Эпидемия

Март 2022 год

Один месяц спустя

      Они уже давно отчаялись найти других людей. Зима миновала, и, пришла ранняя прохладная весна. Бесконечные оттепели размыли дороги, вода и грязь заполнили канавы, местами подбираясь и к домам. Невозможно было выйти на улицу. Аня чахла у окна днями напролёт. Особенно грустила, когда Норман уходил на поиски, с утра до вечера пропадал в уже давно осмотренных гаражах; увлечённо разглядывал детали, годящиеся для приемника: старенького аппарата с проводками. Вот уже как несколько недель они пытались починить небольшой ящик. Судя по словам Нормана, прежде он уже видел такие штуки, на вид ничего особенного, но вот внутри!.. — Одна такая коробочка может поделиться с нами электричеством, Джинджер, — рассказал Норман однажды, задумчиво разглядывая проводки. — И что для этого нужно?.. — Аккумулятор. — Значит, снова пойдёшь искать? — расстроенно спросила девушка, наблюдая за тем, как он не спеша натягивает куртку. — До вечера, да. — Ладно.       Подметив: Аня погрустнела, Норман улыбнулся, и, потрепав кончиками пальцев по щеке, задорно подмигнул. — Когда получится, закатим пирушку? — Что? Ещё одну? — удивилась девушка, заметив, что тетрадь он снова взял с собой.       Похоже, никогда ей не узнать, что же он там прячет! Какие картинки рисует?.. — Люблю, когда ты веселишься. — Сидя в одиночку без дела, пока ты шатаешься по округе в поисках деталей, троп, людей… Почему бы нам не пойти вместе? — Ты же знаешь… — Темнеет рано из-за дождливой погоды, да, но, черт, Норман, мне не десять лет. Я бы предпочла пойти с тобой, нежели сидеть здесь в ожидании, когда же ты вернёшься! — М-м, значит, скучаешь? — Он вытащил сигарету и зажал в зубах. — Разумеется, мне тошно в одиночестве. — Аня всплеснула руками, задержав невольный взгляд на мужских губах.       Поцеловать его? Сейчас? Интересно, как бы Норман отреагировал?.. Вот черт, не малые же они дети?.. Пора было давно прильнуть друг к другу! Но, судя по всему, он не хотел ее так сильно. Иначе что бы вдруг сдержало, бросило в объятия друг друга?.. Верно. Ничего. — Когда проверю все дома и тропы, хотя бы выясню, откуда лезут твари по ночам, мы обязательно пойдём вместе, но пока тебе лучше оставаться дома. — Тебе настолько неприятна моя компания? — всерьёз спросила девушка, напрямую, не скрывая негодующих эмоций. — Думала, мы подружились, раз уж обитаем здесь бок о бок вот уже почти три месяца. — Нет, Джинджер, наоборот, я слишком дорожу нашим общением, чтобы подвергать риску. Ухожу дальше, к дороге. Там есть магазин, я говорил. Туда мы обязательно наведаемся вместе, как только дороги подсохнут. — Принеси мне хоть книги, любые! — вознегодовала девушка, хотя, в глубине души, и порадовалась этой странной, будто бы на ровном месте возникшей заботе.       Они так боялись остаться в одиночестве, что невольно привязались друг к другу. Конечно, выжили лишь двое. Двое людей. И никого в округе, не считая этих жутких кровожадных тварей. Наверное, тогда-то они точно стали по-настоящему ценить жизнь. Любимых не осталось. И постепенно Аня мысленно свыкалась с этим. Неминуемо теряла свои последние надежды, когда-нибудь встретиться с родными вновь. Увидеть дочь… Услышать ее звонкий смех! О, боже, да от единой мысли становилось невыносимо больно!.. Они пытались жить, или учились заново? Совсем не похожие судьбы: мужчина и женщина. Они встретились на краю гибели, чтобы, в один из самых страшных дней, спасти друг друга. Удивительно, куда же заведёт однажды эта извилистая тропа?.. — Принесу, что найду, ладно?       