Эпидемия

      Аня неслась сломя голову. Настолько быстро, как позволяли ноги, а ещё гололёд на улице. К двенадцати часам немного потеплело, но девушка, наученная горьким опытом, оделась как следует! Напялила тёплые леггинсы, сверху штаны с начесом, облачилась в свитер и махровые носки. И, прежде чем выбраться наружу прямо из окна своего номера, застирала куртку. Аня попыталась оттереть пятна крови.       Побоялась, что такой ее не пустят на вокзал! Но тщетно. Ибо кровь въелась в белоснежную ткань. Осознав, что затея дурацкая, и все равно ничего не получится, девушка нацепила вязаную шапку, забросила пару бутылок воды, печенье, зарядку, ноутбук и документы в рюкзак побольше и, с сожалением бросив остальные вещи, покинула гостиницу.       Время перевалило за полдень. Оставалось ещё три часа! Зато хоть волосы высохли.       Спрыгнув в снег и затянув капюшон на подбородке, Аня порадовалась, что взяла с собой ещё одни варежки! Они-то и спасли от холода обмороженные пальцы.       Бежать было удобно. Рюкзак за плечами, улицы почти пустые. Люди сновали, иногда попадались с целыми телегами еды. Опасливо подглядывали на Аню. Из-за куртки, она знала, но ничего не могла поделать! Запасного пальто у неё попросту не было! Многие витрины были разбиты. Люди без стыда громили магазины. Выносили, кто что мог. Даже телевизоры и телефоны! Но кому они теперь были нужны?! Зараза распространялась быстро. И главными ресурсами неизменно оставались: вода, еда и тёплая одежда!       Пробежав мимо сувенирной лавки. Той самой, где накануне приобрела шаль, Аня остановилась. Дверца была раскрыта настежь. Внутри все перевёрнуто. Открытки и статуэтки, битые и целые, валялись под ногами!.. А в углу, неподалёку от зеркала, висели два расписных платка: голубой и красный. Помявшись немного, Аня поморщилась и, заскочив, схватила тёплую ткань. Взяла сразу оба. Так, на всякий случай. Сунула в рюкзак, вместе с шерстяными варежками и вязанными гольфами.       Напихала побольше, под завязку, и, с трудом застегнув молнию, ринулась назад по Невскому проспекту, вдоль Казанского Собора.       Постепенно народу становилось все больше. Они выскальзывали с сумками тут и там. Неслись в сторону площади Восстания. И вскоре Аня оказалась посреди непроглядной толпы, бегущие прямиком к стенам вокзала. О, это уже напоминало панику! Оглядываясь и прижимая руки к груди, девушка боялась, как бы кто-нибудь из мужчин не затоптал ее! Люди будто бы с ума посходили! Нормальные здоровые люди!..       Военные и полиция плотной цепочкой сдерживали натиск. Демонстрировали оружие и просили сохранять спокойствие.       Но солнце садилось. Часы перемахнули на половину второго. Осталось всего полтора часа до закрытия вокзала. И Аня начинала понимать: все эти люди, вовремя не прошедшие осмотр, впрочем, как и она, могли остаться в сумерках на площади!..       «Все, кто покажутся на улицах, не зависимо от того, заражены они или нет, будут убиты!» — Все… — прошептала Аня, протиснувшись к главному входу и замерев у табло впереди.       Поезда шли всего в двух направлениях: Москва и Нижний Новгород.       И ни один из них не подходил ей. Ни один!.. Но, по крайней мере, внутри вагонов будут обеспечены тепло, еда и безопасности! И никаких заражённых. Никаких обезумевших людей!       Растерянно озираясь, Аня взобралась на лавочку. Расслышала детские крики, плач и приглушённые стоны. Люди в отчаянии походили на животных! Чем-то напоминали обезумевшее стадо, вот только не от злости, как инфицированные непонятной заразой, а перепуганные до чертиков!..       Время ускользало сквозь пальцы, а очередь не двигалась. Совсем. Расслышав где-то в толпе, что на поезд сажают лишь привитых, Аня выдохнула с облегчением, ведь у неё был сертификат. Но вот остальные, вовремя не подставившие плечо для укола, принялись громко возмущаться. Полезли с кулаками на кассиров и охрану. Один из мужчин даже ударил женщину, работницу вокзала.       Тогда-то и началась давка.       