Эпидемия

      Темнота. Хоть глаз выколи. И будоражащий душу холод. Аня чувствовала себя отвратительно. Устроилась в углу полуразрушенного холодного дома, и, закутавшись старым одеялом, уставилась в окно. Мысли. Хотелось бы ей забыться и ни о чем не думать!.. Однако, нет. Девушка ощущала себя раздавленной, преданной и одинокой. Да, Норман караулил в соседней комнате, там, где стекла были побиты и холодный ветер развевал ободранные шторы, но прошлого не вернуть. Ничего не исправить! Предательство. Вот, что Аня чувствовала. Вот, что она ощущала! Как на ладони: она осталась в одиночестве со своим страхом.       Сумерки опустились быстро. Дождь разошёлся. И явились они. Другие люди. Соратники Метта, забитого до смерти ее руками. Аня содрогнулась, припомнив, как едва успела защититься. А следом все, как в тумане! Вот, она наспех собирает вещи, срывает рисунки со стены, хватает воду и остатки еды… Норман ведёт к одному из пригодных домов.       Все. Пустота.       Вот уже как полгода Аня не испытывала подобного ужаса. Жила себе спокойной. Рядом с мужчиной. Влюбилась. Начала уж думать: «Возможно так и провести всю жизнь?..» Но, нет, страхи вернулись, обрушились на неё с новой неугомонной силой!.. Ночные твари, озлобленные люди, ложь и предательство. Что стало с Ульяной? С сестрой? Они живы?..       «Да кого я обманываю!» — в сердцах подумала Аня, смахнув слезу со щеки и прижавшись затылком к холодной стене.       Мертвы. Они мертвы! И, раз уж так, какой смысл бороться? — Аня, — негромко позвал Норман на ломаном русском, — они уже здесь.       И только тогда, в ту самую минуту, она расслышала приглушённые голоса; увидела алые блики пламени и свет ультрафиолетовых ламп. Они знали, как обезопаситься. Знали о единственной защите! — Ты же?.. — Да, — Ридус кивнул, метнув беглый взгляд сквозь окно, медленно опустившись на корточки рядом, — лампы у нас. Главное, переждать. Затаиться.       Аня ничего не ответила. Лишь смерила ненавистным взглядом. — Знаю, ты бы предпочла сейчас скитаться по миру в одиночестве, нежели со мной. Но какой смысл дуться? Давай для начала выберемся, ладно? — Ты не представляешь, что я пережила. И понятия не имеешь, что чувствую! — рявкнула девушка, приглушенно, почти неслышно, так, что голос вырвался из горла с едва различимым свистом. — Ненавидь меня, пусть так. Но нам нужно спрятаться. Идём.       Он встал и, пригнувшись, намеренно спрятавшись в тени избегая огненных бликов, ненавязчиво вытянул руку. — Я уже перебросил кое-что из еды в подпол, остальное надёжно спрятал в сарае рядом с мотоциклом. Они не найдут. Ни нас, ни наш транспорт.       Норман ожидал, что Аня встрепенется, ответит, вновь выскажет своё пренебрежение. И считал такое поведение вполне себе заслуженным, вот только она будто вовсе проигнорировала его слова. Встала медленно, даже не взглянув на мужскую ладонь. Подобрала плед, мельком скользнула в темную комнату и, проскочив на кухню, спрыгнула вниз.       Сырость. Плесень. Неприятный холод.       Аня знала — дом горит. Их тихая гавань уничтожена. Впрочем, как и теплица. Судя по крикам снаружи, люди обнаружили мертвое тело. Все кончено. Счастливое лето. Теперь, казалось, это было лишь во сне. Пустой мечтой. Они выживали, как могли. Настало время бегства.       