Наркотик

Pov. Ева. Остаток дня провожу в комнате, где раскладываю новые вещи. Я чувствую себя куклой, которую одевают или раздевают, в зависимости от желания хозяина. Так себе роль. Жаль, что нам с Егором мне не удалось сбежать. Может, он бы стал для меня тем единственным? Или это я уже в крайность ударяюсь? Мысли о нем отметаю. Мне бы для начала узнать, жив ли он ещё… Потому что в человечность Егора я не верю. Когда шаги главного подонка приближаются к двери, и я слышу, как он входит в комнату, становится не по себе. В принципе, это уже вошедшее в привычку ощущение. Я почти срослась с ним в этом жутком логове. – Как дела? Шопинг удался? – он в настроении, чего не скажешь обо мне. – О, да. Всё замечательно, – улыбаюсь, поворачиваясь к нему, и взгляд чёрных глаз тут же опускается на декольте моего нового платья. – Я вижу. Честно говоря, думал, ты купишь себе паранджу, но ты оказалась смелой девчонкой, – медленно приближается, а я также медленно отступаю назад. Это получается на автомате, такая защитная реакция. Но тут же вспоминаю, что планы у меня другие и включаюсь в игру. – Тебе нравится? – Неплохо. И что ты задумала? – Отомстить тебе. Соблазнить, влюбить и бросить. – Забавно. Даже очень, – его веселит мой ответ. – Думаешь, я на это не способна? – Думаю, способна. Как-то ты быстро смирилась. Грин говорит, даже ни разу не попыталась сбежать. Я пожимаю плечами. – Я просто устала. Я хочу доказать тебе, что я человек, и добиться уважения, если не понимания того, что так, как ты поступаешь, с людьми поступать нельзя. — Поверь, быть моей не так уж плохо, — самодовольная улыбка, а мои слова пролетают мимо его ушей. Он не воспринимает меня всерьёз. Очень зря. Недооценённый враг – самая губительная ошибка великих. Я усмехаюсь. Горячая, тяжёлая рука ложится на мой затылок. Притягивает к себе. Она медленно ползёт вниз. По обнажённому позвоночнику. Сзади вырез платья ещё глубже, чем спереди. Его пальцы считают мои позвонки, обводят каждый по кругу и останавливаются уже на пояснице, там, где заканчивается вырез. – Не надо, – шепчу тихо, прямо ему в губы. – Надо, – жёстко, с нажимом его рука скользит под платье и сжимает ягодицу. – Нет, – повторяю твёрдо, хватаю его за запястье второй руки, что уже сжимает мою грудь сквозь тонкую ткань. Спиной прижимаюсь к стене, но это мало помогает. – Тебе же нравится. – Нет, не нравится. С сиплым выдохом он убирает от меня руки, а затем окидывает насмешливым взглядом. – Сегодня ночью ты спишь в моей кровати. Со мной рядом. Голая. Конечно же, я подготовилась к вечеру. Вот только буквально кричит во мне маленькая и испуганная Ева, которой так хочется вырваться из западни, куда угодила не по своей вине. Ей же вторит и живущая во мне стерва, которой мало просто добиться свободы. Она жаждет мести за всё, что я уже пережила. И я прислушиваюсь ко второй, надевая на пахнущее цитрусовым маслом тело закрытое платье под самое горло и до колена. Морально я уже готова ко всему, что он может со мной сделать, хоть и сжимаюсь внутренне от страха и волнения. Ну а если вечер пройдёт для меня без трагедии, то я могу даже надеяться на победу. Хотя в случае с Егором всё очень неоднозначно. Сложно понять непредсказуемого зверя. Ещё сложнее найти к нему подход. В его комнату иду без приглашения и указаний. Этого всё равно не избежать. Пора набраться смелости и действовать. Его в комнате нет, и я, пользуясь случаем, обхожу просторную спальню, отмечая некоторые детали, которые не заметила раньше. Он не любит захламлённость, о чём свидетельствуют