лавка древностей.

      лампа, стоявшая на прикроватный тумбе, слабо освещала не то, что комнату, но и даже человека, сидевшего на постели. света едва хватало только для того, чтобы мори мог разобрать буквы в книге. мужчина являлся большим любителем почитать что-нибудь перед сном, в то время как его партнёр только клал рыжую голову на подушку — сразу засыпал. огай, как его начальник, понимал степень усталости чуи и лишними разговорами не донимал, да и другими обязанностями тоже.       на часах было немного больше, чем два часа ночи, а сон к огаю всё не шёл, книжонка подходила к концу. мужчина перевёл взгляд красных и усталых глаз на чую, свободно разбросавшего свои конечности по кровати. молодой мужчина мирно спал на животе, повернув голову вбок, даже ресницы почти не подрагивали. мори невольно засмотрелся на небольшие родинки на лопатках, которые так нравилось целовать ночами и несколько грубых, резких шрамов от ножа и пули. происхождение некоторых мужчина знал, о некоторых лишь догадывался, но напрямую никогда не спрашивал, нечего трогать старые раны.       огай улыбнулся, как улыбался с некоторого времени только для одного своего исполнителя. пока он лежал весь в дорогой, чёрной, шёлковой пижаме, чуя, даже со своей любовью к дорогим и красивым вещам, лежал только в мягких и свободных шортах до колен с забавным рисунком. мори тихонько включил кондиционер. лето выдалось очень жарким и даже ночью легче особо не становилось. одно хорошо — основные действия мафии проходили в тёмное время суток, когда духота была не такой тяжёлой. детективов было даже как-то немного жалко. как кстати возникла мысль вырваться с чуей хотя бы на недельный отдых, куда угодно, место значения не имело, даже если и просто дома на полу, прячась от жары, ведя себя как самая ванильная парочка (от схожести с которыми обоих мужчин воротило и фильмы с подобным содержанием всегда пролистывались). в общем, всё, что захочет накахара, будет исполнено, но главное, чтобы отпуск и чтобы с чуей.        ближе к четырём утра огай, когда ему надоело метаться по постели, спутывая чёрные волосы, отчаялся уснуть и решил вновь почитать, поднялся и босыми ногами прошлёпал по полу к большому книжному шкафу. долго стоял, подсвечивая себе телефоном названия толстых томов, выбирая, на что обратить своё внимание. медицинские книги всегда очень успокаивали мори, даже если это было что-то по психиатрии, даже если справочник. ничего, может найдёт, к кому себя причислить.       огай бросил тоскливый взгляд на часы и снова принялся торопливо читать. через некоторое количество времени мужчина замечает участившееся дыхание чуи. полноценно повернув голову в бок, мори наблюдает за тем, как торопливо поднимается грудь, трепещут тёмные ресницы, словно готовые вот-вот распахнуться. было интересно о содержании сна. огай надеялся, что это не что-то дурное. губы у чуи от частого дыхания пересохли и, кажется, он что-то шептал во сне, но слов было не разобрать. через время исполнитель успокаивается и вновь начинает спокойно и ровно дышать. мори, обеспокоенно покачав головой, снова отвлекается на книгу. надо что-то придумать, чую и до этого кошмары мучили, но после недавней встречи с дазаем они участились. этот человек (мори хотелось здесь выругаться и назвать как угодно, но не человеком. сдержался.) так поломал судьбы подчинённых, что огай даже завидовал, он-то так не умел, ученик превзошёл учителя, браво! но вместе с тем клокочущее где-то в горле чувство ненависти просыпалось в мужчине каждый раз, когда его сильный и смелый чуя плакал во сне и выдавал жалобно-испуганное: «дазай!»       в пять утра накахара начал кричать. мори явно расчленил из этого «дазай!», «отпусти!», «не надо!», «мори, прошу!». вопли были такими отчаянными и молящими, что сердце невольно сжималось от непонятного страха. как не старался чуя, но выбраться из собственного кошмара он не мог. не выдерживая, даже из собственного эгоистичного интереса, таких умоляющих криков, мори касается бледного и вспотевшего плеча, легонько тормошит молодого мужчину и тот резко и с громким вскриком подскакивает на смятых простынях, инстинктивно ударив сильно огая по лицу. чуя весь вспотевший, панически смотрит по сторонам, видит мори и лампу позади него, скидывает морок сна. — прости… что со мной было? — чуя видит, как мори трёт нос, беспокоится, придвигается ближе. мужчина быстро убирает руки от лица, показывает, что никакого вреда накахара не принёс, вон, даже крови-то нет. главное, чтобы ещё и синяка не было, но это слишком наглые желания. мори наскоро думает о том, как скрыть синюю кляксу на своей бледной коже утром. ладно, все проблемы в этом мире решаемы. — ты кричал во сне. — огай смотрит на всё ещё часто дышащего чую. молодой мужчина поджимает губы, смотрит по сторонам. так ведут себя люди, которые хотят что-то сказать, но не решаются или не могут. мори знает. — расскажешь? — он касается плеча накахары, осторожно и трепетно обнимает. чуя нервно несколько раз кивает, заламывает пальцы, отстраняется, чтобы смотреть мори в глаза. отличительная черта исполнителя, к слову, всегда смотрит прямо в глаза и никуда более. это вызывает доверие. — дазай и ты… в общем-то даже со своей