Улыбнувшись, Норман распахнул дверь, и неприятный моросящий дождь невольно обрызгал лица. — Не скучай. И приготовь чего-нибудь, вернусь жутко голодным. — Ага, наверное, вот что тебе нужно: сытный ужин и женщина под боком, чтобы ночью было не так скучно, да? — Если мне однажды понадобится расслабиться по-настоящему, ты узнаешь первой, Джинджер, но пока мне очень нужен друг. Так что, да, побудь дома и приготовь ужин.       Он сказал с усмешкой, словно пошутив, но Аня, и раньше-то не очень понимая его юмор, лишь скривилась, убедившись окончательно — нет, он ее не хочет.        Хотя, как же он держался, раз уж, иной раз и ей было так сложно?.. И что рисовал там, в тетради?..       Проводив Нормана растерянным взглядом, девушка глубоко вздохнула и, захлопнув дверь, посмотрела на рисунок: свой собственный профиль, красовавшийся на стене в изголовье кровати. Ох, с каждым днём становилось сложнее. Жизнь в глуши, опасная и чарующая… Интересно, а, если предоставится шанс, смогут ли они уехать? Покинуть это место?Зараженных по ночам было не так много, как в первые недели, что они провели в избе. А с приходом весны, когда дороги размыло, казалось, они появлялись реже. Возможно, разбрелись по округе, или же они вели себя так тихо, что не привлекали лишнего внимания? Как бы там ни было, но с приходом весны не только дышать, но и жить становилось легче. Намного легче, чем прежде.

***

— Не может быть! — радостно воскликнула Аня, когда, спустя неделю, Норману таки удалось соединить проводки, и маленькая лампочка зажглась прямо у неё в руках. — Говорил же, главное — терпение и труд. Они-то уж точно все перетрут!              Ридус довольно потер руки, ухмыльнувшись. — Попробуем включить телефоны?! — первым делом предложила Аня, вытащив зарядку и айфон. — Да, сделаем это!       По правде говоря, никто не верил, что сработает! А тут!.. Какая радость! Девушка глазам не поверила, когда телефон завибрировал и экран загорелся. Это походило на чудо! Закусив губу и набрав пароль, она первым делом проверила смс оповещения.       «Света» — показалось на дисплее.       Одно непрочитанное сообщение!       «Мы в безопасности. Живем в деревне. Приезжай, как сможешь. Никуда не уедем». — О… — протянула Аня, впервые за последние месяцы выдохнув с настоящим облегчением. — Они живы. Сестра отправила смс в начале января, когда мы были в санатории. — Рад это слышать. — Норман улыбнулся, полистав галлерею. — Хорошо. Сегодня 19 марта, Джинджер. Весна.       Они посмотрели друг на друга. — Точно… Ты получил что-нибудь?.. — тихонечко поинтересовалась Аня, присев рядом и заглянув в чужой экран. — Нет, Диана бы не написала.       Прочистив горло, Ридус прислонился с комоду за спиной и, угрюмо приподняв уголки губ, потянулся за очередной сигаретой. — Почему?       Аня тоже сникла. Разумеется, ей бы хотелось, чтобы и у Нормана все наладилось. Конечно, домой он не вернётся, но даже маленькой весточки хватило, — ей точно, — чтобы успокоить бесконечно рвущуюся душу!.. У них же была общая дочь. Не важно остальное. Норман имел право знать — живы ли они. — Ну, видишь ли, я не из тех мужчин, которые довольствуются только одной женщиной, понимаешь? — О… Да, понятно, но это же не должно влиять на твои отношения с дочерью. — Аня прислонилась плечом комоду. — Все люди разные. И это я знаю, но… Зачем же ты жил с Дианой, если спал с другими женщинами? — Я любил ее, — Норман раскурил сигарету и девушка поморщилась, но отдалиться не решилась, — и сейчас люблю. Она подарила мне чудесную дочь. Одно дело спать с кем-то, и совсем другое — родить ребёнка. — Как бы не сложились твои отношения с женой… — Мы не состояли в браке официально. Не успели. Но собирались. — Даже несмотря на все твои измены?..       