полупустые полки и тумбочки. Вещей по минимуму и только самое необходимое. То же и в ванной комнате, куда захожу умыться холодной водой, потому что горят щеки. Вот оно какое, логово чудовища… Интересно, он стал таким или был всегда? Люди ведь не рождаются сразу злыми, на те или иные поступки их обычно что-то или кто-то толкает… Вот как меня, к примеру. Думала ли я раньше, что добровольно приду в спальню убийцы, который, скорее всего, убил моего друга и, вполне возможно, собирается в будущем сделать то же самое со мной, перед тем как следует поглумившись над моим телом? – Что ты здесь делаешь? Я остановилась, услышав его голос позади, и поднялась над раковиной, взглянув в зеркало. – Умываюсь, – пожала плечами. – В моей ванной? – сложил татуированные руки на груди, привалившись к косяку. – Я тебя жду. Он, не торопясь, осматривает меня, а потом, подняв глаза снова на лицо, выдаёт: – Почему не голая? – Я не собиралась спать с тобой… Сегодня. Сегодня не собиралась! – произношу уже более уверенно, а он скалится в своей излюбленной издевательской полуулыбке. – А что ты сегодня собиралась? Прийти ко мне в этом, – кивает на платье. – И вертеть задницей, ожидая, что я растекусь лужей у твоих ног? – Вообще-то я хотела узнать тебя поближе, – бормочу уже не так уверенно, потому что этот подонок умеет лишить сил и твёрдости всего парой слов. —Давай вместе поужинаем и поговорим? – Хорошо. Пойдём, – разворачивается и выходит, а я покорно следую за ним. Ужин на две персоны уже нас ждёт в его кабинете, что довольно странно, и я запоздало понимаю, что Егор и сам хотел меня пригласить. За тем, видать, и поднялся наверх. Надо же. – Приятного аппетита, – мысленно желаю ему подавиться, хотя внешне моя улыбка очень даже доброжелательна. – И тебе. На ужин морепродукты, красная рыба и пара салатов, что меня удивляет. Я уже и не надеялась поесть в этом доме что-то, кроме мяса. – Ну, давай, спрашивай. Ты ведь за этим ко мне в спальню пришла? Прожёвываю огромную креветку, запиваю её белым вином и, ощутив в желудке приятное тепло, немного расслабляюсь. – Егор жив? – Да, – незамедлительно отвечает он. – Пока ещё, – добавляет спокойно, промакивая рот салфеткой. – Ты… Отпустишь его? – Нет. Ты его убьёшь. Ты заставила его предать меня, укусить кормящую руку. Ты же и прикончишь его. Это и будет вашим наказанием. Роняю вилку на тарелку, она громко звякает, а я будто глохну, уставившись на него во все глаза. Он же… Он пошутил сейчас? В своей больной манере? – И я не шучу, – добавляет с усмешкой. – Вот сейчас поужинаем и пойдём к твоему дружку. Хватит ему уже томиться в ожидании, жалко же парня. Ты кушай - кушай. Только не переусердствуй. А то вырвет потом. Когда впервые убиваешь, обычно хреново становится, это я точно знаю... До последнего не верю в то, что он решил заставить меня убить Егора. Это же дикий бред. Чушь. Я ни за что не стану этого делать. Даже если земля под ногами разверзнется. Но подонок почему-то улыбается, пока тащит меня в жуткий подвал, который ненавижу всей душой. Ступает широко и уверенно. А мне жутко от того, что предстоит там увидеть. – Подожди… Ты же не серьёзно, да? Постой, прошу тебя! – упираюсь уже у лестницы, но Егор даже не думает останавливаться. Толкает ногой дверь и затаскивает меня в темень сырого склепа. Внизу слышатся голоса, и я выцепляю взглядом две фигуры: Гринвуд и ещё один охранник. Оба поворачиваются к своему хозяину, а тот толкает меня вниз. – Спускайся резче, котёнок. Не будем заставлять Егора ждать. Когда охранники расступаются, я замечаю