Эпидемия

На следующее утро.

      Аня проснулась от яркого полуденного солнца, болезненно коснувшегося век. Старое треснутое окно и оборванные, почти прозрачные, занавески, чуть колыхались на едва уловимом дуновении. Холодный воздух беспрепятственно проникал в покошённый дом, отчего стекла промёрзли. Оно и к лучшему, теперь их точно не увидят с улицы, ни люди, ни зараженные. Потрескавшаяся побелка на печи сыпалась на пол, кое где были видны кирпичи, старые и давно непригодные.       «Интересно, — подумала Аня, разглядев белёсое облачко пара, вырвавшееся изо рта вместе с горячим дыханием, — сможем ли мы продержаться хотя бы до весны? Что же нас ждёт: смерть или спасение?»       Они застряли в глуши, посреди разваленного дома, окружённые непроходимыми сугробами и… Твари! Зараженные! Они рыскали во тьме. Они были там минувшей ночью! Содрогнувшись, девушка обвела ищущим взглядом глубокие щели между подоконником и рамой. Нет. Здесь им точно не остаться! С наступлением ночи температура понизится и они замёрзнут насмерть! И даже объятия не спасут. Ничего не поможет!..       Невольно запаниковав, девушка вскочила на ноги, мигом обулась и, ощутив мороз, пробежавшийся по коже, поёжилась. Норман ушёл. Ладно. Сунув руки в карманы, она выглянула за дверь. На дворе стояла ясная погода. Ни ветерка! Холод опалил щеки, болезненно потрепал обмороженную кожу на ладонях. Прикрыв лицо рукой, Аня побоялась кричать громко. Позвала мужчину едва слышным голоском. Но тот не отозвался. Свежие следы заметно выделялись среди других, десятков отметин, припорошенных снегом. Они вели к лесу, прямиком в сугробы, а ещё разбегались по округе, петляли среди домов.       У девушки душа ушла в пятки. Где, черт возьми, затерялся Норман?! Да, иной раз, он жутко раздражал, и Аня, окажись в иных обстоятельствах, точно бы не захотела провести с ним вдвоём остаток своей жизни!.. Но выбора не было! Они остались одни! И девушка очень испугалась, внезапно осознав, что попросту могла «проспать» своего единственного союзника!       Куда же он запропастился?! Не бросил же ее?.. Ну, нет, какой в этом смысл?! Скорее вышел на разведку. Да, точно! Убедившись в том, что оба рюкзака на месте, — пропал лишь автомат, — Аня выдохнула с небольшим облегчением и, испытав сильный голод, вернулась в избу.       Чего таить, на улице, казалось, теплее, чем внутри! Стены промёрзли, дверь до конца не закрывалась, и постель, заброшенная старыми тряпками… Грязными и ледяными!.. Аня поморщилась, припомнив, что вполне себе не плохо выспалась лёжа на них!       «Человек привыкает ко всему», — пронеслось в голове. — Но только не к такому, — прошептала она.       Присев на корточки и приоткрыв заслонку на печи, девушка осмотрела закоптелую дверцу, призадумавшись: «а, вдруг, сработает?». У Нормана точно были спички или зажигалка. Он же без конца курил! Осталось только отыскать дрова.       Закатав рукава и натянув перчатки повыше, Аня раздобыла два тяжёлых полена, — нашла прямо за печью, неподалёку от крохотного кухонного стола, — и, забросив в узенькое отверстие, скомкала побольше бумаги. Старые газеты отсырели. Но, ведь, попробовать стоило, разве нет? Аня вся окоченела от холода! Зуб на зуб не попадал! Да и Нормана все не было видно!.. Где же взять спички?! Поразмышляв немного, девушка сунулась в его рюкзак на поиски спичек. Еда! Вода!.. Батарейки и фонари. Все, что угодно, но нет того, что действительно нужно! — Как всегда…       Аня сглотнула и, тяжело выдохнув, поджала ноги, совсем продрогнув. — Чего это ты делаешь?       Ридус появился неожиданно. Аня, видимо, настолько увлеклась собственными мыслями, что не расслышала шагов! Только и вздрогнула, когда он распахнул дверь; почувствовала морозный воздух на щеках и, обернувшись, посмотрела снизу вверх. — Ищу спички, хочу огонь развести.       Холодно. — Лови.       Подбросив звенящий коробок, Норман опустил оружие у стены и, с интересом оглядев поленья и приоткрытую дверцу на печи, сунул руки в карманы. — Думаешь, получится? — Выбора нет.       