Устроившись внизу и прикрыв деревянную заслонку, Норман снова попытался заговорить, но Аня не ответила. Вскоре и вовсе уснула. Усталая и бледная, девушка провалилась в сон, позволив Ридусу в полной мере насладиться самобичеванием. Удивительно, ведь прежде ему было чем себя занять. Он никогда не думал о своих ошибках. Развлекался. Пил, курил траву. Делал все, чтобы не думать и сбежать от самого себя. Как можно дальше. А теперь?.. Время будто бы остановилось.       Аня спала. А он все сидел и сидел. Слышал, как трещит огонь неподалёку, ловил редкие блики, пробиравшиеся между старых рыхлых половиц, пугающе поскрипывавших где-то там, над головой. Чужаки проверили дом бегло. Прошлись туда-сюда, но ничего не нашли. На радость Ридусу, в темноте, они спешили. Жаль, что на этом ночь быстро не закончилась. Следом за людьми, наспех покинувшим округу, пришли они — ночные твари.       Затушив сигарету, Норман подвинулся ближе к спящей девушке и, мельком глянув наверх, попытался различить ее черты лица. Бесполезно. Темно, хоть глаз выколи. Только лишь едучий запах гари в воздухе и не стихающий гогот.       Окружены.       «Плевать», — подумал Ридус, опершись о прогнившие доски.       И правда, так и было, ведь впервые в жизни он раскаялся. По настоящему. Задумался и понял — так нельзя. Они выжили. Сделали это вместе. И больше никого не осталось. Жена и дочь, если и выжили, то находились слишком далеко от этого богом позабытого места. С тех самых пор, как вьюга занесла в деревню, рассчитывать они могли лишь друг на друга. — Прости, — беззвучно попросил Норман, поддавшись мимолетному порыву и прикрывав глаза.       Они устали. Оба выбились из сил. Но твари рыскали поблизости, шарахались и тут и там. Не до сна. Ридусу нельзя было сдаваться. — Блять.       С неимоверным трудом приоткрыв глаза, он выругался и, наспех протерев лицо руками, уставился в потолок, попутно нащупав женскую ладонь. Конечно же, ему снова захотелось объясниться, рассказать, что да как. Вот только был ли смысл?..       Выбраться любой ценой и отыскать ее родных. Вот что следовало сделать в первую очередь; вот, чем он должен быть озадачен. Но, нет, черт возьми! В голове вертелась лишь одна навязчивая мысль: «А простит ли она?».       Интересно, с каких пор он только стал волноваться об этом?.. Наверное с тех самых, как впервые признал, что полюбил совсем чужую женщину. Не жену, и даже не любовницу. Забавно. — В чем дело? — неожиданно Аня распахнула глаза и, вздрогнув, огляделась в кромешной тьме. — Тише, зараженные рядом, — велел Норман, однако пальцы ее так и не отпустил. — Здесь невыносимо холодно!       Аня натянула плед по самое горло. — Невозможно спать. Невозможно даже думать!       Она была в отчаянии. Даже после сна. Зуб на зуб не попадал. И Ридус чувствовал это, ибо сам испытывал схожие чувства. — Давай, малышка, нам не привыкать с зимы пытаться согревать друг друга, — подметил он, приобняв за плечо. — Ты… — только и возразила Аня, однако, ощутив тепло мужского тела, внезапно поддалась, испытав недолгое спокойствие. — Не сейчас, слышишь, — велел Норман, не без удовольствия прижав девушку к себе и прикрыв глаза. — С рассветом снова сможешь закидать меня гнилой картошкой, там много, видел. Тебе хватит. — Замолчи! — шиканула Аня, прильнув щекой к его плечу и попытавшись не прислушиваться к мерзким звукам, доносившимся снаружи. — Как скажешь, Джинджер.       Он улыбнулся в темноте. И готов был поклясться, что она видела. Точно почувствовала. Но больше ничего не сказала. Только и скомкала в кулачке край оборванного пледа, понадеявшись на будущий день и на возможную удачу.       «Они живы», — сквозь дрёму пронеслось в голове.       Они точно живы.

