Вереск цветет

Сразу после этих слов магов подхватило и потащило куда-то, сминая и круша тело и сознание. Через некоторое время Северус пришел в себя и обнаружил, что прикован цепями к какой-то ледяной глыбе, Том висел на цепях рядом. Снеговая крошка секла обнаженное тело, и из-за этой пурги невозможно было рассмотреть то, что находилось рядом. - Радует только одно – ты теперь тоже без штанов, - прохрипел Том. Северус не ответил. В мозгу стучало отчаяние. Он опять лопухнулся и опять оставил своего мальчика. Как могло показаться хорошей идеей звать к себе смерть? - А вот это правильно… – раздался давешний грубый голос. Метель стихла, но теплее не стало. Перед прикованными магами показалась во всей красе сама Хель: рослая и чернокожая, с серебряными лохматыми патлами и мертвыми глазами, в черных лохмотьях и в ожерелье из человеческих черепов. -…звать к себе смерть плохая идея. - А ты неласкова, сестра, - снова прохрипел Том. - Думаешь, я не знаю, почему ты такой храбрый, братец? – прогрохотала Хель. – Думаешь, меня можно обмануть? Раскидал свою душу и думаешь, спрятался? Том замолчал, а Хель обратилась к Северусу, смягчив немного тон. - Ты не хочешь умирать, ведь так? Ведь у тебя там твой мальчик! Его же нельзя оставлять одного. Я предлагаю тебе сделку. Отдай мне этого, - она махнула головой в сторону Тома, - и возвращайся к своему малышу, я сегодня добрая! - Нет,- тихо сказал зельевар, мысленно взвыв. Он и сам толком не понял, что заставило его так ответить. Только было в этом что-то очень неправильное. - Ты хорошо подумал? – поинтересовалась Хель, очень неприятно скалясь. - Я плохо подумал, - сорвался на крик Северус. – А только все равно – нет! - Ну, нет - так нет, - хохотнула великанша. Магов снова подхватило, закрутило в снежной каше и весьма неделикатно грохнуло о землю. Они оказались опять на вересковой пустоши у зеленых холмов. Северус лежал на теплой траве, жадно вдыхая сладкий воздух, наслаждаясь теплом и головокружительным запахом цветущего вереска. - Вставай, сын Одина. Хватит валяться. Уж и пошутить нельзя, - услышал он совсем другой голос. Он поднял голову и посмотрел на совсем другую Хель. Она осталась великаншей, но только ничего зловещего в ее облике больше не было. Это была скорее полноватая фермерша с рыжими волосами и простоватым веснушчатым лицом. Том валялся поблизости и был, по-видимому, без сознания. - Ну и шуточки у вас, мадам, - выдавил из себя зельевар, с трудом сглотнув. - Шутки как шутки, - пожала богатырскими плечами владычица смерти. – А что ты хотел – должность она обязывает. А потом, надо было братцу мозги и душу вправить! Ведь вся эта возня с крестражами - полная чушь. Если мне надо – так я и обрывки достану, но только зачем? И меня папочка просил помочь ему. Душу-то я ему собрала, как могла, ну, позабавилась, - беззлобно произнесла Хель. - И как он? – спросил Северус, с беспокойством глядя на Тома. - Оклемается! – отмахнулось Хель. – Так что вы от меня хотели? Северус, как мог, рассказал богине о Хогвартсе и душах сидхе, заточенных в замке, и о мальчике, и о себе. Болтал, сам не зная, что с ним происходит, с чего бы это на него напал приступ откровенности. - Не бери в голову, сын Одина. Это мой дар! Мертвые мне все рассказывают! – добродушно рассмеялась Хель. - А разве я… - Да, нет же!!! Только тут разницы нет. Мы же в полых холмах! – сказала она, будто это все объясняло. И увидев непонимание, пояснила: - Это такое место, которое находится сразу во всех мирах. Жили тут только сидхе, а боги могли появляться тут, но ненадолго. Тебе этот дар от батюшки. У Люциуса вашего – видение, он видеть суть может. Его не обманешь. А у Тома – пока не знаю, вот прочухается - и посмотрим. А насчет вашего дела я вот что тебе скажу: привидений приструнить можно, но только раз в год. Эти или развеются без следа, либо ко мне пожалуют, но тут закон непреложен: раз ушли, то навсегда! Но… всегда есть лазеечка, как раз на такой случай. Эта четверка ко мне не пойдет, так как знают о том, что их тут ждет. Вот, - протянула она какую-то веревочку, - это не даст привидению развеяться без следа, зафиксирует в одном месте и язык развяжет, но только в единственный день в году - на Йоль. - А еще трех веревочек нет? – деловито поинтересовался Северус. - Ну, ты нахал! - удивилась Хель. - Да хотелось бы побыстрей с этим делом закончить, - попытался объяснить зельевар. - Побыстрей не получится, - огорчила его Хель. - Ничто не бывает просто так. Если что-то происходит, значит, так и надо. Смирись! - Ну, ты и… штучка, сестрица! – прервал их голос Тома. Он с трудом попытался подняться с травы, запахивая на голой груди сюртук Северуса. - Какая штучка? – удивилась Хель. - Хитрож…ая … - припечатал Том. - Это у нас семейное, - не обиделась владычица смерти. – Как ты себя чувствуешь, братик? - Как будто меня прожевали, переварили и уже вы…ли, - ответил Том. - Какой же ты, братец, на язык не воздержанный. Укоротить тебе его, что ли? – доброжелательно поинтересовалась она. В ответ Том только посмотрел недобро. - И еще, за свою услугу я возьму плату, - продолжила Хель, поднимаясь с травы. – Вещички мои вернете. Дары Смерти. Они где-то у вас там обретаются. Согласны? Северус кивнул. - Тогда мне пора. До свидания, сын Одина. И тебе, братец, пока! Увидимся! – последнее слово послышалось откуда-то издалека.