Аня выпрямилась. Нет же, не осмелилась судить. Ни в коем случае, ведь это все ее не касалось. Однако, странное чувство поселилось где-то там, внутри. Девушка почувствовала легкий укол совести, в ту же секунду осознав, что, нет, все мужчины разные. И, возможно, многие изменяют. И он не исключение. Бывший муж — тоже. Но… Черт, неужели в этом мире не осталось хотя бы капельки чего-то настоящего и стоящего? Чувства, ради которого стоит бороться? Конечно, окажись они в иных обстоятельствах, Ридус бы и не взглянул на неё. Но, пока они одни… Внимание принадлежало ей. Все его огромное внимание. С какой-то стороны, это даже льстило, но, если призадуматься, она была одной из многих. Просто теперь не из чего стало выбирать.       Хорошо, что она не поддалась. Хорошо, что не позволила себе ничего лишнего. Иначе… Как бы девушка себя почувствовала, оказавшись, вдруг, одной из многих?.. Лучше быть одинокой до конца жизни, нежели всегда ютиться где-то позади. — Я никогда не рассматривал всех тех девчонок всерьёз. Любовь и секс немного разные вещи. — Но ты возвращался к ней. Я имею в виду, домой. Честно, я ни в коей мере не виню и не ставлю в укор твои поступки и решения. Но… Я знаю, что чувствует женщина, когда ей изменяет муж. И, поверь, это не самое лучшее ощущение. Его не оправдать извинениями. Ты либо любишь человека и принадлежишь ему, либо оставляешь в прошлом и двигаешься дальше.       Призадумавшись, Ридус втянул никотин поглубже в легкие и, задержав дыхание, медленно выпустил облачко дыма. Интересная мысль. Однажды он уже задумывался об этом. Понимал, что в отношениях — эгоист. Его всегда любили больше. Каждая из женщин, с которой он пытался быть. Даже она — Диана. По началу, конечно, и он по ней с ума сходил. Но, блять, вот такой уж темперамент! Спустя время и это вновь ему приелось. Член не голова, думать не умеет, и, как назло, ещё и отключает здравий смысл! Вот он сидел на полу в заброшенной деревне рядом с красивой молодой девицей и желал ее. Сильно. Чем не новая напасть?.. Но, нет же, они даже не целовались ни разу. Просто жили вместе, как хорошие знакомые, почти друзья. И болтали на откровенные темы. Кончать в тихую было, ведь, не так уж и сложно. Куда проще, нежели уламывать девушку на секс. По крайней мере, именно тогда, оба они были не готовы. Пока нет. Но, без сомнений, каждый день сближались, узнавали друг друга. Со стороны это напоминало какую-то игру. У них было слишком много свободного времени, и никого вокруг, чтобы отвлекаться. Норман часто раздумывал над этим, спуская все на тормоза. Будь, что будет. Кто знает, чем все это обернётся через месяц? — Значит, так ты осталась одна с дочерью? — тихо спросил Ридус, заглянув в телефон через женское плечико. — Это она?       Хотя, зачем было спрашивать. Они же были так похожи. Обе милые и симпатичные, голубоглазые и счастливые. Хотя бы на той фотографии. — Да, это Уля, — Аня улыбнулась, облизав губы, — думала, что не увижу больше. Как здорово, что ты починил этот аккумулятор! Здорово, что я получила весточку от сестры. И, знаешь, что?       Девушка улыбнулась, опустив ладошку на его плечо. — Что? — Норман приподнял брови, закусив сигарету. — Ты тоже увидишься с семьей, обязательно. — Ну да, как же, — он невольно рассмеялся, качнув головой, — скорее мы с тобой состаримся здесь, Джинджер. Прошлое не вернуть. Надеюсь, что они в порядке, но в чудеса не верю. — Зря. Уверена, жизнь ещё приятно удивит нас обоих. — Не иначе, — хмыкнул Норман и, вскочив на ноги, вытянул руку, вознамерившись приоткрыть завесу тайны, что хранил вот уже как несколько недель. — Поднимайся, покажу тебе кое-что.

