Эпидемия

Шесть часов спустя

Утро

      Это была тяжелая и мучительная ночь, переполненная ужасом и напрочь лишённая терпения. Они давно уже осели на пол. Не обращали никакого внимания на омерзительные руки и пальцы, валявшиеся неподалёку. Подогнув ноги и уронив голову на прохладную дверцу, Аня, подремав немного, приоткрыла сонные глаза, различив неприятный яркий свет экрана. Норман сидел рядом. Широко расставив ноги и склонив лицо к айфону, он без устали листал галлерею. Разглядывал старые снимки и изучал глазами до боли знакомые черты жены и дочери. Наверное, они улетели. Спаслись. Норман рассчитывал на это. Иначе, во что ещё ему верить, если мир пошел к чертям?.. Только во спасение родных и близких. Любимых людей, которым он причинил слишком много боли.       Ничего себе, неужели это, вдруг, заговорила сама совесть?.. Норман усмехнулся, сглотнув ком, подкатившийся к горлу. Интересно, а скажи ему хоть кто-то о подобной катастрофе, что бы он ответил?.. Согласился бы исправить все свои ошибки, помириться с Дианой и начать с чистого лица?.. Разве только, чтобы быть с дочерью. Любые, даже самые крепкие отношения, однажды себя изживали. Страсть и нежность пропадали. Появлялись другие увлечения. Ридус знал это ещё по своему первому браку. Сидел и думал, как там сын?.. Как дочь?… И как Диана. Но на деле не испытывал безмерных чувств. Возможно, просто, не имел такого опыта. Кто знает?.. Да и не за чем ему все это. Куда спокойнее решать, с кем переспать и где остановиться, когда ты можешь себе это позволить. И совсем другое, раз и навсегда потерять семью. И жить в неведении, пока смерть не настигнет и не сожрет с потрохами!       Или же это сделает совесть?.. — Это твоя дочка? — неожиданно спросила Аня, напугав до чертиков! Конечно, он не сдвинулся с места и вздрогнул, как какая-то девчонка, но, все равно, испытал колючий страх, внезапно вспыхнувший в грудине. — Да, — спокойно отозвался Норман, облизав пересохшие губы. — Сейчас бы стакан воды.        Белокурая курносая мордашка смотрела прямо на неё, точная копия отца и, наверное, матери. Девочка, не старше пяти лет, до того хорошенькая!.. Чем-то напомнила Ульяну в детстве. Такая же смешная и лучистая. У Ани вдруг заныло сердце. Как же там ее дитя?.. Забегавшись по коридорам и спасаясь от больных людей, она на время позабыла о своих тревогах, но, разглядев снимок девочки, почувствовала, как тоска с новой силой обрушилась на неё и навела шороху в груди. — А это, жена?       Вздохнув, Аня шмыгнула носом, обрамив взглядом красивую и статную женщину: точёный профиль, глубокий светлый взгляд. Настолько естественная и живая!.. Должно быть, Норман очень сильно ее любил!.. И что испытывал тогда!.. О, Аня понимала его чувства. В ту самую минуту, надеялась, что понимает. — Ага, — подхватил мужчина, погасив экран и, запрокинув голову, устало зевнул.       Ему хотелось спать. Но он никак не мог расслабиться. Чувствовал себя ужасно!.. Тоже, как и Аня, подремал немного и, очнувшись, ощутил лишь большую слабость и жажду. — Уверена, они в порядке, — прошептала девушка, склонив голову к своему плечу. — А твои? — неожиданно спросил Норман.       Он отнял голову от кабинки и, взглянув на сонную девушку, тихонько добавил: — Ты упоминала, что у тебя тоже дочь. — Да, Уля, — Аня расплылась в улыбке, опасаясь расплакаться.       — Сколько ей? Норман спрашивал и понимал, что не делает это исключительно из вежливости. Ему, и правда, стало интересно. Да и, к тому же, остальные давно спали. Почему бы не поговорить, коль уж предоставилась возможность?.. — Девять, почти десять. — И где она сейчас? — Далеко, — Аня поджала губы, все-таки смахнув одинокую слезу, скатившуюся вниз по щеке, — дома с моей сестрой. В родном городе.       Подумать только, а, ведь, Норман и не подозревал, что она не местная. — Так, получается, ты не из Петербурга, но город знаешь? — уточнил он, с интересом всматриваясь в бледное лицо, обрамлённое развившимися рыжими волосами.       Они свисали тут и там, неопрятно падали на лоб и скулы, но, при этом, Аня показалась ему очень приятной и, наверное, даже милой девчонкой. Типичная Джинджер. В старшей школе Ридус встречал таких сотнями. — Нет, мой город слишком мал и далёк от величественного Петербурга, однако и туда добрался этот вирус. — Аня вздохнула, скованно улыбнувшись. — Надеюсь, что они вовремя спрятались. Я просила погасить свет и не высовываться.       Мельком поглядев на время и осознав, что на часах уже почти шесть тридцать, девушка внезапно оживилась, предпочла завязать с откровениями и, с большим трудом вытянув ноги чуть дальше, ненароком забросила на мужские сапоги. — Извини, но мне это необходимо. — Ерунда, скоро я тоже захочу размяться, так что за тобой будет должок!       