«Сага об О'Коннелле»

«Тук-тук!» — Именно такую мысль О’Коннелл передал Поттеру, на что получил испуганный и встревоженный ответ реципиента: «Кто это?» — Встрепенулся на месте «топ- который-выжил», начав судорожно озираться по сторонам, выискивая того, «кто-проник-ему-в-голову». «Это О’Коннелл.» — Оповестил его Эд. «Не очкуй, всё ништяк! И не сопротивляйся. Ты и так сидишь довольно далеко, мне сложно поддерживать связь на таком расстоянии.» — А сидели они примерно в девяти метрах друг от друга, разделённые умами десятков людей, которые Эд отсёк, чтобы связаться с нужным ему человеком. Это было не единственной сложностью, с которой он столкнулся. Он предположил, что едва ли четверокурсник Хогвартса был хоть сколь-либо искусен в легилименции, и оказался прав, ибо никакой ответной попытки установления контакта не последовало. Совсем наоборот: разум юного волшебника инстинктивно попытался защититься от угрозы, не имея ни малейшего понятия, как правильно это нужно было делать, но всё равно делал это достаточно эффективно, чтобы у Эда попервой возникли трудности с установлением связи. «Что такое? Чего ты хочешь?» — Звучал напряжённый голос четверокурсника в его собственной голове, куда Эдвард проник разумом, чтобы мочь коммуницировать. «Поговорить кое о чём. Извини, не предупредил, что я так могу. Мой косяк, надо было вчера сказать или сегодня. Ну, не пересеклись, к сожалению. Буду краток, мне трудно поддерживать связь. Сейчас будут идти провокации от Малфоя, всякие обвинения, возможно ложные, возможно, принижающие достоинство Хагрида или близких ему людей, — то есть вас. Не ведись на это, не надо ничего выкрикивать, не надо обвинять его в ответку. Нужно говорить строго по делу, в порядке очереди или в рамках дискуссии, в противном случае от этого всё будет только хуже. Как понял?» «Я думаю, что понял.» «Это хорошо, и друзьям своим скажи об этом.» «Вообще-то мне в точности то же самое сказала Гермиона буквально пять минут назад.» — Последовал ответ с повеселевшей интонацией. Эта мысль повеселила и Эдварда, и несколько его обнадёжила, что он решил подтвердить и на том откланяться, вместе с тем, как у него становилось всё меньше и меньше сил на удержание ментальной связи: «Она у вас умная, однако. Короче, слушай тогда её и наблюдай за шоу, как раз основная программа началась. Всё, давай. Пока.» На этом он с большим облегчением расслабил разум и решил передохнуть. Тем временем завершилась довольно скоротечная, интенсивная, но не вполне продуктивная дискуссия между Малфоем и Флинтом, а также влезшими и выступившими на стороне Малфоя многочисленным семейством Гойлов, которых тут собралось чуть ли не на треть всей правой половины зала. Так что в том, что Малфой со своей группой поддержки таки-заклевали и истощили на аргументы ветерана, не было ничего удивительного. Сомнения в компетентности потенциальных членов комиссии тонули в волнах сладкоречивых уверений о созыве в неё «лучших из лучших», — «Creme de la Creme». А заявление о том, что, дескать, рядом с зоной повышенной опасности, коей является Запретный лес, необходимо иметь аврорский отряд встречали возводимые у него на пути стены возмущения и рычания светских львиц из лагеря Малфоя, с мастерством опытных театралов, изображающих из себя домашних кур-наседок, вопиющих о том, что, мол, страшные щетинистые дяди в красных мундирах только напугают деток… И так далее, и так пошло… «Вот же кадр!» — Удивлялся про себя Эдвард. «Явно был в действиях. Непонятно, правда, откуда в нём тогда столь непоколебимая преданность и доверие к структуре, мол: «Бригада авроров может сделать то, бригада авроров может сделать это!» Мне вот одного КМА хватило, чтобы понять, что аврорат — тот ещё цирк с летучими конями и глиняный колосс на ватных ногах, стреляющий по воробьям из пушки, по драконам — из рогатки и оформляющий грёбаную справку «О-пять» четыре месяца… Когда там нужно поставить одну сраную подпись и один долбаный штамп! И нет идеи тупее, чем поставить распоряжаться военных гражданскими вне военного времени и вне ЧП. Да даже просто их заставить сожительствовать в одном учреждении! Хуже будет, разве что, если сделать наоборот. И непонятно, почему он вообще тут возникает в таком ключе. Мозги у него что ли утрачены в результате боевых действий вместе с меланином? А херли он тогда в заведении с детьми делает и тем более в Совете состоит? И почему не на службе? Он вроде не старый и не сильно инвалид. Хотя явно демобилизованный, хотя бы в запас. Скучно что ли человеку? Вот и возникает. Безопасности учит, видите ли! В следующие учителя по защите от тёмных искусств что ли наметился? Или вот этими своими «возниканиями» изменить что-то хочет. Определённо дурной. И ничего удивительного в том, что его тут так загасили, что он сидит теперь поникший весь…» В то время, пока Эд думал, — шёл возобновившийся спор между Амандой Стокворт и Люциусом Малфоем, имевший несколько иную природу. Мать Элис и Глории при поддержке мистера Стокворта по имени Дэриэл стояла на том, что уже существующих мер защиты в замке вообще-то достаточно, если соблюдать их правила, а поспособствовать этому может разрешение доступа на территорию школы родителей и возможность нахождения некоторых избранных из них там на постоянной основе, в качестве «Роднадзора». И многие её поддерживали, ибо она говорила весьма последовательно и логично, предлагая довольно конструктивные решения, которые при этом не требовали больших финансовых вливаний или каких-либо других чрезвычайно-экстренных мер, в отличие предложение Малфоя, но тем не менее способствующие благоприятному, по общему мнению, влиянию на положение вещей в Хогвартсе. — Нет, Аманда, говорю я вам ещё раз! Это не сработает! — Контраргументировал человек, который некогда возглавлял карательный отряд Пожирателей смерти. — Ни о каком родительском надзоре здесь не может идти и речи! Эта проблема гораздо глубже и масштабнее, чем может казаться поверхностно!.. «Японский Бог… Ну что за порожняк?!» — Потёр виски О’Коннелл морально и физически готовясь к передаче нового ментального послания. «О чём они вообще?! Не, ну Малфой-то понятно, о чём… Но вот Родительский надзор определённо ничего не даст — хорошего по крайней мере. Хогвартс — это интернат и от того, что в него будут допущены родители и опекуны — теряется сама его суть, — в социализации в среде себе подобных и адаптации к самостоятельной жизни вдали от дома, пускай весьма комфортной и относительно размеренной. А нахождение на территории стариков ничуть не убережёт ни детей от преподавателей, ни самих школьников от них же самих. Практика училища и КМА показывает, что даже в казармах люди умудряются проносить запрещёнку, а про запрещённые активности, тем не менее развлекающие их участников или, по крайней мере, часть из них и говорить-то нечего. Двух-трёх человек на шухере хватит, чтобы семь-восемь сделали «чёрное дело» в столовой или в чипке и «ушли в туман».» — Вспоминал Эдвард. «Это понятно, что старшая Стокворт в любом случае будет печься о своём выводке и мыслить о том, как сделать лучше для них, по крайней мере стараться, как и любой нормальный родитель, только вот предложение её ничего хорошего не принесёт, да и плохого, впрочем, тоже, а значит, эту меру можно считать по крайней мере просто лишней, в отличие от вредительских поползновений Малфоя…» В то время, пока лагеря Малфоя и Стокворт принялись потрошить друг друга голыми руками, царапать лица расчёсками и выкалывать глаза заколками, Эд приступил к финальной фазе подготовки перед легилименцией. Цель, с которой он собрался связаться, сидела от него чуть ли не через половину зала и минимум через полсотни людей, что было даже большей проблемой, чем расстояние. Конечно, сделать это