Аня почти безучастно ответила на вопрос, отчетливо игнорируя их приятное времяпровождение минувшей ночью. Да, ей понравилось спать в тепле. Впрочем, как и объятия Нормана. Было тихо и спокойно, по крайней мере, она быстро уснула и не слышала заражённых. Она ничего не боялась. Хотя, быть может, просто очень сильно устала? Поэтому и не успела сильно испугаться?.. Ридус все сделал правильно, ведь только так они могли согреться. Это стало вынужденной мерой. Ничего личного. Но, в таком случае, почему же ей, вдруг, стало так неловко?.. Давненько никто не касался этого тела. Давно никто не обнимал, даже лишь потому, что хотел согреться. — Что-то узнал?       Оторвав немного коры от второго полена, — по памяти Аня пыталась растопить печь, — девушка подпалила сухие края и, улыбнувшись, порадовалась. Пламя занялось! Заиграло на бумаге и поленьях, освещая трепещущим светом тенистые уголки закоптелой старой печи. — Здесь нет людей. Только брошенные дома. Заходил лишь в те, где настежь двери, и светло. Во дворы идти не решился. Твари могут днём прятаться там. — Значит, останемся здесь? — Аня обернулась, поймав задумчивый мужской взгляд. — А какой у нас выбор? — Да уж, выбора нет… Надеюсь, печь прогреется. Вот только щели… Надо бы их хоть чем-то залатать! Может использовать старую ткань с постели?..       Девушка попыталась отыскать подходящее решение, и Норман, согласившись, кивнул, метнувшись к рюкзакам. — Все верно, Джинджер. Ещё даже не обед, что-нибудь придумаем!       Он опустился на одно колено, взялся за ремни и, развязав крепкий узел, принялся копаться во втором рюкзаке, в том самом, который набирала Аня. Сперва, наткнувшись на мыло и крем для рук, Ридус не придал этому значения, — сунула и сунула, подумаешь, — но следом, обнаружив шампунь, несколько баночек с антисептиком и ещё с десяток никому не нужных бабаек, высоко приподнял брови, прилично удивившись. — Что это за херня, Джинджер? — поинтересовался он, и, схватив мешок, вывалил содержимое прямо на грязный пол. — Какого черта?!       Растерянно пожав плечами, девушка прикрыла створку и, почувствовав тепло, исходившее от печи, довольно улыбнулась. — Получается, что я один тащил еду и воду, а-а? — рассерженно подметил Норман, неряшливо бросив рюкзак под ноги. — Ты, что, собрала весь этот хлам для себя?! На кой черт тебе дезодорант, когда нам лишь бы выжить?! — Это для тебя, — мигом сообразив, ответила Аня, присев на корточки и вознамерившись собрать все баночки назад, — так что можешь пользоваться, мне не жалко. — Нет, ты действительно не понимаешь?.. — Ридус насупился. — Мы здесь отрезаны от всего мира, один на один с тварями в ночи. Вокруг непроходимый лес, запорошенный снегом, и вот эта еда — все, что у нас есть. Я велел собрать консервы, а что сделала ты?! Ведёшь себя как типичная баба, ни дня без этой ерунды прожить не можешь. — Я взяла достаточно консервов, и, хочу заметить, что сама тащила всю эту, как ты выразился, ерунду. Придётся и за собой следить, чтобы не зарасти грязью! Мыло и крем пригодятся нам обоим. И шампунь, судя по твоим грязным волосам — тоже. — Блять, ты точно Эмма, не думаешь наперёд. — Нет уж, не надо сравнивать меня с этой куклой! — отчеканила Аня. — Мы здесь. И этот мешок тоже. Так что смирись. Ничего уже не изменить. Давай лучше займёмся делом, ведь, судя по твоим словам, нам здесь жить вдвоём до лета. Лучше поберечь силы, а не грызть друг другу глотки из-за банки с кремом! — Значит, считаешь себя правой?       Ридус нахмурился, шагнув к двери. — Возможно, сейчас я бы так не поступила, но, что сделано — то сделано. Ничего не изменить. Лучше посмотри, есть ли поблизости колодец с водой. Нам нужно пить. — Пей свои шампуни. — Надо же, как по взрослому, — бросила Аня вслед. — Ага, зато волосы всегда будут чистыми.       Норман вышел на улицу, подхватив автомат. Но девушка даже не обернулась. Сосредоточившись, быстренько сложила тюбики обратно в мешок и, открыв бутылку с водой, отпила прямо из горла. — Подумаешь! — хмыкнула она, прикрыв глаза.       Но, да, конечно, Ридус оказался прав. Это было неосмотрительно. — Дура, Аня! — прошептала девушка на русском, бросив мешок на пол и приблизившись к печи. — Ты вела себя, как полная идиотка.