Норман подмигнул, улыбнувшись. И Аня, не удержавшись, вторила ему в ответ. Удивительно, но оказалось, что они вполне себе поладят вместе, если не столкнутся с куда большим, ужасающим дерьмом! — Ты прикольная, и, хочу, чтобы ты знала. Мы все рассчитываем на твою помощь. По-прежнему. — Для начала, было бы не плохо просто выбраться отсюда, а то, и есть, и пить охота. И в туалет!.. — Выберемся, погоди, — заверил Ридус, сунув два пальца в рот и громко присвистнув, — поднимаемся, народ. Пора готовиться к финальной схватке!       Аня подпрыгнула на месте. Что уж говорить об остальных!       Все переполошились. Сенди вскрикнула, вскочив и отпрянув от Джона. И Эмма, тоже, перепуганно уставилась на них. А Норман веселился. Не падал духом. По крайней мере, старался! И Ане это понравилось. Чего тревожиться и убиваться понапрасну, когда не в силах что-то изменить или исправить? Верно. Страдать и бездействовать — это лишь себя разрушать! — Совсем того? — выпалила Сенди, растерянно покрутив пальцем у виска. — Не более, чем ты, малышка, — усмехнулся Норман, кое-как вскочив на ноги и рассмотрев приоткрытый вентиляционный кармашек.       Если очередная попытка выбраться провалится, придется им действовать иначе. Совершенно по другому. Он обдумывал план пол ночи. Сидел и пялился в потолок, пока все спали, и вскоре пришёл ко вполне логичному решению. Не получится выбраться через двери, придётся лезть наверх. — Поднимайтесь, уже утро.       Ридус пнул отвратительные кисти, о которых и думать позабыл, а, заметив, вновь, незамедлительно, скривился. Какая же гадость! И не грим. Нет. Настоящие жилистые пальцы и обрубленные кисти. Зрелище не для слабонервных дамочек! Но и не для него. Норман до сих ещё не понял, что жизнь безвозвратно поменялась. Впрочем, как и никто из них. — Не мог разбудить по человечески? — поинтересовался Джон, тоже вскочив на ноги, но сам улыбнулся, широко зевнув. — Какой план? — Не знаю, что лучше? Попытать удачу на нулевом этаже, или же попробовать рвануть вверх по шахте? Там, наверху, должен быть люк, верно? — По логике — да, но, вот, если призадуматься, мы не в Америке. Кто знает, как проектируют здания здесь?.. К тому же, оно имеет историческую ценность.       Мда, таким макаром им было не выбраться и через неделю! Но, черт, ему хотелось есть, пить и, да, правильно подметила Джинджер — им все нужен был туалет. Грязные и потные, без питья и еды. На что они могли рассчитывать там, запертые в лифте?.. Нет, это было не спасение. Оставаться там было подобно смерти. — Ладно, по ходу разберёмся.       Прислушиваясь к разговору, Аня тоже привстала. Почувствовала, как ноги задрожали и занемели. Блин! Как же больно! Подобно тысячам раскалённых игл, вонзившихся в икры! Блять, она пересидела свои стопы!.. — Все нормально? — спросил Метт, участливо попридержав за талию. — Спасибо, но, прошу, не делай так больше, ладно? — Аня серьезно посмотрела на него. — Не надо меня трогать. Я это не люблю. — Без проблем, извини!       Метт убрал руки и, выпрямившись, внимательно осмотрел ее с головы до пят. А девушка, поправив юбку и блузку, аккуратно застегнула молнию на куртке. Сделала вид, что все в порядке. Хотя, нет. У неё все было куда хуже. Но, главное, выбраться. С остальным она разберётся потом. — Так, я жму на нулевой этаж, — во всеуслышание объявил Норман, тоже подготовившись и раскатав рукава. — прижмитесь к стенке. Возможно, обойдётся, и твари разошлись.       Автомат был при нем. Патроны и складной армейский нож — тоже. Оставалось только изловчиться и вовремя воспользоваться оружием. Блять. Он не был чертовым Бондом и, что уж точно, Дэрилом Диксоном, однако, какие времена, такие и меры! Актёра из себя не вытрясешь. И Норман, да бы защитить себя и остальных, попытаться выбраться из западни, решил на время ощутить себя героем. Предводителем шайки чудом спасшихся людей, вот уже как часов двенадцать балансировавших между жизнью и смертью.       Тяжелая кабина не была рассчитана на шесть человек. Аня прочитала надпись: максимальное число пассажиров: четверо. И не больше двухста килограмм. Класс. Наверное, как раз столько весили одни мужчины. Ох, только бы тросы выдержали, ведь они провели между этажами целую ночь!       Неприятный скрежет разлился по кабине. И девушку невольно передернуло. Ужасный звук! Неприятный! Будто ногтями по стеклу!.. Вздохнув и послушно отпрянув назад, выпрямившись за спиной Нормана, она вновь почувствовала чужое тело позади, по делать нечего! Да, и, по правде говоря, когда дверцы задрожали и медленно открылись, она и думать позабыла об этом. Уставилась в непроглядную темноту. Замерла рядом с Ридусом, встревоженно выглядывая из-за широкого плеча.       