Вопреки ужасу

***

      Дни в особняке протекали на удивление размеренно. Гайя начала постепенно адаптироваться к окружающей её обстановке. Со временем у неё даже появились несколько человек, которых она могла назвать друзьями.       Первым, с кем она начала часто общаться, был Галлен. Он был родом из другого места и потому также жил в особняке барона. Галлен был весельчаком и немного простаком, поэтому с ним было легко общаться. Мужчина постоянно шутил и любил рассказывать байки со времён службы в армии. В свободное от работы время, которого у него оказалось достаточно много, он согласился тренировать Гайю в искусстве боя на мечах. Конечно же, все уроки были только с разрешения самого хозяина поместья. Крессеру фон Маресу понравилась идея, что помимо служанки для своей дочери, он мог, в последствии, получить ещё и скрытого телохранителя для неё. Ведь никто не будет ожидать, что в непредвиденной ситуации служанка юной госпожи сможет выхватить клинок и задержать злоумышленников. А ещё это, помимо прочего, повышало её общую необычность для местных краев. А необычности барон любил.       Вторым её другом стал приходивший по выходным художник, обучавший Лессу живописи. Милейший и такой же неловкий в общении, как сама Гайя, молодой человек по имени Гарреш. Сначала он скептически отнёсся к желанию Гайи присутствовать на своих уроках, но со временем он привык к ней, и они даже начали вместе выбираться рисовать в парк при особняке или даже в ближайшие его окрестности. Однажды они даже ушли в лес, чтобы порисовать реку, где водились редкие в этих краях лебеди с пурпурными хохолками.       Третьим же её другом стала портниха, к которой она постоянно ходила по поручениям старшей служанки. Леввиния любила шить и придумывать наряды. Она была лучшей и искуснейшей портнихой во всем Маторги. Мастерская, которой она владела, обшивала всех самых богатых и высокопоставленных жителей города, в том числе и дом барона. Гайя же почти отучилась на дизайнера одежды. Ей не хватило полгода до защиты диплома. Она умерла. У девушек нашлось много общих тем для обсуждения. Гайя даже подкинула ей пару идей выкроек из родного мира.       В то утро Гайя как раз направлялась к Леввинии. У неё был выходной день, и она обещала, что зайдет за портнихой в мастерскую, и они вместе отправятся на прогулку по городу. Девушка очень хотела посетить ярмарку и поискать у приезжих купцов ткани с вышивками, ныне популярные у дворян. Гайя же хотела найти себе какую-нибудь записную книжку и письменные принадлежности. Она давно порывалась начать вести дневник, так как нуждалась в возможности выплеснуть куда-то свои мысли и наблюдения о мире, а личных блогов в этом мире не существовало.       Шум из лавки Леввинии Гайе сразу не понравился. Внутри кто-то ругался, и, что ещё хуже, голос мужчины был ей знаком.       «Черт, это опять Виллой!» — Гайя поспешила поскорее внутрь мастерской.       Как и ожидалось, перед ней предстала пренеприятнейшая сцена. Левва стоит за прилавком, Виллой держит её за предплечье левой руки, не давая отстраниться от себя и что-то говорит девушке на повышенных тонах. Правая рука портнихи лежит на огромных портновских ножницах.       — Виллой! Я не собираюсь перед тобой ни в чём извиняться! Ты мне никто! Я никогда не соглашалась быть твоей невестой, и мне нет дела до того, что ты там себе придумал!       — Ты предпочла мне этого базарного торгаша?! Чем я хуже? У меня денег больше, лицом я не хуже!       — Ты жестокий и вспыльчивый хам! Я не намерена это терпеть только потому, что ты хорош собой или богат!       В пылу ругани они даже не заметили, что Гайя зашла в лавку и продолжали собачиться.       — Тебе нет дела? Я же всё для тебя делаю! Покупаю украшения, дарю цветы, я даже купил тебе те ткани из Феппоса, а они ведь целое состояние стоят, и их так трудно достать!       — А Лерман зато не обвиняет меня за то, что я люблю петь в таверне песни кочевников! Не упрекает, что я подобрала с улицы трёх бродячих собак, что волосы коротко стригу! Это для меня ценнее любого золота и тканей, которые ты пытаешься мне подсунуть! Ты просто хочешь меня купить!       Виллой сплюнул на пол, его лицо исказилось гадостной ухмылкой, и он отпустил руку Леввинии, с силой оттолкнув её.       — Ты пожалеешь о своём решении. Вот увидишь, — с этими словами он вылетел и лавки, по дороге чуть не сбив Гайю с ног.       Девушка подошла к прилавку и, поставив на него свою плетеную сумку, положила руку Леввинии на плечо.       — Он снова требовал, чтобы ты вышла за него замуж?       — Ох, ты застала эту сцену... Извини, — Леввиния гневно выдохнула и с силой вонзила в столешницу ножницы. — Этот ублюдок меня скоро доведет! Надо же было ему прицепиться именно ко мне!? Как репей, честное слово, сил моих больше нет!       — Ты уверена, что он отцепится от тебя после свадьбы? С него станется, заявится ещё на обряд.       — Пусть только попробует! Мы с Лерманом уже решили, что наймем охрану. Головорезы из местной гильдии его научат не лезть не в своё дело. Они это хорошо умеют. Осталось только потерпеть месяц. Как обоз с юга придет, так сыграем свадьбу, а к замужней женщине он лезть побоится, уж очень он боится скандалов и того, что его за не надлежащий моральный облик с гвардии погонят. Да и не к кому ему будет лезть. Мы с Лерманом в столицу перебираться собираемся.       — Очень на это надеюсь, но ты всё равно будь осторожнее с ним. Месяц — это не мало, никто не знает, что он может выкинуть. Одержимость людей и на многое толкнуть может.       Леввиния потёрла переносицу, а потом, уперев руки в бока, улыбнулась.       — Давай закончим говорить о нём. Он и так мне с утра настроение изгадил, весь оставшийся день испортить я ему не дам. Сейчас я соберусь, и мы пойдем с тобой на торговую площадь. Нам надо срочно поднимать себе настроение и восстанавливать душевное равновесие.       Ярмарка начала зимы в Маторги была самой крупной в году. Именно в это время сюда стекались торговцы окрестных сёл, ближайших городов, а также купцы из Тохо и Лустиара. Они везли свои товары, чтобы продать их в преддверии праздника зимнего равноденствия.       Этот праздник Гайя придумала на основе Нового года, только главной традицией в этот день было не наряжать елку, а жечь огромные костры. В них было принято сжигать всё ненужное, старое, сломанное. Также было традицией у костров давать обещания и клятвы, делать предложения руки и сердца, объявлять хорошие новости, прощать обиды. В Стекке этот день символизировал новое начало, стремление к развитию и надежду на будущее.       Ярмарка приезжала ровно за месяц до праздника, давая возможность горожанам купить необычные подарки своим близким.       Покинув лавку, располагавшуюся на главной улице города, девушки направились к центральной площади. Повсюду гирляндами висели сосульки, на крышах и навесах сверкали и искрились снежные шапки. Город выглядел, как настоящая зимняя сказка, коей он и являлся, будучи однажды придуманным Гайей.       — Ассария, смотри, тут хвойные пряники продают!       Леввиния потянула подругу к небольшой лавке. Из распахнутой двери соблазнительно пахло выпечкой. На крыльце магазинчика была выставлена деревянная табличка с аккуратно выведенной надписью:       «Равноденные пряники. Всего 10 уннов».       — Давай возьмем парочку. Ты ведь наверняка их никогда не пробовала! На юге таких не делают, да и у нас они только зимой!       Хвойные пряники звучали как что-то необычное. Гайе тотчас же захотелось их попробовать. Тем более, что цена на них действительно была не большая. Её месячное жалование составляло десять солов, что было много по местным меркам. А ей еще и предоставляли в особняке жилье, еду и рабочую одежду. Она не бедствовала и даже могла откладывать деньги, после того как купила себе необходимую одежду и вещи первой необходимости.       