Наркотик

Pov. Ева. Я очнулась от беспокойного сна, преисполненного кошмарных видений, и обернулась на дверь. Показалось… Кажется, я здесь уже сутки, хотя, скорее всего, прошло несколько часов. Бессонные ночи дают о себе знать, я время от времени отрубаюсь. Снова прихожу в себя и затравленно смотрю на дверь. Сейчас боюсь не за себя. Если бы Егор хотел, он убил бы меня сразу, пристрелил бы там, во дворе. Сейчас мне жутко до дрожи от мысли, что он убьёт Егора. Я боюсь, что откроется дверь и он войдёт сюда. Чтобы сказать, что всё кончено. Чтобы посмотреть мне в глаза и насладиться моей болью. Я уже достаточно изучила Егора. Ему, похоже, доставляет удовольствие причинять боль, мучить, истязать. Но всё ещё верю, что он не такой. Что он пощадит Егора, ведь тот служил и, скорее всего, они доверяли друг другу. А когда дверь всё-таки открылась, я сжалась в комок в кресле, где ожидала его прихода. Устремила взгляд на Егора и похолодела изнутри. Костяшки его рук содраны и кровоточат, словно он несколько часов бил ими стену. Или не стену… Егор... Что же от него осталось там, после такого?.. А глаза Егора горят адовым огнём, словно у зверя, почуявшего кровь и не насытившегося одной жертвой. Ему нужно больше. – Что с ним? – произношу еле слышно. Я не хочу знать, не хочу… Зачем спросила? А он будто только этого и ждал. Скалится, вытирает со лба пот тыльной стороной ладони и наступает на меня. Рывок – и я повисла в воздухе, а его пальцы сжимают мою шею. Хватаюсь за его запястье, впиваюсь в него ногтями и хриплю, пытаясь вырваться или хотя бы ослабить хватку, но он лишь жадно облизывается и опускает взгляд на мои губы. – Заводишь. Одним своим взглядом заводишь меня. О нет, не я завожу… Его заводит кровь и страх. Побои и пытки. А теперь чёрная душонка подонка требует продолжения банкета. – А может, ты просто садист? – произношу на последнем дыхании, потому что темнеет в глазах. – Не исключено, – шепчет с ухмылкой и лижет мою щеку, как голодный хищник. Кажется, вот-вот вцепится мне в глотку клыками. – Теперь понятно, почему ты убил Егора. Ведь издеваться над слабой, беззащитной женщиной куда приятней. И отдача не прилетит. Издевательская усмешка – последнее, на что меня хватает. Слабну, обмякаю в его руках, но отрубиться он мне не позволяет. Легонько хлопает по щекам, стальной зажим на шее ослабевает. – Нет. Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза, – а затем набрасывается на мой рот, и я слышу, как трещит ткань, так нетерпеливо он сдирает с меня халат, измазанный подвальной пылью, землёй и травой. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня. Мы падаем на кровать, и Егор зажимает своими коленями мои, словно тисками, и ложится сверху. – Смотри, сказал! – Нет, – хнычу беспомощно, силясь увернуться, но Егор ловит меня за щёки, фиксируя лицо. – Хочешь, чтобы я оставил его жить? Конечно, я понимаю, к чему он клонит, киваю головой, реву, захлёбываясь слезами. Как же я ненавижу этого подонка. Как же презираю его. – Но спать я с тобой не буду. И никогда тебя не захочу. Ты мне омерзителен, слышишь? Ты омерзителен! Он замахивается, а я закрываю глаза, приготовившись к тому, чего уже и так не миновать, но проходит пару мгновений, а я ничего не чувствую. Открываю глаза, наблюдаю, как Егор опускает руку и поднимается, оставляя моё дрожащее тело на кровати. Ложусь на бок, сворачиваюсь и плачу, жду, когда он уйдёт. Но Егор не уходит. Ложится позади меня, о чём свидетельствует прогнувшийся подо мной матрас, и его тяжёлая, словно каменная глыба рука ложится на мою талию, крепко прижимая к себе. Я плакала всю ночь. Глаза опухли от слёз, и всё тело задеревенело, но я продолжаю делать вид, что сплю, чтобы он не видел, как мне плохо. Не хочу доставлять подонку радость. Он уже не спит. Слышу, как встаёт, идёт в ванную, а через десять минут выходит и босыми ногами шлёпает к шкафу. Шуршание одежды и его шаги по направлению к кровати. Нет, только не ко мне… – Хватит плакать. Ты всё ещё жива и даже передвигаешься на своих двух. Всю ночь ревела, не дала мне поспать. Я жмурюсь, глупо оттягивая неизбежное, а когда его рука непривычно ласково ложится на мои волосы, распахиваю глаза и в ужасе вздрагиваю. – Только не начинай снова плакать, – его голос звучит ровно, спокойно и даже, как ни странно, тепло. – Ну так что, мир? Попробуем наладить наши отношения? При этом гладит меня по голове, словно, и правда, жалеет. – Наладить отношения? И как же? – я продолжаю смотреть в стену, куда пялилась всю ночь, так и не уснув в его