Аня ахнула, встревоженно глянув на часы и распахнутые двери вокзала. Два часа. Уже два часа! Осталось всего шестьдесят минут и, судя по всему, ей было не успеть! Надежда таяла, подобно снегу под слепящим весенним солнцем. И ярко-рыжие, красноватые лучи мелькали в окнах, чуть выше расписных стен, почти у самого потолка, напоминая о приближении сумерок!..       Дрожа всем телом, вот только не от холода, Аня увидала вооруженных военных, беспрепятственно протиснувшихся сквозь толпу и выстреливших в воздух. Послышались крики. Площадь, обратилась в загон для будущего пушечного мяса!..       Но Аня не желала умирать. Становиться одной из них — мертвых женщин и мужчин, что собирали на Дворцовой и сбрасывали в кузов мусоровоза! Она была жива. И обязана выбраться. Ради дочери. И ради себя. — Разрешите, — вежливо попросила Аня, попятившись назад и взобравшись на выступ вдоль стены у вокзала.       Внутрь было не попасть. При всем желании, у неё бы не вышло! Людей слишком много, и темнота близко!.. Мысленно прикинув, сколько времени потребуется, чтобы вернуться в гостиницу, Аня поняла: окно разбито. Она ушла, не позаботившись о том, что сможет, вдруг, вернуться!       «Вот черт…»       Тревожно озираясь и медленно двигаясь назад, против течения, она с трудом перебирала ногами, постепенно осознавая, что это была ужасная затея. Следовало предугадать — многие ринутся на вокзал, захотят немедленно уехать, покинуть Петербург! Она же не единственная, кто ценит свою жизнь!.. И у кого есть близкие и дети… Люди, кем бы они ни были, им всем хотелось жить. — Отойди, дура! — злобно рявкнул один из мужчин, больно толкнув Аню в грудь. Хорошо, что она была плотно одета! — Что, не идётся в одну сторону со всеми?! — подхватила другая женщина, выпучив глаза.       Неприятная и злая, но вполне себе здоровая!       Ужаснувшись, девушка плотнее стиснула кулаки на груди, медленно вытащив газовый баллончик и зажав между варежек. Вовремя прикусила кончик языка, пропуская людей вперёд, а сама выскальзывая прочь, пытаясь спастись; вовремя опомнившись, выбраться из толпы и убраться подальше! Куда угодно, но, только бы успеть до темноты!       Норман и остальные. Они будут ждать у Главного Штаба? Или уже поздно?.. Что, если они поняли — Аня не придёт? Она же почти бросила их. Нарушила слово!.. А теперь, напугавшись, что останется одна вблизи холодной и страшной ночи, решила таки вернуться?..       «Аня, почему же ты такая дура?!»       Протиснувшись к памятнику и обогнув колонну, девушка вылезла из душевой толпы. В попытках обернувшись и различив тысячи людей, заполонивших площадь, она порадовалась, что вовремя слиняла! Возможно, если выйдет пережить будущую ночь, она сможет вернуться завтра, когда людей станет поменьше?..       Бух!       Два громких выстрела заставили Аню вздрогнуть. Подпрыгнув на месте, девушка в панике рванула назад, прямиком к Невскому проспекту. Расталкивая мужчин и женщин, и по сию минуту мчавшихся к вокзалу, девушка только и думала: время на исходе! И, даже если вдруг удастся миновать четыре километра до Дворцовой с первыми сумерками, от одуревших озлобленных и напуганных здоровых людей будет уже негде прятаться! Заражённые забились в подъезды и дома. Это было ясно, а вот мародёры, преступники и просто выжившие, но озлобленные люди… Они выскочат на улицы. Ещё до темноты, разграбят сотни магазинов и… О, нет, только что Аня пронеслась мимо грозного на вид мужчины, который схватил женщину. Вырвал прямо из рук мужа и, разбив ему лицо, потащил куда-то в подворотню!..       Похолодев от искрящегося истинного страха, девушка хотела было помочь, но, вовремя одумавшись, продолжила свой путь. Прямо по дороге, держась подальше от магазинов, подъездов и витрин. Женский визг, протяжный и жалостливый, стоял в ушах едучей болью. Прежде Аня никогда еще не сталкивалась с настолько явной жестокостью! Боялась, как бы и за ней не понеслись мужчины, поэтому то и дело оборачивалась. Видела, как солнце садится. Понимала, спасения нет. Защиты тоже. Ни друзей, ни знакомых! Никого, кто бы смог помощь, не считая, тех ребят, конечно.       