… Sn??? Stannum. Станнум. Станнум??? Не может быть! Это не могло быть олово! Олова нет на Марсе! Но что, если его и не должно было здесь быть? Если защита планеты и не должна заработать, если не дополнить недра Марса тем, чего ему не хватает? Тем, что он сам не смог породить? Тем, что словно дар нужно было принести к подножию Олимпа и вдохнуть в его спящий вулкан как искорку новой жизни?       — Олово, олово… — бессвязно бормотала Мадлин, почти задыхаясь от этой мысли и начав метаться в руках огненного марсианина. — Это олово! Мейс! Мейс!!! Это олово, а не стронций! Слышишь? Олово!!!       Тот слегка отпрянул от нее и, развернув к себе, впился горящим взглядом в ее глаза.       — Где? — только и выговорил он сквозь зубы, готовый предпринять последнюю, все быстрее ускользающую попытку к спасению.       Где взять олово? Откуда ж она…       — Мейс! — внезапно воскликнула она. — Я знаю! Пусти туда!!!       Этот отчаянный вопль был похож на едва слышный хрип, настолько волнение охватило все ее непослушное тело, пока обжигающая мысль заставляла дрожащую руку лихорадочно сдирать с пальца маленькое и теплое бронзовое колечко. То самое, что досталось ей от прабабушки. То самое, которое хранило внутри себя драгоценные граммы олова, сплавленного с медью. То, которое, возможно, подарит им жизнь.       Мейс удивленно перевел взгляд на это кольцо, но хватку разжал и, рывком подняв Мадлин на ноги, бросился вместе с ней к проводу, закрывая от ничего не понимающих, но озлобленно верещащих выродков. Они почти рухнули рядом со злополучным пластом стронция, пока Мейс выдирал из него штырь, а Мадлин непослушными пальцами надевала на него свое кольцо. Они едва успели откатиться, когда очередная, на этот раз чудовищно огромная и разорвавшая небо сотнями зигзагов молния с невероятным треском ухнула в мачту, раскалывая и оплавляя ее одновременно. Белый поток энергии перескочил в жерло и с сухим хрустом метнулся по размотанному проводу. Еще миг, и огненная вспышка взорвалась там, где лежало до этого маленькое и неприметное бронзовое колечко.       Но грома не последовало. Вместо этого всю кальдеру заполнил непонятный гул, исходящий откуда-то из-под земли и нарастающий с такой силой, что пришлось зажать уши ладонями и в ужасе сжаться в комок, ощущая, как все недра старого вулкана сотрясаются от мелких вибраций, расходящихся от расщелины к его краям. Мадлин пораженно смотрела на то, что творится, лежа в пыли и обхватив голову руками, и не понимала, что именно произошло. Конец света? Или начало новой жизни? Низкий рокот заполонил собой все вокруг, и, казалось, что теперь целую планету охватило безумие того, что было уже не остановить. Откуда-то издалека к этому звуку присоединился высокий свист, и внезапно небо начало светлеть, словно никуда не девшиеся, почти черные тучи озарялись теперь новым светом, исходящим с неба вместо зашедшего за горизонт далекого солнца. Это огненное сияние пробиралось все дальше, заполняя собою видимое пространство и окутывая планету плотной энергетической оболочкой.       Под медленно стихающий гул выродки внезапно начали отрывисто визжать, рычать, клокотать и метаться, роняя оружие, и постепенно один за другим стали падать замертво. Вся сотня полегла за считанные минуты, и вот уже во всей кальдере не осталось никакого движения. Лишь черные бездыханные фигуры разметались по песчаному дну. Энергетическое сияние постепенно потухло, оставляя после себя лишь незримое потрескивание атмосферы. Мейс неуверенно поднялся на ноги, помогая встать и Мадлин, посмотрел по сторонам и сверился с данными на смартфоне. И уже через минуту надрывно выдохнул.       — У нас получилось? — едва слышным голосом спросила девушка, боясь спугнуть этот волшебный мираж.       — Да, фатаатун, — покачал головой Мейс. — Получилось.       И сдернув с ее шеи удавку, он запрокинул голову и нервно рассмеялся, раскидывая руки навстречу спасительной энергии, окутавшей весь Марс.       Но Мадлин больше не слушала его. Она сорвалась с места и бросилась туда, где все еще стоял связанный Тротл. Она бежала так быстро, как могла, торопясь освободить его, обнять, выдохнуть, наконец, и сообщить о том, что теперь их миссия действительно была выполнена.       — Тротл, у нас все получилось! — воскликнула Мадлин, едва подскочила к его с трудом стоящей на ногах фигуре. — Это было не оружие! Это была защита! Держись, я сейчас, — пробормотала она, лихорадочно пытаясь распутать узлы.       — Лин, ты не справишься… — хрипло выдохнул рыжий, неловко поворачивая к ней голову.       Она в отчаянии дернула тугие веревки и с досадой обернулась к подошедшему к ним Мейсу. Тот, угрюмо отодвинув девушку подальше, молча извлек из-за широкого ремня, подпоясывавшего балахон, кривой червленый кинжал и парой сильных ударов полоснул по натянутым веревкам, подхватывая Тротла и усаживая его у самой стены барака. Мадлин шагнула было, чтобы помочь развязать петли на запястьях, которые Мейс почему-то все еще удерживал над головой рыжего, но огненный марсианин вновь остановил ее, коротко шикнув.       — Ты же знаешь — будет больно, — серьезно произнес Мейс, глядя на Тротла и поудобнее перехватывая кинжал. — Готов?       Тот поднял на него скрытый очками взгляд и коротко кивнул. Тогда Мейс решительно перерезал последние путы и медленно, но уверенно опустил его руки вниз под его долгий болезненный выдох сквозь стиснутые зубы. Ладони безвольно упали на колени, и Тротл откинул голову к стене, чтобы отдышаться.       — Мейс… — Мадлин хмуро посмотрела на него и тихо добавила: — Ты скотина…       — Спасибо, что напомнила, — печально усмехнулся тот. — Растирай ему запястья, чтобы разогнать кровь. В ближайшие полчаса он руками шевелить не сможет. Только осторожно, не береди суставы. Тогда он придет в норму. Я ему ничего не повредил. Это вообще было самым безобидным, что я мог сделать с ценным пленником.       — Ты проходил особую школу садизма? — не удержалась от горькой иронии Мадлин, опускаясь рядом с Тротлом и беря в руки его бездвижные, невероятно ледяные ладони.       — Школу жизни, глупая фатаатун, — тихо ответил Мейс. — Но прежде чем твой командирчик сможет двигаться и убьет меня, сделай то, о чем мне пообещала. Может быть, тебя он выслушает.       И, медленно развернувшись, он размашисто зашагал к двери барака, чтобы отпереть засов и освободить оттуда пленников.       Мадлин на мгновение замерла, глядя на тяжело дышащего Тротла, который неотрывно смотрел на нее из-под свалявшейся и лохматой челки. Взгляд невольно упал на прокушенную кофейную губу, на которой запеклась темная кровь, а потом неуверенно поднялся к его почерневшим от кровоизлияний антеннам, которые так грубо сжимал до этого в своем кулаке Мейс.       — Ты сможешь потом… меня слушать? — тихо спросила Мадлин, осторожно прикасаясь к его лицу и убирая со лба мешающие палевые пряди.       — Не уверен, — пробормотал рыжий и чуть прикрыл глаза. — Но я постараюсь. Что ты хочешь мне показать?       И на его лице промелькнула тень сожаления и досады, словно он не желал и боялся прочувствовать то, чего не видел, но прекрасно слышал. Не хотел быть в ее воспоминаниях и ощущениях тех мгновений, когда ей причиняли боль. И Мадлин без всяких антенн на своей макушке ощущала, что это гложет его и заставляет делать тяжелые, трудные выдохи.       — Доверься мне, хорошо? — и Мадлин осторожно сняла с него очки, видя его воспаленные, болезненно прищуренные глаза. — Ты все поймешь.       Он посмотрел на нее долгим расфокусированным взглядом и, наконец, молча кивнул, расставляя колени, чтобы она могла устроиться между ними. Мадлин, подвернув ноги под себя, пересела ближе и начала бережно растирать его запястья, сетуя про себя, что рукава куртки давали такой ограниченный доступ, а снять ее сейчас не представлялось возможным. Она сделает все необходимое, только бы он поскорее пришел в себя.       — У меня вряд ли получится установить полный контакт, — бросил Тротл, с раздражением ощущая свое бессилие. — Даже обнять тебя не могу. Тебе может быть больно…       — Плевать! — Мадлин решительно помотала головой и продолжила свое занятие.       Она прекрасно знала, что Тротлу было намного больней. Не столько в теле, сколько в душе. И все, о чем она сейчас исступленно мечтала, это дать ему облегчение, знание, понимание того, что ничего плохого с ней не случилось, и долгий допрос за стенами барака был лишь вынужденным спектаклем. Мейс действительно хотел помочь. Он тоже рискнул своей жизнью ради того, чтобы, пусть и запоздало, но искупить свою чудовищную вину. Чтобы перехитрить Карбункула и его выродков. Чтобы использовать тот единственный шанс, который у них оставался. Сделать то, во что они и сами до конца не верили, пока спасительное сияние высшей и сильнейшей защиты Марса не объяло планету, избавляя ее от всех инородных врагов.       И Мадлин терпеливо ждала, когда сможет донести все это до уставшего, измученного и самого важного мужчины на свете.