Вереск цветет

(отбечено) В этот вечер не одному Северусу было плохо. Если быть уж совсем точным, был еще не один человек, которым было нынешним вечером совсем не по себе. На астрономической башне, на сваленных в кучу матрасах и подушках, застеленных пестрыми пледами, валялся Драко. Обнаженный по пояс, в холщовых штанах из небеленого полотна, он держал на животе свою эльфийскую лютню, вяло пощипывая струны. Горланить веселенькие песенки, если честно, ему уже надоело, поэтому он прекратил свое сольное выступление, нимало не беспокоясь о том, что его благодарные слушатели у подножья башни хлопали и просили еще. Что ж, теперь-то он точно знал, что проиграл. А ведь как все замечательно складывалось! У него было целых пять лет, чтобы попытаться завоевать своего Гарри, но все его попытки натыкались на искреннее непонимание. Когда они оказались одни, первое время они держались очень плотной кучкой и даже спали среди вереска все вместе, вповалку, как котята. А потом они нашли вход в подземные чертоги своих предшественников. Там было, в принципе, все, что могло им понадобиться. И незримые помощники, истосковавшиеся за века по своим хозяевам, и хранилище старинных свитков, и личные покои, и сокровищницы. Гермиона закопалась в библиотеке, по-новому осваивая руны и древние письмена. Луна слушала эфир, танцевала босая среди вереска и вообще первое время как будто выпадала из общего общения. Как она потом объяснила, она создавала свой канал связи с богами. Рон, верный себе, разыскивал среди холмов каких-то козявок и зверушек, которых, к слову сказать, со временем становилось все больше. То ли он пробуждал их от векового сна, то ли сам создавал. Пояснить он толком ничего не смог, только улыбался счастливо и немного глуповато: - Славные, правда? – и все. В итоге за пять лет в Подхолмье кто только не появился: и дракон, и парочка сфинксов, да легче перечислить, кого тут не было. И так получилось, что и Гарри и Драко чаще всего проводили время вместе, их с большой землей связывало гораздо больше, чем остальных: оба скучали по оставленному миру, и это сильно их сблизило. Это было счастливое время. Гарри говорил с ним, слушал его, смеялся его шуткам. Они даже жили в одних покоях, выбрав среди огромного разнообразия разных помещений в подземельях спальню себе по вкусу. Один раз Драко, набравшись смелости, даже поцеловал друга в губы, замирая от страха и восторга, и Гарри ответил на поцелуй. Только лучше бы он этого не делал: в этом поцелуе было все – и нежность и приязнь, вот только желания и страсти в нем не было совершенно. Что-то ледяным комом застыло в груди у Драко. Он дождался, пока Гарри заснет, и пулей выскочил из спальни. Он бы так и бежал не разбирая дороги по цветущим изумрудным холмам под низким облачным небом, если бы его не остановил мягкий голос Луны: - Подожди, Драко! Стой! Что было на уме у этой странной девочки, неизвестно. Скорее всего, она своим вещим сердцем что-то почувствовала и попыталась исправить ситуацию как могла. Они любили друг друга под низким небом Подхолмья, среди цветущего вереска. И что там было больше - любви, сострадания или юношеской страсти? Да кто ж это поймет? Только в эту ночь, впервые за все время их пребывания здесь, сквозь разрывы в облаках появились звезды. Луна о любви не заговаривала, ничего не требовала, только острая ледышка в груди у Драко - нет, не растаяла, просто оплавилась, не доставляя острой боли. Может, правду говорили о сидхе, об их сексуальной неразборчивости, а может, и нет. Секс и страсть у них не несла с собой неизбежных у людей ревности и чувства собственничества. У сидхе это было просто еще одной стороной жизни и волшбы. Со временем они все стали принимать в этом участие. Но только не Гарри. Он умудрялся не только не участвовать, но даже не говорить об этом, будто и не замечал ничего. Гермиона как-то сказала, что у сидхе были редки браки, потому что человеческая любовь редко стучалась в эти совершенные сердца, но уж если такое случалось, то на всю жизнь. Она даже рассказала ребятам парочку легенд о любви, которые выудила среди древних свитков. Еще она упомянула, что и среди людей это большая редкость, просто желание любить и дарить среди людей очень сильно. И часто они принимают желание любить за саму любовь, и это плохо кончается. Как бы то ни было, а сложилось все как сложилось. Юные сидхе творили свою магию. Своей страстью создавали новый мир, а основой всего была все-таки безответная любовь Гарри, которая согревала всех, не даваясь в руки, как синяя птица. Очень скоро Драко понял, что не только у него в груди поселилась