В булочной была куча людей. И хотя Гайя за полгода жизни в новом мире смогла частично снизить свою тревожность от присутствия в её окружении множества незнакомцев, толпа всё ещё заставляла её сильно нервничать.       — Левва, можешь, пожалуйста, сама взять нам пряники, — Гайя протянула подруге несколько монет. — Я подожду тебя снаружи.       — Ой, точно, я забыла, ты же не любишь, когда вокруг много людей. Жди тогда. Я одной ногой здесь, другой там.       Схватив монеты, девушка принялась протискиваться сквозь толпу, расталкивая людей локтями и то и дело выкрикивая: «Посторонись!», «Да пропустите же меня!», «Мне быстро!», «Я только спросить!».       Гайя вышла обратно на крыльцо и присела на краешек перил. Она вдохнула морозный воздух и тут краем глаза заметила знакомую красную накидку, отороченную лисьим мехом. Присмотревшись, она поняла, что накидка ей очень хорошо знакома. Неделю назад Леввиния сшила её для дочери барона.       Лесса стояла к пекарне спиной и вдохновенно рассказывала что-то ещё двум девушкам в весьма дорогой одежде. Вероятно, это были дочери местных зажиточных купцов или других богатеев, живших в Маторги.       «Опять слиняла из особняка», — подумала Гайя. — «И что мне теперь делать? Если притащу её силком обратно в особняк, то это испортит день всем. Лесса получит нагоняй от отца, я потрачу выходной впустую, Левве придётся одной идти на ярмарку. Оставить всё, как есть, и уйти, будто я её не видела, тоже плохая идея. Если с девчонкой что-то случится, я буду косвенно в этом виновата, и меня совесть замучает».       Тут у неё перед лицом неожиданно появился ароматный пряник и улыбающаяся Леввиния.       — Ты чего тут такая хмурая стоишь? Замерзла, пока меня ждала?       — Нет, но тут появилось одно непредвиденное обстоятельство, — Гайя кивком головы указала на стоящую к ним спиной Лессу, и портниха конечно же сразу узнала накидку своей работы.       — И что делать будем? Нельзя ведь, чтобы она разгуливала здесь одна.       — Нельзя. Вот только я и назад её вести не особенно то хочу.       — Может быть, с собой возьмем?       — Ты как это себе представляешь? А я потом что барону скажу? Меня тут же выкинут из особняка, как ненадежную и потворствующую выходкам Лессы.       — Беда. Поведёшь всё-таки обратно?       — Надо бы... Черт... Я не знаю, как поступить.       И тут Лесса их заметила, ведь собралась вместе с подругами посетить ту же булочную, что и они ранее.       — Неееет. Только не сейчас, — протянула она жалобно и отступила на шаг, словно собиралась броситься бежать. — Я не хочу пропускать ярмарку!       Гайя испугалась, что Лесса сейчас бросится бежать, и замерла, чтобы не напугать её.       — Стойте, я не хочу вести вас домой! И я тоже очень хочу на ярмарку.       — Тогда мы сделаем вид, что друг друга не видели.       — Если я так сделаю, а с тобой что-то случится, то я потеряю работу! Потому что ваш отец наверняка от кого-нибудь да узнает, что я вас не вернула когда могла.       Лесса упёрла руки в бока, и на её лице отразился мыслительный процесс. Так она простояла в полной тишине минут пять и потом расплылась в улыбке.       — А давайте я немного погуляю с вами, а потом ты приведёшь меня домой, словно ты меня поймала на улице? Так и я повеселюсь, и тебе не влетит от отца! Меня, конечно, накажут, но много я не потеряю от этого.       — Звучит как самый мирный из возможных исходов этой ситуации, — Леввиния протянула один из купленных пряников Лессе.       Гайя протяжно выдохнула и согласилась. Варианта лучше всё равно не было. Гуляли они в итоге меньше, чем планировали с Леввинией изначально. Им несколько раз приходилось прятаться по закоулкам от знакомых слуг и гвардейцев из дома барона, которые могли узнать Лессу. Многие из них в свой выходной тоже посещали рыночную площадь.       