Ишрам многоколонный

Яркий солнечный свет ударил магу в глаза, и тут же кто-то наградил его чувствительным тычком в бок. Проморгавшись, он понял, что валяется на брусчатой мостовой Короны, прямо возле еще не отмытого после веселой ночки крыльца богемного кабачка «Кожаный олень», который они с ребятами частенько навещали. Рядом возмущенно возился лишенный дара речи шут, а дверка, стало быть, являлась порталом. Вот только меньше всего на свете Эльгас мог бы предположить, что портал из королевского дворца открывается в этот не самый благопристойный квартал столицы. — Небо великое, а это и не пьяница, это же Эльгас! — услышал он изумленный возглас. Лис и Клео. Вот уж странное совпадение! Друг протянул ему руку, помогая подняться. — Антипохмельные чары сварганить? — озабоченно спросил Лис. Зеленые глаза его смеялись. — Чем это тебя так приложило? Двойной шнапс с пивом вприкуску или полынная настойка? — Веришь, Лис, уж сутки как маковой росинки во рту не было, — отмахнулся Эльгас. — А выглядишь, как с похмела, — поджала губы Клео. — Ты вообще откуда свалился? Мы тебя ждали не раньше, чем послезавтра. Думали, приедешь, весь из себя придворная штучка, золотую устричную вилочку в кабаках будешь требовать, а ты… — А я как паршивая собака, — согласился Эльгас. — Меня таскали, кажется, били, допрашивали, обливали водой, и переодеться не дали, хоть тресни. Заколку и ту отобрали. Он сообразил, что дорожные вещи тоже остались в гостевом домике, и махнул рукой. — Я домой, — сказал он. — Может, хоть там удастся умыться, переодеться — да и пожрать бы так не кисло оказалось. — Мы тебя проводим, — сообщил Лис, подхватывая его под руку. — И ты по дороге нам все расскажешь. — А это… он с тобой? — удивленно спросила Клео, рассматривая шута, который принял-таки, хвала Небу, нормальное обличье, но, кажется, чувствовал себя не в своей тарелке — щурился, ежился и пытался спрятаться за широкую спину мага. Эльгас, обреченно вздохнув, вернул шуту язык. — Рассказывать будет он. Я и сам не откажусь услышать подробности. Это Аль-Кини, шут Ее Величества. — Я ничего рассказывать не буду! — огрызнулся шут. — Ты, божественный балбес, зачем меня-то сюда притащил? Показали тебе дверку заветную, вот и мотал бы, куда вздумается! В любую канаву, из которой вынырнул! — Вот как! — изумился Эльгас, пристально разглядывая комедианта. — Канава моя поросенку слишком грязная! И кто б еще поделился: что за дверка, куда мотать и зачем? Ты меня, помнится, должен был отвести к моему новому спутнику, а перед тем — накормить. — Еще чего, — фыркнул шут. — Добро переводить на подзаборных… Вот идиот! Забыл, что у Ложи к тебе пара вопросов? Тебя надо было срочно сплавить куда подальше из дворца, чтоб сама королева ничего об этом не ведала, а шер-хаин бы тебя и так нашел, не дурак. — О как интересно, — восхитился Лис. — Ты еще и натворил там что-то? Ну, Эльгас, я в тебе никогда не сомневался! — Если ты домой собрался, балбес, так там тебя в первую очередь искать будут, — шут и не двинулся с места. — А уж если меня с тобой здесь увидят… — Ну, твоя задница меня, конечно, в первую очередь беспокоит! — хмыкнул Эльгас. — Так или иначе, мне нужно попасть домой. Медальоны забрать надо. Иначе в путешествии от меня будет мало проку. Я и так поиздержался. — Это точно, — согласился Лис. — Выглядишь хреново. Хотя неделю назад речи о путешествии вроде не было… Куда это ты собрался? Ну идем скорей. Авось успеем. — Я не могу идти, — заявил вдруг шут. — Ничего не вижу. Он и вправду плотно зажмурился и опустил голову. — Так, — нахмурился Эльгас. — Давай без штучек. Здесь нет Ее Величества, потешать некого. — Правда не