эта боль, но все молчали. Молчал и он. От горьких мыслей Драко отвлек директорский феникс, который возник в вспышке света. Фоукс уселся в «гнезде» у Драко, положив свою изящную головку на грудь белокурого сидхе. - Где тебя носит все время? – спросил он у птицы. Феникс закурлыкал печально, что-то силясь сказать. Драко понял, что опечалило феникса. Они были детьми одной стихии и понимали друг друга. Феникс оплакивал своего хозяина. И пусть он был не самый добрый и светлый, но Фоукс был привязан к нему и искренне переживал его окончательное падение. Птица очень многое могла простить своему Альбусу, стараясь удерживать его на плаву, но предательство самой магии он простить не смог. Вот и переживал сейчас. Его птичье сердце тоже было разбито вдребезги. - Он передумает! – сказал Драко, поглаживая маленькую головку феникса, - вот увидишь. Твой хозяин просто слабый, он не борец. Но он обязательно пожалеет о своем предательстве. Иначе просто и не может быть! Феникс закурлыкал печально, а Драко подумал, что вовсе не уверен в том, что сказал сейчас своему огненному другу. **** И Гарри тоже не брал сон. Он, по своему обыкновению, побежал в лес к своему дереву, где в детстве спал. Лес встретил его ласковым шелестом листьев и игрой светлячков в лунном свете. Вот только побыть одному ему не удалось – под любимым деревом расположился Том, собственной василисковой персоной. Он лежал, обернувшись вокруг любимого гарриного дерева, и смотрел желтыми глазами в звездное небо. - И чего тебе-то не спится? – не слишком любезно осведомился он. - А тебе? – вопросом на вопрос ответил юноша. - Никакого почтения к старшим, - проворчал Том. – Небось опять любовишка какая… У вас, у молодых, только одно на уме! - Тебе виднее, - не стал спорить Гарри. - Это ты к чему? – подозрительно спросил василиск. - Это я к тому, что тебе виднее, о чем думают молодые, так как ты у нас вечно молодой! Не спишь, на звезды смотришь… Еще вздыхать скоро начнешь… - Эх, не пороли тебя в детстве! И мне все как-то недосуг все! А надо было. - Наверное, надо было, - согласился мальчишка, как-то сразу потухнув. - Э! Ты чего, я же пошутил! Что с тобой? Вон Люциус даже военный совет собрал, чтобы решить твою проблему. - Это так очевидно? - Ну, еще бы! Люц считает, что ваши... кх-м… незавершенные отношения плохо влияют на боевой дух магов. Собирается предпринять кое-какие шаги… - Он, что, может заставить Северуса кого-то полюбить? Ну что за бред! - Я думал, что ты вырос, малыш, но теперь-то я вижу, что ошибался! – василиск обратил свои глаза на замершего в отчаянии сидхе. – Любить заставить нельзя, а вот понять, что любишь, и принять это - очень даже можно. Не сомневайся. - Ты думаешь, он все-таки любит меня? – голос Гарри дрогнул. - Любит, не любит - это не вопрос! Конечно, любит… но я думаю, что в душе он совершенно не уверен, что достоин любви. И пожалей меня, Гарри, я старый, циничный. Для меня об этом говорить - как сопли жевать – невыносимо. Я все-таки Темный лорд, а не барышня. И поверь, еще минута подобной беседы, и меня не спасти. Я скончаюсь в страшных корчах, в юношеских прыщах, честное слово! Ты представляешь василиска в прыщах, скажи мне? - О, нет, пожалуй, это уже перебор! – бледно улыбнулся Гарри. - Вот и не будем об этом! – обрадовался Том. – Ты ведь поспать пришел? Вот и укладывайся! А я посторожу. - От кого тут сторожить? – все-таки сказал Гарри, укладываясь. - Это же Подхолмье? Тут только свои. - Да знаю я! – возразил Том. - Знаю! Только небо тут такое… звезды… давно не смотрел. Затягивает. - Угу… и звезды, и небо, и деревья, и луна, - сонно заворочался Гарри, устраиваясь поудобнее, - и лягушки… и светлячки, и… цикады… - Полный набор влюбленного придурка, - еле слышно проворчал Том. - Что? – еще успел спросить Гарри, прежде чем заснуть. - Это я не о тебе, - ответил василиск. **** Если в Подхолмье царила мирная ночь, то в его бледном отражении на Земле, на том же месте, в Запретном лесу, происходили совсем другие события. Под большим деревом собралась небольшая горстка выживших солдат удачи. Они напряженно всматривались в недружелюбную темноту, судорожно сжимали в руках оружие и вслушивались в страшные звуки враждебной чащи. И проклинали тот день и час, когда согласились участвовать в этой войне. И странное дело, почти все вспомнили слова молитв, забытых еще в детстве. Они знали точно, что если судьбе будет угодно выпустить их из этого страшного места, они больше никогда не будут связываться с этим жутким магическим миром. Правильно в народе говорят: не следует будить спящую собаку… Пусть спит себе и дальше…