сильной способностью я глупее тебя, его и прочих гениев мысли, идиот, по сути. когда дазай был ещё в мафии, он… — чуя замолкает, качает головой. — не важно. просто он не хорошо поступил. и когда-то тогда может из-за одиночества, может из-за предательств в прошлом, возник страх, что меня вышвырнут на низшие должности в мафии, а потом и на улицу, в лучшем, конечно, случае, и до сих пор эта тупая боязнь не отпускает. я — второе место, понимаю. был им и всегда буду, а между нами всегда будет где-то дазай. не способен продумать абсолютно гениальный план, где будут предугаданы действия врагов, не говорю на нескольких языках и вряд ли научусь им когда-нибудь и единственное, что я имею и могу тебе отдать это моя верность, больше ничего и нет. всё что имею — благодаря тебе и моей работе в портовой мафии, без этого — ничего своего и не будет. и мне страшно, что однажды я отыграю свою роль в твоей игре или этот чёрт появится опять здесь и ты про меня забудешь или окатишь своим безразличием, или… Боже, да что угодно! в лучшем случае пусть это будет смерть, потому что не хочу видеть твой равнодушный взгляд или злорадство на лице дазая. не хочу! и мне снилось, что это всё произошло. что вы решали надругаться надо мной или выставить в какой-нибудь из борделей, чтобы, мол, хоть какую-то пользу приносил для мафии и мне там было так страшно, там, во сне и больно! — чую начало колотить в страхе, ссутуленные плечи мелко затряслись. мори молча слушал откровения своего партнёра, не вмешивался и не перебивал. мужчине было непонятно, как в этом сильном человеке могли поселиться такие, казалось бы, глупые страхи?        когда речь чуи стала бессвязной, торопливой и почти неразборчивой, мори обнимает своего исполнителя крепко-крепко, что тот затихает и замирает. — чуя, как же ты мог подумать обо мне такое? — задаёт огай вопрос, когда накахара немного успокаивается. мужчина отстраняется и смотрит в голубые глаза напротив, обнимает лицо. чуя шмыгает носом, вертит головой, потому что не хочет, чтобы мори видел его слабость. — дазай действительно очень умный одарённый, со своими способностями, но ты же понимаешь, что я глава огромной организации и грош цена моему авторитету, если я начну сравнивать двух совершенно разных людей. а ты вообще у меня вне любой критики, понимаешь? ты — не второе место, слышишь, чуя? — голос мори ровный, глубокий, спокойный, чуя вслушивается и пытается убедить самого себя в том, что огай не лжёт. — слышу, но не верю. ты сравнивал. и не раз. и так расстроен был уходом дазая, что меня посылал на задания, где умереть было проще, чем выжить; долго держал меня как будто на расстоянии, после того, как ты с ним недавно виделся. почему? я предан мафии, предан тебе, убью людей, убью себя, если того потребует твой приказ. проваленных операций у меня всё-таки единицы, после того, как он ушёл! и тем не менее этот идиот всегда как будто стоит между нами или за нами. я понимаю, что, может, и ростом не вышел, и лицом тоже, и умом, естественно, но почему, я тебя спрашиваю, почему даже когда его в мафии нет, он всё равно, сука, здесь есть?! — накахара резко замолкает и утыкает свой взгляд куда-то в стену. мори после череды обвинений поражённо замирает. значит эта проблема гораздо глубже беспокоит чую, чем огай наивно предполагал, хотя бы по той простой причине, что исполнитель не ругался матом в обычной жизни, хоть шкаф ты ему на ногу урони. — чуя, милый, драгоценный мой, посмотри на меня. — мори снова берёт лицо своего исполнителя в свои холодные ладони и ждёт, пока накахара оставит попытки отвести взгляд. для таких сильных внешне и сломанных внутри людей нужно долго выстраивать контакт и если где-то прокололся (мори уже клял себя за свой слишком длинный язык. гений он, ага.), то начинать все доверительные отношения порой нужно практически заново. но огай трудностей, слава Богу, не боялся. — чуя, я могу понять тебя и твою обиду…но как твой человек, как твой босс я могу тебя заверить… — мори осторожно подбирает слова, но чуя злобно взбрыкивает и обнимает мужчину за трос. — не говори мне лишнего. не верю. но скажи, что любишь меня. — накахара не смотрит на огая. старший мужчина мягко улыбается. — хорошо. я тебя люблю. очень. — мори обнимает своего исполнителя на плечи и тот смиренно вздыхает. — хорошо. пусть будет так. я верю. извини, что разбудил. — чуя падает на свои подушки, раскинув руки. взгляд его какой-то бессмысленный. — да я и не спал совсем. сон всё никак не идёт, вот, книженцию интереснейшую читаю. — мори поворачивает справочник по психиатрии к чуе обложкой. молодой мужчина глухо смеётся. — книжка про нас. — голубые глаза смотрят в узорчатый потолок. — как найдёшь мне определение, обязательно скажи. — поворачивает голову в сторону мори. мужчины смотрят друг другу в глаза. у чуи — какая-то болезненная обречённость, у мори — спокойная уверенность и в своих чувствах, и в своём будущем. — спи. я тебя не стану поднимать рано. завтра, наверняка, буду как овощ, но смысла ложится не вижу. — мори таки наклоняется к чуе и целует в лоб. — спасибо. — шепотом благодарит накахара и далеко не за пожелание сна. мори всё понимает. весь жалкий остаток ночи чую кошмары не беспокоят. наступает утро.