Вереск цветет

Для магического мира Северус Снейп находился второй год на обучении в Высшей школе зельеварения и алхимии в Провансе. Деньги на обучение ему ссудил Люциус Малфой, искренне полагавший, что такие инвестиции принесут ему в будущем весьма и весьма немалую выгоду. Да и вообще, было что-то в этом человеке такое, что вызывало невольное уважение и даже опаску. Учиться Северусу оставалось еще три года, но одолженные деньги он уже вернул. Прислал совой чек с дежурными словами благодарности, и это заставило Люциуса Малфоя серьезно задуматься. Вопреки предвзятому мнению о блондинах, да и о красавцах тоже, Люциус был очень умным человеком и, получив долг, который вообще не собирался взыскивать, призадумался. Связав воедино внезапный интерес гоблинов к Северусу и появление у того денег, сделал вывод, что его школьный приятель делает для гоблинов что-то настолько важное, что оставить без внимания было бы верхом безрассудства. Люциус не любил оставаться в неведении относительно всего, что происходило в магической Британии, а то, что что-то происходило, причем без его участия, он чувствовал всей кожей. Он не знал, да и не мог знать, что Северус окончил Прованскую школу экстерном за год и давно уже обретается на родине. Но все равно Люциус написал письмо Снейпу, где настойчиво и предельно корректно приглашал его стать магическим крестным для сына. Если вдуматься, то это была немалая честь для безродного полукровки, но Люциус просил об этом как об одолжении, что, по его мнению, должно было немало польстить упрямому зельевару. И сделать его гораздо более покладистым. Не надо думать, что этот шаг был продиктован только политическими интересами: зельевар действительно нравился сиятельному лорду, и он, конечно, не стал бы приглашать первого попавшегося. Это был как раз тот случай, когда приятное можно совместить с полезным. Заранее скривившись при мысли о том, что об этом надо поставить в известность жену, Люциус прикрепил письмо к сове и отправил по назначению. Люди, вознесенные судьбой на вершину жизни, обречены на одиночество и привыкают к нему с самого детства. У них нет и не может быть друзей, браки тоже заключаются исключительно в интересах рода, и семьи их редко бывают удачными. Хотя все в мире относительно. Если принять во внимание, что супруги никогда не ссорились, то все вроде бы должно быть хорошо. Но, то, что в обычных семьях является признаком благополучия, в таких семьях говорит об обратном. Они не ссорились потому, что почти не разговаривали, а об исполнении супружеского долга договаривались в письменной форме через адвокатов. Молодой лорд Малфой был благодарен жене за рождение наследника и за то, что жена своим продуманным поведением не доставляет ему особых хлопот. Но и только. Вот и сейчас он наскоро, насколько позволяли правила хорошего тона, завтракал и между чашечкой кофе и обязательным просмотром прессы, сообщил супруге о своем решении: - Дорогая, крестным нашего сына будет Северус Снейп. К его удивлению его бесчувственная супруга, которая и к сыну-то заходила раз в неделю с получасовым визитом, вдруг вскинула свои голубые глаза и возразила: - Нищий полукровка – крестный наследника двух благородных домов? Вы уверены, что это удачная идея, дорогой? Это ее «дорогой», произнесенное манерным фальшивым тоном, взбесило молодого лорда, и он почти сорвался, спросив: - Мадам, вы оспариваете мои решения? - В данном случае я тоже имею право голоса, Драко – мой сын! - Да неужели, мадам? – картинно изумился Люциус. – Как давно вы об этом вспомнили? По кодексу Малфоев решения главы рода не обсуждаются, - поставил он жирную точку и, бросив крахмальную салфетку на стол, вышел из столовой, оставив взбешенную Нарциссу бессильно кусать губы. Из своего кабинета Люциус переместился в приемную главы Гринготтса и попросил секретаря об аудиенции у Владыки. Ждать его не заставили, и вскоре он вошел в роскошный кабинет главы банка. У него были вопросы к Владыке гоблинов, но задавать их Люциус не спешил. Если есть возможность узнать что-нибудь между делом, зачем выказывать свою заинтересованность. Эльдорх сразу озадачил его, попросив совета в покупке земли между поместьем Малфоев и заброшенным поместьем Принцев. Участок земли размером не менее 350 акров включал в себя небольшой маггловский городок, пару деревень и три заброшенные шахты, остальное пространство занимал лес и пахотные земли. - В принципе, больших проблем в приобретении этих земель я не вижу: городок вымирает, шахты закрыты из-за нерентабельности, но, Мерлина ради, какой интерес они представляют для гоблинов? Неужели там нашли золото? – Люциус иронично поднял брови. Уж, кто-кто, а он-то прекрасно знал, что никакого золота там нет и быть не может. - Нет, мой друг, золото на этот раз совершенно ни при чем! Это гораздо, гораздо круче, чем золото! Это юный сидхе, воспитывающийся в поместье Принцев, и ты, как никто другой, должен понимать, что это значит! Прекрасное воспитание не помогло в данном случае сохранить невозмутимое выражение лица. Лорд Малфой вскочил на ноги и воскликнул: - Не может быть! Но … это же … это же … бомба! Если об этом узнают, то … - Кроме меня и тебя, об этом знает только один человек, пара домовиков и книзл. Но, как ты понимаешь, с каждым днем об этом будут знать все больше магиков. Поэтому я готовлю земли, изолированные от магглов, чтобы поселить туда свой народ. Мы будем защищать юного сидхе до последнего. Я предлагаю тебе принять во всем этом участие. Я думаю, ты оценишь мое доверие, учитывая твою ситуацию. - О да, Владыка! Вы могли бы и не спрашивать, вы же знаете, что и моя жизнь, и жизнь моего сына теперь имеет смысл, я сделаю все… вы понимаете, все, чтобы в полых холмах снова кипела жизнь! Благодарю вас за доверие, Владыка! - Мы приняли вассалитет. Да-да, не удивляйся! Я напишу нашему сюзерену и испрошу для тебя аудиенцию, а ты будь готов не посрамить мое доверие, лорд Малфой. Теперь, когда для нас, наконец, появилась надежда, мы должны быть едины и постоянно настороже. Мы не имеем права упустить этот шанс. - У меня в голове не укладывается, вы нашли живого сидхе! Как вам это удалось, Владыка? - Ты не поверишь, я не прогнал одну весьма замечательную особу, которую очень хотелось прогнать, выслушал ее, когда совсем не хотелось слушать, и поверил. Вот и все.