О, только бы они не ушли. Остались. Попытались дождаться, когда она придёт!       Постепенно силы покидали измученное тело. Аня почти не спала. Уже и позабыла, что купалась и ела!.. Вся пропотела. Задохлась!       Остановилась, чтобы перевести дух. На минуту, не больше!.. Но, тотчас же расслышав череду выстрелов, прямо со стороны вокзала, поняла, насколько вовремя очухалась и рванула назад. Визги, крики, и громкий грозный голос, вещавший в рупор издалека: — На сегодня поезда переполнены. Вокзал закрывается. На часах ровно пятнадцать ноль-ноль. Просим вас разойтись по домам до заката. В противном случае, военные будут вынуждены открыть огонь и по заражённым, и по живым. — Господи…       Нырнув в переулок, между храмом и Казанским Собором, Аня, хоть чуть-чуть, но сократила путь. Народу там было не так много. В основном женщины с детьми. И машины. Тогда-то девушка и увидела сотни автомобилей, которые пытались выехать из центра.       Видимо, люди, обождав ночь и осознав, ничего не изменится, собрались уезжать! Никто не смотрел на светофоры и на сновавших тут и там мародёров! Здания горели: ресторанчики и сувенирные лавки; остановки и даже цветочные магазины!..       Это был конец. Конец всему!..       Солнце село за дома, опустилось к горизонту, окрасив облака в багряно-алые оттенки. До заката оставался час. До темноты чуть больше, может, полтора. Ничтожно мало!       Господи, у неё тряслись колени, руки, зубы!.. И не от холода, а от истинного страха. Девушка боялась не успеть вовремя предупредить Нормана и Метта; боялась, что они уже давно самостоятельно разобрались и укрылись в посольстве. Тогда она пропала! В гостиницу вернуться не успеет. В переулках стемнеет раньше. И твари вылезут раньше!.. А там, на набережной, среди военных, Аня станет чудесной живой мишенью! Ее либо расстреляют люди, либо разорвут заражённые!..       Девушка сама не знала, на что она надеялась.       Разве, только, на несбыточное чудо!

***

      Они договорились встретиться у Исаакиевского Собора, но Аня не пришла. Ни в час, ни в два. Осознав, что ловить на площади нечего, Норман, примерно запомнив дорогу, поманил друзей следом, прямиком к Дворцовой. Это был единственный путь, который он знал.       Подмечая, что вокруг появляются люди, он шёл медленно, старался не выделяться, и велел следовать тому же и остальным. В чужой стране, в незнакомом городе, во время настоящего апокалипсиса. Вот же угораздило, а-а?! Вляпались по самые яйца, целой командой. Одна надежда теплилась на Джинджер. Но, что если она передумала? Соврала? Сказала, что придёт, а сама рванула подальше? Решила спасти свою задницу?       К чему лукавить, Норман бы так и поступил. Не стал бы рисковать собой, впрягаться в неприятности, тем более они были почти незнакомы. Так, сплотились на ночь, чтобы выжить, а по утру разбежались восвояси.       Прикидываться праведником некогда. Да и не хотелось ему. Джинджер, будь она умнее, точно бы ушла. Хмыкнув, Ридус уже знал, они не встретятся, но, по неведомой причине, все равно отправился ждать к Главному Штабу. Опасался паники, которую неминуемо поднимут девчонки, когда узнают — Аня не вернётся. Но, чего они хотели? На что рассчитывали?       В Астории, подобраться к номеру, на пятый этаж, оказалась не так-то просто. Парадные двери были открыты. Ну, хоть в этом повезло! А вот за ними… Норман вспоминал с содроганием, как они, впятером, бегом рванули вверх по лестнице, защищаясь лишь одним пистолетом. Метт хорошо стрелял. Метко и в цель. Без промахов. Наверное, это и спасло их жизни, позволило взять фору и, поднявшись на нужный этаж, — на своих двоих, в лифте Норман уже до тошноты насиделся, — разыскать свои комнаты. Просторные спальни располагались вдалеке, почти в конце, казалось, бесконечно длинного коридора, поперёк которого, прямо из соседних дверей, повыскакивали перепачканные кровью