Смирнова, прикованного к стене цепями. Это зрелище настолько жуткое, что у меня начинает кружиться голова. Вот бы в обморок свалиться, чтобы не узнать, что задумал Егор. Что-то мне подсказывает, что это не шутка. Господи… – Привет, Егор. Гляди, кого тебе привёл! – голос Егора звучит в пустом подвале непривычно громко, я морщусь и отхожу в сторонку, втянув голову в плечи. – Решил сделать тебе подарок. Последний, – хватает меня за локоть, толкает к нему, и я падаю на колени рядом. – Прости… – шепчу, касаясь пальцами головы Егора, а он поднимает лицо кверху. Вскрикнув, отшатываюсь и падаю на попу. Его лицо – сплошная рана. Один глаз заплыл из-за кровоподтёков, а губы разбиты в фарш. – Прости! – меня прорывает, потому что именно в этот момент я понимаю: ему конец. Егор не шутит. – Прости, пожалуйста. Это я виновата. Из-за меня всё… Мне стало бы легче, если бы Егор плюнул мне в лицо или послал, но он улыбается. Через силу, через боль улыбается мне. – Всё хорошо, Ева. Это не твоя вина. Меня никто не заставлял. Я сам так хотел. Душу раздирают на части его слова и осознание того, что я могла отказаться, могла как-то предвидеть то, что случится, и отказаться от его помощи. Я могла и должна была. А теперь его убьют. – Прости меня, Егор, – беру его лицо в свои ладони, целую в лоб. Он улыбается, закрывает глаза, а меня вдруг отрывают от него руки Егора. Поднимает меня, прижимает спиной к себе и, сдавив горло, заставляет поднять лицо. – Это очень трогательно. Как и то, что ты сейчас возьмёшь в руку ствол и направишь его Егору в лоб. А потом нажмёшь на курок. Сделай ему последнюю услугу, избавь его от мучений. Потому что, если ты этого не сделаешь, его будут пытать, пока сам не сдохнет! – свободной рукой он тянется назад за пояс своих джинсов и, достав серебристый пистолет с тиснением наподобие арабской вязи, вкладывает его в мою занемевшую ладонь. Я мотаю головой. – Нет… – Он что, правда, думает, я это сделаю? – Я не буду! Я одёргиваю руку, а Егор ловко перехватывает пистолет за дуло и снова суёт мне его рукоятью вперёд. Моя рука леденеет от касания к оружию, и в жилах от ужаса стынет кровь. – Не буду! – дёргаюсь, чтобы освободиться, но тщетно, его хватка, словно стальные тиски. – Будешь! – он явно получает удовольствие от этого кошмара. – Бери ствол, а то вторая пуля будет твоей! Ну! Егор отпускает меня, когда хватаю пистолет, делает шаг назад, а я крепко сжимаю оружие обеими руками. – Целься ему в голову, – слышу позади указание садиста и... Я поворачиваюсь к нему, направляя пистолет в голову, только уже Егору. – Хорошая идея, – произношу дрожащими губами и, закрыв глаза, нажимаю на курок. Я падаю на колени. Убила ли я его? Не могу посмотреть, потому что меня неумолимо притягивает к полу и звенит в ушах. А когда падаю на холодный бетон, закрываются глаза. Но отключиться мне не дают. Кто-то переворачивает меня на спину, хлопает по щекам. – Нет, Ева. Так быстро не получится. Смотри на меня! Смотри! – ударяет легонько по лицу, и я открываю глаза. – Я же… Я убила тебя. Я же убила тебя, подонок, – неужели мы оба погибли, и теперь мне предстоит коротать с этой сволочью целую вечность? Или я промахнулась? – Это было бы слишком просто, – скалится мерзавец и отрывает меня от пола. – Встань! Бери ствол и мочи его. Иначе, я сначала завалю его, а потом и тебя! Словно куклу ставит меня на ноги, поворачивает к Егору. Передо мной оказывается тот же проклятый пистолет, и я хнычу, не в силах вырваться из охвата стальных рук. – Давай, Ева! Я готов, давай! – слышу голос Егора, но