было ему гораздо проще, чем исполнить тот приём, которым он пытался обнаружить лешего днём пятницы, но действие сие требовало едва ли меньшего сосредоточения и мыслеконтроля. Как при контакте с Поттером, он сначала отсёк умы неинтересных ему людей, потом выделил ум реципиента, наметил путь связи так, чтобы мысли, которые он собрался отправить, не пересеклись с умами тех, кого он отсёк ранее. И, наконец, когда всё было готово, он стал накапливать силу, нужную ему для преодоления расстояния, препятствий и удержание ментальной связи на протяжении какого-то времени, при том, какого — он сам не был уверен, ибо ему нечасто приходилось устанавливать мысленную связь в таких неблагоприятных условиях, Эд приступил к реализации своего плана. «Хагрид.» — Послал он мысль, сконцентрированный и сосредоточенный донельзя, напряжённый умственно до предела, но при этом расслабленный телом чуть ли не до состояния киселя. Эдвард ощутил умом всплеск, даже волну испуга и смятения, в точности такую, какая охватила Поттера, только ещё более сильную от того, что ментальный контакт происходил необычно: не сплошной линией, не прерывным потоком, а скорее штрихпунктирно, где каждое слово являлось точкой, а молчание — штрихом. Причём слова эти были лишены эмоционального окраса, и даже тон их, и без того искажённый в своём звучании легилименцией, был лишь отдалённо похожим на голос Эдварда, который полувеликан узнал лишь потому, что уже ментально связывался с Эдом во время их злоключений в Запретном лесу. «Это О’Коннелл, легилименция, связь, контакт, подтверждение.» «О’Коннелл, подтверждение, легилименция, контакт, связь.» — К удивлению Эдварда ответил лесничий чётко и по делу, собравшись буквально за три секунды, поняв, что происходит. При этом он сделал это правильно, явно знакомый с азами менталистики, хотя и недостаточно хорошо, чтобы самому мочь отправлять подобного рода сигналы, что отправлял Эд. «Позитивно, — разговор, обсуждение.» «Разговор, обсуждение, — позитивно. Обсуждение, — что?» «Обсуждение, — план, схема.» «Обсуждение — позитивно, план, схема, вопрос?» Тут Эд переключился на иной способ передачи мысленной информации и отправил картинки того, как минималистично-абстрактный образ Хагрида сначала возмущается на весь зал потом начинает спорить с Малфоем, на подмогу ему встают Эдвард при поддержке Синклер, отчего буквально в трёх-четырёх чертах изображённый лик Малфоя грустнеет и осунывается. Эд ощутил, словно свои, весь спектр эмоций, которые в моменте испытывал Лесничий, — испуг, волнение, страх, и даже почувствовал, как на лбу у полувеликана выступает испарина, а пульс учащается. «Да как же я?! Да никогда! Да ни в жизнь!» — Позабыв о надобности кодовой передачи мыслей завозмущался Хагрид, отчего Эд практически перестал мочь считывать его мысли-речь: «Я и… ак… к… а… игол… ах… жу… локти… отст… аха… кс… аю…» «Хагрид, — быстро, негативно. Медленно, чётко — позитивно!» — Потребовал Эд едва-едва удерживая и без того хлипкую псионическую связь. Вообще на такой дистанции, с которой он осуществлял связь, как он помнил из прочитанного в училище и вдолбленного в голову на К.М.А. передачу данных лучше всего было начинать вести азбукой Морзе, но он не был уверен, что лесничий еë знал или по крайней мере помнил достаточно хорошо, чтобы воспринимать еë в виде волн и импульсов, наплывающих на сознание, и потому он действовал, как действовал и был на пределе. «Позитивно, О’Коннелл, позитивно.» — Умерив собственные эмоции, ответил реципиент. «Не могу. Негативно.» «Негативно, — принятие. Помощь — позитивно.» «Позитивно — помощь.» «Позитивно. Оборона, защита, позитивно?» «Позитивно.» — В этом слове Эд почувствовал значительную долю того облегчения, что испытал полувеликан. «Начало, помощь — позитивно?» «Позитивно.» «Начало, атака, скоро — утверждение.» «Скоро, победа — утверждение.» «Позитивно. Конец