***

— Что мы здесь делаем? — спросила Аня, прикрыв лицо от едкой пыли, поднявшейся с грязного захламлённого пола.       Мгновение назад Норман распахнул старые ворота одного из деревянных гаражей неподалёку и, стащив поеденное молью покрывало, махнул рукой перед носом, сбивая мигом осевшую пыль. — Я не хотел говорить раньше времени, потому что не был уверен, но ты совсем уж загрустила, увидев фото дочери, и вот, мы здесь!       Постепенно глаза привыкли к полумраку, и Аня, чихнув несколько раз подряд, разглядела старенький мотоцикл прямо посреди гаража. Вокруг валялись инструменты, тянулись проводки и гайки; неподалёку стояла канистра с бензином, а рядом скомканные тряпки. Неужели он возился с этим все те дни, что она скучала дома?.. — Это же… — Транспорт. — Ты серьезно?!       Испытав прилив неконтролируемой радости, Аня едва не подпрыгнула на месте! Не может быть! Не может!.. Разве это правда?.. — Если раздобуду нужные детали, малыш поедет, — подтвердил Ридус, довольно похлопав пыльное сидение своей крупной ладонью. — Так что, нет, Джинджер, не все потеряно. — Но… Нет, погоди, считаешь, что починив этот мотоцикл, мы сможем преодолеть сотни километров?..       Сама идея девушке понравилась, и в первую секунду произвела огромное впечатление, хотя бы тем, что Норман не слонялся по округе без дела, а принялся чинить эту рухлядь, но… Все это казалось таким сказочным и невообразимым!.. Вновь увидеть дочь?.. Вновь обнять сестру?.. Конечно, Аня грезила об этом, но и поверить не могла! Теперь, когда они застряли в глуши, среди леса и сновавших по округе заражённых, всякая надежда выглядела хрупкой и безнадёжной ношей!       Но по-прежнему умирала последней. — Думаю, что, да, я не так уж плохо разбираюсь в байках, провёл верхом пол жизни, так что, да — малыш поедет. Нужно время. — Прошу, не давай несбыточных надежд, — попросила Аня, обхватив себя руками, — если не получится, мне нужно знать. — Обещаю, Джинджер, он поедет, — уверенно объявил Норман, окинув взглядом множество деталей, аккуратно разложенных на полу. — Я бродил часами по округе. Нашёл ещё несколько мотоциклов, но железо проржавело. Да и бензина мало. С трудом наскрёб полтора литра. Люди уезжали в спешке на своих авто. Уверен, если пройдёмся по дороге вглубь леса, обнаружим что-нибудь ещё.       Он говорил быстро, но Аня понимала каждое слово, даже не задумываясь над этим! Подумать только, вот уже как почти три месяца она только и делала, что болтала на английском, а, ведь, когда-то давно, для простой учительницы иностранного языка это казалось непозволительной роскошью!.. Удивительно, как быстро может измениться жизнь. Всего в какое-то мгновение. — Спасибо, — искренне пролепетала Аня, широко улыбнувшись. — Спасибо, что позаботился об этом. — Говорю же, нравится, когда ты веселишься. — Норман вильнул плечом, сунув очередную сигарету себе за ухо. Сколько же пачек он припрятал?! — Привык окружать себя лишь позитивными мыслями. Так что, давай, не вешай нос, и помни — я работаю над этим.       Благодарность.       С тех самых пор, Аня каждый день испытывала это приятное чувство. Ридус оказался не таким уж и засранцем, раз позаботился о ней. Подумать только, а ведь он наблюдал! Знал, что Аня чахнет над своими мыслями, и, в желании облегчить себе жизнь, решил починить мотоцикл. Разумеется, Норман занялся всем этим и в своих личных целях. Ну не верилось никак, что он, вдруг, проснулся и осознал: «надо бы помочь Джинджер вернуться к семье». Нет, возможно это место ему надоело. Впрочем, как и ей. Но время шло. Они ютились в своём крохотном домике, делили одну постель, иной раз обнимаясь, точно давние друзья или родственники. Оказалось, что впустить в свою жизнь чужого человека куда проще, нежели избавиться. Кто знает, может им обоим не следовало делать это? Не стоило привыкать друг к другу, успокаивать и проникаться взаимными чувствами?       Мужчина и женщина. Одни против всего мира. Чем же все это могло закончится, если не любовью?..