могу! — огрызнулся Аль-Кини. — Солнце. Не переношу солнца… — У него светобоязнь, — жалостливо объяснила Клео, разглядывая шута. — Еще не легче! У кого-нибудь есть платок — повязку сделать? Клео стащила с себя плащ с капюшоном, в который они и закутали щуплого Аль-Кини. Эльгасу пришлось вести поганца под руку. По дороге он в общих чертах поведал друзьям о своих приключениях, умолчав об андрогине и сути поручения королевы. Лис недоверчиво вскинул брови, но уточнять не стал и одернул подругу, когда та попыталась. — И какие же у вас планы, господа? — только и спросил он. Эльгас дернул Аль-Кини за руку. — Какие у нас планы? — По моему плану, — сварливо отозвался шут. — Божественного дурака надо было определить в безопасное местечко, где его сразу искать не догадаются, а уж потом — забота шер-хаина. Он со мной планами не делится. Я ж не знал, что дурак лучшего не найдет, чем сначала не дать мне возможности все разжевать и в рот положить, а потом еще и вывалиться посреди столицы из тайного портала, который доставил бы дурака куда угодно, стоит только пожелать! — Что еще за шер-хаин? — спросила Клео. — И почему он тебя божественным зовет, Эльгас? — Пес его знает, — Эльгас развел руками — шут, мол, поди догадайся, что творится в этой стукнутой от рождения головенке. — А шер-хаин… Насколько я понял, какая-то важная южная шишка. Жрица Луны у него в сестрах. — Ю-уу-жная? — изумилась Клео. — Что у вас вообще там происходит? Лис задумчиво чесал в затылке, не сбавляя шага. — Что-то крутится в голове, — пояснил он. — Не могу вспомнить… Королевский поганец молчал как проклятый, но хоть шагал резво, не отставал. В доме никого не было. Хозяйка, видимо, ушла на базар. — Вот и шикарно, — заметил Эльгас, запуская ложку в горшок, в котором оставалось еще вполне приличное жаркое. — Ты б поторопился, болван, — хмуро посоветовал шут, который прожигал его своими синими глазами чуть ли не с ненавистью. — Еще раз разжевать требуется? Когда выяснится, что ты сбежал, искать тебя будут тут, и нигде больше. Если на фолька не понимаешь, могу на эсгранадо, на пальцах, на языке островитян мели-кархи… — А у тебя еще один портал, что ли, в кармане запрятан? — огрызнулся Эльгас, налегая на жаркое. Здесь, дома, среди друзей, ему с трудом верилось, что Ложа вообще предпримет срочные поиски персоны столь незначительной, когда у них там дел невпроворот — андрогин, королева, взбудораженные алхимики… Вот потом, пожалуй, дело до него бы и докатилось — в порядке бюрократической очереди. — Куда я отсюда денусь? Передай вон кувшин лучше, что ли. Запущенный в голову кувшин он ловко поймал в воздухе, благо закрывалась посудина плотно, и вино даже не расплескалось. — Спасибо, — ухмыльнулся маг, закончив поздний завтрак. — Вообще не понимаю, кстати, что такого грозило мне во дворце? Почему нельзя было… — Ты знаешь, Эльгас, — окликнул его Лис. Они с Клео поднялись сразу в комнаты мага. — А шут-то прав. Нас уже накрыли. Я думаю, королева отказалась от покровительства. — Отказалась? — Эльгас неверяще вскинул глаза на шута. Спину прошило ледяными иголочками страха. — А чего ты хотел? — буркнул тот, неуютно поежившись и понизив голос до шепота. — Ты что, дурак, думаешь, из-за тебя Сокол погрызется с серыми собачками? Ты взывал к Ее Величеству, она милостиво выслушала, а потом вернула тебя Ложе, потому что ей ты и принадлежишь с потрохами. То есть, вернула бы, если б ты не сбежал, сговорившись с южанами и воспользовавшись их богомерзкой магией. Это все, и больше ничего не было — никаких поручений, никаких… — Так я теперь еще и изменник?! — Свет не видывал такого дубоголового… — застонал Аль-Кини. — И ради кого я