Одуванчик и снежная баба

      Гора подарков на столе уже смотрелась внушительно, а Ванька все выкладывал содержимое своего рюкзака. Пирамиду жестяных банок со шпротами, килькой в томате и печенью трески венчала крошечная красная баночка, чудо-лекарство от всех болезней — вьетнамский бальзам. Желтая коробка с индийским чаем и отрывной календарь с букетом гвоздик на первой странице, шерстяные носки со старательно вывязанными курами — подарок от Ванькиной мамы, лампочки в картонных манжетах — всего и не перечислишь!       — «‎Ро-до-пи»‎ — прочитал по слогам дедушка название сигарет и ухмыльнулся, — импортные!       Ванька добрался, наконец, до дна своего рюкзака и погрустнел.       — Тут тебе еще папа подарок передает. — Мальчишка закусил губу.       Он вздохнул и вынул на свет свернутый в тугую рулетку новенький кожаный ремень со звездой на золотой пряжке.       — Ага, наконец-то! — обрадовался дедушка, — старый-то совсем износился!       Он размотал ремень, пощелкал им, проверяя — гибкий ли, подкинул на ладони пряжку, одобрительно покачал головой:       — Тяжеленький! Жестковат, конечно, но ничего — разработается! — дед подмигнул помрачневшему Ваньке, — Ты чего приуныл, касатик?       — Ничего, — обиженно ответил Ванька, косясь на ремень, — тут, между прочим, и от меня подарок есть!       Ванька протянул деду квадратную дощечку. На желтом дереве был выжжен тонким паяльником портрет дедушки. Тот глядел с дощечки, как живой: усы, которые вышли особенно хорошо, намекали на сходство дедушки с Чапаем, звезда на буденовке была раскрашена алым лаком для ногтей, а в широко распахнутых дедушкиных глазах читался ни то восторг, ни то ужас.       — Вот это да! — присвистнул дед, — это я сейчас на стенку!       Ванька просиял.       Дедушка приглядел на стене место, крякнув, забрался ногами на диван, подвинул спящего кота и стал забивать гвоздь в потемневшее бревно.       — Мама еще хотела тебе горячий шоколад прислать, но не достала. — Рассказывал Ванька. — Дед, а ты пробовал горячий шоколад?       — Пробовал, как же.       — Когда? — удивился Ванька. — Где?       — Так в сорок пятом. — Рассеянно отвечал дедушка, аккуратно вешая дощечку. — В Берлине.       — И какой он?       — Да ерунда. — Махнул рукой дед. — Вот я тебя сейчас щами накормлю! Всю ночь в печке томились!       Заметив, как Ванька скривился, дедушка растрепал ему желтые вихры:       — С косточкой мозговой! Как ты любишь!              

***

             Ванька лежал на печи, трескал сушеные яблоки из холщового мешка и читал потрепанный «Остров сокровищ». Из других мешков он таскал сушеную вишню и малину. Толстый полосатый кот пристроился у Ваньки под боком и мурчал громко, как дизельный двигатель.       Дедушка затопил печь и теперь возился с готовкой. С ухваткой он управлялся ловко, словно заправский бильярдист с кием, горшки так и порхали по горнице. Дед то ставил их внутрь, приоткрывая огнедышащее жерло печки, то вынимал на шесток, подальше от жара. По дому растекался запах домашней еды.       — Не жарко будет на печи спать? — с сомнением спросил дед, — может на кровати постелить?       — Нет, нам и тут хорошо. — Ванька гладил кота по белому брюху.       — На малину не наваливайся, от неё в жар бросит!       Ванька ткнулся носом в расстеленное на печи лоскутное одеяло. Оно пахло сухой мятой, сосновыми шишками, сушеными грибами и ягодами, немножко дымом, чуть-чуть пылью и домашним теплом.       — И ты здесь, тунеядец! — дед погладил кота, — слезайте-ка оба ужинать, да я тут всё перестелю.       После еды всех троих сморило. Дедушка поспрашивал было про городское житье-бытье, все ли здоровы, про Ванькины успехи в школе, но Ванька отвечал вяло, особенно про школу, всё клевал носом. Кот первым отправился на боковую, за ним и Ванька полез на печку.       Дедушка пошел на крыльцо покурить. Ванька сунул было нос в «Остров сокровищ», но от утренней дороги, дедовой еды и печного тепла его клонило в сон. Засыпая, он слышал как дед всё чмокал его в макушку и приговаривал: «Приехал, охламон. Приехал, оболтус».