***

      К вечеру, когда первые сумерки только опускались на брошенную деревню, они уже забаррикадировались в избе. Подлатали щели и дыры везде, где смогли, и, стащив куртки, наконец, согрелись. Воздух налился приятным теплом. Печь разогрелась достаточно, чтобы, едва прикоснувшись к потрескавшейся побелке, обжечь и без того истерзанные пальцы. Домик был небольшим, всего одна крохотная комнатушка и кухонька, заваленная старым хламом, поэтому и прогрелся быстро. Хотя, как сказать, ведь Аня потратила на это по меньшей мере половину дня!       А после, на пару с Норманом, обошла все ближайшие дома. В надежде отыскать здоровых людей, они наткнулись на брошенные полки с крупами и макаронами. Унесли все, что смогли. И многое оставили на завтра. Это выглядело удручающие ужасно — остаться одним посреди затерянной брошенной деревни. Лишиться шанса на спасение. Сначала Норман думал, что, быть может, в старых гаражах найдётся захудалое авто, по типу того, на котором они разъезжали последнюю неделю, пока не обосновались в санатории. Но, нет! Черт подери, пока они наткнулись только на еду и пару окровавленных пятен. Наверное, совсем недавно, на том самом месте ещё лежали трупы. Но твари… Они оставили лишь бардовые расплывчатые пятна. Как ни крути, но болезнь добралась и до сел. Зараженные прятались днём и выползали ночью. Как хорошо, что они подготовились заранее. Решили не шутить с опасностью. Норман прикрыл тяжёлые ставни на окнах снаружи, и, для большей безопасности, набросил толстую грязную ткань, содранную с постели, поверх хлипких занавесок. — Мало осмотрелись, — прошептала Аня, помешивая макароны в небольшой кастрюльке на плите. — Успеем. Повезло ещё, что газовый баллон нашёлся. И печь, пусть и не надолго, но согреет. — Считаешь, что мы выкарабкаемся? Куда-то же все люди делись. Сам видел, в некоторых домах все брошено спонтанно и, судя по чистому белью в шкафах, совсем недавно. Они уезжали в спешке. Если вообще уехали… — Снегопад засыпал дороги. А с началом эпидемии, уверен, их никто не чистил. Если кто-то и уцелел в ночь нападения на это место, не думаю, что он до сих пор жив. — Норман пожал плечами, устало потерев затылок. — Так что, Джинджер, считаю, что, да, мы выкарабкаемся. А как иначе? Раз уж мы здесь, м-м?..       Аня тяжело вздохнула и, схватив чистые тарелки, разложила горячую еду.       Наверное, он прав, и им несказанно повезло выжить!.. Найти чистое белье и перестелить постель; подобрать разбросанные столовые приборы; обнаружить еду. Судьба, вдруг, ринулась навстречу и взяла их под своё незримое покровительство?.. Однако, как бы Аня не старалась совладать с тревожными эмоциями, иной раз, это было почти непосильной задачей. Мысли о дочери и сестре не оставляли ни на минуту, особенно теперь, когда они сохраняли тишину, опасаясь привлечь внимание «монстров». И, чем ближе опускалась тьма, тем отчётливее девушка ощущала нарастающее и неконтролируемое волнение.       Присев у кровати, прямо на грязный пол, она поджала ноги и, склонив голову к коленям, принялась слушать. Норман тоже. Не проронив ни звука, вот уже как с пол часа, они только и делали, что ждали. И не зря. Минувшая ночь показала — твари поблизости. Не безопасно даже днём, особенно в темных комнатах, гаражах и подвалах. Несколько часов назад, когда они уже возвращались к своей «лачуге», Ридус краем уха уловил движение в одной из мрачных комнат. Расслышал, как за стеной одного из брошенных домов, кто-то отчетливо прохрипел. Но не сказал. Он намеренно решил не разводить панику. Знал, как отреагирует Аня. Пока глаза не видят, а разум не думает — можно сохранять хладнокровие, но, как только наступит ночь, и они оба снова станут вслушиваться в тишину, неминуемо случится это — зараженные вернутся. — Ложись, я посижу первым, — едва слышно велел Норман, подметив: будущая ночь ожидается долгой и муторной, — сменишь под утро.       