Вереск цветет

Старый волшебник подошел к окну. Ему уже немало лет, а каждый раз, как впервые, он смотрит на этот пейзаж за окном. Низкое серое небо любуется собой в озере, чернеют голые деревья, клонится под ветром пожелтевшая трава. Предзимье. Любимая пора, особенно если нет необходимости выходить из дома и можно любоваться осенним дождиком вот так, из теплого кабинета, рядом с весело потрескивающим камином. Вон Северус с корзинкой идет по направлению к домику лесника. «Прям как белочка: все в дом!» - умилился директор. «Правда, смотрит волком, да и ученики от него не в восторге, но зато все зелья в больничном крыле бесплатные, да и порядка в школе больше стало! Все-таки я молодец, что вовремя о нем вспомнил! А главное, эти чистокровные ублюдки из Слизерина под присмотром». Даже воспоминание о пресловутых чистокровных не испортило старику настроения. Он тяжело оперся о подоконник и продолжил свои неспешные размышления: «Все-таки, надо ставить на Поттера. Сирота, скромник, вроде не слишком умен. Звезд с неба не хватает. А то, что робок и не любопытен, так это, верно, Петунья перестаралась: мальчик боится наказаний. Ну, что ж, придется помочь ему быть безнаказанным». Директор отошел от окна, уселся за свой стол, придвинул к себе пергамент и написал несколько строк. Потом вытащил из ящика стола что-то влажно переливающееся и запаковал в пакет. Жалко конечно, но ведь это ненадолго, и всегда можно будет переиграть, да наставник у мальчика он как его магический опекун. А говорили-то, что, мол, гоблины следят, не допустят. А он уже добрых десять лет в Поттеровских сейфах обретается - и ничего, пока его не трогают, никто даже не вякнул. Правда, к слову сказать, он не наглеет, денег берет немного, но ведь там в сейфах и без денег много чего есть интересного. Старик вздохнул, мысли о сейфах, плавно перетекли к мыслям о брате. Он поморщился. Не то чтобы он завидовал брату - нет, побаивался, может быть, немного, это да. Его пугала немеркнущая ненависть Аберфорта, но, с другой стороны, кто-то ведь должен делать грязную работу. А там, глядишь, в новом мире, где мудрые волшебники будут во всем помогать своим младшим братьям, а править будет свет и добро в моем лице, от него можно будет избавиться. Дамблдор передернул плечами: последняя мысль сбивала его с высокого настроя – он не любил насилия и предпочитал о нем не думать. Цвет в камине приобрел насыщенную зелень, там появилась голова Молли Уизли. Моргнула и попросилась войти. - Конечно, Молли, дорогая, заходи, я рад тебя видеть! – сказал он приветливо. Вот любил он это семейство. За многочадность и скромность, за непритязательность, да что скрывать, за полную от него зависимость. Приятно быть благодетелем, тем более что это стоит не слишком дорого. - Альбус, дорогой, я пришла поблагодарить тебя. Билла по твоей протекции взяли на работу в банк. Это просто замечательно, но они отправляют его в Египет. Мальчик в восторге, но мне это совсем не нравится! Разве можно оставлять его без присмотра? Он еще так молод! А кругом такой разврат и всякое такое. Может, можно что-нибудь сделать? - Ох-ох-ох, Молли! Ты же знаешь, что гоблины в своей епархии не допускают ничьих вмешательств, но я попробую что-нибудь предпринятть. Не обещаю, но попробую, - строго сказал он расстроенной женщине. Старик видел, что женщина не решается начать разговор о том, для чего пришла, но решил не помогать ей с этим. Ему нравилось это состояние собеседника, когда он мнется и собирается с силами, а потом, немного помучившись и получив помощь или добрый совет, как на крыльях вылетает из его кабинета. - Ну, как тут мой Ронни? – робко начала миссис Уизли. - Осваивается. Жалоб и нареканий на него не поступало, - ответил Дамблдор. - Вот в этом все и дело, - всхлипнула Молли. - Ты жалеешь, что на него нет жалоб? – удивился старик. - Да нет же! Просто из всех моих детей он самый, как бы это правильно выразиться, самый никакой! Вы понимаете, о чем я! Мы с отцом ночей не спим, все думаем: где мы упустили нашего мальчика? И почему из него растет такое… - она хотела сказать «ничтожество», но подобное слово в устах любящей матери, которой она, несомненно, себя считала, выглядело бы не слишком привлекательно, поэтому она замялась и добавила: - …такое бесцветное существо. Ни ума, ни фантазии, ни характера! - Ну-ну, - отечески похлопал ее по руке директор. – Может, еще наладится? - Ах, Альбус, я хотела бы на это надеяться, но… ведь вы творите чудеса. Я знаю, я помню… Альбус подобрался: в этих словах ему послышалась угроза, но Молли, как ни в чем не бывало, продолжила: - ...вы великий педагог! Может, можно как-нибудь, я не знаю, подкорректировать, подправить, задать правильный курс моему мальчику? Может, подобрать ему правильных друзей? Она что-то там еще трещала, но директор ее уже не слышал, он уцепился за слово « подкорректировать» и погрузился в размышления: «Она знает или просто попала пальцем в небо? А мысль-то неплоха! Одному герою будет достойный друг, а другому – не менее достойный враг! И память стирать по минимуму – он же ребенок! А еще просто необходим такой правильный раздражитель, уж больно спокойно в школе, даже межфакультетская вражда притихла. Непорядок! Ай да Альбус, ты голова! А главное, ко мне никаких претензий, мать сама просила… подкорректировать». - Ступай домой, Молли. Я подумаю, что можно сделать, - по-доброму, как мудрый дедушка, директор погладил женщину по руке. – Ступай, ступай! - Альбус, только на тебя надежда! – всхлипнула миссис Уизли, скрываясь в камине. - Ну, что ж, если нет истинных сынов Гриффиндора, то может, стоит их создать? – вслух подумал старик. Он щелкнул пальцами, вызвал домовика и попросил передать посылку студенту Поттеру. «Пусть порезвится». Он был так занят своими мыслями, что не заметил неприязненного взгляда обычно такого равнодушного домашнего эльфа. Да и кто в здравом уме будет обращать на них внимание? «Так, - подумал он, – начнем с Уизли, а там, если получится, и Поттера с Лонгботтомом… подкорректируем! Они еще сами мне спасибо скажут! Я уверен в этом». На следующий день, на уроке полетов, Рон Уизли, с детства сидевший на метле, сорвался с нее, разбился и загремел в больничное крыло. Он лежал со сломанной ногой и небольшим сотрясением мозга и еще не знал, как ему "повезло".