твари. Пистолет разрядился. Оставалась всего одна пуля. И Метт выстрелил. Вышиб страшной женщине, бросившейся к ним, мозги не задумываясь. Но и этого было недостаточно, ибо на звуки выстрелов, должно быть, со всех этажей, потянулись вереницы заражённых! Десятки больных озлобленных людей! Пришлось соображать, что делать. И Норман не придумал ничего лучше, как разбить локтем очередной чемоданчик с топором и, схватив в руки, принялся, в прямо смысле, пробивать себе дорогу к спасению. Метт тоже, вот только с ножкой столика наперевес. Сдерживать натиск было не просто. Но, возможно.       Кряхтя и морщась, Ридус уложил четверых — тех самых, что стояли на пути в комнаты и, обернувшись, услышал надрывный женский крик! Это был Сэнди. Вот же блядство! Что на этот раз?! Метнувшись назад, мужчина увидал, как девушка, свалившись на пол, попала в загребущие лапы изуродованного парня, совсем молодого, но уже до чертиков опасного!       Руки, изъеденные шрамами, глубокими и отвратительными, ухватились за девичье запястье, потянули к себе!.. Джон, отпрянув, не знал, что предпринять! Блять, серьезно?.. Норман скривился. Ох, и только богу было известно, насколько ему не хотелось ввязываться в это и спасать безмозглую блондиночку, но, разве могло быть по другому?.. Нет. Что бы Ридус там себе не думал, это было невозможно, просто взять и бросить человека умирать!.. Каким бы он ни был? Норман слыл ещё тем засранцем, но всегда держал слово. И, раз уж взялся защищать своих… — Получай, сука! — пропыхтел он, размозжив голову заражённого, рубанув острым лезвием по переносице. — Уходи! Вот ключ! — Норман сунул Джону карту от совместного люкса, который делил с Меттом. — Бегом, блять, я тебе не Рэмбо нахуй!       Оглядевшись и увидав ещё с десяток обезумевших людей, мчащихся навстречу по длинному узкому коридору, Ридус испуганно попятился; последним заскочил в номер и, вовремя захлопнув дверь, внезапно призадумался: «А что там с Аней?». Интересно, а она, вообще, ещё жива?.. Судя по количеству тварей, прятавшиеся в домах — маловероятно. Блин. Единственный человек, хорошо болтавший на английском и способный провести через город. Будет жаль, если она тоже станет одной из этих мразей, ну или вовсе окажется на полу со свернутой шее.       Эгоистично? Да. Но, ведь, Норману, по сути, и на Сенди было наплевать, а уж на малознакомую русскую девчонку и подавно. Она была нужна для дела. И, если не притопает до заката к месту встречи, ждать никто точно не станет. «Мда, — подумал Ридус, перешагнув через ледяную насыпь, образовавшуюся на тротуаре, — видимо, не повезло, и девчонка умерла».       Жаль, конечно, но, что делать? Мир трещал по швам. Отвлекаться на чужих времени не было. Солнце катилось на запад, люди вылезали из укрытий и грабили магазины. Поджигали киоски с журналами. Громили вывески и всячески безнаказанно веселились. Полиции и военным было не до мародёров.       Норман несколько раз видел, как мимо проносились целые кортежи машин, забитых вооруженными людьми; а, ещё, полиция, скорая помощь и пожарные автомобили. Они ехали по Невскому проспекту, сигналя и не сбавляя скорость. Разносили морозный ветер, больно ударявшийся о лица.       Температура понижалась. Это ощущалось ближе к вечеру. И Норман, пряча руки в карманах, стал внимательно присматриваться к вывескам и взломанным магазинчикам. Им следовало раздобыть карту, и, желательно, на английском. Посольство точно бы расположилось где-то в центре города, не иначе. А они, как раз таки, и были где-то неподалёку от Дворцовой площади! — Ребята, вон там сувенирная лавка, — Ридус махнул рукой, подозвав поближе, — нам нужны карта города и тёплые вещи: варежки, шарфы и шапки. Думаю, к ночи станет еще холоднее. Лучше приготовиться. — Я надеялась быть в посольстве к сумеркам, — протянула Эмма, поджав ноги и спрятав подбородок за высоким воротом куртки. — Зачем нам карта, если та русская… — Затем, что всегда лучше думать на перед, а не в самую последнюю минуту! — раздраженно отозвался Норман, широким шагом миновав проезжую часть и направившись к разбитым витринам.       