Эпидемия

Февраль 2022 год

Один месяц спустя

      Бросив карты на пол и весело рассмеявшись, Аня схватила стопку с водкой, и, закусив соленым огурчиком, залпом осушила, ни разу не поморщившись. Приятное тепло расплылось по венам, уже в который раз обожгло глотку и опустилось в желудок, заставив невольно зажмуриться от удовольствия.       На дворе стояло солнечное морозное утро. Впереди маячил очередной пустой день, который они решили провести с пользой. Ну, как сказать… Накануне вечером Норман притащил бутылку, закрытую пробкой. «Водка» — прочитала Аня, улыбнувшись. Отличное начало дня, когда и делать нечего, и от привычных стен уже давно тошно! Они провели бок о бок целых тридцать три дня, ни разу так и не решившись прикоснуться друг к другу больше, чем, невзначай, позволяли себе по ночам: обняться, полежать рядом, пока хрипы и стуки не стихнут. Казалось, так намного проще, переждать уже привычную бурю. Просто быть рядом, когда это действительно важно. Поддержать.        Да если бы на этом все и закончилось!.. Однако Аня слишком быстро обжилась в его объятиях. Слишком быстро, неосознанно прониклась светлыми чувствами: заботой и нежностью. Нет, мало вероятно, что она влюбилась, но, все же, рядом с ним было так спокойно!.. Возможно, дело было в том, что их осталось двое?.. А, вдруг, никто больше не выжил?.. Хотя, какая разница, ведь они могли рассчитывать только на себя.       О, да, постепенно эти двое привыкали друг к другу. Обживали старый дом. Ридус заколотил щели и, наконец, раздобыв инструменты в одном из сараев, подлатал тяжелую дверь. С тех самых пор, больше ее не подпирали. И комод занял своё почетное место рядом с кухней, заполненный всякой мелочью, вроде масла для рук и шампуня.       Повезло ещё, что баня оказалась под боком.       Ух, внезапно припомнив о том, как задорно вымылась в последний раз, около двух дней назад, Аня не пожалела, что выпила уже как минимум три стопки водки, ибо то, о чем она думала всякий раз, оставаясь наедине со своими мыслями... От этого бросало в жар! И щеки невольно краснели. Зато теперь все можно было запросто свалить на алкоголь!       Обниматься с ним было приятно. И представлять, как он касается обнажённого тела… Ох, пора было завязывать.       Тряхнув головой и вновь схватив карты, девушка внимательно рассмотрела колоду: пики — козыри. А у неё туз и дама. Чудесно. Стрельнув глазами в противоположную сторону, Аня закусила губу, с интересом наблюдая за Норманом. А он, в свою очередь, подбросив десятку козырей, усмехнулся в ответ, широко раскинув ноги. В воздухе витал ненавязчивый аромат сигарет. Удивительно, но Джинджер не возражала. Больше нет. Они могли сидеть часами напролёт, болтать о всякой ерунде, в ожидании очередной страшной ночи, к которым так и не привыкли, а следом, притворяясь, что все хорошо, улыбаться, стискивая зубы до ломоты в челюсти.       Нет, все было сносно, однако по ночам мир казался удушливо уродливым. Только близость и спасала. Ненавязчивая нежная близость. Они не целовались, ни разу. Хотя Ридус бы не отказался. Красивая молодая женщина в его руках. Приятно было думать об этом, или отдыхать, вдыхая аромат ее волос. Маленькие мелочи, от которых в пору было бы сойти с ума. Однако Норман не спешил сближаться. Не хотелось ему портить эту, и без того хрупкую, дружбу. Что, если Джинджер огрызнётся и отвергнет?.. Всего лишь полтора месяца назад его бы это мало волновало, но теперь, когда в округе ни души… У них остались лишь воспоминания о прошлом. Больше ничего.       Ничего. — Что смотришь? — хрипло спросил Норман, улыбнувшись взглядом. — Забирай туза, я победила!       Аня бросила карты и, весело рассмеявшись, хлопнула в ладоши. — Нет! — шутливо вознегодовал Норман, вытянувшись в лице, — Опять?! Да это не возможно, Джинджер! — И мы договорились, если победа за мной, ты прекращаешь меня так называть! — Пф, — фыркнул мужчина, запрокинув голову на кровать, — подумаешь, от этого ты станешь менее рыжей? — Конечно, когда краска смоется. — Значит, как только стает снег, отыщем тебе пару тюбиков. — Нравится цвет? — Аня улыбнулась, и почувствовала, как комната слегка закружилась перед глазами. — Ты нравишься, когда веселишься.       