***

      Они ехали уже примерно час. Деревья мелькали перед глазами, ветер беспощадно бил в лицо. Холодный и влажный. Ночью прошёл дождь. Он потушил пепелище, обнаруженное с утра, стоило им только выбраться из своего укрытия и осмотреться. Аня с тяжелым сердцем и нескрываемой грустью отпустила взглядом сгоревшие балки и обрушившуюся крышу. Близко подходить не стала. Постояла немного у разрушенной теплицы, в то время как Ридус занимался байком и крепил поклажу на багажнике. Мельком подглядывая на девушку, он невольно поджимал губы, взволнованно раздумывая о том, что им предстоит. Карта сохранилась. Аня отметила точку ещё несколько месяцев назад. Но вот где они?.. Кто знает? Единственной надеждой сориентироваться могли стать указатели на дорогах. — Мы точно недалеко от Петербурга, — заключил Норман, подозвав Аню и подготовившись выдвинуться в путь. — Если следовать солнцу, садится оно там, — он ткнул пальцем в сторону леса, закусив губу. — Значит, нам в ту сторону. Что скажешь?       Оглянувшись, девушка хмыкнула и, нахмурившись, тряханула головой. — Скажу, что будем ориентироваться на указатели. Как только выйдем на шоссе все станет ясно. — Я бы предложил объезжать просекой. На больших дорогах может быть опасно. Что, если эти отморозки ещё там? — Они тоже люди. — Да ну?.. — Ридус приподнял брови, запрыгнув на мотоцикл. — Уже не злишься на Метта за ту скотскую попытку?       Вздрогнув, Аня поджала губы, испытав не самые приятные чувства. Это было ужасно. То, что она пережила накануне. Казалось, руки до сих пор дрожали, а ноги подкашивались. Однако, как бы там ни было, девушка должна была сохранить частичку разума. Здравого смысла. Что толку рвать на себе волосы и вспоминать?.. Она сильнее, она умнее, она… — Он мертв, — твёрдо отчеканила Аня, устроившись позади Нормана, — и то, что произошло открыло мне глаза раз и навсегда. Никому нельзя доверять. — Она намеренно сделала акцент на последнем слове, недовольно ухватившись за мужской пояс. — К тому же теперь ты сдержишь слово и отвезёшь меня домой. А потом… Потом отправишься на все четыре стороны. Тебя ни что не держит. — Ошибаешься, Джинджер, — повысил голос Ридус, вознамерившись перекричать мотор. — Пока есть только ты и я. И мы друг у друга. Будь уверена, это не изменится. — С чего бы? — хмыкнула она, отбросив волосы за уши. — С того, что мы с тобой давно в одной упряжке. И, да, кроме меня тебе надеяться больше не на кого.       Мотоцикл двинулся с места, и Аня едва успела неразличимо ахнуть от неожиданности, как они уже выехали на просёлочную дорогу и направились к старой деревенской тропе. Она хотела возразить. Вновь напомнить, как эгоистично Ридус поступил, но не успела. Да и вскоре вовсе расхотелось разговаривать. Они мчались среди деревьев. Не так быстро, как Норману хотелось, но, все же, он довольно скоро вошёл в раж. Вспомнил, какого это — восседать на байке, ощущать ветер в волосах и рваться в путь, куда глаза глядят. Удивительно, насколько образ Диксона отразился на нем. Теперь они не шибко отличались. Разве что Норман был эгоистичным и самовлюблённым, боялся ночных тварей и опасался незнакомцев. Давненько следовало воспитать в себе человека. Чем не лучшая попытка? Тем более, учитывая, как он переживал. Впервые в жизни так расстроился из-за девчонки. В свои-то годы.       «На старости лет, чего тут скажешь», — подумал Ридус усмехнувшись.       Ведь Джинджер нравилась ему. Нравилась настолько, что, опьяненный поцелуями и молодым телом, он даже вновь задумался о чувствах. О любви. — Бредятина, — прошептал Ридус себе под нос, хотя и не сомневался в правдивости своих мыслей. — Эй! — внезапно выкрикнула Аня, легонько похлопав его по плечу. — Стой! Кажется, я вижу знак! Стой же! — Минуту!       