рискую жизнью? А кто ты? Чтобы не остаться изменником, надо было еще там позволить каменному остолопу разобрать тебя на кусочки! — Эльгас! — окликнул Лис сверху. — Двое Серых на пороге! Что будем делать? Сдаваться или пробиваться? Я поставил свои щиты поверх твоих, еще как мы вошли, но надолго не хватит. Помогай! Эльгас кинулся наверх. Лис, укрывшись за ставнем, разглядывал двор, где двое магов в серых облачениях, под коими, по слухам, были спрятаны магические кольчуги, действительно держались по углам. Третий обходил дом с другой стороны. — Больше троих вряд ли отправят, — озабоченно сказал Лис. — Но нам и этих за глаза хватит. — Я уже сам не понимаю, — вздохнул Эльгас. Голова шла кругом от потока всех этих невероятных идиотских событий. — И что делать, не знаю. Бежать некуда, а отбиваться до бесконечности мы не сможем. Подмоги не будет. И потом — вам с Клео тут делать и вовсе нечего! Я предатель, оказывается. Если вас застанут со мной… — А нас уже застали, — отмахнулся старый друг. — И бежать, как сам заметил, некуда. Потом разберемся. Давай щиты укреплять — продержимся, сколько сможем, а там видно будет. — Ладно, — кивнул Эльгас и лихорадочно вскрыл запечатанную шкатулку, в которой хранил сбереженные медальоны Силы. Проблема магов заключалась и в том, что эфирное тело требовало питания. Солнце само по себе очень неплохо подкрепляло Эльгаса, но вовсе не так быстро и надежно, как хотелось бы. Особенно после дней, проведенных в темных комнатах дворца. Как только накопленная энергия заканчивалась, магия жадно пожирала физические ресурсы, и тут нужно было быть предельно осторожным. Не успел вовремя остановиться — пиши пропало. Это грозило перспективой проваляться без сознания в течение многих дней и умереть от истощения, если не найдется помощника, способного напитать эфирный образ. Иногда, если механизм отключения сознания не срабатывал, умирали сразу. Поэтому высшие Ложи нашли способ заключать огромные порции энергии Солнца в чистейшем золоте. Рядовые маги получали такие медальоны редко — либо если задание, порученное им, было сложным и энергозатратным, либо в награду. Эльгаса Родегер не слишком баловал поощрениями, поэтому свои медальоны тот тщательно берег и попусту не расходовал. За два года ему удалось накопить всего три, слабеньких, початых, но что есть, то есть. И сейчас они пришлись как раз кстати. Держать бронебойные щиты на целом доме — удовольствие не из простых. Хорошо еще, не нужно было их строить — просто подкрепить узорные, рассчитанные на любое магическое или физическое воздействие, щиты Лиса, который был зодчим, а значит, в защите понимал куда больше. — Знаешь что, — пропыхтел Лис. — Долго-то мы все равно не продержимся. Три твоих медальона — они же у тебя неполные? — да один мой. Вообще хороший запас, но Серые сильнее, да еще и неплохо натренировались на брашвиланских мятежниках. Если силой проломить не сумеют, так начнут по слоям расплетать. Ты б хоть переоделся пока, что ли… Клео, помоги ему вещички собрать для похода — уж не знаю, куда ты там собрался, но лучше быть готовым — вдруг момент тикать представится. — Точно, — кивнул Эльгас. Сапоги покрепче, штаны и рубаху попроще, да любимую удобную кожаную куртку. Пока Клео наполняла сменной одеждой заплечный мешок и потрошила кухню в поисках еды, которую можно взять с собой, Эльгас побросал в шкатулку из-под медальонов некоторые полезные мелочи. Еще кинжал, пара ножей попроще, кошели на пояс… — Эй, Аль-Кини, — окликнул он шута, который сжался в комок на коврике в углу и вертел в руках замызганный пергамент — снова гадал, что ли? — Может, просветишь насчет путешествия по иным мирам? Что с