Метт и остальные, потоптавшись на месте, да переглянувшись, в безысходности, тоже двинулись за ним. «Сувениры», — прочитал Ридус на корявом русском, проглотив последние звуки. — Что за одичалый язык, — прошептала Сэнди, поёжившись.       У неё немного закружилась голова. Но девушка выстояла на ногах, прижавшись к Джону. — Да уж, а я-то думала, что немецкий — грубый по произношению, — подхватила Эмма. — Немецкий нормальный, — откликнулся Норман, протиснувшись в широкие распахнутые дверцы, — и русский — тоже. Хватит ныть. Лучше, давайте-ка, за дело!       Осколки стёкол и зеркал хрустели под подошвой, вместе с разбитыми сувенирами, разбросанными книгами и деньгами. Никто не позарился на валявшиеся купюры, наверное, осознавая: в этом смысла нет. Забрали воду и еду из-за прилавка, и разгромили магазин. Больше ничего не тронули.       В поисках карты, Норман, прошерстил стеллажи с открытками, раскидал всякие никому ненужные безделушки и, обнаружив солнцезащитные очки, мигом опустил в карман. Хоть какая-то полезная вещица! Осмотрев дальние полки, он схватил варежки и тёплый вязанный шарф; обмотал вокруг горла, а следом, стащив ещё и шапку: бардовую с длинными ушами, не стесняясь, напялил на голову, усмехнувшись. — Теперь будет тепло! — подметит он, обернувшись, да разглядев карту Петербурга в руках Метта. — Отличная работа! Ну-ка, давай сюда!       Выхватив ламинированные страницы из мужских рук, Ридус закусил губу, разглядывая бесконечные улицы. «Невский проспект», — про себя прочитал он. Благо, карта была на английском. Хвала Иисусу! В этой странной стране хоть что-то оказалось на его родном английском языке!       Изучив беглым взглядом улицы, Норман предположил, что они находятся недалеко от Дворцовой площади и арки. До Казанского Собора пока не добрались. Отлично. Значит, чуть левее будет та самая арка, где они и вылезли минувшим утром, а за ней, правее, набережная реки Мойки и пожарная лестница. Должно быть, там они спустились. И там будет ждать Аня. — Видишь посольство? — бегло спросил Джон, взволнованно наблюдая за растерянной и притихшей Сенди. — Да, здесь не так далеко, но в противоположную сторону от Дворцовой площади. — Сами доберёмся?.. — Не знаю.       Норман понимал — солнце садится. Он видел, как машины уезжают из города; слышал звуки сирены, той самой военной тревоги, что обычно демонстрировали в фильмах про Вторую Мировую. А ещё, догадывался, паника нарастает. Люди громят город. Власти бездействуют. Границы закрыты. И лучше бы им поскорее подыскать себе, либо убежище, либо автомобиль!.. В посольстве не помогут. Ридус это уже понял, но никак не решился озвучить вслух. Боялся посеять панику среди девчонок. Они и так едва держались на ногах. Зато, хоть, набрали шарфов, тоже нацепили несуразные тёплые шапки, натянули варежки на замерившие руки.       Лучше, чем ничего. — Эй, Сэнди? — Норман позвал девушку, заметив, как она склонила голову к плечу своего парня. — Ты там как?       Он не переживал всерьёз, решил в очередной раз подшутить, но, как выяснилось уже через минуту, зря. Приоткрыв покрасневшие веки, девушка посмотрела на него и, закатив глаза, чуть не рухнула прямо на осколки! — Твою мать!.. Что за хуйня?!       Норман отшатнулся, повернувшись полу боком. Он заметил красноватые белки и тоненькие багряные нити, расползшиеся по глазницам. Не к добру это было! Нахуй, нет! — Открой глаза! — велел Ридус, присев на корточки и нахмурившись. — Слышишь? — Отвали, она без сознания! — выкрикнул Джон, подхватив любимую на руки. — Не видишь? — Что-то ты не особо пёкся, когда ее схватил заражённый!.. — припомнил Норман, и, мигом изменившись в лице, поглядел на покрасневшие кончики женских пальчиков, вовсеуслышание заявив: — У неё зараза!.. Блять!.. — Чего?! — выпалил Метт и, пригнувшись, тоже увидал первые красноватые отметины. — Он прав!.. Пальцы покраснели. — Это обморожение, — отмахнулся Джон. — Все мы перемёрзли сегодня. — Чувак, ее зрачки! — попытался вразумить Норман, мысленно порадовавшись, что никто, кроме друга, не контактировал с ней так близко.       