К сожалению, Леввиния не смогла найти нужные ткани у торговцев, поэтому ей пришлось ограничиться покупкой нескольких десятков искусно сделанных пуговиц и других застёжек для одежды. Лесса не стала ничего покупать, кроме сладостей и угощений. А вот Гайя приобрела блокнот и письменные принадлежности, о которых давно мечтала. Теперь в её плетёной сумке лежали перья с металлическими наконечниками, стеклянная чернильница, банка чернил и толстая кожаная записная книжка. За эти вещи пришлось заплатить немалую сумму. Поскольку грамоте были обучены немногие, такие вещи изготавливались для продажи обеспеченным слоям населения.       В тот день они замечательно провели время, но вечером Лесса получила выговор. Её лишили права кататься на лошади вне территории особняка на неделю. Кроме того, ей запретили общаться со всеми слугами, кроме Мореллы, которую она недолюбливала. Гайю же на это время отправили помогать на кухне, потому что помощницу поварихи уволили. Выяснилось, что она, воспользовавшись доверием Дженны, воровала с кухни дорогие специи и сахар.       Скандал был очень громким, и Гайя видела, как повариха, обычно тихая и весёлая женщина, угощавшая всех заходивших к ней на кухню булочками, гонялась за помощницей по всему флигелю с ухватом в руках. Их удалось разнять только дворецкому. Он же велел страже выгнать воровку из особняка.       Гайя привыкла к полуфабрикатам и готовой еде, которую доставляли ей на дом, или к тому, что готовили её родители. Она не очень хорошо умела готовить, особенно на открытом огне. Кухарка Дженна сразу поняла это. Вздохнув и всплеснув руками, она поручила девушке выполнять простые задания. Сначала Гайя перебирала крупу, отделяя плохие зёрна, затем мыла котёл, ощипывала гуся, которого собирались приготовить на обед, а потом её отправили мыть и чистить овощи. Это занятие было не самым приятным, так как приходилось возиться в холодной колодезной воде и очищать овощи не привычной экономкой, а с помощью ножа.       Закончив с очередным поручением, девушка подошла к печи и прислонила к ней руки. Было очень приятно продрогшими пальцами касаться теплого камня. Печь, видимо, только-только разожгли, она медленно начинала нагреваться.       Тут на кухню зашла Дженна и вскрикнула. Гайя, не отрывая рук от печи, повернулась к ней и увидела ужас на лице женщины.       — Что-то Случилось? — недоуменно поинтересовалась Гайя.       Словно очнувшись, Дженна бросилась к ней, оторвала руки девушки от печи, потом посмотрела на них и не понимающе сморщилась.       — Ты чего это? Колдунья?       — Нет, с чего вы взяли?       Дженна взяла половник воды из стоявшего рядом ведра и выплеснула его на печь в том месте, где Гайя только что её касалась. Вода зашипела и запузырилась, стоило ей только коснуться камня.       — Но ведь она чуть тёплая!       — Ты что же, не знаешь, что ты колдунья?       — Я не умею использовать магию!       Гайя была ошарашена. Она только что держала руки на раскалённой каменной печи, но чувствовала лишь слабое тепло. Это значило наличие чего-то магического в ней. Но она не владела магией, не чувствовала её. Следуя самолично прописанным правилам этого мира, она перепробовала все варианты её обнаружения. Всё было тщетно.       — Как ты могла не знать, что ты колдунья? — допытывалась до неё повариха.       Гайе надо было что-то срочно придумывать. Если у неё есть какая-то сила, то это явно не нормальная магия, о которой все знают. На ум пришёл только её дежурный ответ на все вопросы о её прошлом.       — Я ведь память потеряла. Наверное, и это забыла.       — Глупости какие-то, — отмахнулась повариха. — У меня двоюродный брат колдуном был. Он мне говорил, что волшебство, оно чувствуется. Говорил, что у него как будто пчелы за спиной постоянно тихо жужжат. А ты говоришь, что не знаешь, что ты колдунья.       — Да не знаю я! И никакие пчёлы у меня не жужжат! Я ничего не помню! — попыталась настоять на своём девушка.       Что ещё отвечать Гайя не знала. Магия для жителей этого мира была сродни золотому билету. Она открывает двери в светлое будущее. Она не такое частое явление, и колдунам хорошо платят за их услуги. Гайя пыталась колдовать почти сразу, как оказалась здесь, но ничего не вышло, и она смирилась, а теперь оказалось, что какие-то силы у неё всё же есть, и теперь ей придется разбираться и с этим. Казалось бы, вот-вот всё устаканилось, она достигла равновесия в своей новой жизни, зафиксировалась на стабильном месте, но жизнь без предупреждения подкидывает новые испытания.       Гайя нервно сжала руками свои плечи и села на стоявший рядом табурет.       «А если они подумают, что я скрывающаяся преступница или убийца, подосланная к барону?» — тревожные мысли начали затапливать сознание Гайи. А тело начало непроизвольно содрогаться от рыданий. — «Лесса как-то обронила в разговоре с Мореллой, что у её отца были какие-то проблемы в столице. Они подумают, что я подозрительная. Ведь ни одна колдунья не стала бы наниматься обычной прислугой».       — Девочка, ты чего? Ты что действительно не помнишь?       — Нет, — сдавленно прошептала она, стараясь всеми силами оставаться в роли ничего не помнящей.       Дженна принялась успокаивающе гладить Гайю по плечу.       — Ну не беда! Волшебство — это же хорошо! Скажешь господину, что волшебница!       — Нет! Не надо, и вы не говорите никому!       — Почему?!       — Они подумают, что я вру про свою память! Подумают, что я преступница! Что я скрываюсь! — Гайя подняла зарёванные глаза на Дженну. — Вы мне, наверное, тоже не верите теперь?       — Верю, верю! Ты так плачешь, что тебе нельзя не поверить. Такие слёзы не подделать!       — Не говорите, прошу. Я, правда, ничего не помню, я никому не желаю зла и хочу спокойно работать. Мне нравится тут работать!       Гайя чувствовала себя утопающим, который хватается за соломинку. Она понимала насколько близка к тому, чтобы её вранье раскрыли. Ей оставалось только уповать на добросердечность и доверчивость Дженны, которой та славилась. К величайшему облегчению девушки, она действительно была очень доброй и сердобольной женщиной.       Дженна взяла Гайю за руку и, присев рядом с ней на корточки, заглянула ей в глаза.       — Хорошо. Я не скажу никому. Это останется нашей маленькой тайной. Поняла? — увидев, что Гайя кивнула и вытерла свободной рукой слёзы, Дженна продолжила. — А теперь иди, умойся и отдохни. Я дальше справлюсь сама, всё равно, пока ты не успокоишься, от тебя толку не будет.       Гайя выбежала из кухни и пулей долетела до своей комнаты, где тут же заперлась. Она была в шоке от того, что её хлипкая ложь не рассыпалась. Будь на месте Дженны кто угодно другой, то она бы уже сидела перед бароном и пыталась объяснить ему, почему она не чувствует магию, несмотря на то, что раскалённая печь не оставила на её ладонях ожогов.       Девушка сосредоточенно уставилась на свои руки. Гладкая кожа. Никаких ран и повреждений.       «Как так-то?»       Она села на свою кровать, поджала под себя ноги и сосредоточилась на внутренних ощущениях. Ответом ей стала тишина. Никаких магических сил в себе она по-прежнему не чувствовала. Снова встав, она достала из ящичка кресало, кремень и коробочку с трутом. Положив связку сушеной травы в металлическую миску, она подожгла её, несколько раз ударив камнем по кресалу. Теперь у Гайи это получалось почти сразу. Тенно научил её пользоваться огнивом, когда она сказала, что не знает, как с ним управляться. Правда, мужчина очень удивился, что у неё отсутствует такой базовый для жизни навык. От трута она зажгла свечу и поставила её в простенький подсвечник. В комнате не было сквозняка, и огонёк горел ровно, источая уютный жёлто-оранжевый свет. Гайя уставилась на огонь и сосредоточилась.       