Там было тихо?.. Никого? Или показалось? — Что-то видишь? — шепотом спросил Метт.       И Норман шикнул, вскинув руку. Он не доверял своим глазам, точно и ушам. Только интуиции и чувствам. Там, в глубине коридора, кто-то был. Возможно, заражённые, или же крысы. Но они, в лифте, были не одни! — Нужен свет. — Сейчас.       Вытащив айфон и подключив фонарик, Аня вытянула руку через мужское плечо, посветила в темноту, озарившую мрак лёгкими бликами. Но и это не шибко помогло. Послышалось движение. Незначительное и приглушенное. Наверное, тогда-то Норман и ступил на бетонный пол. Держа автомат наготове, вылез из темного лифта, с удовольствием размяв ноги и, мельком кивнув Ане, позвал следом.       Освещать путь. Да, вот в чем была ее задача!       Выскользнув за мужчиной, девушка заметила: надолго зарядки не хватит. Шесть процентов. Вот черт! Прерывисто вздохнув и распереживавшись пуще прежнего, она поравнялась с Норманом, хотя и осталась где-то позади. Почти бесшумно двигалась рядом, внимательно осматриваясь. На полу, под ногами, тут и там, валялись предметы одежды, ошмётки плоти… И повсюду кровь!.. Много крови!.. Тяжело дыша и едва перебирая усталыми ногами, девушка, дрожа, приблизилась к повороту и, посветив, беззвучно ахнула, завидев полусонных, почти недвижимых, заражённых. Они стояли там, неподалёку. И, казалось, не обращали на них внимания. Одни тряслись и скалились, другие словно бы дремали!.. Истерзанные неизвестной болезнью, они не реагировали на свет. Но были живы.       Жуткие тени. Жуткие десятки или, даже сотни, истерзанных язвами тел. Да решись они протиснуться мимо, ничего бы не вышло! Твари непременно бы очухались и поубивали всех! Девчонок — точно! — Здесь не пройти, — решил Норман, впечатлившись не меньше Ани. — Назад, Джинджер. Попробуем через третий этаж. Если все они такие, — он кивнул в сторону недвижимых тварей, — думаю, мы вылезем на крышу и спустимся по пожарной лестнице. Наверняка здесь есть такая, м-м?       Голубые глаза в полумраке стали совсем темными. Мельком заглянув в них, девушка оторопела, незамедлительно кивнув. — Да, это хорошая мысль. — Тогда, давай вернёмся, Энни, — Норман кивнул и, развернувшись, бегом направился к лифту, — и, наконец, выберемся наружу!

***

      Когда дрожащие створки лифта распахнулись на последнем этаже, Аня и Норман переглянулись, наверное, задумавшись об одном и том же. Что приключилось с заражёнными? И почему они так странно себя вели на нулевом уровне? Никто, ни мужчина, ни девушка, не обмолвились ни словом. Никому не рассказали о том, что увидели. Болтать не хотелось. Да и не зачем! Теперь, когда они почти выбрались. Тем более у Ани до сих пор был бейдж охранника, открывавший перед ними все закрытые двери. Вздохнув и бросив мимолётный взгляд на фотографию, Аня понадеялась, что старичок, спасший их минувшей ночью, выжил. — Пройдём здесь, — предложил Норман, ткнув пальцем в чердачное помещение, до которого было рукой подать.       Они замерли у очередного плана третьего этажа. — Почему так тихо? — вдруг спросила Эмма, выглянув в окно, ведущее на площадь.       Никого. Только трупы и военные. Ни заражённых, ни живых людей!.. Все будто вымерли! — Твари заполонили нижние этажи, все просто, — Норман пожал плечами, — да и на руку нам! Коридор свободен, и лестница, я уверен, тоже! Идем. Музеи в этом городе меня уже изрядно измотали.       Решительно направившись вперёд по коридору, мужчина предусмотрительно держал оружие наготове. Мысленно раздумывал о том, что будет, когда они все, наконец, выберутся наружу. Настал тот самый миг, когда пора было решать: куда бежать и что делать! Норман намеренно оттягивал момент. Задумывался только лишь о том, как выжить, выкарабкаться из ужасной западни. Но там, протиснувшись на чердачную лестницу и беспрепятственно пробравшись на крышу, впервые ощутил нагнетающий страх, охвативший душу и тело.       Они сделали это. Выбрались. Выжили. Все до единого. И на удивление просто справились с последней, казалось, непосильной задачей: были в безопасности. Бесконечные коридоры и страшные твари остались где-то там, позади. А впереди, на многие мили, прямо перед ними, простирались пустынные одинокие улицы, заваленные трупами и залитые кровью.       Аня взобралась одной из последних. Вдохнула свежий морозный воздух, поплотнее затянув капюшон на подбородке, неторопливо приблизившись к огромному чугунному монументу, обшитому медью и с годами местами позеленевшему. «Колесница славы» — неповторимый памятник искусства, с первого взгляда приглянувшийся Ане. Только что они вышли на крышу вблизи застывших лошадей. Обогнули позади и, выпрямившись, уставились на разбитую площадь.       