кровати. Сбежать из его комнаты мне, конечно же, не дали. – Ты будешь хорошо себя вести, а я, так и быть, сделаю твоё существование здесь более сносным. Ну так что? Ухожу в сторону из-под его руки, сажусь на кровати. Радует, что за ночь смогла отвоевать себе одеяло и теперь мне есть чем прикрыть наготу. – Хорошо себя вести? – переспрашиваю я. В понимании Егора это может быть всё что угодно. – Для начала, не трепать нервы мне и моим парням. А насчёт остального договоримся по ходу дела, – берет меня двумя пальцами за подбородок, склоняется к губам. – Мы договорились? – Ладно, – не злить его и не провоцировать. А ещё усыпить бдительность подонка и его псов. Хороший вариант, как по мне. Неделька отдыха не повредит. – Только у меня условие. – Опять? – улыбка его тускнеет. Как бы не испортить ему настроение. – Ты больше не будешь ко мне прикасаться... – Как?! Вот так?! – Егор резко дёргает одеяло вниз, слегка оцарапав кожу моей груди браслетом золотых часов, берёт в руку и мнет. Он наклоняется ближе и выдыхает в шею. Я наоборот вдыхаю запах его пряного парфюма. Он переводит взгляд и смотрит мне в глаза, сжимая твёрдый сосок пальцами. Мгновение, и он подминает под себя. – Отпусти! Не трогай меня! – рычу, бесполезно отталкивая его от себя. – Вот так не трогать?! Или так?! – проклятый пробирается между моих ног, дальше, раздвигает ягодицы, быстро находит тугое колечко и медленно скользит по нему, пока я отчаянно борюсь. Силы, разумеется, не равны, да и драться, лёжа под ним, совершенно неудобно, а потому спустя несколько минут я выдыхаюсь и ослабеваю. Тем временем пальцы Егора находят мой клитор и начинают массировать его круговыми движениями. Он толкается двумя пальцами в промежность, отчего я сжимаюсь всем телом, зажмуриваюсь и прикусываю губу. Мне не больно, но чувствуется дискомфорт, а его дыхание учащается. Толчки становятся настойчивей, и там становится влажно. Я слышу хлюпающие звуки, тяжело дышу и силюсь не застонать. Только не с ним... Он прикусывает мочку моего уха, рычит, прижавшись щекой к моей щеке. – Ты уже мокрая, чувствуешь? Возбуждение накатывает, но глаза вдруг начинают слезиться, капельки брызгают из глаз. Егор резко отстраняется, будто его отшвыривает какая-то неведомая сила, я вскакиваю с кровати и зажимаюсь в углу, кое-как прикрывшись руками. Но ему до меня уже нет никакого дела. Он застёгивает рубашку на татуированной груди, накидывает пиджак. – В общем, у меня много срочных дел. Поэтому сегодня ты будешь проводить время с Грином. Не советую его злить, а то меня может не оказаться рядом, когда он захочет свернуть тебе шею. Если опять накосячишь, знай: я больше не буду терпеть твои выходки. Поняла? Ещё не отошедшая от шока, киваю, а он, сунув руку в свой шкаф, вытаскивает оттуда чёрную футболку и кидает её в мою сторону. – Надень. Быстро облачаюсь в футболку, мысленно вою от унижения. Егор открывает дверь, и я вижу огромную тень. Вскоре в проёме появляется Гринвуд. – Возьми её и отвези по магазинам. Пусть купит себе, что там ей надо. Но вези подальше, чтобы никто её не увидел. Охранник кривится, словно килограмм лимонов съел, а после покорно склоняет свою чугунную голову. – Как скажете, шеф. – И следи за ней, чтобы не сбежала. Перед тем, как уйти, он достаёт из бумажника пластиковую карту, протягивает её мне. – Ни в чём себе не отказывай. Накупи себе шмотья, чтобы мне было что снимать. Я забираю карту. И так рада, что вырвусь отсюда хотя бы ненадолго, что даже забываю о происшедшем несколькими минутами ранее. – А в чём я поеду? Егор окидывает меня своим нахальным взглядом, усмехается. – В моей футболке. Пусть все видят, что ты моя! И я действительно еду в футболке. Высоко задрав голову, иду к машине в сопровождении приунывшего Грина, прохожу мимо оторопевшей охраны и сажусь в салон. Точно так же, модельной походкой выбираюсь из машины у торгового центра, куда меня притащил Грин, и иду в первый попавшийся магазинчик, ожидая вызвать ажиотаж и ввергнуть продавцов и других посетителей в состояние шока. Но меня практически никто не замечает, наверное, тем и хорош большой город. Всем на всех плевать. Я могла бы даже начать вопить о том, что охранник, идущий рядом, удерживает меня силой, и попросить о помощи, но меня никто не услышит. А кто услышит, тот предпочтёт сделать вид, что оглох. Сейчас побег кажется неосуществимой мечтой, потому что Грин следует буквально по пятам, а когда я делаю шаг в сторону, это воспринимается, как попытка к бегству, и стальная рука громилы мгновенно сжимается