Вереск цветет

Белые мухи порхали за окном. Ярко горел огонь в камине. За столом, заваленном бумагами, сидел Северус и медленно закипал, как чайник. Он тонул в бумагах, терял понятие о времени и пространстве, забывал о еде и сне. На его жалобы Люциус пожимал плечами и напоминал ему о первых пятнадцати годах, по прошествии которых он, Северус, будет в этих вопросах как рыба в воде. Где-то пищали и смеялись дети, занятые своими играми. При воспоминании об этих троих где-то в груди теплело. Он почувствовал, что вернулся Люциус в каком-то смятении и не один. Воспользовавшись предлогом, Северус бросил свои занятия и поспешил навстречу. Люциус и вправду улыбался как-то особенно любезно, слишком открыто и ласково, говорил как-то уж слишком спокойно. Это заставило зельевара изрядно напрячься и насторожиться. Старушка сама по себе произвела на него приятное впечатление. Чуть полноватая и седая, с королевской осанкой, она в двух словах обрисовала Северусу ситуацию и предложила помощь в воспитании детей. Хозяин поместья скрестил руки на груди и сказал: - Конечно, сударыня, вы можете воспользоваться нашим гостеприимством и, безусловно, мы окажем вам защиту и покровительство, но мне хотелось бы понять… - Чего ты, сынок, мнешься-то да ходишь вокруг да около, ты прямо спроси, откуда старая перечница столько знает о ваших делах?- выдала мисс Бегшот, ни капли не теряя при этом своего аристократического лоска. - Я бы никогда не посмел сформулировать свой вопрос в такой форме, но суть вы передали, несомненно, правильно, - парировал зельевар. - Ах, милорд, в шестидесятом мне еще не было и ста лет, совсем еще девчонка, а он такой… любезный, внимательный. Вот я и… немножечко отступила от ритуала. Ваш батюшка, Фрейя и Бальдр пробыли здесь, как и предполагалось, сутки, а вот Локки - чуть подольше. Совсем чуть-чуть… еще один день. Старый мошенник развел меня на игру, и я проиграла. Так что Локки оставил не одного, а скорее всего двоих детей. Не думайте, что я не понимаю, что из себя представляет этот фрукт, но… глупо плакать над разлитым молоком. И потом, мне удалось кое-что стрясти с него, я, знаете ли, тоже не лыком шита! - Не сомневаюсь, сударыня. Так что-же вам удалось стрясти, как вы выразились, с Локки? – хмыкнул зельевар. Мисс Бегшот покопалась в своем ридикюльчике и вытащила на свет божий небольшое бронзовое зеркальце: - Вот! Как только кровь пробуждалась, я могла наблюдать за вами, так что я частенько этим занималась. Старость предполагает так мало доступных развлечений! - Так вы не знаете, кто остальные дети? – спросил раздосадованный зельевар. - Нет, милорд, до того, как кровь не пробудилась, детей Локки и Бальдра мы сможем вычислить только по косвенным признакам, – с сожалением ответила старушка. - Ну, что ж, мисс Бегшот, я думаю, вам понравится в Принц-холле. Ведь вы, если вдуматься, нам почти крестная мать. Это ведь вашими стараниями мы с Люцем обрели влиятельную родню из Асгарда. Пойдемте, я вас познакомлю с детишками. Я думаю, они будут рады, - Северус подал почтенной даме руку и вышел с ней из кабинета, даже не обернувшись на кипу непроверенных документов. **** Каждый, в ком есть хоть капля волшебной крови, при слове Йоль вспоминает семью, украшенные дома и дворы, сладости и яблоки, сидр и подарки. Как бы ни сопротивлялся магический мир маггловскому влиянию, но даже в чистокровных семействах Йоль все больше напоминает христианское рождество, а от древних мистерий остался только внешний лоск и атрибутика. Северус чувствовал, что ему хотя бы в своей семье необходимо возродить древние ритуалы, а для этого необходимо найти родовой круг камней. Он должен быть где-то в поместье. Вряд ли кто-нибудь стал разбирать круг, из-за которого праздник и получил свое название. Он позвал на поиски Гарри. Малыш очень любил гулять с зельеваром. Он бросал игры и друзей, чтобы просто пройтись по парку вместе с Северусом, пристроив свою теплую ладошку в его руке. Они шли молча по аллее. Ребенок и взрослый. И оба получали удовольствие просто от того, что идут рядом. - Северус, мы что-нибудь ищем? Обычно мы не тут гуляем, - спросил малыш. - Да, маленький, мы ищем родовой круг камней. - Я знаю, это такие камушки, которые стоят кружком и скучают по огонькам, - важно ответил ребенок. – Чего их искать, они вон там, в кустиках. - И зачем мне что-то искать. Надо было тебя спросить, а ты уж, наверное, все здесь облазил, - улыбнулся зельевар. - Не, - протянул мальчик. – Я туда не лазил. Мне Шоки рассказал. Он там раньше жил, но ему было плохо, потому что давно огоньков не было. А без огоньков саламандры могут только спать. Он говорит, что мы с ним… - он задумался, припоминая слово, но так и не вспомнил. - Наверное, симбионты, - предположил Северус. - Точно! Они! – обрадовался Гарри. – Шоки очень умный, почти такой же, как ты, только маленький! - Ну, спасибо, мой хороший, чтобы я без тебя делал? Кто бы мне сказал о том, что я умный, как саламандра? – спросил зельевар, подхватывая мальчика на руки. - Ты бы скучал. И я бы скучал, - ответил Гарри и поцеловал Северуса в гладко выбритую щеку. – Ты только Драко не говори, а то он дразниться будет. Он говорит, что это телячьи нежности, а сам папу своего целует, но так, чтобы мы не видели. - Как скажешь, малыш, как скажешь – засмеялся зельевар. Был вечер накануне Йоля. На небе собрались низкие серые тучи, закрывая свет луны, а снег еще не успел покрыть всю землю и лежал на мокрой почве белыми островками. Взрослый и ребенок шли по аллее, болтали и смеялись, а их следы заметал снег, который шел все сильней и сильней. А завтра, как раз к празднику, он покроет всю землю, даря ей долгожданный отдых и сон. И утро следующего дня будет по-настоящему светлым и праздничным. Наступал Йоль - самый волшебный и самый загадочный праздник в году. Прощальные пиры короля Падуба, когда темная половина года уступает место светлой. Когда граница между мирами истончается, и в мир могут проникать разные сущности, вселяясь в людей и превращая их в монстров. Для этого те, кто знал об этом, призывали на землю защитников, которые с огнем и мечом пролетали над застывшей землей, вылавливая беглецов и уничтожая их. Древние никогда не считали темную сторону года плохой, а светлую - хорошей. Они-то точно знали, что темный и светлый – это не хороший и плохой. Просто надо знать, что и когда необходимо делать. Любое дело нужно начинать с королем Дубом, ну, а заканчивать - c королем Падубом. Только умирать нужно в светлое время, чтобы не моталась душа по грешному миру, а сразу летела к творцу. Но и тут не все так однозначно: некоторым душам не вредно остаться и посмотреть на дело рук своих на земле, чтобы оценить и понять, что они привнесли в этот мир. Дом в поместье Принцев за ночь украсился ветвями ели, плюща и падуба. В камине поселилось йольское полено, а Ульх и Бобби после многочисленных споров и драк решили, наконец, кто из них будет йольским котом. Дом ждал, когда проснутся его самые главные обитатели – дети, чтобы начать праздновать.