Вереск цветет

(отбечено) В больнице, как и в тюрьме, жить, наверное, можно… но недолго. Больничное крыло, куда привел заботливый директор Гарри, представляло собой довольно большое помещение, уставленное койками и разделенное кое-где ширмами. Эти ширмы указывали, что за ними находятся школьники, так или иначе пострадавшие от бурного учебного процесса: парочка слизеринцев и тройка гриффиндорцев - участников боевых действий и один хаффлпаффовец-старшекурсник – жертва любовного приворота. Дамблдор передал Гарри в жаждущие руки школьной медички мадам Помфри и удалился, чуть не пританцовывая. Мадам Помфри, наверное, не была плохим человеком, но слишком любила свою работу, поэтому искреннее радовалась каждому новому пациенту. Она водила над ним палочкой, щупала его холодными суховатыми руками и с плохо скрываемым восторгом заявила, наконец, что у мальчика сломан нос и парочка ребер. Гарри было холодно и плохо. Несмотря на манипуляции мадам Помфри, кровь продолжала идти, правда, лилась она не наружу, внутрь, заставляя мальчика все время сглатывать ее. Он покорно разделся и улегся в узкую холодную постель, выпил все положенные зелья, но лучше ему не становилось. Наконец, мадам Помфри удовлетворилась делом рук своих, посетила еще парочку больных за ширмами и удалилась в личные покои. Но это только ухудшило ситуацию, потому что школьники один за другим стали вставать, что бы хоть одним глазком заглянуть за ширму к Гарри. Ну, еще бы, когда еще придется увидеть избитого национального героя! Гарри зажмурился что есть силы, чтобы не заплакать, стараясь не слушать шепотки и хихиканье товарищей по несчастью. Потом скрипнула входная дверь, в больничное крыло ворвался Северус, движение палочкой - и все школьники, по-видимому, уснули. - Малыш, что случилось? Кто это сделал? – и, не дожидаясь ответа, зельевар стал сам проводить диагностику. – Надо же, старая сволочь, пиявку поставил, а снять забыл! Гнида! Сейчас, маленький, сейчас станет лучше! И правда, Гарри стало легче, и кровь перестала непрерывно течь в горло. - Я посплю? – еле слышно просипел он. - Спи, малыш, спи! - Рози! - позвал он. - Останься с ним! И не рыдай! К утру с ним все будет хорошо! Маленькая домовушка часто-часто заморгала, но ослушаться не посмела. Нет, конечно, потом, когда Северус уйдет, она даст волю слезам. А как иначе, если маленький хозяин опять пострадал? Рози послушная, но тут особый случай! Северус поцеловал спящего мальчика в лоб, еще раз что-то проверил, удовлетворенно кивнул и вылетел из больничного крыла. Сонные чары со школьников снимать не стал, к утру сами развеются. Ему просто необходимо было узнать, как так получилось, что его мальчик остался без охраны. А в башне Равенкло под самой крышей уже вовсю шел разбор полетов. - Это ты, кошачий угодник, вместо того, чтобы смотреть за ребенком, остался с этой престарелой драной миссис Норрис! – обвиняющее шипела Бобби. – Беспринципный похотливый кот! - Я попросил бы без оскорблений! Да, я виноват! Но кто знал?!!! Рон-то этот раньше вроде бы нормальным был! Не знаю, какая муха его укусила? И Шокки, саламандр этот, тоже не сообразил. Все произошло так быстро! Мы с миссис Норрис не успели добежать… и она не престарелая и не драная… - Вот-вот! – не унималась Бобби. – Это все, что у тебя на уме! Ты – сексозависимый, озабоченный извращенец!!! - А ты… ррозовая дурра!!! – зарычал взбешенный Ульх. - А ну, цыц! Оба! – негромко скомандовал стремительно вошедший Северус. – Говорить будете по отдельности и по команде. - Давно пора заткнуть этих трещалок, - одобрил Том, свернувшийся около камина. – И мелкоту отправь по комнатам, а то от их мельтешения у меня начинается мигрень. - Герми, Драко, с Гарри к утру все будет хорошо, а вы бы и вправду шли спать, - устало попросил зельевар. - Крестный, но…- начал было Драко, но был остановлен спокойным взглядом. Северус умел убеждать без лишних слов. Дети поднялись, попрощались и разошлись по комнатам. - А вот теперь поговорим… **** Алхимический процесс прошел удачно. И небольшой кристаллик засверкал в старческой ладони. - Какой красивый, ну надо же! – восхитился старик. Он любовно огладил результат своих усилий и уложил его к остальным на каминную полку. Окровавленный платок аккуратненько сложил в заветную шкатулочку и прибрал в верхний ящик стола – авось пригодится. Директор устало зевнул и отправился в опочивальню отдохнуть от дел, все-таки спасение магического мира – очень хлопотное дело. И ведь надо везде поспевать. А годы идут, и сил не прибавляется. Дамблдор с удовольствием, с видом человека, заслужившего отдых, растянулся в своей постели с розовым пуховым одеялом, но отдохнуть ему не удалось. В углу его комнаты появилась его покойная сестра Ариана. Она стояла молча и недобрым взглядом следила за своим великим братцем. Заламывала руки и грозила ему пальцем. - Боггарт?! - сообразил директор и потянулся за палочкой. - А ну не тронь галлюцинацию, старая гадина, - рявкнул под потолком странный шипящий голос. «Ой, я, наверное, надышался какой-нибудь гадостью… или съел чего… - тихо согласился Директор. Вскочил с постели и, как был в ночной рубашке, полетел со всех ног в больничное крыло. Получив от недовольной и заспанной мадам Помфри зелье, выводящие токсины, Дамблдор поспешил обратно. И то, что поджидало его в кабинете, было ужасно. Фоукс, прежде такой аккуратный при перерождении, поджег стол. Потушить его удалось не сразу. Стол наполовину сгорел, но, как назло, пострадали верхний ящик стола и часть столешницы. - Что же ты наделал, Фоукс? – спросил недовольный директор. – Как ты мог, мой мальчик – ласково попенял он лысенькому птенцу, беря его на руки из кучки пепла. - Ик! – сказал Фоукс и отрыгнул на руки директору кристалл Квирелла. - Курица безмозглая! – выругался директор, когда увидел, что и остальных кристаллов на полке нет. – Так вот отчего ты так рано сгорел, на блестящее потянуло?! А может, и ты надышался, как и я? Птенец радостно закивал в ответ и нагадил Дамблдору на руки. - Да что ж за напасть! - завопил директор, кидая птичку на место. – Придется подождать, кристаллы выйдут естественным путем! – сделав этот вывод, директор успокоился, очистил руки и поплелся спать. Наверху в своем гнездышке угорал от смеха Том, а рядом с ним поблескивали кристаллики Северуса и Гарри.