***

      Не прошло и двух недель, как Норман, воодушевившись, начал повторять за ней слова. На чистом русском, без запинки, то и дело указывая на вещи, он радовался, когда удавалось, и его молодая учительница с лихвой нахваливала, время от времени приятно теребя по отросшим волосам. — Пора бы уж тебе сплетать их в косу, — пошутила девушка однажды, тёплым вечером, когда они расположились на крыльце сразу после первого дождя. — Нет уж, лучше возьми ножницы и подравняй концы. — Сначала скажи все это на русском, и я с радостью обкромсаю их, хотя и не умею стричь, совсем.       Они тихонько рассмеялись, и Норман, смахнув непослушные длинные прядки с лица, внимательно посмотрел на Джинджер. Она сидела перед ним, почти что в профиль. И редкие лучи вечернего солнца, иногда появлявшиеся из-за туч, отбрасывали красивые рыжие блики на проступавшие скулы. Голубые глаза казались синими! Ядреными и налившимися цветом. Удивительное зрелище. Норман даже отвернулся на мгновение, постарался запомнить каждую деталь, чтобы позже, ночью, когда она уснёт, вновь взяться за тетрадь и карандаш. Давненько так его ни что не вдохновляло. — Ты работала учителем? — тихо спросил мужчина, подтянув колени и прикурив. — И выращивала овощи? У тебя был свой дом? Квартира? Как ты жила до всего этого? — Да, — негромко ответила Аня на русском, чем вынудила Нормана внимательно прислушиваться, ну, и, конечно, прильнуть взглядом к своим губам, — учителем английского. Нет, не выращивала овощи. И, да, жила в квартире, но всегда мечтала иметь свой собственный дом.       С трудом успевая соображать и осмысливать фразы, Ридус кивал, подмечая всякую деталь: как кончик языка едва касается уголка рта; как девушка пожимает плечами, улыбается, и ямочки на ее щеках… Блять. Ну что за новая напасть?.. — Ясно, — по русски отозвался он, опять прикрыв глаза и, с трудом, но успокоившись.       И дураку было понятно, что малышка хороша. Аня нравилась ему. Очень сильно нравилась. Наверное поэтому он не стыдился, касаясь взглядом по ночам ее вздернутых сосков!.. Нельзя было так рисковать. Но что же Норман мог поделать?.. Аня спала, а он, осторожно укладываясь рядом, нежно обнимал за талию, едва ощутимо касался груди и, лаская кончиками пальцев, закрывал глаза. Вот так и выглядело сумасшествие. Ридус и не помнил, когда бесстыдно втайне прижимался к спящей женщине и, тяжело дыша, ненавязчиво тискал ладонью аккуратную грудь. Девушка спала крепко, особенно под утро, спустя долгие часы без сна. Она не просыпалась, а Норман ничего запретного не делал. Подумаешь, не залезал же он к ней в трусы, но ведь хотелось. Дико хотелось. А прошлой ночью, позволив себе немногим больше, он, изнывая от похоти, спустил лямку с обнажённости плеча и, чуть оголив молочную грудь, погладил пальцами сосок. Затрепетал, заметив, как он на глазах восстал и округлился. А следом, накрыв ладонью, глубоко втянуд воздух, прильнув носом к ее волосам на затылке.       Черт! Зачем было вновь вспоминать об этом? Тем более, когда Аня сидит рядом?.. И грудь ее так соблазнительно натягивает ткань футболки…       Блять.       