Никто не знал, выдержит ли дверь, если их присутствие заметят, поэтому и договорились сторожить по очереди. Вот только ложиться не хотелось. У Ани сна и в глазу не было. К тому же, первое появление тварей всегда знаменовало начало очередной невыносимой волны трепещущего страха. Она не могла привыкнуть. И, наверное, не свыкнется никогда. Что стало с этими людьми?! И что будет с ними?.. Переживут ли они эту ночь?..       Постепенно печь остывала. Аня побоялась топить с темнотой. Вдруг треск пламени и тепло, исходящее от дома, привлекут заражённых?.. Они же понятия не имели об этой странной болезни. Только и знали — если заметят, ворвутся… Наступит смерть. Вот и сидели, как мыши. Слушали, как «монстры» сновали по округе. Бродили рядом, который раз ударяясь о стены и дверь, даже о наглухо закрытые ставни!.. Одинокая свеча на столе, и та догорела. Но никто и пальцем не пошевелил, чтобы подпалить новую. Так и просидели во тьме до глубокой ночи, пока, неожиданно, не расслышали протяжный женский крик. — Что это?! — встрепенулась Аня, едва задремав на краю постели. — Норман?! — Тихо! — прошептал он, отпрянув от двери и направив автомат прямиком на пошатнувшуюся дверь.       Кто-то или что-то, не известно, пронёсся мимо. Человек?.. Возможно. Пока ещё живой человек. Он приблизился к избе. Послышались отчетливые шаги. И, громко позвав на помощь, совсем тоненьким женским голоском, породил в мужской душе неразбериху и панику! Что уж говорить о Джинджер!.. В ужасе поджав ноги и беззвучно опустившись на пол, она обхватила Нормана рукой за плечо, не в силах обуздать собственную душу. Страх. Животный страх за собственную жизнь заставил их обоих замереть и в ужасе уставиться на трясущуюся дверь. — Помогите! — жалобно донеслось из-за двери, но ни Норман, ни Аня не сдвинулись с места. — Знаю, здесь люди! Откройте. — Нет, — почти беззвучно Ридус покачал головой, но больше для себя, чем для Джинджер. — Тише! — вновь велел он, когда Аня всхлипнула и едва сдержала крик, заткнув рот ладошкой. — Нет, нет!!! — заорала женщина снаружи, а следом донёсся топот ног, протяжный и хрустящий, прямо по снегу.       Прямо за ней!..       Бум! Бабах!       Один удар о дверь: тяжелый и сильный, чуть не сорвал дерево с петель! Спохватившись, Ридус опустил автомат на пол и, прижавшись руками к комоду, плотно прилегавшему к двери, попытался удержать мебель на месте!       Аня присоединилась. Зажмурилась и, стиснув зубы, только и слышала душераздирающие визги за стеной; держала дверь и, хватая ртом воздух, в диком ужасе пыталась обуздать собственную душу!.. А твари налетели, будто саранча на посевы! Не прошло и минуты, как все прекратилось. Остались только жадно-чавкающие звуки и гортанное тяжёлое дыхание.       Женщина больше не кричала. И дверь не тряслась. Зараженные облепили дом и разорвали бедняжку на части. Но они бы не смогли помочь. Высовываться глупо!       В который раз осев на пол и подтерев слёзы, Аня прерывисто вздохнула, но так и не смогла унять дрожь в коленях. Не смогла прийти в себя! Никто не видел, что же там произошло, зато отчетливо слышал. Женщина умерла. А мрази, разумеется, не насытившись достаточно, принялись лазить по округе. — О нет… — вымолвила девушка, запрокинув голову и осознав — они на крыше.       Хруст шифера и отдалённое шаркание напомнило девушке старые фильмы ужасов, когда ещё умели снимать, и наводили шороху!.. Жуть какая!.. — Все будет нормально! — одними губами протянул Норман и, ощутив легкий озноб на теле, вытянул руки, медленно приблизившись. — Не слушай. — Не могу!..       