Отвернувшись, девушка проигнорировала мужские слова. Не восприняла всерьёз. И правильно сделала, все равно бы ничего хорошего из этого не вышло. А пока, ведь, можно повздыхать, повыдумывать себе всякого; без сексуального подтекста полежать с ним рядом очередной холодной ночью.       Почему бы и нет?.. Ведь он ненавязчиво поглаживал по спине и волосам, прижимался носом к ее лбу и, что уж точно, наверняка тоже наслаждался этой незатейливой игрой. Почему бы и нет?.. — М-м? — протянула она, присев рядом и предложив кусочек солёного огурца. — Спасибо, Аня, — по слогам вымолвил Норман на ломанном русском, чем вновь лишь позабавил девушку. — Что? Между прочим я пытаюсь говорить. Таскаю твой словарь. — На каких языках ещё болтаешь?       Задержав беглый взгляд на мужских губах, Аня прожевала ядреный огурчик и, потрепав Ридуса по волосам, — как-то совсем уж по-хозяйски, — опёрлась подбородком о свою руку. — Немного на немецком, потому что Диана… — мысленно выругавшись, он насупился, не желая думать о болезненном прошлом. — И на японском, испанском. — Да ладно? — заметив, как Ридус сник при одном воспоминании о жене, Аня попыталась подержать его моральный дух, мирно улыбнувшись. — Ты бывал во всех этих странах? — Да, было дело. В Японию отправился по молодости, да и в Испанию, тоже. По глупости все это было. Из-за одной девчонки. Точнее, в разное время из-за двух девчонок, — подпалив сигарету, Норман затянулся и, выпустив облачко дыма, потеребил сижку пальцами. — Тогда я рисовал на улицах. Ничего не зарабатывал. Но был полон энтузиазма и любви. Смешно звучит, да? — Ты серьезно отправился за девушкой на другой край света? — Аня удивилась, вскинув брови. — Так, ты романтик, что ли? А по виду и не скажешь. — Было дело. Очень давно. С тех пор много воды утекло. Ничего, что я курю? — поинтересовался Ридус, заглянув Джинджер в глаза. — Знаю, ты это не перевариваешь. — Привыкла, — отмахнулась девушка, вскользь улыбнувшись, и ее ресницы затрепетали на мгновение, поймав мужской взгляд: глубокий и рыщущий.       Ну нет, пора было завязывать, и с откровенными разговорами, и с этими играми… Ощутив легкое покалывание на кончиках пальцев, Аня встрепенулась, поднялась и, накинув куртку, да настежь распахнув дверь, бросила через плечо: — Пока несу дрова, пожалуйста, проветри, а то, мало ли, разболится голова. — Ты же привыкла, — напомнил Норман, улыбнувшись. — Кажется, нет, не совсем.       Наглая ложь! Закусив губу, Аня выскользнула на улицу, порадовалась, что ему плевать, и что нет дела до никому не нужных объяснений. Ох уж этот алкоголь! И, ох уж этот Норман. В последнее время Аня и себе-то не доверяла. Разумеется, жизнь в вечном страхе, наедине с мало знакомым, но дружелюбным мужчиной внесла свои коррективы. И следовало сдаться, признаться себе в том, что ей, и правда, уже нравится аромат сигарет; ненавязчивый и приятный, особенно по ночам, когда они искали неуловимое спокойствие в объятиях друг друга. Незатейливая игра, так понравившаяся обоим. — Мы с тобой из одного теста, Джинджер, — сказал однажды Норман, почти заснув, приятно поглаживая по рыжим волосам и прижимаясь губами к волнистым прядям.       И Ане было сложно с этим не согласиться. Особенно теперь, когда они постепенно стали узнавать друг друга и невольно сближаться. Однако, сильнее всего девушку беспокоило не это. Нет. В глубине души она уже отчетливо осознавала, что если бы он только попытался, поцеловал или стянул одежду… Да, девушка бы поддалась. Без возражений и криков, она бы наплевала на все свои никому ненужные принципы. Она бы занялась с ним сексом, точно и в своих мыслях, там, в бане, ненавязчиво лаская собственное тело.

