Глава 2
17 февраля 2024 г., 00:00
***
Только к утру Гайя смогла перебороть бушующие в ней эмоции и уснуть в предоставленной ей комнате в мансарде дома. Ей снился дом, как она встречает Новый год с семьей. Как гуляет по ночному городу с сестрой и их общими друзьями. Пробуждение принесло осознание безысходности. Она всё ещё в бредовой реальности, где её фантазии обрели жизнь. В конце концов она поняла, что ей остаётся только смириться со своей судьбой и как-то жить здесь. Смириться-то она смирилась, но вот встретиться с этой новой для себя судьбой она не могла. К её счастью, Тенно оказался человеком чуть ли не святым. Он её приютил, кормил, дал одежду и не беспокоил девушку, пока та находилась в состоянии, похожем на смерть разума. Она ела, не ощущая вкуса, ходила по комнате как приведение, почти всё время лежала на кровати. Спала или плакала. От этого она начала чувствовать вину. Её спасли из леса, кормят, поят, утешают, а она ничего не делает. Тенно хоть и не был бедняком, сводящим концы с концами, но кормить лишний рот, который ничего не может делать, а лишь лежит и ноет, ему явно должно было быть накладно. Только спустя две недели Гайя нашла в себе силы собрать мысли в кучу и выйти на улицу в сопровождении Тенно. Они пошли на рынок. Нужно было купить еды к ужину. Время близилось к полудню, но было пасмурно и солнце едва могло пробиться сквозь затянувшие небо, свинцовые облака. Они шли по главной рыночной площади, и именно тогда Гайя выяснила, что не может читать на местном языке. Буквы стеккийского были для неё словно бессмысленные каракули. Говорила, со слов Тенно, она на чистом Стеккийском, хотя не понимала сама, как ей это удаётся. Для неё речь окружающих звучала как её родной русский язык, а окружающим её русский казался стеккийским. «Вселенная обо мне, похоже, позаботилась, дав возможность коммуницировать с населением этого мира. Правда, не в полной мере». На самом деле, ей было грех жаловаться на это. Она вполне могла оказаться не способной говорить на местных языках вообще, не смогла бы попросить помощи, её бы не поняли. Не понял бы вообще ни один живой человек в этом мире. — Тенно, вы умеете писать? — вопрос был вполне уместным в реалиях средневековья. Обычные горожане редко отличались высокой грамотностью. — Не очень хорошо, нас в гвардии немного обучали. — А научите меня? — Чему смогу. А зачем тебе грамоте обучаться? — Грамотная я, наверное, проще найду работу. — Работу? — Я не помню, что со мной случилось, я не знаю, как вернуться домой и где точно мой дом. У меня, даже если я вспомню, нет денег на то, чтобы добраться до Мана. Я хочу, чтобы у меня была земля под ногами и уверенность, что я не умру от голода на улице, если не найду способ всё вспомнить и вернуться домой. Не могу же я у вас всё время жить нахлебницей. — Так, а что ты умеешь? Стряпать можешь? Может быть, пристроим тебя куда-нибудь кухаркой или служанкой. Вот только... Сложно будет. Манийцев тут даже среди торговцев редко встретишь. Горожане с небольшой охотой примут на работы столь... — Тенно немного замялся, пытаясь подобрать прилагательное, описывающее внешность Гайи. — Ярко выглядящую особу. — У меня нет надежды? Вдруг кто-то да согласится? — Я, конечно, поспрашиваю у знакомых, в какой дом прислуга требуется, но я ничего не могу обещать. — Я ещё не плохо рисую... Вроде бы. Может быть, это пригодится где-нибудь? — Художница. Девица-художница в здешних краях еще большая диковина, нежели манийка. — Ну, может, такая диковинка сгодится хоть для какой работы? — Не расстраивайся только раньше времени девочка, может быть, и улыбнется тебе удача. Тебе ведь повезло наткнуться в чаще огромного леса на нас с Виллоем. Пойди ты случайно в любую другую сторону и сгинула бы в буреломе. — Но мне ведь не повезло в этом лесу оказаться. — Мой тебе совет, старайся обращать внимание на что-то хорошее и радостное в своей жизни, а не на невзгоды. Тогда проще будет эти невзгоды переносить. Гайя промолчала. Было трудно позитивно мыслить в ситуации, когда ты умер и рискуешь вновь погибнуть во второй раз в собственноручно насыщенном опасностями мире. — Ну вот опять смурное лицо сделала. А знаешь, когда моя дочка грустила, я покупал ей пироги с черникой. Она их очень любит. Давай на ужин купим, а я ещё у своей троюродной сестры козьего молока возьму парного.***