Зажмурившись и представив, что все в порядке, Аня попыталась дышать ровно, но не смогла. Неряшливо обхватила Ридуса за плечи и, уткнувшись носом в тёплую шею, наконец, хоть немного, но успокоилась. Так было хорошо, точно минувшей ночью. Спокойно. Куда лучше, чем одной задыхаться в слезах. Ох, Аня сама не поняла, как очутилась в мужских объятиях и, почувствовав, как колотится его сердце, постепенно расслабилась. Да, точно, так было куда лучше…       Зараженные возились за стенкой. Протяжно кряхтели в спины, но девушка не слушала. Дышала медленно и глубоко, сама не подозревая, что, тем самым, успокоила и Нормана. Застыв на полу, рядом с кроватью, они оба медленно опустились вниз и, расслабившись, прильнули друг к другу в безмолвной отраде. Вдвоём лучше, чем в одиночку. В разы лучше и спокойнее! — Все. Ушли. — Норман сказал тихо, почти шепотом, но теперь куда уверенне. — Давай, в кровать, я посижу. — Не… — Аня не хотела отдаляться.       К своему стыду, осознав это, она поёжилась, но вовсе не от холода или страха. Последние минут тридцать, что они просидели в обнимку, девушка только и думала о тёплом мужском теле; о его дыхании и сердцебиении.       «Не одна, — незамедлительно пронеслось в голове, — ты не одна, все нормально».       Он оказался таким твёрдым и, в то же время, притягательно мягким!.. О, впервые за последние месяцы, Аня устыдилась мыслей. Нельзя думать об этом. Нельзя позволять себе это. К тому же, это лишь мгновение. Приятное томление в преддверии возможной близкой смерти!.. Девушка так сильно испугалась, что, вдохнув аромат мужской одежды, и прочувствовав его тяжёлые руки и выпуклые мышцы на плечах, едва не лишилась дыхания от совсем иных желаний.       Хорошо, что Норман успокоил ее. Хорошо, что они помогли друг другу в не самый легкий час «совместной» жизни. — Да, ты прав, — сдавлено выпалила Аня, осознав, что лучше всего лечь в постель и поспать.       Отпустить эту внезапную мысль. Эту порочную похоть… Хотела ли она тогда стащить с себя одежду и сбросить напряжение? Весь этот ужас, что на них навалился?.. Да. Хотела. Очень сильно хотела. Однако здравый смысл не позволил натворить глупостей. Они в порядке. Беда миновала. А эти фантазии ни что иное, как отчаяние и страх!.. Аня нуждалась в ласке, и получила всё сполна. Норман обнимал ее слишком долго, и дышал в волосы — тоже. Чувство, проскользнувшее между ними в ту самую минуту, показалось нездоровым и спонтанным. Оно не было правильным. И Аня поспешила избавиться от этого. Похоронила как можно глубже в призрачной надежде, что Ридус не заметил.       И не прогадала. Той страшной мучительной ночью он ничего не увидел, только почувствовал. Страх и ужас, а ещё трепет и не высказанное желание вновь обнять Джинджер. Нет, не потому что испытал какие-то чувства. Нет, на эмоции плевать. Но это свербящее ощущение… Так было правильно, бояться и испытывать лютый страх, ведь пред лицом опасности все они одинаковы, и мужчины, и женщины. Разве, что, он сильнее. И упрямее. И старше…       Но Джинджер. Вдвоём им оказалось куда проще вынести всю эту чёртову нахлынувшую жуть!..       Прижавшись спиной к старому комоду и подобрав автомат с пола, Норман долго ещё вглядывался в темноту, поверх кровати, туда, где были прикрыты ставни. Слышал он и гул ветра, и шаги за стенами, и беготню неподалёку. Но, всякий раз, прикрывая глаза, вдыхал глубоко-глубоко, напоминая себе, что все ещё жив. И не одинок. Ведь нет ничего хуже, чем оказаться в подобной западне один на один не только с «монстрами», но и со своей головой.