Аромат гари и по сию минуту витал в холодном воздухе. Дымок рассеялся, и, в свете зарождавшегося дня, обгорелый Эрмитаж предстал пред ними в своём удручающем великолепии. Зимний дворец рухнул. Огонь перебрался и на Новое здание, однако, по видимому, был вовремя остановлен. Пожарные машины, окружившие Атлантов, до сих пор тушили огонь, бушевавший в недрах главного музейного комплекса. Болезненное и грустное зрелище.       Аня тяжело вздохнула, не доверяя собственным глазам. Обхватив красными скукоженными ладошками широкое длинное копье, принадлежавшее бронзовому войну, она встревоженно подметила: ни души! Ни людей, ни заражённых. Только военные, толпой собиравшие трупы. Они скидывали мертвых в грузовики, целыми конвоями вывозили прочь, подальше от Дворцовой площади. Неподалёку, вблизи набережной, пронеслись кортежи скорой помощи. А вдалеке послышалась протяжная сирена.       Мир изменился.       Морозный день встретил их затылки первыми багряными лучами. Солнце поднималось на востоке. Наверное, случись ей оказаться на том самом месте в мирное время, Аня бы завороженно наблюдала за рассветом, но тогда… Тем болезненным утром, пережив не менее страшную ночь, она душой рвалась лишь на вокзал. Поезда. Должны же были пустить поезда между городами! Мир не мог рухнуть в одночасье! К тому же, заражённые исчезли! Что, если военным удалось всех загнать в подвал Главного Штаба?! Что, если теперь мужчины всех перестреляют?.. Что, если они спасены и могут вернуться домой, к своим родным?.. К своим детям?.. — Что-то не так, — протянул Норман, в одно мгновение развеяв все приятные мысли. — Думаешь, рано радоваться? — протянул Метт, глянув исподлобья. — Думаю, что автомат слишком заметен. Придётся бросить здесь, потом вернёмся. Заберём. Иначе те дружки повяжут нас к чертовой матери.       Ридус указал вниз, на большую группу военных, рыскавших по площади. — Ты планируешь вернуться?.. — Эмма приподняла брови, закутавшись в шубу. — Пока есть план, слушайте, мы пойдём в Асторию. Возьмём воду и еду. А Джинджер проводит к посольству. — Какой в этом смысл? — удивился Джон. — Думаешь, они ещё там?.. — Не знаю, но границы закрыты. Все, что остаётся, это привести себя в порядок и попытать удачу. Если у вас есть идеи получше, с удовольствием выслушаю.       Никто не возразил. Разве, что, Аня. Расслышав план, она насупилась, глянув на Нормана. В свете утренних морозный лучей, глаза его слезились. Прикрыв рукой лоб, он нахмурился, спрятавшись за капюшоном. — Я бы хотела тоже заглянуть в свой номер, собрать кое-что, а потом… Потом мне нужно к дочери. Нет времени бегать по городу. — За тобой должок, — напомнил Ридус, обернувшись и заглянув девушке в глаза, — помнишь? Минувшей ночью я спас твою маленькую задницу как минимум дважды. Теперь твоя очередь. — Я вывела вас. Думаю, на этом все. — Нет, Аня, — впервые он назвал ее по имени, — без тебя мы затеряемся. Ты обязана сдержать слово и пообещать, что, если и отправишься в гостиницу и мы разминёмся, то обязательно встретимся здесь. У Главного Штаба. — Но… — девушка попыталась возразить, однако не смогла обмолвиться и словом.       Уж слишком сердобольной она выросла! Вот черт! Пообещать бы и сбежать к чертовой матери! Но разве бы она осмелилась?.. Возможно, но не тем утром. И не после страшной ночи, что они провели бок о бок в душном лифте. — После, как только доберёмся до посольства, ты будешь свободна. Сможешь отправиться на вокзал. Но пока что, Аня, ты обязана помочь.       Удивительно, и как ему все это удавалось? Убеждать?.. Глаза: голубые-голубые, почти бездонные и прищуренные, смотрели прямо в душу! Нет, Норман не требовал. Он просил. Попытался договориться. И Аня, припомнив о фотографиях белокурой девочки и ее не менее красивой матери, сдалась. Возможно, она окажется права. Угроза миновала. Тогда границы откроют и Норман сможет вернуться. Разумеется, самостоятельно они бы тоже непременно добрались до посольства, но с ней получится в разы быстрее!.. — Хорошо, ладно! — согласилась Аня, поджав губы. — Моя гостиница недалеко от Астории. На Малой морской улице. Сразу за Исаакиевским Собором. Думаю, часа хватит, чтобы ознакомиться с новостями, привести себя в порядок и поесть. Следом мы встретимся у Собора, но, если разминёмся, то, да, давайте увидимся здесь, на мосту у Мойки. — Отлично, — кивнул Ридус, больше ни разу не заикнувшись об этом, — а теперь, пора разыскать лестницу и свалить отсюда!