***

Два дня назад

      Впервые за неделю окатив себя горячей водой из тазика, Аня в наслаждении прикрыла веки и, намылив голову, мельком посмотрела на запотевшее окно. Температура, что надо! Не слишком жарко, но и не холодно. Вообще, девушка по началу сомневалась в том, что сможет хорошенько растопить баню. Разумеется, она ни один раз видела, как это делала бабушка, когда ещё была жива, но… Что сказать, жизнь заставила всему учиться. Но Аня не жалела. Наслаждаясь благоухающим мылом, да натирая кожу мочалкой до красноты, она радовалась, как ребёнок, пока, в одно мгновение, не провела руками по груди, и не обнаружила набухшие соски.       Ну, конечно же, она немедля вспыхнула. Вспомнила, как в первый же раз кончила на этом самом месте, просто потому, что сильно захотелось, даже несмотря на месячные. О, минувший месяц выдался тяжелым. Хорошо, что хоть тампоны и прокладки были под рукой! Иначе бы она давно сошла с ума, мыкаясь по углам. Не объяснишь же постороннему мужику, что у тебя месячные?.. Хотя ему бы точно было все равно.       Сглотнув слюну и немедля ополоснув тело горячей водицей, девушка затаила дыхание, внутри затрепетав.       Ох, почему бы и не сейчас?.. Себе-то она доверяла.       Испытав приятное покалывание в сосках, Аня прикрыла глаза, медленно опустилась на скамью и, сунув пальчики между ног, погладила набухший клитор. О, она представила, что это Норман и, вспыхнув, приоткрыта веки, испытав прилив желания. Почему эта мысль внезапно возбудила ее?.. Возбудила так сильно?.. Господи, да она едва смогла вздохнуть, вся мокрая, пропотев насквозь!.. Тряхнув головой и омыв лицо тёплой водой, Аня облизала губы, и, скользнув кончиками пальцев по набухшим соскам, потискала в ладони, закусив кончик языка. Боже, что же это вдруг с ней приключилось?.. Почему лишь от единой мысли она так увлажнилась?..       Власть.       Да уж, страсть взяла верх над холоднокровным разумом. Норман. Его пальца на ее обнаженном теле. Аня тихонечко простонала, надавив на чувствительную точку, испытав пленительное удовольствие от одной лишь мысли, что тогда, в ту самую минуту, загляни Ридус в двери, и она бы без стыда отдалась ему. Бесстыдные мысли, о которых Аня бы никогда не задумалась! В прежней жизни… Да уж. Теперь мир изменился. Поменялась и она. Иногда казалось, что так сильно!..       «Да, пожалуйста, — протянула она мысленно, вслух лишь сипло простонав, и не отнимая пальцев от промежности, — да, кончи в меня, сделай это немедленно!»       Раскрасневшись и потеряв всякий стыд, девушка широко раздвинула ноги, двинула бёдрами и, протиснув два пальца в недра подрагивавшего лона, погладила нежные стенки, сию минуту откликнувшиеся на зов. Приятная колкая дрожь пронеслась по телу, пробрала до кончиков пальцев!.. Едва представив, как Норман вторгся в ее тело, как обхватил тяжелыми руками за бедра и приподнял со скамьи… — Боже… — выдохнула девушка, вспыхнув и, закусив губу, вскрикнула, феерично кончив. — Боже, как хорошо…       Распахнув глаза и расплывшись в улыбке, Аня стиснула ягодицы, надавила на клитор сильнее, возжелав прочувствовать оргазм ещё раз. О, у неё вышло и в третий, и в четвёртый раз! Пусть не так ярко, как в первый, но, все же, это было приятно. Даже слишком!.. Ополоснув лицо прохладной водой, и осознав, что больше ни минуты в бане не выдержит, — стало нестерпимо жарко, — девушка выскользнула в предбанник, и, тяжело дыша, прижала полотенце к обнаженному телу. В пылу оргазма, она совсем не думала о будущем, впрочем, как и о прошлом. Но следом, сразу после, испытала укол совести. Как же мысли и желания наводнили разум, раз уж она и о дочери, вдруг, позабыла?! Ненадолго. Может, всего минут на двадцать, пока терялась в похотливых мыслях, но, все же… — Ты отвратительна, — прошептала девушка, разочарованно покачав головой.       «Ты отвратительна во всех смыслах этого слова!» — повторила она уже мысленно, завернувшись в одеяло ближе к ночи.       Тогда-то Норман и привлёк ее к себе. Ненавязчиво приобнял за талию и, вдохнув свежий аромат чистых волос, едва не расцеловал молочную кожу на затылке. — Мы с тобой из одного теста, Джинджер, — прошептал он, ощутив, как тоненькие женские пальчики стиснули его ладонь. — Так всегда спокойнее, разве нет? — Да, — едва слышно вымолвила она, с трудом сдержав слёзы.       И правда, ведь, так было лучше. Но не начинать же жизнь с чистого листа?.. Не бросать же прошлое на самотёк?! Не забывать же о родных, которые должны быть живы?! Привязаться к человеку в безысходности? Что могло быть хуже?!