***

      Ночной кошмар закончился с первыми лучами солнца. Аня не спала с раненого утра. Сидела у двери, пока Норман отдыхал и, раздумывая о своих странных чувствах, допивала бутылку минеральной воды. Желание как рукой сняло, стоило лишь отдохнуть. Хотя, нет, испарилось лишь отчётливое влечение. Но вот сама тяжесть никуда не делась. Аня находилась в ужасе не только от ночной «бойни» за стеной, но и от своих мыслей. О, эти плавные успокаивающие движения. Норман лишь погладил по спине, подержал в своих объятиях, — наверняка, лишь бы только не закричала и не привлекла всех этих «монстров», — а она уже уши развесила. Ишь, чего захотелось! Мужчину. Господи, это какой же нужно быть дурой, чтобы даже задуматься об этом?! Разумеется, он бы не отказался. Кто же спорит?.. Но, вот, как бы она себя почувствовала после?.. А, главное, кем? Дешёвой бабой, которой, вдруг, стало невтерпеж?.. Нет уж! Все это ерунда. Все эти низменные желания, возникшие на пустом месте. Подумаешь, посидели в обнимку с пол часа. Невидаль какая!       Ну да, если бы просто в обнимку!.. Ведь, ей было так хорошо, так спокойно, что неминуемо хотелось повторить.       Давненько Аня так не злилась на себя и на собственную беспомощность. Дом настолько крохотный, что тут даже уединиться негде, чтобы хоть как-то сбросить это идиотское напряжение!.. Когда Ридус проснулся и уселся за стол, чтобы позавтракать, девушка не проронила ни слова. Поставила тарелку со вчерашними макаронами и, глубоко вздохнув, попыталась отвлечься. Представила: что там творится, за дверью!.. Много ли крови?.. — Как прошло? — спокойно спросил Норман, с аппетитом поедая остывшую еду.       Он оказался очень голодным и счёл вечернюю стряпню вполне сносной. — Тихо. Кажется, что с ночи они угомонились. — Наверное, замерли, как в тот раз, в музее, помнишь?       Норман поймал задумчивый женский взгляд и, уловив искорки в голубах глазах, подивился их кристальной чистоте. Казалось, Аня выспалась, выглядела свежей и отдохнувшей, ни то что день назад, когда они не знали, что делать дальше.       И, вот, минули лишь сутки, а они уже решили, что останутся в деревне. Выбора-то нет. — Надо бы выйти, посмотреть, что там, и печь растопить. Холодно.       Аня поёжилась и, мельком глянув на источник своего внезапного «вдохновения», бегло облизала губы, раздумывая, как бы поскорее отворить дверь и подышать морозным воздухом. Сбить это неугомонное желание со своего тела и, наконец, позабыв о ночном ужасе, вновь вернуться в привычные состояние. — Давай-ка откроем эту дверь и посмотрим, ладно? — предложил Норман, незаметно улыбнувшись, будто прочитал не мысли.       По правде говоря, чувствовал он себя не очень хорошо. Вопреки здравому смыслу, разбудил девчонку слишком поздно, когда постепенно начал ощущать, ещё немного, и свалится, уснёт у старого комода. Сначала и вовсе не хотел поднимать ее. Рухнул рядом, сунул руку под подушку и, уставившись на растрепанные волосы, едва прикрывавшие спокойное женское личико, полежал немного. Невольно промелькнула мысль, что было бы куда лучше согреться, притянув ее к себе, как прошлой ночью, чем кутаться в эти бестолковые одеяла. Но Аня бы разозлилась, обнаружив, что он сгрёб ее в охапку, словно какую-то куклу. Это бы ей не понравилось. А Ридус не хотел портить и без того не самые теплые отношения. В конце концов, им теперь жить вместе. Неизвестно, сколько. Может быть до лета, или до весны?.. В любом случае, покинуть деревню выйдет лишь, когда снег стает. Но и далеко им не уйти без транспорта. За день не убраться восвояси. А с наступлением сумерек вновь нагрянут «они».       Ридус поморщился, надавив на комод и, с неприятным скрежетом, отодвинув тяжелый шкафчик в сторону, испытал неприятное чувство. Он сразу же заметил кровавые подтеки на полу. Повернулся к Ане и, запахнув куртку, заранее предупредил: — Ее растерзали на крыльце, так что… — Не думаю, что, не считая крови, там ещё что-нибудь осталось.       