Однако, кто же знал, как зараза передаётся?.. Может, и воздушно-капельными путём?..       Тогда они уже все трупы. И нечего переживать. — У неё жар! — воскликнул Джон, прижавшись губами к потному лицу. — Нужно что-то делать! Уложить ее куда-то! — Предлагаешь вломиться в чей-то дом? — второпях поинтересовался Норман, бегло соображая, что же предпринять!       Они столпились посреди лавки, рядом. А Эмма, видимо, испугавшись похлеще остальных, даже отпрянула к распахнутым настежь дверям, в ужасе поглядывая на Сэнди.       Воистину, только этого теперь и не хватало! Долбанная дура доплясалась! А им теперь расхлёбывать?.. — Надо вернуться к Штабу, там есть автомат, а в кармане куча патронов. Прорвёмся, если будем вооружены. — Утром ты боялся попадаться на глаза военным с оружием, — припомнил Метт, но мысленно согласился.       Это был единственный выход. Всяко лучше, чем с пустыми руками в преддверии ночи. — В темноте все мы будем одинаковы! — А как же Сенди?! Ей нужно жаропонижающее и укромное место! — Неси свою ненаглядную, Джонни! — парировал Норман, выскользнув из сувенирной лавки, бросив через плечо: — И не отстаивай. Там, позади, была аптека. Думаю, сойдёт. Найдём что-нибудь.       А про себя добавил:       «Если нам, конечно повезёт».

***

      В то время как они вытащили из аптеки все последние лекарства и, замерев у моста, в свете первых фонарей, пытались распознать, где антибиотики, а где жаропонижающие, над городом разнеслась очередная тревога. Протяжный душераздирающий сигнал забился в уши и прошёлся дрожью по всему телу! Норман дрогнул, едва не выронив таблетки, и, запрокинув голову, увидел вертолёт. Он шумно пролепетал совсем низко, поднял снег вокруг. Пришлось плотнее сжать лекарства, чтобы тюбики и пластинки не разлетелись!.. Сенди чувствовал себя паршиво. Очнулась недавно и, различив купола Храма Спаса на Крови, испуганно вздрогнула. Подумала, что уже померла, но, нет, оказавшись в заботливых руках Джона, девушка устало улыбнулась, различив любимые черты. — О… Куда мы идём?.. — спросила она тоненьким голоском, вновь испытав жуткое головокружение. — Почему так шумно?.. — Норман ищет машину, попутно идём за автоматом. Нам требуется оружие. — А как же та девчонка, — промямлила Сенди, снова закатив глаза, — ее мы ждать не будем? — Не знаю, — стиснув зубы, протянул мужчина, крепче обхватив возлюбленную на руки, — пока не говорили об этом. Лежи, хорошо?       Но девушка больше не ответила. Провалилась в сон так же быстро, как и очнулась. А Джон, качнув головой, да с трудом удерживая в объятиях, почти бегом ринулся за остальными, едва поспевая за Норманом!       Ридус шёл впереди. Издалека завидел знакомую набережную и тот самый мост. Ани не было. Значит, либо умерла, либо спаслась. Уже не важно. Хмыкнув, он оставил друзей на тротуаре, прямо за выступом у подножия переправы, а сам, подбежав к старой пожарной лестнице, мигом стащил автомат с крыши.       Не прошло и десяти минут, как мужчина вернулся; опасливо оглядевшись, и заметив, как полумрак медленно опускается на город, он поспешил перезарядить оружие, в то же время мельком осматриваясь в поисках подходящей тачки.       Машин было много. И все забиты. Похоже, все ломанулись из города, расслышав оповещения на русском. Но они не понимали. Ни слова. Лишь догадывались — беда пришла. Очередная ночь приближалась, а у них ещё не было укрытия! — Это уже паника, — протянул Метт, различая крики и сновавших туда-сюда людей. — Друг, надо выбираться. Они массово покидают город. Не спроста. Уверен. — Знаю, — угрюмо подхватил Норман, расслышав выстрелы вдалеке. — Бля, нам нужен транспорт! Но здесь нет брошеных машин. — Посмотрим во дворах?.. — Оставим их тут?       