Плавно надавив на педаль, Норман острожно затормозил и, опустив ногу на асфальт, прищурился, завидев надпись высоко над головой.       «Санкт-Петербург 180 км». — Указывает на север! — Аня спрыгнула с байка и прикрыла лицо рукой от слепящего солнца. — Значит нам в противоположную сторону. — Надо свериться с картой. — Тогда, может, поедим, пока есть возможность? — Давай, но, — Ридус опасливо огляделся по сторонам, — сначала уйдём с шоссе.       Аня не возражала. Пожала плечами и, стащив рюкзак с едой, быстро спустилась вниз по обочине, прямиком в сухую траву. Начало осени радовало хорошей погодой. В последние дни августа похолодало, шли бесконечные дожди, но, судя по всему, им повезло. Погода наладилась.       В надежде скоро встретиться с дочерью, девушка старалась позабыть о пережитом ужасе. Не думала о прошлом предвкушая будущее. На руках остались следы борьбы, на коленях тоже. Аня почувствовала, как натянулась кожа, стоило лишь присесть на траву, но виду не подала. Не желала, чтобы Норман видел. Надо же, ещё вчера с утра он казался ей единственной опорой и самым близким человеком на свете. Как же быстро все меняет случай. — Есть два пути, — поведал Ридус, расправив карту и указав пальцем на две тоненькие линии, обозначавшие дороги, — северо-западное шоссе и северо-восточное. Здесь городов меньше, предлагаю держаться запада. Дорога займёт чуть больше времени, зато безопаснее. — Болтаешь так, будто хорошо знаешь местность, — усмехнулась Аня, ее так и распирало подколоть, высказать своё пренебрежение, любым способом. — Я отлично ориентируюсь в картах. Пусть и в таких. По крайней мере она на английском из сувенирной лавки, есть шанс, что не заблудимся, Джинджер. — Я Аня. — Разумеемся, может перестанешь вести себя как девчонка и мы вновь начнём нормально общаться? — Ну уж нет. — Аня щелкнула пальцами перед его носом. — Ни за что. После того, что ты сделал… — Что? Скрыл правду? Хотел жить с тобой вдвоём, а не ввязываться в опасное путешествие? Ну извини, я никогда не был героем. — Норман сложил карту и сунул в карман, попутно отряхнув руки от крошек. — Но обещание сдержу. Мы найдём твоих родных. Я поклялся. — Надо же, теперь твои слова хоть что-то значат?       Аня приподняла брови. — Ты значишь для меня гораздо больше, чем обещание, Джинджер. Сама знаешь. Поэтому мы здесь. Надеюсь, я удовлетворил твоё любопытство, а-а?       И что это было? Очередное признание? Игра? Лукавство? Но зачем. В чем смысл?.. Теперь, когда ему некуда податься, и привычка заставляет защищать ее. Быть рядом?.. Аня отвернулась. Ничего не сказала. Однако, не без удовольствия, подметила, что слышать о взаимных чувствах ей приятно. Если это правда, а не очередная ложь. — Поехали, — позвал Ридус спустя четверть часа, вдоволь наевшись и едва передохнув, — стоит найти место для ночлега. — Ещё даже не обед, — подметила девушка, вскочив на ноги и поморщившись от легкой боли в лодыжках. — Не важно. Мы должны продвинуться вперёд и, в случае, если не отыщем укрытие до заката, убедиться, что позади есть место, куда можно вернуться. — Тогда едем по западной дороге. — Аня подхватила рюкзак с едой и забросила на плечи. — По пути, если повезёт, найдём заправку. Бензина достаточно? — Да, на сотню километров хватит.       