Девушка отозвалась уверенно, не поселив в мужской душе и толики сомнений. Ну, что же, раз уж осмелела, чего медлить?       Распахнув дверь и осмотрев перепачканный порог, Ридус пнул сапогом остатки плоти, почувствовав, как ком немедля подкоптил к горлу. Отвратительная мерзкая картина! Твари растерзали беззащитную женщину, оставили лишь кости и… волосы. — Блять… — выругался Норман, прижав кулак ко рту и пну скальп подальше, прямиком в снег. — Это было ожидаемо, — вымолвила Аня, заранее подготовившись. — Надо будет забросать тут все снегом, — предложил Ридус, перешагнув порог и ступив на хрустящий наст, образовавшиеся под ногами.       Местами сугробы оказались орошены багряными каплями. Судя по всему, труп тащили. Следы вели далеко-далеко, за пределы деревни, к лесу. Однако, некоторые из отчетливых вмятин разошлись по округе и затерялись в домах.       Проследив за настороженным мужским взглядом, Аня тихонько пробормотала: — Думаешь, некоторые прячутся там? — Уверен.       Норман покусал губы. — Все ещё хочешь полазить в домах? — поинтересовалась девушка, кивнув в стропу сараев и наспех брошенных жилищ. — Сама обмолвилась, там может быть еда. — В подпольях — да, но и эти… Эти существа — тоже. Они прячутся во мраке. Подполье и погреба — лучший выбор. — Считаешь, они могут мыслить?..       Ридус глянул на Аню сверху вниз, теснее сжав рукоять автомата. — Кто знает, но лучше вести себя осторожнее, не считаешь?       Переглянувшись, они кивнули, почти одновременно и, собравшись с духом, приблизились к одному из хорошеньких домиков. — Напомни, почему мы выбрали ту старую халупу, вместо этого нормального дома?.. — Здесь нет печи, — тихонько подметила Аня, толкнув дверцу и пропустив Нормана вперёд. — Точно, замёрзнем к чертовой матери, но, знаешь, можно же и обойтись, если обниматься.       Он сказал это невзначай, просто так, и никак не ожидал услышать в ответ: — Это можно делать и сейчас, в том самом доме — тоже, учитывая, как быстро остывает печь, и мы не можем разводить огонь ночами. — Правда? — Ридус аж запнулся о порог, распознав в женском голоске вполне себе игривые нотки. — Джинджер, ты, что, со мной заигрываешь? — Не дождёшься, — выпалила она, хотя сама, вдруг, и улыбнулась, припомнив о своих безумных ночных бдениях, — но, как ты сам говорил: дело не в сексе, и, что уж точно, не в каких-то плотских желаниях, когда припрет и зубы застучат от холода, выбора не останется, разве нет? — Да, Аня, — согласился Ридус, внимательно осмотрев темную комнату, — тогда не удивляйся, если, вдруг, проснёшься, а я рядом. — Не распускай руки, и я буду не против.       «Да ладно?»       Он даже обернулся, и, поймав вполне себе серьёзный женский взгляд, понятливо кивнул, усмехнувшись. Это, что, было приглашение? Добровольное? Или она так снимала напряжение, ступая по скрипучим половицам?.. В любом случае, у Нормана не было времени пораскинуть мозгами, ведь не прошло и минуты, как они наткнулись на подполье. — Здесь! — сообщила Аня, заметив сбитый коврик и углубление под ногами. — Осторожно, он едва прикрыт!.. — Ладно.       Ридус осторожно миновал опасную «пропасть» в полу, приблизился к окнам и, вытянув руку, распахнул плотные занавески, впустив яркий дневной свет в темное помещение. И правда, дом выглядел вполне себе отличным для жилья. Вот только не было печного отопления, а газ в баллонах годился для плиты, ведь электричество отсутствовало. Возможно, они бы и смогли обустроиться там, среди прибранных комнат, чистых стен и чуть захламлённого пола. Но, нет, это оказалось невозможным. Слишком холодно. Половицы промёрзли. И входная дверь не закрывалась. Лучшим вариантом по-прежнему оставался маленький домик на окраине деревни. — Так, я спущусь, а ты держи пистолет наготове, хорошо?       