И почему это ему не было похуй?.. Лишь взглянув на переруганного Джона и заметив, как он пытается поить обессиленную Сенди водой, Ридус снова выругался про себя. Ну разве мог он бросить друга?.. Нет. Однако состояние девчонки сильно беспокоило. Если она заражена, что делать дальше?.. Как скоро вирус одолеет тело, и она обратится в озлобленную фурию?.. — Да, пошли осмотримся, да поскорее.       Переглянувшись, и будто бы подумав об одном и том же, Норман и Метт, спихнув автомат испуганной Эмме, направились бегом во дворы. В глубинах квадратных непримечательных зданий, там, куда и днём никогда не проникало солнце, царила кромешная тьма! Заглянув в один из них, Ридус почувствовал озноб, пробивший тело колкими импульсами, породив жуткую тревогу в районе солнечного сплетения. Где-то там, во мраке, раздались сначала крики, а потом послышалась возня!.. И тишина. Снова ни звука!.. Отпрянув и миновав железную арку, Норман стёр капельки пота, ненароком выступившие на лбу, осознав, что теперь и ему по-настоящему страшно. Блять, эта чертова страна уже порядком надоела! Оббежав несколько длинных, казалось, бесконечных домов, друзья растерянно посмотрели друг на друга. — Ничего, — запыхавшись, пробормотал Метт, опустив руки на колени и склонившись к промерзлой земле, едва припорошенной снегом, — ни единого гребанного автомобиля! — Люди уезжают. Если повезёт, и мы сможем. Продолжим искать, хотя бы ради Джона. — Но Сенди не протянет… — Знаю, — перебил Норман, качнув головой, — но ему от этой новости лучше не станет. Идём.

***

      Аня вздрогнула, когда зажглись ночные фонари: высокие и, по неведомой причине, устрашающие. Они показались ей предвестниками бури, близящейся ночи, и заставили бежать быстрее, хотя, казалось, уж больше некуда! Пару раз запнувшись и больно приземлившись на колени, девушка, хватаясь за покрытые инеем железные перила, поднималась и, превозмогая боль и усталость, двигалась вперёд. На улице сильно похолодало и стемнело. Скользя на ровной подошве, Аня балансировала на льду; держалась за поручни невысокой набережной, пробираясь в обход перекрытой Дворцовой площади. Короткий путь через арку был закрыт. Пришлось огибать.       Аня не знала, но Норман и другие, прошли этим путём примерно полчаса назад, когда зажглись первые фонари. Мимо храма, миновав несколько столкнувшихся машин, и застав вертолёт над Казанским собором. Аня была рядом, но боялась не успеть. Темнота опустилась быстро. Солнце зашло. И каждая минута неминуемо приближала наступление ночи. Сирена выла, полицейский, в громкоговоритель, вещал о том, что следует незамедлительно покинуть улицы. А девушка, в завершении своего тяжкого пути, уже едва могла перебирать уставшими ногами, когда, наконец, выбежав к Главному Штабу, громко ахнула.       Никого.       Что?..       Только старенькая Волга на углу, и мечущиеся люди вокруг. Изрядно испугавшись, что опоздала, Аня опёрлась о тяжёлые перила, попыталась восстановить дыхание, но так и не смогла! Дышать было нечем. Совсем!.. Ноги и руки тряслись. Почудилось, ещё немного, и она точно свалится без сил, ибо легкие содрогнулись. И Аня сильно закашлялась.       Дышать! О, ей нужно было отдохнуть и раздышаться!       Но времени не было. Совсем! — Хей! — крикнула она, с горем пополам перебежав через мост и, прищурившись, разглядела знакомую светлею куртку. — Хей, стойте!       Опомнившись и осознав, что кричит на русском, Аня разозлилась на себя. Топнула ногой о мостовую и, миновав пустынную проезжую, часть, что было сил, закричала: — Норман!       О, чудо, он услышал. Наспех оглянулся, и, заметив девушку, толкнул Метта в плечо. — Это же Джинджер, — протянул он, хмыкнув и махнув рукой.       По правде говоря, он глазам не поверил. Думал, все, уплыла рыбка, либо глубоко в озеро, ну, или, всплыла брюшком. А-нет! Живая, но уставшая, подбежала и, едва не расстелившись у мужских ног, упала на капот, ухватившись пальцами за распахнутую дверцу. — Ну, привет, — протянул Норман, глянув сверху вниз.       