Они посмотрели друг на друга, и Норман, вытянув руку, ненавязчиво забросил выбившуюся рыжую прядь девушке за ухо. Какой-то легкий жест, а она уже растаяла. Нет, виду не подала, а изнутри поджилки затряслись. Слишком привязалась. Доверилась ему. Провела ни один месяц рядом. Впустила Ридуса в свою жизнь осознанно, не то что он, лишь потому что не осталось выбора. — Не злись, малышка, прошу, — почти что нежно попросил он, погладив кончиками пальцев по щеке, — мне жаль, что я скрывал от тебя правду. Было время подумать. Мне стыдно, Аня. Не дуйся. Мы найдём твою дочь. — Лучше поедем, — пробормотала девушка, опустив глаза.       Не хотелось ей прощать его так быстро, но и обижаться было глупо. Мир изменился. Да и они оба тоже. Норман, хоть и показал себя с не самой лучшей стороны, но, все же, спас ей жизнь. Они неминуемо сблизились. Влюбились. Взрослые люди — большие проблемы. Между ними не было пропасти. Больше нет. — Я тебя люблю, — будто между делом, но очень мягко, напомнил Ридус. И был искренен в словах. — А я тебя ненавижу, — прошептала Аня, в большей степени обращайся скорее к себе, чем к нему.       Ибо чувства рвались следом. Она просто не могла поверить, что он, вдруг всерьез решился вновь признаться. Сказать об этом прямо там, посреди дороги, после всего, что сделал! Аня злилась на мужчину за проявленную смелость, но ответить не смогла. Гордость не позволила так просто сдаться. — Знаю, Джинджер, поверь, я тоже испытываю к самому себе схожие чувства.       И все. Как интересно! Он точно понимал, что они оба знают истину. Внезапно стал вести себя, как будто ничего и не случилось; будто все, как прежде! И сейчас они лягут в кровать, займутся любовью!.. Чем не только разозлил, но и одновременно расположил девушку к себе ещё больше. Пробудил от спячки, казалось, растоптанное уважение.       Они отправились в путь не проронив больше ни единого слова, но думали лишь об одном: о будущем и друг о друге.

***

      Дорога выдалась легкой. Прохладный ветерок бил в лицо и развевал волосы, солнце светило, медленно клонилось к закату. Аня радовалась, впрочем, Норман тоже, ведь по пути им не встретились машины. Ни одной. Люди словно вымерли. Казалось, и бояться нечего! Езжай себе спокойно. Да ищи укрытие. Но не тут-то было! Почти все заправки оказались либо сожжены, либо разграблены. Они ничего не нашли. Конечно же, еды хватало, но вот бензин… Да и вечерело. Следовало отыскать укрытие. И как можно скорее.       Норман съехал на тропу, ближе к лесу и, предположив, что у старой дороги может быть поселение, предложил девушке проверить. Она не возражала. По правде говоря, Аня была чуточку напугана. Сумерки неизбежно опускались на лес, становилось жутковато. Всюду мерещились притаившиеся твари. Трещали ветки и ветер путался в едва пожелтевшей листве. Они намеренно заглушили мотор. Шли рядом. Ридус толкал байк, Аня не отставала. Всматривалась в полумрак, видневшийся между деревьев, напряжённо мяла пальцы и встревоженно кусала губы.       Ничего. Пусто! — А вот это уже интересно, — протянул Норман, завидев поваленное дерево впереди, перекрывшие дорогу.       Припрятав мотоцикл среди кустов, да вытащив рюкзак с лампами, он подключил батарейки. Приятный сиренево-голубоватый свет упал на землю и листву. Аня сглотнула, подхватив воду и несколько яблок. Еду следовало экономить. Неизвестно, сколько дней или недель им ещё предстояло провести в пути. — Само упало? — встревоженно просила Аня, заметив, как Норман внимательно осматривает поваленный ствол, попутно освещая шершавую кору ультрафиолетом. — Не думаю. Срез ровный. Дерево спилили. И сделали намеренно, чтобы отрезать путь. — Люди?.. — Возможно, если выжили. Оно пролежало здесь зиму. Видно по иссохшим веткам. Листьев на них в этом году точно не было.       