Средневековые сладости не шли ни в какое сравнение с теми, к которым привыкла Гайя. Не очень сладкие, не такие сдобные, но всё же со свежим молоком пирог был очень даже ничего на вкус. Вообще вся еда в сравнении с привычной ей была пресной. Соль и перец — это роскошь для обычных людей. Ближе к ночи, когда Гайя осталась наедине с собой, она вышла на крыльцо дома, и втянув свежий ночной воздух, начала перебирать всё, что знает и помнит об этом мире. Информации было море. Лор был сильной стороной комикса и не раз получал похвалу от читателей за свою проработанность и детальность. «Это мне поможет. Я знаю географию этого мира, культурные особенности стран и народов. Знаю даже то, чего не знает большинство обитателей этого мира. Я смогу использовать эти знания, чтобы не выделяться и выжить. Я знаю, по каким правилам работает этот мир. Я придумала все опасности этого мира и то, как с этими опасностями бороться. Бороться... Могу ли я защитить себя? В некоторой степени я знаю, как обращаться с оружием. Однако это знание ограничивается фехтованием с муляжом в полной безопасности. Хватит ли мне сил, чтобы что-то сделать в условиях реальной угрозы жизни? Удержу ли я в руках настоящий стальной меч? Крайне маловероятно. А, может быть, магия?» Магия была сложной темой. Во-первых, в мире, придуманном Гайей, она делилась на два типа: расовую и хаотичную. Расовая магия была присуща существам нечеловеческого происхождения, таким как феи, сирены, драконы, чудовища и другие мифические существа. У Гайи такой тип магии не мог проявиться, потому что она была человеком. В этом не было сомнений. Девушка заметила бы, если бы у неё выросли крылья, рога или чешуя. Хаотичная магия, или, как её чаще называют в большинстве стран, дарованная богами, была уделом людей. Она могла проявиться у ребенка до пятнадцати лет в любой момент и в любом виде. Чаще всего это происходило в переходном возрасте или в стрессовой ситуации. И появление магии у ребенка совершенно не зависело от того, был ли у его родителей дар к ней. «Так, магия должна ощущаться в организме. Это как еле заметное жужжание высоковольтных проводов в области груди. Там, где сосредотачивается энергия». Гайя прислушалась к своим ощущениям, стоя в полной темноте и тишине. Она пыталась нащупать силу. Ничего. Пустота. «Значит, меч остаётся моим единственным вариантом. Ну если повезет, то однажды я разживусь каким-нибудь магическим артефактом. Мечтать, конечно, не вредно. Артефакты стоят бешеных денег, и их катастрофически мало. Не будет ли странно, если я попрошу Тенно научить меня сражаться? Как мне объяснить ему причину моего желания держать в руках меч? Сказать, что я хочу уметь себя защищать, когда отправлюсь в путешествие на Ман? Путешествие на Ман... Я ведь туда даже не собираюсь. Я вообще не представляю, что буду делать в ближайшем будущем. Может быть, если я найду работу, мне стоит остаться жить в Маторги? Но это значит отказаться от всего. Сдаться и даже не попытаться найти шанс на возвращение домой». Стоило Гайе вспомнить про дом и семью, она снова разрыдалась. Она очень скучала по родным. Каждую ночь её мучили кошмары. Она видела рыдающих родителей и сестру. Она видела во снах свои похороны. Погребальные венки и закрытый гроб. — Я так скучаю по вам, я так хочу домой. Мама... папа... Поля.. — сквозь всхлипы одними губами прошептала Гайя. Когда на рыдания сил не осталось, она встала и на ватных ногах пошла в свою комнату спать.***
Утро принесло свежесть и уверенность в том, что нельзя сдаваться и нужно что-то делать. Больше делать и меньше думать. Она решила, что больше не может пользоваться добротой Тенно безвозмездно и заключать сделки с совестью. Несмотря на то, что бабушка иногда упрекала её в нелюбви к уборке, в определённых обстоятельствах Гайя умела поддерживать чистоту и порядок. Это она и решила сделать. Тенно пытался отговорить её, но девушка не приняла его возражений. С усердием и тщательностью она намыла полы, попутно насаживая занозы в пальцы. Вытерла пыль, которая лежала слоями в доме, и выстирала всю грязную одежду, которую смогла найти в процессе уборки. Провозилась с уборкой она до вечера. А когда Тенно пришел домой, Гайя решила попросить его позаниматься с ней фехтованием. — Если так хочется, то пожалуйста, хотя я не понимаю, зачем тебе такие навыки. Обычно девушки выбирают кинжал. Меч ведь тяжелый. — Я хочу научиться драться по-настоящему. Кинжалом можно ударить только исподтишка. — Но потом не плачься, что тяжко. Я предупреждал. Завтра встанешь пораньше и для начала посмотрим, что ты сможешь с обычной палкой в руках. В начале их уроков, когда Тенно только начал тренировать Гайю, он был удивлен её способностями. Она смогла показать, что может что-то с деревянным мечом в руках. Иногда ей даже удавалось уходить от его атак и парировать выпады. Но когда он дал ей в руки настоящий железный клинок и поставил к мешку с песком, чтобы она отрабатывала удары, все её навыки улетучились, будто их и не было. Железный меч Гайя и раньше держала в руках, но только в качестве реквизита. В ролевых и реконструкторских сражениях они дрались в основном с использованием деревянных и текстолитовых реплик, которые не нанесут критического вреда здоровью при попадании по телу. Стальной меч был очень тяжёлым, и руки быстро уставали, но девушку это не останавливало. В моменты этих уроков она чувствовала отголоски прошлого. На мгновение она переносилась в свой родной спортзал, где пахло потом и где она занималась с друзьями и тренером. В таком темпе и пошли ее дни. Один за другим. Тенно поднимал её на рассвете для уроков фехтования, после чего уходил по делам. День Гайя проводила за домашними делами, а вечером у неё были уроки грамматики. Мужчина учил её чему мог, и за это Гайя была ему искренне благодарна.