на моём предплечье, где уже и так имеется несколько синяков. Я больше себя не жалею. Я злюсь и презираю тварей, которые обращаются со мной, как с ничтожной вещью. И про себя обещаю, что исправлю своё положение. Первой своей жертвой выбираю Гринвуда. И пусть он просто выполняет свою работу, но я ненавижу его всей душой и оправданий ему не ищу. Чтобы сбить оскомину и немного развеять удушающую злобу, скупаю всё, что попадается мне на пути. И когда обе руки Грина уже заняты пакетами из бутиков, магазинов косметики и белья, начинаю ощущать некое подобие свободы. – Может, хватит? – ворчит, глядя меня исподлобья. Я мотаю головой и иду дальше. – Нет, не хватит. Егор сказал тебе, что я должна купить всё , что мне нужно, так? Вот я и покупаю. Я же девочка, забыл? Мне много вещей нужно. Он сегодня необычайно молчаливый, даже не отпускает в мою сторону мерзкие шуточки и оскорбления, что довольно странно. Лишь недовольно сопя, тяжело ступает следом. Ещё несколько магазинчиков, где я снова гребу всё без разбора : пижамы, нижнее бельё, халаты, платья, джинсы, толстовки. Мне кажется, чем больше одежды я куплю, тем сильнее буду защищена от посягательств Егора. Хотя в моей голове уже выстраивается некий план, частью которого является именно его соблазнение. Да, я решилась. Решилась и скрепя сердце накупила целый ворох сексуальных пеньюаров и комплектов. Во мне всё этому сопротивляется, но другого выхода нет. Я должна выбраться, а секс… Это просто секс. – Ну, теперь, кажется, всё, – вздыхаю, осознавая, что только что дала согласие Грину отвезти меня обратно в логово Егора. Тот молча сворачивает к выходу, а я хватаю его за рукав. – Стой! Ещё в одно место забегу и всё! Пока тот не начал ворчать, убегаю в первый попавшийся мужской бутик. Он спешит за мной, таща все покупки и матерясь в полголоса, но я его не слушаю, наспех выбираю мужской костюм. Благо нужный размер каким-то чудом оказывается прямо на витрине. – Подойди ко мне. – Что ты ещё придумала? – он, как и все парни, панически боится даже самых малых перемен, оттого и таскает один и тот же застиранный костюм. Он уже изрядно потрёпанный, хотя чистый и аккуратный, что для него уже огромный плюс. – Примерь, – протягиваю ему костюм, на что он тут же отвечает отказом. – Я сказала, примерь! – стою на своём и с удовольствием замечаю, что к нам подплывает улыбчивая консультант. При ней он не посмеет меня послать куда подальше или же угрожать расправой. А для продавца мы лакомый кусок, что видно по бесчисленным фирменным пакетам в руках Грина. И мне, честно говоря, плевать, что я трачу деньги Егора. Абсолютно. Он мне должен гораздо больше. – Замечательный выбор! – нараспев подхватывает продавец—консультант, а Грин с подозрением косится в её сторону. – Мне не нужно! – бурчит. – Ещё как нужно! Посмотри на себя. Работаешь у Егора, а выглядишь, как охранник с рынка. Ему сравнение не нравится, хмурит свои брови и швыряет пакеты на пол. – Ты уже меня достала! Дай сюда! – вырывает из моих рук пиджак и заходит в примерочную, а потом выходит обратно. И ему очень идёт новая одежда. – Всё? Довольна? Теперь можем ехать? – Теперь можем. Но только после того, как купим этот костюм. Грин теряется. Впервые вижу в его глазах беспомощность и… Что это? Он покраснел? Серьёзно? – У меня нет денег на такой костюм. Я обычно подешевле покупаю. На рынке, – последнее предложение пробубнил себе под нос, и я поняла, в чём дело… Он застеснялся. Я едва не прыскаю от смеха, но каким-то чудом удерживаюсь. Я поймала его и отпускать не собиралась. – Я куплю. Он мнётся, сомневается. – Это Егор Демьянович тебе дал. На шмотьё. – Ну и что? А кто ему скажет? – пожимаю плечами. – Он разрешил мне тратить эти деньги. На что – не уточнил. Значит, я могу потратить их на что угодно. И да, твой хозяин мне порядком задолжал. Он отдаёт пиджак девушке, улыбка которой так и не сошла с её губ, а после покорно шагает за мной к кассе. И я чувствую, что лёд тронулся. Цепной пёс в растерянности и не знает, как реагировать на мой поступок. А я почему-то жалею его. Дура, знаю. Но как-то странно всё… Гринвуд, который работает у небедного Егора, при этом явно получая отнюдь не гроши, почему-то не может себе позволить купить нормальную одежду. А ещё я заметила в его глазах то, чего не замечала раньше – эмоции. Растерянность, стыд, смущение. Домой едем не спеша, Гринвуд словно о чём-то задумался. А спустя какое-то время негромко произносит: – Спасибо. – Не за что, – улыбаюсь, отвернувшись к окну. Попался. Продолжение следует...