собой брать-то? Что вообще за путешествие такое? — Я тебе уже раз сказал, дурак, — неприязненно проскрипел шут, скосив на Эльгаса угрюмый синий глаз. — Шер-хаин со мной планами не делится. И меня с собой не берет. А потому — не знаю, и все тут! — Ну а где его искать-то теперь, твоего шер-хаина? — нетерпеливо оборвал его маг. — Это хоть знаешь? Уходить надо, пока нас тут по косточкам не разобрали! — Был бы во дворце — знал бы! Так и было задумано! Если б ты, дурак… — Пошло-поехало, — закатил глаза к небу Эльгас. — Стало быть, пользы от тебя никакой. Ну так и сиди молча! — Эльгас, — окликнул его друг. — Началось! Расплетают верхний слой. Теперь держи меня, я буду тут же заплетать все снова. Маг не знал, сколько они соревновались с Серыми — следить за временем было совсем уж невозможно. Лис весь взмок, по лицу его ручьем стекал пот. — Хвала Небу, — пробормотал он, позволяя напуганной и молчаливой Клео промокнуть ему лоб влажным полотенцем. — Что не хотят лишнего шороху наводить и громить квартал. Тихо работают, люди и не знают, что здесь творится. За щитами с улицы ничего не было слышно, только видно, как потрескивают разрядами в руках у Серых отколотые скорлупки магической защиты — Лис предпочитал технику накладывания слоя на слой по образу кедровой шишки — так было проще восстанавливать бреши. — Один разбирает с черного хода, — предупредил Эльгас. — Придется нам разделиться. — Почему они молчат? — вдруг взметнулась бледная Клео. Кажется, нервы девушки, наконец, не выдержали. Эльгас еще раз проклял самого себя, что не велел хотя бы ей убираться подобру-поздорову, пока можно было. А Лис тоже хорош — если сразу понял, что будет, зачем невесту-то с собой потащил? — Почему они ничего не сказали, не спросили, не потребовали сдаться, наконец?! — Вот вынесут двери — и спросят, и скажут, — пропыхтел Лис. — Они пришли, а мы им дорогу перекрыли. Открытое неповиновение. Теперь они вправе дом этот хоть весь вынести. — Клео, — не выдержал Эльгас. — Тут погреб есть. Если ворвутся, спрячься, может, не станут искать… — Ты думаешь, я боюсь? — девушка храбро уперла руки в боки, но губы у нее дрожали. — У меня душа за вас болит, идиотов… Я-то не маг. Я простая дурочка. Что мне Серый Орден? Дамой тоже быть полезно, Эльгас. Изредка. Но вот хоть убей, не пойму — что ты сотворил, что за тобой такая свора прискакала? — Я сотворил чудо, — сознался Эльгас. Шут в углу насмешливо присвистнул. — Не говори ничего, — предостерег Лис. — А ты не любопытничай, Клео. Меньше знаешь, крепче спишь. И мы, и Эльгас, и старина Гьетар в том числе. На допросах говорить нечего будет. Вот потом сядем за стол… Что будет, когда они сядут, Лис договорить не успел, потому что стены дома затряслись от бесшумного удара. Штормовой порыв устремился в одну точку — чуть повыше двери. И тут же, в долю секунды — еще и еще. Лиса смело на пол, а кусок его замысловатой, узорчатой брони в месте, которое маг не успел как следует зарастить, хрястнул и отвалился, обнажив дверь. На друзей посыпались куски штукатурки, книги с полок, а увесистая лепная виноградная гроздь с потолка чуть не прикончила королевского любимца — благо тот славился завидной изворотливостью. Эльгас кинулся к товарищу, поднял его. Лис закашлялся, отплевываясь кровью и известкой, и прохрипел: — Держи давай свои щиты… Там еще паутина, они немного залипнут… Маг передал друга на попечение Клео и занялся комнатой. Здесь щиты были простые, будничные, рассчитанные на воров и незваных гостей, но Эльгас стянул на них всю мощь с Лисовой брони. Удерживать такие было гораздо легче, тут он и сам справлялся. — Умеешь чего посильнее «серебряной перчатки»? — залихватски