Аня выглядела ужасно: лицо пунцовое, руки и ноги дрожат, пальцы рук — тоже. Да на ней будто бы живого места не было! В каком дерьме она успела побывать всего за несколько часов?.. — П-привет, — выпалила девушка, вдохнув полной грудью, — что… Это машина?.. Откуда?.. — Нашли, — усмехнулся Ридус, протянув руку, — а ты, что, живая? Думали, тебя давно сожрали. Или ты сбежала?..       Прищурившись, он помог девушке подняться и, сунув бутылку воды в руки, настороженно оглянулся, поглядев на дрожащую Сэнди. — Не смешно, — отпрянув, выпалила Аня, но бутылку приняла.       Трясущейся рукой открыла крышку и, отхлебнув немного, мелкими глотками, почувствовала, что гналась не зря. — Вообще, я вернулась предупредить… Заражённые боятся ультрафиолета, поэтому днём безопасно, но с наступлением темноты… Лучше держаться подальше от улиц. Военные будут стрелять во всех, кого увидят! — А поезда, что, не ходят?              Сенди застонала, стащив с себя куртку, и Аня, обратив внимание, ужаснулась, заметив алые отметина на ее теле. Лицо и шея, все было покрыто лёгкими ожогами… — Что это?.. — выпалила девушка, уставившись на изнывающую женщину. — Она заражена?.. — Сейчас не время… Блять, в машину, бегом! — различив людей, вынырнувших из переулка, Норман, понял — началось, — сейчас здесь будет фейерверк! — Нет, вы хотите ехать с инфицированной?!       Аня отпрянула, испуганно посмотрев на мужчин. Эмма уже сидела внутри и, поджав ноги, тряслась от холода. — У тебя есть выбор? А-а? Ты либо с нами, либо сама по себе! — выхватив автомат и выстрелив в одного из заражённых, бросившихся к ним, сообщил Норман. — Решай!       О, у неё не было выбора!       Не было!       Сесть и заразиться, или остаться и сдохнуть?! Та еще перспектива! Очень заманчиво! Но что же было делать?! Да, и, кто знает, может, обойдётся, и инфекция минует стороной?.. — А, к черту вас! — воскликнула Аня, вознамерившись сесть вперёд, рядом с Меттом. — Нет, прыгай за руль, Джинджер! — громко велел Ридус, подстрелив очередного «монстра». — Что?.. — опешила Аня, обернувшись. — Я не могу, не умею! У меня нет прав!       Расслышав беглый ответ, мужчина вытянулся в лице. Обернулся и, обогнув «Волгу», в спешке поинтересовался: — В смысле? Тебе сколько лет? — Тридцать два. — не без иронии отозвалась Аня, все-таки втиснувшись на одно сидение с Меттом.       Плевать! Пусть, в тесноте, но не в обиде! Девушка забила на былые принципы. Только и успела вовремя захлопнуть дверцу и закинуть рюкзак на плечи, как одна из изуродованных склизких рож, прижалась к окошку и оскалила зубы, вознамерившись отворить дверь. — И у тебя нет прав?! — подивился Норман, тоже усевшись, но за руль.       Хорошо, что хоть мотор завели своевременно! Иначе бы эта старая «кляча» никогда не затарахтела! — Знаешь, не у каждого из нас есть машина! И права не дают в шестнадцать лет! — А, ну, конечно, — хмыкнул Ридус, обернувшись и осторожно надавив на газ, сбивая с ног мразных тварей, — Россия — великая страна контрастов, слышал. — Забавно, ну конечно! — Естественно, ведь это дико, Джинджер!       Приподняв брови и обнажив зубы, Норман выехал на дорогу, намеренно объезжая заражённых, буквально бросавшихся под колёса! — Дико — это твоя нелепая шапка! — отчеканила Аня, вытянув руку и легонько щёлкнув пальцем по веселому круглому бон-бону. — А ещё это нелепо! Сколько тебе, там, м-м? Пятьдесят? — Пятьдесят два, — Ридус улыбнулся, кивнув, и, глянув на спидометр, подметил — 10 литров. Чудно? — Один-один, Джинджер. Так и быть, а теперь, — он осторожно выехал на Невский, включив аварийки всего на несколько секунд, — куда мы едем? — За город. Подальше от Петербурга. — Варианты есть? — Осторожно! — закричала Эмма.       И Норман, вовремя тронувшись, едва избежал аварии с небольшим грузовичком! Водитель так спешил спастись, что даже не смотрел по сторонам!.. — Блять, мудак! — рявкнул Ридус, просигналив. — Сука!..       Ну а Аня, хлюпнув носом и растерянно столкнувшись взглядом с Меттом, тихонько произнесла: — Едем за город. И, чем скорее, тем лучше.