из-за слёз не вижу его лица. – Я не буду! Не буду этого делать, Егор! Слышишь, можешь меня убить, но я не буду этого делать! – Уверена? – слышу его змеиное шипение над ухом. – Уверена! Я не ты! Я не испачкаю свои руки в крови других людей! Тут же слышу выстрел. Он грохочет совсем рядом, и я не сразу понимаю, что произошло. Доходит лишь тогда, когда тело Егора безвольно обмякает на цепях. – Твоя очередь! – Егор рывком разворачивает меня к себе, и висок обжигает горячее дуло. Дуло того пистолета, из которого только что был убит Егор, мой друг, мой неудавшийся спаситель… – Не… надо… Про…шу… – я теряю возможность говорить, как и дышать и чувствовать что-либо, кроме жуткого, пробирающего до костей ужаса. Он и меня сейчас… Вот здесь, в этом подвале. И моё тело упадёт рядом с телом Егором… – Не… надо… – это последнее, на что меня хватает, но перед тем, как отключиться, я вижу его оскал. Он вдруг убирает пистолет за пояс, хватает меня за лицо. – Вспомни, к чему приводят такие поступки. Ты принадлежишь мне, слышишь меня? И ни один мужик больше не притронется к тебе. Или сдохнет, как псина. Запомни это! – рычит мне в лицо, встряхивая. – Запомни! И я отключаюсь в его руках... * * * Прихожу в себя уже утром, о чём свидетельствует яркий свет, льющийся из окна. Я в спальне Егора, и от осознания этого к горлу стремительно подступает тошнотворный ком. Почему? Почему он не сделал того же со мной? На это может быть только одна причина… Он не наигрался, и меня ждут куда большие пытки. Я ошиблась, когда предположила, что в этом чудовище осталась хоть капля человечности. Он даже не зверь. Звери не истребляют своих сородичей ради удовольствия. Я хочу помыться, смыть с себя всё. Хотя и понимаю, что теперь уж никогда не очиститься… Стаскиваю с себя грязные вещи, и залезаю в душевую кабину. Сползаю по стенке вниз и, нажав на кнопку, закрываю глаза. Поток воды, хлынувшей на голову, сначала отрезвляет, а затем немного расслабляет. Насколько, разумеется, я могу расслабиться. Спустя пару минут накатывает апатия. Слёзы закончились, а может, просто их смывает вода – не знаю. Но мне больше не хочется выть. Мне никак. Только пустота внутри. Абсолютная, оглушающая, как эхо в большом помещении. Подавляющая пустота. Проходит час, а может даже два, я не могу сказать точно. Быть может, я здесь сижу целую вечность, или это всего лишь иллюзия, и я снова обманываюсь. Этого тоже не знаю. Когда открывается запотевшая дверь кабинки, а по телу разбегаются мурашки, я остаюсь сидеть в прежней позе и даже головы не поднимаю. Зачем? Я и так знаю, что это он... Убийца. Егор выключает воду и, уперевшись руками в кабину, долго смотрит на меня. Я не поднимаю глаз, но чувствую его горячий взгляд на себе. – Вылезай. Мерзкая тварь… Ему нравится вот так ломать людей. Нравится превращать их в загнанных животных. Он получает от этого кайф и наслаждается. – Ты слышишь меня? Я знаю, что всё рано придётся выйти. Или же он вытащит меня сам. Не хочу, чтобы прикасался, боюсь спугнуть апатию. Не хочу, чтобы чувства и эмоции вернулись. Я не выдержу снова. Выхожу из кабины, встаю рядом с ним, жду дальнейших указаний. Вздрагиваю, когда на плечи ложится мягкий халат. – Иди, – следует короткий приказ, и я иду в спальню. Там накрыт стол. – Сядь и поешь. Как робот выполняю все указания, только есть совершенно не хочется, и я наливаю себе воды. Егор уходит, а я беспрепятственно ухожу в свою комнату и, упав на кровать, закрываю глаза. Мне нужно отдохнуть. Нужно набраться сил. Мне просто что-то нужно. Продолжение следует....