ухмыльнулся Лис, блестя запавшими глазами, хотя выглядел, по правде, достаточно жалко — весь в побелке, бледный как мертвец, — Больше, чем двое за раз в эту дверь не протиснутся. Мой правый, твой левый. — Умею, — сознался Эльгас. — Но на кольчугу вся наша академическая хрень не рассчитана. — Затем и учат, чтоб вы Ложу слушались, — донеслось вдруг из угла, где сидел шут. — А вы бейте в лицо, на них забрала, но ненадолго, может, отвлечете. И не суйтесь потом вперед меня. — О как! — изумился Лис. — Ты может, еще и воин, а? — Песню спляшет, пляску споет, — фыркнул Эльгас. — Да пускай его, от поросячьей личины с бриллиантиком в зубах, может, не только мухи сдохнут… — Ну-ну, — сказал Аль-Кини. — Пошутить решил, умник? — Ты определись уже, кто я, дурак или умник… — рассеянно протянул Эльгас, прилаживая на левую руку тройку ледяных лезвий — самое сильное боевое заклятье, которое он мог смастерить на память. Он все пытался проникнуться серьезностью происходящего, поверить в то, что сейчас может умереть, что друзьям грозит опасность… Но все это было так странно, так выпадало из естественного течения жизни, напоминало академическую игру во взятие крепости, что поверить он не мог. Вот сейчас все закончится, и они пойдут обедать, азартно переигрывая моменты боя, в шутливых потасовках доказывая, кто умер, кто стал героем, и как надо было поступать с самого начала… — А это все равно, — фыркнул шут. — Кто же на боевых рыцарей прет с такой швалью? Тут хитрее надо быть. Или талантливым, как я… Но договорить шут не успел, потому что щиты Эльгаса сотряс удар такой мощи, что черная трещина, змеясь, расколола стену. Щиты, впрочем, выдержали, но Эльгасу показалось, что у него треснули ребра, череп и позвоночник сразу. Головная боль была такой сильной, что он удержал себя в сознании лишь невероятным усилием воли. — … помогу… — услышал он, и Лис принял часть защитного купола на себя, а в руку ему сунул второй медальон. — Вот чем плохи обычные гладкие стенки, — проворчал зодчий. — Делать просто, но шибает так, что мама не горюй… ты же все это яйцо зараз на себе тащищь. Второй удар размазал их обоих по полу. Эльгасу показалось, что он заблудился под сводами своего гудящего, как барабан, черепа, и только визг Клео указал ему выход. «Конец, — успел подумать он как-то лениво, отстраненно, все еще до конца не веря присходящему. — И никаких лезвий. Не успею даже подняться. Ворвались, сейчас поволокут…» Но никто не спешил убивать его или хотя бы связывать, поднимать с пола, девушка все визжала — на одной ноте, полной отчаянного ужаса, и Эльгас открыл глаза. Магическому зрению его предстала черная, словно неряшливо накорябанная углем на неровной стене фигурка шута, тугой пружиной сжавшаяся перед дверью, одна рука на груди, сжимает что-то под сердцем. Клео, прикрыв руками лицо, застыла перед окном, а там вдруг плеснуло до небес яркое пламя, окаймленное черным ореолом. Тошнотворный запах разогретого железа и горелой плоти вдруг достиг обоняния Эльгаса, запах неистового ужаса и страдания. Мерзость чужой боли — самое ненавистное для целителя чувство — возымела эффект нюхательной соли, так что его тут же выбросило в физическую реальность. Дом больше не содрогался, щиты не стонали и не скрипели от натуги, и в наступившей тишине шут каким-то детским дрожащим голосом благоговейно выдохнул: — Шер-хаин… И осел на пол там же, где и стоял. Рука его все еще прятала что-то на груди под камзолом. Лис с Эльгасом, шатаясь, заковыляли к окну. Под дверью, где оставались на карауле двое Серых рыцарей, вовсю гуляло пламя. Целая стена радостно-оранжевого, яркого, праздничного, словно в алхимическом