Норман присел на корточки и, включив фонарик, посветил вниз. — Сначала лучше все проверить… — Так будем до ночи ходить, а, ведь, ещё нужно осмотреть сараи. Если твари поблизости, лучше бы перебить часть днём, чем опять трястись ночью. Что скажешь?       Девушка приподняла брови. — Желаешь истреблять «вампиров» при свете солнца? — Чем не развлечение в наши-то суровые времена, Джинджер?       Подмигнув, Ридус свесил ноги и, ловко спрыгнув в подполье, осмотрел сначала дальние углы. Посветил фонариком вокруг, внимательно приглядываясь и прислушиваясь. — Вроде, чисто! — оповестил он. — Можешь спускаться. В комнате достаточно светло? — Да, уже иду.       Аня рассчитывала на что угодно, только не на это. Едва лишь ноги коснулись земли под полом, а глаза привыкли к полумраку, она обнаружила залежи еды!.. Банки с огурцами, помидорками, лечо и вареньем!.. Корзину с картофелем, рядом другую, доверху набитую морковью и луком!.. Вот это да. Вот это повезло!.. Девушка расплылась в счастливой улыбке. — Нам здесь до лета хватит! — радостно выпалила она, повернувшись к Норману. — Теперь много еды, а ещё есть шампунь и мыло для тела! Скоро спасибо скажешь за то, что я оказалась такой предусмотрительной! — Куда уж тут, — фыркнул Норман, подхватив одну из банок и повертев в руке. — Что это? — Клубничное варенье, — порадовалась девушка, выхватив «сокровище». — Это возьмём в первую очередь! — Значит, ты сластена? — В детстве всегда ходила вокруг плиты, ждала, когда бабушка сварит эту прелесть! А потом, втихаря, прятала банку и ела. Особенно любила сладкое в дождливые дни. Сидела на сеновале и уплетала за обе щеки! — Здорово было, да?       Улыбнувшись, Норман пошел на поводу у приятных эмоций, пробудившихся внезапно, стоило лишь представить эту умиротворенную картину. Он сам любил дождливую погоду, и не отказался бы посидеть где-нибудь повыше, поедая сладкое варенье. Ну да, ну да, похоже Джинджер всколыхнула в нем приятные воспоминания.       Бросив на неё недолгий взгляд, Ридус облизал губы, уже в который раз подметив: они непременно уживутся вместе. Поглядывая исподтишка и с интересом разглядывая полки, он и сам не заметил, как увлёкся склянками и странными корявыми подписями на банках. Потерял бдительность и не предал особого значения странным шорохам позади одной из забитых продуктами полок. Спохватилась Аня. Беззаботно обернувшись и тотчас же заметив неладное, она выронила ту самую банку из рук, неожиданно вскрикнув. — Норман, сзади!       Разглядев горящие глаза в темноте, девушка вытащила пистолет и, не раздумывая, выстрелила.       Хлопок. Звонкий и резкий. Он забил уши. Заставил Ридуса отпрянуть. — Что…       Вылупив глаза и уставившись во мрак, он медленно подхватил фонарик с земли и, посветив в один из заваленных углов, ощутил, как сердце отчаянно заколотилось в груди. Там, среди разбитых банок и разбросанной испорченной еды, лежал изуродованный труп… Аня выстрелила вслепую и попала точно в цель: разнесла заражённому голову. Кровь повсюду, похожая на вязкое желе или клубничное варенье… Аню затошнило. И Ридуса — тоже. Прижав рукав ко рту, он растерянно скользнул взглядом по дрожащим ладоням уже мертвого человека, или монстра?.. А следом, медленно обернувшись, впервые с благодарностью посмотрел на перепуганную девушку, прижимавшую к груди пистолет. — Как ты… — Увидела горящие глаза… Жуткие, страшные!.. — Хлюпнув носом, она подхватила несколько банок и, водрузив на пол, тихонько добавила: — Нам лучше быть осторожнее, Норман. Они могут быть повсюду. — Да… — сглотнув испуг, Ридус кивнул, с трудом уняв запоздалую дрожь в ступнях. — И, пожалуй, нам, и правда, лучше всего остаться в том маленьком домике. — Согласна. — Аня опёрлась о края деревянных половиц и, выбравшись наверх, забрала за уши растрепавшиеся рыжие пряди. — Лучше оставаться там, где безопасно.