***

      Они расстались у Собора. Как и договорились, Норман и другие отправились в Асторию, а Аня, не медля ни секунды, рванула по Малой морской к своему отелю, пристально осматриваясь и воспоминая, как они всего лишь полчаса назад спустились по шаткой лестнице Главного Штаба. По очереди. Боялись, как бы железные крепежи не отвалились. В итоге Аня слезла последней. Постояла немного, разглядывая руины Зимнего Дворца, и, лишь когда Норман окликнул, медленно сползла вниз. Пальцы саднили, тело болело, особенно ноги! А ещё, девушка мечтала помыться и стереть с себя всю эту пыль и грязь, вперемешку с кровью и потом! Под утро от мужчин несло невероятно, но она ничего не сказала. Сил не было. Да и какой смысл?..       Едва осмотревшись, да обогнув набережную, они наткнулись на военных с автоматами. И снова Ане пришлось взять на себя роль переводчицы. Слегка приврав, что эти люди — иностранные туристы, а она — их сопровождает, девушка уговорила пропустить в обход Дворцовой площади, где все было перекрыто ещё со вчерашнего вечера. Мужчины в форме пожалели, но предупредили: ничего не конечно. И лучше до заката спрятаться подальше. Там, где зараза не найдёт. А иностранцев посоветовали бросить. — Кому они сдались? — подметил один из широкоплечих военных, на две головы выше Ани. — Спасайся. Беги к родным. Ночью в Петербурге снова будет очень «жарко». — Значит, ничего не кончено?.. — тихонечко спросила девушка, разочарованно вздохнув, порадовавшись, что остальные ни слова не понимают на русском. — Тварей же нет. И я подумала… — Скажу честно, все только начинается, — поделился мужчина, натянув армейскую шапку на уши. — Заражённые разбрелись, но под покровом ночи вылезут обратно. — Почему?..       Ане не терпелось вызнать правду, но, по крайней мере, в ту самую минуту, видимо, была не судьба! Ибо кто-то неожиданно позвал обоих. И мужчины, распрощавшись, ровным шагом, в унисон, отправились назад, к автомобилям. — Есть шанс? — бегло спросил Норман, прикрывая лицо от слепящего зимнего солнца. — Разве, что, до ночи.       Шли они недолго. Людей почти не было. Машин тоже. Стояла гробовая мучительная тишина. И лишь сирены разрывали небо; проносились где-то неподалёку, в то время как ребята двигались между домами, по, казалось бы, одним из самых оживлённых улиц города.       Тем солнечным морозным утром везде было непривычно тихо и пустынно.       Неужели все вымерли? Или же попрятались по своим домам?.. Забились и дрожали, прямо как они минувшей ночью, в стенах лифта?       Люди боялись выходить. Так считала Аня, и была права. Спрятав руки в карманы, она брела во главе небольшой группы, прятала подбородок и лицо в недрах глубокого ворота, и, опасливо оглядываясь, никак не могла поверить: путь свободен. Заражённых нет.       Иной раз, оборачиваясь и приглядываясь к старинным каменным зданиям, сопровождавшим их почти на всем пути, Аня замечала мрачные тени в окнах, но только с темной стороны. Там, где пробивалось солнце, было тихо. Ни души!..       И это нагнетало больше, чем испуганная толпа жителей и гостей города, которые вполне могли метаться между ними. Что, если люди уже покинули город?..       Исаакиевский Собор — шедевр девятнадцатого века. Аня обожала эту площадь и величавого восьмидесяти метрового гиганта больше, чем все бесценные коллекции картин и мебели в Эрмитаже! Но тем солнечным утром, замерев и уставившись на золотистый купол и падших ангелов на постаментах, она не испытала ничего. Совсем никаких радостных чувств! Казалось, в преддверии долгожданных праздников, омраченных катастрофой похлеще Короновируса, Петербург, внезапно, побледнел. Потерял былые чарующие краски. Обратился в одну большую клетку, из которой Ане только лишь предстояло выбраться!       Муравейник! Вот на что похож был город. На большой запутанный муравейник. Повезло ещё, что она ориентировалась в центре! Неплохо знала местность. Иначе бы, одной, было не справиться. Ни за что. Оглянувшись на удалявшихся ребят, Аня с сожалением потопала по Малой морской. До гостиницы было рукой подать. Какие-то сотни метров. Но девушка, съедаемая противоречиями и сомнениями, до сих пор прокручивала в голове слова военного.       Бросить их или остаться? Сыграть в игру со своей совестью? Или же помочь? Отсрочить неминуемое?       