фонтане, бездымного огня, и никого живого. — Ты знаешь… — сказал Лис неверным, спотыкающимся голосом. — А я вдруг вспомнил, что такое «шер-хаин». «Шер-хааин», если быть точным. Ну, у южан такое произношение тягучее. Вот смотрю, и вспомнил. Это страшный демон, сказочное чудовище. Дух из огня. Божественное творение, самое сильное и безжалостное из всех, что придумали южане. Правда, иногда этим словом величали и какого-нибудь очень могущественного темного мага. — Еще не легче… — пробормотал Эльгас. Гул пламени поглотил крики и грохот за дверью. Щит, который он перестал держать, раскололо трещиной сверху донизу. Шут же резво вскочил на ноги и потянул на себя дверь. В оранжевом зареве, полыхавшем на лестнице, по которой должны были подниматься враги, выросла точеная фигура. Высокий человек, с головы до ног закутанный в черное, шагнул через порог. Пламя не коснулось ни его плаща, ни одежды, лишь шелковые перчатки обуглились и расползлись на ладонях в клочья. — Здравствуй, Аль-Кини, — сказал он мягким голосом эдакого вкрадчиво-вибрирующего тембра, придающего оттенок очаровательной непристойности даже самым простым словам. — Не рассчитывал и тебя здесь увидеть. Vale, mi ame, no es ahora… Побереги, — он быстро коснулся руки шута и вытянул ее из-под камзола. — Сейчас я и сам прекрасно справляюсь. Пересмешник почему-то смолчал и отошел, вжав голову в плечи, словно в раковину спрятался. Эльгас, озадаченно вздернув бровь, оглядывал незнакомца. Да, шут на аудиенции изобразил все верно — из-под плаща сверкнуло серебряное шитье, неприлично дорогое кружево, белые лосины, блестящие сапоги. И черный платок на лице. Только двигался стройный, худощавый южанин с кошачьей легкостью и грацией, а вульгарность облика с лихвой компенсировали декорации. Холеный дворцовый щеголь на фоне сплошной стены огня, который не сумели отразить даже Серые Рыцари, выглядел, мягко говоря, не смешно. — Добрый день, господа, — рассеянно протянул южанин, обернувшись в их сторону. — И прекрасная дама, конечно — мое почтение вашей стойкости и отваге. Если бы господин Эльгас не имел таких верных и любящих друзей, трудно сказать, чем бы все закончилось… Я не имел чести быть представленным вам Ее Величеством, господин Эльгас, так что придется знакомиться некуртуазно и просто. Меня зовут Азфирэль. Азфирэль, вот как… Имя было пустым, надуманным, как у картонного героя романтической пьесы. Детей так не называют. Хотя наверняка это магическое прозвище, как и у самого Эльгаса. Интересно, какая сила питает его эфирный образ? Все знали о жрицах Луны, но о магах-мужчинах после гибели Южной Звезды говорили редко. Культ Огня? Культ Смерти? Или кому еще там приносят жертвы южане? — Ты мой спутник, если не ошибаюсь? — уточнил Эльгас, когда молчание затянулось. — Значит, именно тебя мы ждали. — Полагаю, да, господин Эльгас, — легкомысленно отозвался гость. — Если вы вообще кого-то ждали, а не пытались уничтожить этот славный домишко. Почему вы, кстати, выбрали его? Тут довольно сложно укрыться от погони… — Так, вот не надо снова-сызнова, — поморщился Эльгас. — Как вышло, так вышло. Разумеется, мы благодарны за помощь… Но нельзя ли потушить пламя, пока дом не рухнул? — Увы, — повел плечом Азфирэль. — Нет. Даже если б мог, не стал бы. Для вас гораздо выгоднее, если никто из здешних магов не сможет определить, куда вы делись после пожара. Он уничтожит все следы, все вещи, по которым можно узнать, живы вы или нет, а также кто помог вам скрыться. Если повезет, и в Ложе окажется больше дураков, чем людей рассудительных, то они вас просто похоронят и сами по себе, втайне от других, начнут ломать головы над тем, откуда