Да, наверное, он бы кончил, если бы она позволила. Но девушка сидела, ни о чем не подозревая, в то время, как Ридус, изнывая от желания представлял, как обведёт карандашом уже почти законченный рисунок на бумаге: красивую аккуратную грудь, мечтая обладать ею. — Знаешь, после развода я хотела улететь в Америку, но бывший муж не подписал разрешение на вывоз дочери. — Что?.. — затерявшись в пошлых мыслях, Норман выронил сигарету и, выругавшись, подхватил двумя пальцами, снова глянув на девушку исподлобья. — Бывший муж не выпустил Ульяну из страны. — Почему? — Наверное, таким образом, решил надавить. Пытался все вернуть. Нашу семью. Но я скорее брошусь под поезд или проведу всю жизнь в одиночестве, чем позволю вытирать об себя ноги. Раз уж нашёл себе бабу — катись! Знаешь, я никогда не считала себя фригидной или отстранённой. Но после брака… Ох, я не была с мужчиной шесть чертовых лет. Поэтому и отношения не складывались. — Сколько?.. — Норман округлил глаза, испытав пронзительное чувство. — Не может быть. Не верю.       Стряхнув пепел с пальца, он обвёл кончиком тату на косточке и, покусав губы, спросил: — Ты серьезно? Обрекла себя на одиночество из-за какого-то мудака? — В те темные годы он казался светом. — Аня сгорбилась, поймав внимательный мужской взгляд. — Я ошибалась. А затем уже не было ни времени, ни желания. Это же надо пойти на свидание, разговаривать. Занимает уйму времени. И может привести лишь к пустоте. Не думаю, что кто-нибудь на этом свете способен будет понять и принять меня. Чушь, короче.       Девушка улыбнулась, отмахнувшись. — Да уж, чушь, — поддакнул Ридус, хотя и имел в виду совсем другое, — и не поспоришь. — А ты, когда изменял жене, что ты чувствовал? — Я? — Вопрос поставил Нормана в тупик. — Наверное, хотел кончить. Вот и все. — А потом? Когда возвращался домой и ложился к ней в постель, что ты чувствовал тогда? — Ничего.       Честный ответ. Любви-то давно не было, той, что заставляет людей сближаться и быть вместе. Дружеские чувства, привычка, ответственность — да, но не то самое чувство, когда-то пронзавшее насквозь. Норман давно не испытывал этого. Слишком давно. — Тогда, думаю, то, что ты оказался здесь — правильно, — закончила Аня, мягко улыбнувшись. — Это почему? — Потому что есть время подумать, все осмыслить. И бросаться не на кого.       «Ох, малышка, — тотчас же подумал Ридус, — как же ты себя недооцениваешь».       Она заслуживала любви. Искреннего чувства. Того, что он никак не мог обещать. Наверное, поэтому и держался. Поэтому ещё не соблазнил. Поэтому и рисовал. Непонятно как, но в нем взыграла совесть. Тогда-то Ридус вдруг и осознал, что попросту не сможет навалиться на неё и подчинить своей власти. Будет сидеть на месте и наблюдать исподтишка, пока Аня сама не попросит.       А это дело времени. И только. — Ты очень красивая, Джинджер, — негромко признался Норман, затушив сигарету и вытащив свернутую тетрадь. — Позволишь вновь тебя нарисовать? — Что?.. — Аня почувствовала, как румянец опалил щеки, и тело невольно выгнулось, навстречу. — Хочу нарисовать тебя, — с большим трудом, но по русски, выговорил он, — позволишь, пока солнце выглядывает? Блики изумительно ложатся на кожу. Жаль, нет красок, но, может, найду. Тогда тебе уж точно не избежать моих невинных посягательств. — Рисуй, — девушка заулыбалась, комплимент пришёлся кстати. — С удовольствием, мисс.       Задорно выхватив карандаш, Норман облизал грифель и, прищурившись, опустил толстую тетрадь на колени, лениво склонившись вниз.