Ускорив шаг и свернув в переулок, она не расставалась с газовым баллончиком, держала при себе, опасаясь, как бы заражённые ненароком не повылезали из укрытий. Оставшись в одиночестве, Аня сильно испугалась. В обществе, почти чужих, но, все-таки, мужчин, ей было не так жутко, как тогда, расставшись с ними! Аня не трусила. Но довольно быстро добежала до знакомого крыльца. Взобралась по скользкой лестнице. Странно. Обычно по утрам ступени посыпали солью или песочком. Хотя, о чем это она? Мир настигла страшная угроза. И персонал наверняка разбежался! Никто бы не стал заморачиваться, тем более тем страшным тихим утром.       Схватившись за дверцу, Аня увидала табличку, исписанную маркёром. Она висела прямо на двери и устрашающе грозила: «В холле опасно. Много злых людей. Бегите». — Что?..       Подёргав дверь, и осознав — заперто на ключ, Аня испытала цепкий холодок, пронёсшийся по коже. Нет. Только не это!.. Она стояла с темной стороны, там, где солнце не касалось окон. Прижалась носом к прохладному стеклу, разглядывая темное помещение и, решившись, громко постучала. — Эй?! Мне нужно попасть в номер. Откройте!..       Тишина.       Хмыкнув и отступив на шаг, девушка запрокинула голову, разглядев пожарную лестницу с боковой стороны здания, а ещё шаткие балкончики, по которым, в случае огня, можно было беспрепятственно спуститься.       Чудно. Осталось только угадать, где же комната. И умудриться взобраться. Нет уж, Аня слишком многое пережила, чтобы вот так просто отказываться от горячей воды и чистой одежды! Третий этаж и вид на Собор, это точно! Значит, слева.       Задумавшись и подёргав за холодный металлический выступ, Аня, краем глаза, уловила какое-то движение за прозрачными панорамными окнами первого этажа. Обрадовавшись, возможно это кто-то из персонала, запершийся внутри, девушка обернулась и, вскрикнув, мигом отпрянула назад. Выбежала на солнце, в ужасе уставившись на страшных изуродованные людей! Человек десять, не меньше! Они собрались в вестибюле и прижались перекошенными лицами к толстому стеклу. Однако, по неведомым причинам, не спешили выбить окна и вырваться наружу. Заражённые даже не били руками! Вели себя спокойно. Не то, что ночью!.. И это показалось странным. Застыв на месте, Аня обвела испуганным взглядом злых людей, в непонимании, наплевав на опасность, приблизилась, разглядывая глубокие шрамы на ладонях и лицах. И правда, издали напоминали язвы, но на деле, это больше походило на глубокие ожоги!..       Может, химикаты?.. Но это ведь не объясняло злость у других, менее изуродованных, почти не тронутых ранами, людей!.. Ребёнок. Аня увидала девочку, наверное, ровесницу Ули. Она тоже подбежала к окну и, ударив чистыми руками по стеклу, оскалила зубы. Зрачки — чёрные, а белок — ярко-алый, почти венозный! С багряными вкраплениями… Малышка была чистенькой, почти без отметин! Встреть на улице, так сразу и не поймёшь, что она одна из них!.. Пока не бросится и не посмотрит в глаза. — Да что же это такое…       Тряхнув головой, Аня все-таки отважилась. Обошла здание, с горем пополам взобралась на мусорный контейнер, едва не свалившись, — очень скользко! — и, подтянувшись, наконец, очутилась на первом пролёте. Железо задрожало под ногами, впрочем, как и колени, от страха! Девушка боялась высоты, и боялась тех ужасных людей, а ещё, в одиночестве, всякий раз оглядывалась. Казалось, что за ней следят. Намеренно держат на прицеле. Но делать нечего! Пришлось лезть дальше.       Отмерзшие красные ладошки болезненно кровоточили. Кожица опять полопалась, а мазь Аня, конечно же, не подняла. Так и оставила валяться где-то на паркете. — Черт!.. — скривившись от боли, девушка заметила трещину на сгибе большого пальца, и, слизав кровь, взобралась на третий этаж.       По пути, заглядывая в окна, она видела других людей. Нормальных, также же, как она: адекватных и напуганных. Замечая тень, они прятались за кроватями и креслами. Не знали, кто же это: человек или заражённый странной болезнью?.. И Аня понимала. В поисках свой спальни, обошла немного. Закусив губу, в ужасе прищурившись, перелезла между решётками. И, успешно приземлившись у второй лестницы, прижалась к одному из окон. Прикрыла лицо ладошками, чтобы рассмотреть. Пусто. И, кажется, это ее ноутбук на кровати!.. Точно! Бирюзовое постельное белье. Это был ее номер!       О, Аня так обрадовалась, что позабыла — теперь нужно пробраться внутрь! Но не разбивать же окно, чтобы замёрзнуть?.. — Ладно.       