связи.» — Ах, — вздохнул Эд, напрягаясь телом и расслабляясь разумом, утирая испарину и часто моргая, пытаясь выгнать серую рябь из глаз. «Что-то как-то я себя переоценил…» — Подумал он. «Но главное, что дело сделано. Как только Малфой начнёт прессовать Хагрида, — мы за него впряжёмся. И он теперь это знает. Как же он всё-таки нервничает из-за всяких мелочей… Хотя, как посмотреть, «мелочи»…» — Размышлял О’Коннелл. «Что для одного мелочи, то для другого смысл жизни. И всё-таки для него это действительно важная веха, если не всей жизни, то последних десятилетий — так точно. Работа его ему определённо нравится. Он горит ею и боится её потерять, что вполне может решиться сегодня. Нет, а всё-таки правильно я сделал, решив за него встать. Теперь главное самому не сплоховать… Ну, если что, меня самому есть кому поддержать. Всё, если не на мази, то по крайней мере что-то около того. Фух… Теперь нужно немного отдохнуть, а то что-то я переусердствовал…» — С кем общался? — Спросил его Эрик Харрис, сообразив, что если он сейчас и будет способен на псионическую коммуникацию, то она определённо будет ему весьма затруднительна. — С Хагридом, — тихо ответил Эдвард, не сообразив в моменте, почему Харрис не шепчет и даже не говорит в полголоса. Эрик отвернулся от О’Коннелла, оглянулся по сторонам, выискивая взглядом лесничего. Поняв, что нигде не видит его, привстал на месте, делая вид, будто разминается, устав от сидения, и увидел полувеликана, сидящим у дальней правой стены метрах в тридцати от их с Эдвардом места. От чего очень удивился и промолвил вслух изумлённо: — Хера себе ты монстр! — Я не согласна с формой, но очень согласна с содержанием слов моего сына, — молвила светловолосая, с тонким лицом и утончёнными чертами, относительно молодая и ухоженная женщина в очень строгом, но нетрадиционном для волшебного общества платье, сидящая по левую руку от Эрика. — Только вот не могли бы вы быть, пожалуйста, аккуратнее с применением столь опасной магической формы, требующей столь серьёзных затрат магического потенциала, что аж от одних эманаций вокруг вас воздух дрожать начинает. Он спохватился и судорожно оглянулся по сторонам, испугавшись, что своими действиями он привлёк к самому себе нежелательное внимание и помешал идущему процессу. Но Малфой переругивался одновременно с матерями Эллис Стокворт и Алексы Грейсон, как ни в чём не бывало. И люди сидящие окрест поодаль тоже в их сторону не смотрели. Тут человек, сидящий справа от него, рабочей наружности и добродушно улыбающийся, заметив, как Эдвард распереживался, обернулся к нему и сказал: — Всё в порядке. Даже если бы вдруг что, — мы бы вас прикрыли. Просто мы тут за вас чуть-чуть переволновались. Эд повернулся и увидел не то одобрительную, не то ироничную, не то поддерживающую улыбку Джанин, кивающего и показывающего ему два больших пальца Седрика Диггори, рот которого был искривлён вниз подковой в эмоции, которая без всяких иных толкований означала «так держать», а отец Седрика подбадривающе слегка ударил его кулаком между лопаток. — Джонатан прав, — заявила особа, сидящая справа от работяги. — А я, как лекарь, порекомендовала бы вам всё же повременить с нагрузками на психику ещё некоторое время. На месте Поппи я бы вас так вообще отправила бы домой на больничный, как минимум на недельку. — Сферу тишины наложили, — понял Эд, озвучив свою догадку вслух, как сообразил, что люди вокруг него разговариваю в голос не стесняясь. — Агась, — подтвердил Эрик Харрис, — моя мама говорит, устала смотреть, как мы тут себе извилины выжигаем. — А я добавила, — подала голос Синклер сзади, — что надобно и старшим присоединиться к обсуждениям. Не всё молодым мозгами ворочать. — Так что О’Коннелл, не таите, — молвил человек, названный Джонатаном. — Рассказывайте, о чём вы там с Хагридом договорились. Все, кто сидят вокруг вас — те все свои.