***

— Что ты там делаешь? — заинтригованно спросила Аня, заметив, как Норман, вооружившись карандашом и старой тетрадью, увлечённо чахнет над столом вот уже почти как час. — Посиди спокойно, и узнаешь, — настоятельно попросил Ридус, прищурившись.       И девушка, послушно опустившись на скамью, улыбнулась, понятливо кивнув.       Что же, как ни крути, но ему нравилось наблюдать за ней. Каждый день по утрам, когда девушка еще спала. И, всякий раз, стоило лишь уловить дуновение в волосах или блики солнца на мраморной, почти прозрачной коже, на которой можно было каждую венку разглядеть, Ридус незаметно хватался за карандаш и бумагу. Набрасывал штрихи, впервые за последние года, по-настоящему увлечённо прорисовывая всякую деталь: от родинок на плечах, до завитков на непослушных волосах. Они не были прямыми, но и не вились. Бросались во все стороны, как непослушная копна. И Норману это нравилось. Без сомнений, он приходил в восторг, наблюдая за тем, как Аня спит.       Было спокойно сидеть вот так и, подглядывая искоса, рисовать чуть вздёрнутый нос и пухлые губы. Девушка была красива. Почему же раньше он не замечал?.. Возможно, окажись они в переполненном зале, Ридус бы и внимания не обратил, но тогда, оставшись без выбора, только и смотрел на неё, с каждым днём ощущая все большую непреодолимую тягу. Казалось, это было неизбежно. Мужчина и женщина. Одни. И ни души вокруг. Нормально, что они понравились друг другу. Это было видно. Не стала бы Джинджер жаться к человеку только бы согреться. И все это притворство иной раз сводило и его с ума.       Игра. Затейливая, но никому не нужная. И, если бы не обстоятельства, наверное, Норман бы уже давно засунул руки в ее трусики!..       Не мог. Пока — нет, ведь девушка была единственным собеседником, соратником, да и другом, в конце концов. Они много говорили. Обо всем на свете. И все время проводили вместе. Минули недели!.. Так чего же он боялся сильнее: так и не попробовать Джинджер на вкус, или потерять единственного человека, с которым возможно было весело провести время и поговорить по душам?.. Ридус не знал, но отчетливо ощущал взаимное влечение. Это и губило их. Обоих. — Почти готово.       Набросав последние штрихи, Норман взволнованно повертел рисунок в руках и, решившись, вырвал страницу, быстро протянув прямо через стол, вручив своей «музе». — О… — только и вымолвила Аня, лишившись дара речи. — Это, что, мой портрет?.. Норман?.. — Угу, — смиренно протянул он, прижав пальцы ко рту в ожидании вердикта. — Это потрясающе, — смущенно добавила девушка, и легкий румянец опалил ее щеки, — так похоже! Глаз не оторвать!       Действительно, вышло очень реалистично. Джинджер лучше всего получалась на бумаге в профиль. Точёный носик… Ридус столько раз его нарисовал в своей тетради, что теперь мог бы поклясться, что узнает из тысячи фотографии. Просто разложите перед ним!.. Ох уж этот румянец. Аня выглядела прелестно, но даже не подозревала об этом! — Спасибо! Но… О, это так неожиданно, этим ты занимался с раннего утра, когда я проснулась?       Девушка опёрлась локтями о непрочный столик, одарив Нормана лучезарной улыбкой. — Да, и этим тоже.       Поймав весёлый взгляд и посмотрев чуть дольше обычного, Аня прикусила кончик языка, испытав уже знакомое чувство внутри — волнение. Почему это он вдруг решил нарисовать ее портрет? К чему все это?.. Вздохнув, девушка опять скользнула взглядом по рисунку и, чуть сильнее надавив пальцами, медленно опустила на стол, искренне признавшись: — Знаешь, мне тогда понравилась фотография с девушкой в маске волка. — Да ладно? — Норман усмехнулся, но взгляд не отвёл, наоборот, заглянул в глаза с легким вызовом, внезапно получив ответ. — Правда. У тебя талант. Зря ты перестал рисовать. — Уже начал снова. — Покажешь?.. — Пока нет, — Ридус сунул тетрадь в карман тёплого свитера и, улыбнувшись, добавил: — Может, как-нибудь, потом, когда мы оба будем готовы. — К чему это? — лицо Ани медленно вытянулось. — К моему новому творчеству.       Явно же не догадавшись, о чем это он толкует, девушка пожала плечами. Не заставлять же?.. И не вырывать тетрадь? Не в том уж они возрасте, чтобы играть в совсем уж детские игры. Хотя, что говорить, особенно в ее безнадёжном случае?.. — Хорошо, — согласилась Аня, прикрепив своей первый портрет на стену у кровати. — Здесь ему самое место. — Да будет так, — заключил Норман, приподняв уголки губ в вежливой улыбке, про себя борясь с желанием ее поцеловать, — там ему и место.