же вы сумели принести в наш мир живую душу… Поверьте, это именно то, что нужно вам и королеве. — Да ладно! То, что нужно — лишить пристанища и меня, и лавочницу с сыном, которой этот дом принадлежал? — Пусть подаст жалобу в Ложу, — в голосе южанина мелькнула нотка раздражения. — Или Ее Величеству. Если Мать-Соколица действительно печется обо всех своих птенцах без разбору, она и оплатит расходы. Во всяком случае, это точно не моя забота, да и не ваша… если по-прежнему желаете услужить чадолюбивой госпоже, конечно. А теперь, если это все, не изволите ли поспешить? Время, вам отпущенное, не бесконечно. — Эльгас, — Лис дернул его за рукав. — Иди, пока еще кто-нибудь не примчался, или этот… чудак не спалил полгорода. Мы постараемся затушить пламя. — Или хоть не дать ему перекинуться на соседние дома, — сказала Клео, зло стрельнув взглядом в сторону Темного. — Не думаю, что это важно, — возразил маг. — Это же магический огонь — видишь, какой цвет неестественный? А значит, он его контролирует. Этот дом прогорит дотла, и пламя исчезнет. — Не знаю, не знаю, — поджала губы девушка. — Твои соседи уже, наверное, тревогу бьют и бегут за стражей. Сейчас тут такое начнется… — Клео, здесь видели Серых, — терпеливо увещевал подругу Лис. — Никто не сунется в наши разборки. Зато потом… Он осекся, виновато взглянув на друга. — Обвинят во всем меня, — пожав плечами, закончил тот. — Это я уже понял. Больше домика в нашем квартале мне не сдадут. Ладно! Заберите хоть Тилло. Эльгас кивнул на свое творение, которое так и осталось простой игрушкой. Но лиса все-таки было жалко. — И книги, какие сможете. — Вы позволите? — Южанин вдруг шагнул к столу, осторожно вынул зверька из корзинки, поднес к глазам. — Любопытно… Так вот в чем заключается ваш талант? Вы же не алхимик? — Это и не алхимия, — ответил Эльгас. — Ну, почти. Скорее фантом, если быть честным. — А как… вы… вообще что-то видите под покрывалом? — спросила вдруг Клео, выступив вперед. Тилло она обожала и, видимо, забеспокоилась, что надменный гость в своих насмешках не пощадит и маленькую лису. — Не считаете, что вежливость требует открыть лицо перед дамой? Шут издал короткий смешок. — С моей стороны, госпожа моя, вежливей будет оставить все, как есть. Благодарю за беспокойство, но зрению эта тряпка не помеха. Вы полагаете еще и заставить животное летать? Вот что я обожаю в человечестве – ограниченность и высокие амбиции в одном флаконе… Сами не умеете, но пытаетесь научить других, — рассеянно бросил Азфирэль, внимание которого, кажется, полностью поглотил голем. Он вертел его так и эдак, ощупывал и поглаживал густую шерсть, для которой Эльгас долго и придирчиво выбирал оттенки изумрудного лесного мха и лишайников. Кровь же Тилло, напитанная магией, струилась по венам потусторонним свечением болотных гнилушек. Клео сверкнула глазами и открыла было рот, но Лис предостерегающе притянул ее к себе. — Не будем терять время, — сказал он. — Займись лучше книгами. И, если помнишь, чего тут еще у Эльгаса ценного, собирай в мешок. — Да ничего такого. Лис, ты же сможешь перебраться через пламя? — спросил маг, внимание которого было приковано к ласкающим текучим движениям гибких рук в драных перчатках. Уж очень знакомые это были движения… Да и… Нет, гостя интересовало не творение, его интересовал мастер. В точности, как и госпожу Тар-Хали. — В самом деле, — заметил южанин, с легким поклоном передавая игрушку девушке. — Это маленькое хищное чудовище, несомненно, нуждается в спасении. Итак, если господин Эльгас готов… Однако же, мне придется вернуть домой Аль-Кини. Подождите минуту, господа. Он протянул перед собой руку, на оплавленных