Протиснувшись чуть дальше, к чужому номеру, девушка легонько постучала в стекло. Никто не откликнулся. Чудно. Значит, там не было ни людей, ни заражённых. Постояв немного и пораскинув мозгами, девушка вздохнула, подняла ногу и, замахнувшись, со всей дури ударила по окну.       Стекло треснуло, но не лопнуло. Ничего! Казалось, ей теперь по плечу даже выбивать двери! Хорошо, что рюкзачок был на плечах, а в нем и ключ от номера! — Давай же!.. — пискнула Аня, пнув стекло второй раз, третий и четвёртый!.. И хоть бы что! — Сука, блять!       Не выдержав, девушка стиснула зубы, ухватилась руками за верхнюю лестницу и, раскачавшись, что было мочи, ударила обеими ногами. Получилось! Стекло звонко разлетелось. Но остались длинные осколки. Поморщившись, Ане пришлось кончиками пальцев вытаскивать и бросать прямо в снег. — Боже, наконец-то! — вымолвила она, протиснувшись в тёплое помещение и осмотревшись.       Никого. Номер чистый и убранный, видимо, ждал своих гостей. А на столе бутылка воды!..       Схватив и выпив за один присест, не задумываясь, девушка расплылась в улыбке. Даже не посмотрела на мороз, быстро протиснувшийся внутрь. Плевать. О, ей было плевать на все, кроме заражённых людей, возившихся на этажах. Предвидев, что, возможно, придётся бегом бежать к соседней двери, Аня вытащила карточку-ключ, заготовила баллончик и, осторожно повернув замок, выглянула в холл. Темно, хоть глаз выколи!.. Свет не горел. Или его не было?..       Телефон давно разрядился, так что фонаря нет. Пришлось попробовать так. Постояв немного и попривыкнув ко мраку, девушка различила косяки и стену, но дальше собственного носа ничего не видела!.. Протиснулась в коридор, — благо идти было немного, — опираясь рукой о шершавые обои, повернула направо и, только убедившись — заражённых нет, обхватила дрожащей рукой тёплую металлическую ручку.       Легкий щелчок, следом писк, и дверца поддалась.       У неё получилось! В одиночку! О боже. Вот это да!..       Аня немедля заскочила внутрь. Захлопнула дверь и, оглядевшись, тотчас же подперла стареньким кофейным столиком. Так, на всякий случай. — Розетка!       Щёлкнув выключатель, девушка обрадовалась. Есть свет! О, как повезло! Неужели?! Поставив телефон на зарядку, она стащила грязную куртку, следом обувь и носки. Стопы замёрзли! Пришлось сесть на край кровати и немного размять пальчики. Господи, как же больно! И как холодно! Даже несмотря на тёплое помещение, девушка никак не могла согреться. Оставила на полу юбку, колготки и блузку. В одних трусах, на носочках, забрела в ванную и, пустив горячую воду, едва не расплакалась от удовольствия!       Пар, долгожданный и приятный, заполнил крохотное помещение, мигом согрел тело; вместе с водой, заскользил по потной коже. Аня подставила лицо горячим струйкам, смысла мылом грязь со щёк и рук, намылила шампунем волосы, избавляясь от приставучего аромата гари.       Блаженство. Вот что это было: вытирать тело хрустящим свежим полотенцем, промокнуть влажные волосы, запахнуть тёплый махровый халат и, спрятав ножки в вязаные тапочки, вернуться в спальню. Тихо. И только телефон внезапно завибрировал. Метнувшись к постели и присев поближе к подушкам, Аня увидала: сеть появилась! Неужели?! Заулыбавшись, она попыталась дозвониться до сестры, но телефон молчал.       Она не ответила.       Тогда девушка оставила несколько сообщений, убедилась, что они ушли, и, щёлкнув на иконку «Яндекс», увидала сотни сообщений!       «Новый штамм Короновируса лишил людей воли. Они себя не контролируют. Носятся туда-сюда!»       «Мой муж почувствовал себя плохо. А через час едва не задушил нашу маленькую дочь! При этом я чувствую себя нормально! На нем не было ран или ссадин, пока он не попытался прорваться на улицу за нами! Солнце оставило на его коже глубокие раны!»       «Они, по сути, заражены чем-то неизвестным. Это может быть бактерия или паразит, или вирус. Откуда знать?.. Днём, появившись на естественном свете, даже в пасмурную погоду, они быстро умирают. Ультрафиолет опасен, но для нас теперь единственное спасение. С наступлением ночи заражённые снова выскользнут наружу. Лучше растащить еду, побольше, и забаррикадировать квартиры!»       «Кто-нибудь знает, как эта зараза передаётся?»       «При контакте, если тебя укусят. Как в зомби апокалипсис!»       «До моей сестры только дотронулись, и она с ума сошла! Лучше никак не контактировать с заражёнными! Не позволяйте дотрагиваться! С темнотой прячьтесь!»       «Здоровые люди тоже хороши! Сегодня меня чуть не задавили в магазине! Я попыталась набрать еды, но воду вырвали из рук! Скоро ничего не останется. Связь тоже продержится недолго, как и отопление, и электричество! Впереди зима! Лучше уезжать из больших городов в малонаселённые деревни. Там безопасно!»       «Поезда не ходят. Слышал только про Москву и Питер. Там есть сообщение, но за два часа до темноты, все закрывают. Думаю, и эту лавочку прикроют. Это неизбежно».       « Уезжайте, пока можете!»       Сеть пропала. Снова. Аня не дочитала переписку в чате!       Черт!.. Все было плохо. Очень плохо! Заражённые боялись ультрафиолета. Поэтому ютились в подвале! Поэтому не вылезали на улицы! Шансы таяли на глазах! В буквальном смысле, ибо если она не успеет до ночи уехать, застрянет в Петербурге ещё на одну ночь! Ужасную ночь!       Быть может, было проще не высовываться? Набрать еды и переждать в номере до завтра?.. Но поезда. Эвакуация же не продлится вечно! Что, если тот мужчина из чата прав, и завтра будет поздно?! Да и Норман, Метт, Джон… Она же дала слово!.. Неужели, вдруг, решила и его нарушить?..       Отчаянно тормоша волосы полотенцем, Аня побоялась включать фен. Вдруг заражённые услышат?.. Вместо этого, она подмяла ноги и, мучаясь в сомнениях, включила телевизор. Он и раньше-то вещал дерьмово, старенькое кабельное. Это тебе не Астория. Аня даже хмыкнула, разглядев черно-белые полосы, беспорядочно скакавшие по неразличимому изображению. Плевать, зато был звук! Аня щёлкала каналы в поисках новостей, или сообщений о ситуации в Петербурге, параллельно трясла головой, в надежде поскорее высушить волосы.       Понадобится час, не меньше! Не могла же она вернуться на мороз с сырыми волосами?.. Чтобы заболеть и сдохнуть где-нибудь на пути к дому?.. Ну, нет. Ни за что!..       «Если вы слышите это сообщение, и на улице день, не мешкайте. Эвакуация города осуществляется поездами первой линии с девяти утра до пятнадцати часов дня. Не прячьтесь в квартирах. Не тратьте время на разорение магазинов! Будте бдительны! Собирайтесь и идите на вокзал. С наступлением темноты город будет обстрелян. Все, кто покажутся на улицах, не зависимо от того, заражены они или нет, будут убиты! Если у Вас есть свой транспорт: уезжайте подальше. Не оставайтесь в городе. Эвакуация продлится до пятнадцати часов. Если вы не успеваете, оставайтесь в укрытии и приходите завтра в 8:00, как только встанет солнце. Предупреждаем о понижении температуры до минус двадцати градусов. Напоминаем: берегите себя. Не выходите с наступлением темноты. На позволяйте инфицированным себя касаться. Кожные покровы всегда должны быть защищены…»       Сообщение повторялось по кругу. Будто заезженная пленка: туда-сюда, и действовало на Аню гипнотически. В конец ошалев от ужаса, она выключила телевизор, глянула на часы, — половина девятого, — и, сообразив, время есть, попыталась собраться с мыслями. Вокзал недалеко. Всего-то пара километров вдоль Невского проспекта, там до площади Восстания рукой подать!.. Но, как же быть с обещанием?..       «Эти люди никто тебе, — промелькнуло в голове. — Судьба их не в твоих руках. Защити дочь. Вернись к ней!»       И снова вспомнились слова военного:       «Кому они сдались? Спасайся. Беги к родным. Ночью в Петербурге снова будет очень жарко».       Господи, да он был прав! Ульяна и Света… Между ними простирались заснеженные леса и не меньше семи ста километров!.. Интересно, насколько далеко отправляли поезда?.. До деревень?.. Но и там могли быть заражённые.       Посидев ещё немного и подкрепившись остатками вчерашнего салата, Аня, убедив себя в правоте, с сожалением выглянула в окно, осмотрев золотистый купол Исаакиевского Собора.       Казалось, было решено: бежать на вокзал, сразу, как волосы высохнут. Совесть затерялась где-то там, между нуждой и собственной безопасностью.       «Все, кто покажутся на улицах, не зависимо от того, заражены они или нет, будут убиты! Если у Вас есть свой транспорт: уезжайте подальше. Не оставайтесь в городе».       Приоткрыв усталые глаза и уверенно вскинув подбородок, Аня для себя уже решила:       «Иностранцам придётся выбираться самостоятельно, ибо, чаша весов с нуждами и страхами перевесила совесть и брошенные обещания».       Аня ничего не была должна. Тем более Норману Ридусу.