У неё в голове созрела логическая цепочка. Она умерла из-за взрыва и пожара, а сегодня на кухне она не обожглась о раскалённую печь. Оба эти события связывал огонь.       «Я всё равно ничего не чувствую», — констатировала она у себя в голове, глядя на пламя. — «А что если поднести руку прямо к огню? Почувствую ли я жар? Или будет как на кухне?»       Затаив дыхание, Гайя принялась подносить ладонь всё ближе к язычку пламени. Она не останавливалась до того момента, пока огонь не начал обтекать её пальцы, не причиняя при этом ни малейшего дискомфорта.       «Я не горю».       От лизавшего её пальцы огонька чувствовалось только приятное тепло. И что-то ещё. Что-то, чего не было до сих пор. То чувство, которое она так безуспешно пыталась найти в себе раньше. Словно что-то вибрировало внутри её тела чуть правее сердца.       «Есть! Есть! Я чувствую её!» — от восторга, затопившего её, Гайя чуть не рассмеялась в голос. — «Но почему только сейчас? Почему я не чувствовала это раньше?» — девушка перевела взгляд на огонь. Тот всё ещё касался её пальцев. — «Я никогда не совала руку в огонь и не сунула бы, если бы не происшествие на кухне».       Гайя отвела руку от пламени. Как только оно перестало дотрагиваться до её кожи, вибрация в груди словно оборвалась. Она снова поднесла руку вплотную к огню, и вибрация вернулась. Попытавшись ухватиться за это чувство, сконцентрироваться на нём, девушка снова начала медленно отводить руку в сторону от огня. И стоило расстоянию между пальцами и язычком пламени увеличиться больше, чем на сантиметр, ощущение магии в теле тут же ускользало.       «Я что же... просто не горю? Нет, не может быть, я просто не хочу в это верить. Надо потренироваться! Да точно! Я просто не умею! Не стоит ждать, что всё получится с наскока. Я не смогу колдовать с первой попытки, так никто не может. Я ведь сама придумала систему, где магию надо развивать и тренировать, чтобы она слушалась».       Заставить себя лечь спать Гайя так и не смогла. Всю ночь так и просидела над свечкой, то поднося к ней руку, то отдаляя. Она пыталась заставить огонь сделать хотя бы что-то, но что именно сама не понимала.       С утра идти на кухню было страшно. Она боялась, что кухарка могла всё-таки рассказать про неё кому-то. С одной стороны, быть магом, конечно, выгодно и почётно, с другой стороны, она наверняка бы лишилась спокойствия и привлекла к себе ненужное ей внимание. Однако всё обошлось. Дженна лишь оттащила девушку в кладовку и попросила впредь быть осторожнее, если она хочет в дальнейшем скрыть свою принадлежность к магии от окружающих.       — Я хоть и сплетница, но когда надо умею хранить секреты, чего не могу сказать про остальных. Они, если узнают, могут и растрепать ненароком кому не следует. — повариха потрепала Гайю по плечу. — А теперь иди и чисть морковь! Скоро обед, а у нас жаркое не готово!       Оставшаяся неделя работы на кухне прошла без эксцессов, а последующие дни она смогла вернуться к привычному ритму жизни. С утра до вечера она занималась своими обязанностями служанки, а вечером обязательно уделяла несколько часов практике магии. Правда, то, чем она занималась, сложно было назвать практикой. Она пыталась заставить силу, гудящую в её груди, делать хоть что-то, кроме как просто существовать. Однако за несколько следующих месяцев она смогла добиться лишь одного — увеличить расстояние от огня, на котором она чувствовала магию. Теперь это расстояние составляло не меньше десяти сантиметров от кончиков её пальцев до язычка пламени свечи. Это было небольшое достижение, но оно было, и со временем, шаг за шагом, она надеялась достичь большего на этом пути.