краях прожженной ткани опять вспыхнули искры. Темный раздраженно вздохнул, сдернул перчатку и кинул ее в коридор. Вытянутый ромбовидный рубин на указательном пальце сверкнул, поймав отблески бушующего пламени, мгновенно проглотившего подачку, бросил кровавые искры на серебро… — Вы, конечно, с сестрой близнецы, и носите одинаковые кольца… — без особой надежды сказал Эльгас, припоминая резкое пожатие сильной руки, острые серебряные лучи, царапающие кожу, насмешку, завернутую, как игла, в мягкий тембр голоса… Шут снова злорадно хихикнул, и маг понял, что надеялся зря. – К сожалению, право пользоваться вашими услугами сестра передала мне, любезный господин Эльгас, – мурлыкнул неприятный гость, и кровь бросилась в лицо магу. – Пойдем, друг мой, твоя очередь. Когда любимец Ее Величества приблизился, южанин вдруг притянул его к себе и, откинув покрывало, поцеловал прямо в губы. Судя по готовности, с которой маленький шут качнулся к нему всем телом, обхватив за шею, это вовсе не было для него неожиданностью, и ничего неприятного он в поцелуе не усматривал. Одновременно Темный вытянул руку, и воздух в открытой ладони едва заметно вздрогнул. В мгновение ока парочка исчезла, и сразу же из коридора пахнуло нестерпимым жаром. Длинный оранжевый язык лизнул дверной косяк. — С ума сойти! — за всех высказалась Клео. Ее карие глаза возмущенно сверкали. — Вот так вот… при всех! Правильно дядя этих южан ругает! Эльгас, ты просто, ну не знаю… врежь ему в следующий раз, что ли? Не всем приятно глядеть, как мужики лижутся! — Да, повезло, дружище… — сочувственно протянул Лис и стал, не глядя, собирать бумаги и книги. — А тебе обязательно с ним идти? Эльгас окинул взглядом комнату и ничего не ответил. Его больше заинтересовала другая вещь. Этот тип ушел порталом. Собственным порталом. Незакрепленным, мать его, порталом, который судя по всему, открывался в любую минуту в желаемое место. Это означало, что мощь и умения его были примерно равны Серому Ордену и Главам Ложи. По меньшей мере. С одной стороны, такой спутник невероятно ценен. С другой — он еще опаснее, чем можно было предположить. Эльгас молча собрал уцелевшие медальоны. Путешествие будет совсем не простым. ¬ Возьми еще мой, — сказал Лис, хватая его за руку. — Там половина или около того. Тебе пригодится, а для меня Прыщавый Хер новый выпросит. — Спасибо, — сказал Эльгас. — Спасибо, дружище. Спасибо вам за все, и прощайте. Берегите себя и всех, ладно? — Ты себя побереги, — отозвался Лис, обнимая товарища. — Что-то этот тип мне не нравится. Страшный, как демон. И мерзкий вдобавок. Слушай, а может, я с тобой пойду? — И я! — воскликнула Клео, поднимаясь на цыпочки, чтобы повиснуть на обоих. — Ну их всех, и маменьку, и Прыщавого Хера! Поедем путешествовать! — Это все, чего я бы сейчас хотел, — сглотнув комок в горле, ответил Эльгас. За спиной насмешливо кашлянули. — Вы меня-то спросили, господа? — осведомился Темный. Быстро обернулся, однако. — Это ведь мне вы предлагаете сомнительное счастье переправлять порталами целую ораву. — Мои друзья шутят, господин Азфирэль, — сухо отозвался Эльгас. — Я готов. Надеюсь только, мне не нужно… Гость с наслаждением расхохотался. — Не беспокойтесь, господин Эльгас. То, что подходит Аль-Кини, вам вовсе ни к чему, конечно… Он протянул руку, и на сей раз перчатка на ней была целая — успел во дворце поменять, скотина. Шут действительно его обожал, в этом никакого сомнения не было. В отличие от Эльгаса, которому зажилил какую-никакую сменную рубаху. Ну и пес с ними обоими. Маг взял протянутую руку, кивнул на прощанье друзьям и шагнул вслед за Темным в приглашающе распахнутую пасть огня.