что ещё за лю-любовь?.

— Аргх! — не выдержав и пятнадцати минут нечленораздельных мычаний и завываний, Люциус телепортировался к Роме. Ну не терпеть же все это?! — Встань! Одним махом бывший владыка достал из своей сумки пузырек с алой жидкостью, после чего резко кинул его в руки парню. Тот, конечно, ничего не понял, а с появлением склянки в руках опешил еще сильнее. — Ты что тут делаешь? — чудо ещё, что хоть и с кряхтением, у парня получилось встать. — Пей! А то уже уши от твоих стонов вянут, — путешественник недоверчиво посмотрел на пузырек, а после на незваного гостя и ещё сильнее нахмурился, — Давай. Либо страдай дальше. Мне все равно. На самом деле ситуация была действительно сомнительная. Кто знает, что там, в сосуде? И все же, решив довериться бывшему владыке, Рома выпил содержимое. Как ни странно, боль мигом прошла, и дышать стало легче. — Ого! — встав с кровати, Рома медленно подошёл к Люциусу и стал почти вплотную, — Ты не только поджигать умеешь, я поражен! Спасибо! — произнес с какой-то странной интонацией. А после обнял. — Ты что делаешь?! — казалось, Люцифер сейчас вспыхнет живым огнем. — Обнимаю в знак благодарности. Почему-то сложилось впечатление, что путник обнял ещё сильнее, и Люциусу оставалось только молча стоять с поднятыми руками и пытаться осознать, что вообще происходит. " — И кто вообще обнимает в знак благодарности? " — пронислось у него в голове, и Роман положил свою голову на его плечо. — Может, уже отпустишь? — Ну… Я даже не знаю. Ты теплый, — Люцифер, сдавшись, вскинул голову, — Ладно, так уж и быть. Все бы ничего, отпустил бы — и хорошего дня, но ему же нужно напоследок сжать ещё сильнее! Задушить хотел?! — Не хочешь ничего перекусить? Или тебе вообще есть не нужно? — Фух, воздух… — глубочайше вздохнул, — Что ты там говорил? — Рома закатил глаза. — Хочешь чего-нибудь перекусить? — Хм… Думаю, можно. Но самое лучшее, что ты можешь приготовить. — Да-да, конечно, а теперь сядь, посиди. — Что? — осмотрелся, — Куда? — Ну, значит, смотри. Вот стул, — Рома указал рукой на мебель, — А вот ты. Улавливаешь суть? — Люциус осмотрелся ещё раз, понял, что не заметил стула и молча сел, — Вот и умница! Рома начал бегать туда-сюда, собирая ингредиенты, и после остановился, начав готовить, а Люциус за ним наблюдал, находясь в какой-то прострации. — Кстати, то зелье… Где ты его достал? Лично я все обошел и ничего подобного не нашел, а обычные не помогали… — растерянно произнес путешественник, а далее уже более оживленно добавил, — У тебя есть ещё? Возможно, я бы смог разнообразить состав! — Это зелье придумал мой отец, — скривившись, произнес Люцифер, — Хоть какой-то от него толк был, — более тихо, чтобы Рома не услышал. — То есть, можно сказать, это ваше семейное зелье? — услышал. — Типо того. Спроси Люциуса об отце раньше — он бы рассказал о нем много всего хорошего. Дружной они семьёй были. Но это раньше. Не сейчас. Сейчас эти воспоминания и любовь к отцу сидят где-то очень глубоко внутри и тихонько завывают, пока тонут в липкой жиже ненависти. Безусловно, Люциус знал и уважал причину и винил себя в этом, но признать это для всех, не только для себя, он не мог. — Эм… Так можно рецептик? — мило улыбнулся, но капелька пота все равно стекла по его скуле. — А мне что от этого будет? — А я тебе и так помогаю, — наигранно надулся и отвернулся, — Как бы мне это боком не вышло. Состроив лицо, а ля, «заколебал ныть», Люциус стал судорожно искать, за что зацепить взгляд и придумать что-нибудь, что можно попросить и ему оно будет нужно. — Ну… Арбуз? — состроив задумчивое лицо, Рома вышел на улицу. — Думаю, должен где-то здесь расти… — Блять! Какой, нахуй, арбуз? — Люциус встал со стула, и, потерев лицо до красных пятен, стал нервно ходить по комнате, — Нахуя мне арбуз?! И вообще, где обещанное блюдо?! — его взгляд зацепился за зверушку, лежащую на желтом коврике, — А ты ещё кто? Чудо в шерсти. — Это мой енотик, Сильвестр, — Люцифер каким-то поникшим взглядом посмотрел на путника, — А это твой арбуз. — Положи его куда-нибудь, — заиграв руками, сказал убитый своей тупостью Люциус. И на кой черт он ем Рома вернулся к готовке, положив ненужный арбуз на пол у выхода, а бывший владыка подошёл к так сладко спящему енот — Ну, вот, что ты спишь? Пухлый, жирный, полосатый. — Он не жирный! — действительно, почему бы его не перебить, — Он пушистый! — гордо улыбнулс — Ага, а я — человек Минута молчани — Эй!