Оглядевшись по сторонам и расслышав очередной хруст неподалёку, они оба насторожились. Автомат Ридус не взял. Патроны закончились. А вот небольшой карманный пистолет был ещё при нем. — Держи свет.       Норман сунул лампу Ане прямо в руки и, вытащив оружие, пристально огляделся.       Ничего. Тихо. И почти темно. — Это может быть животное, — в надежде предположила девушка, поёжившись, — заражённым совсем не обязательно быть в этой глуши. Они обитаю там, где собрались люди. — С чего ты взяла, что выживших здесь нет?..       Они переглянулись. В мужских прищуренных глазах проскользнули блики ламп, породив на теле Ани ещё больше неконтролируемых мурашек. Он был сосредоточен, широкоплеч и высок. Казалось, ничего не боялся. Выглядел решительным и смелым, ни то, что она — дрожала от всякого шороха. Да уж, в одном Ридус точно был прав: они зависели друг от друга. Вместе надежнее и куда безопаснее, чем в одиночку. — Видишь что-нибудь? — Нет, — прошептал Норман, повторно оглядевшись, — но мы пойдём этой дорогой. Байк оставим тут. Не бери с собой вещи. Мы лишь на ночлег. Лампы оставлять нельзя — для нас они бесценны. А с едой уж разберёмся. — Хорошо.       Осветив путь и аккуратно миновав поваленное дерево, они пошли бок о бок, едва не прижимаясь плечом к плечу. Тогда-то Аня и удостоверилась, насколько же он прав! Они зависят и доверяют лишь друг другу. Несмотря ни на что она могла быть в безопасности, пока Норман рядом. — Хей! — внезапно он повысил голос, выставил ладонь вперёд и, перекрыв рукой дорогу, выхватил лампу из женских рук. — Я вижу вас. Выходите! — Кто там?.. — испугалась Аня, замерев прямо за мужской спиной.       Она вознамерилась посмотреть, но Ридус не позволил. Неощутимо оттолкнул локтем назад, сам выступив вперёд. Он защищал ее?.. — У них лампа! — послышалось неподалёку. — Лампа, видишь?! Говорил же, это не твари. — Кто вы? — громко спросил Норман на русском, вполне себе разборчиво. — Мы живем поблизости, — раздался встревоженный женский голос. — Оружие не понадобиться. С нами дети. — Я вижу только двоих! — подметил Норман, недоверчиво нахмурившись. — Мы ищем ночлег. На одну ночь. Есть еда. И ещё лампа. Готовы поделиться, если покажите, в какой стороне дома. — Норман… — тихо позвала Аня, попытавшись его остановить.       Но не успела. На дороге, прямиком из-за деревьев, появились двое: мужчина и женщина. На вид не старше тридцати. Одежда опрятная, волосы и лица чистые. Эти двое точно не скитались. И жили совсем неподалёку, иначе бы уж точно не бродили по округе с наступлением сумерек. Слишком опрометчиво и опасно. — Для начала мы должны убедиться, что вы не заражены, — объявила блондинка, вооруженная битой. — Думаю, мы тоже, — поддакнул Норман, выставив пистолет вперёд. — Так что представьтесь.       Незнакомцы переглянулись. Недоверчиво пошептались и, повернувшись, осмотрели Рудуса и Аню с головы до пят. Неприятное чувство. Словно они вновь оказались на пороге Санатория. И жизни их зависят напрямую от решения чужих людей. — Я Алина, это Стас, — представилась блондинка. — Живете поблизости? — поинтересовался Норман, и Аня, расслышав хруст веток неподалёку, приблизилась к нему вплотную, обхватив рукой за локоть. — И, кажется, вас здесь не двое. — Это могут быть кровопийцы, — встрепенулась Алина, поманив рукой. — Пойдём, по дороге лампы защитят нас от беды. Мы позволим переночевать, а вы поделитесь едой и светом! — Идёт.       Ридус было двинулся вперёд, но Аня, вцепившись пальцами в кожу, отрицательно мотнула головой. — Нет, постой, мы их не знаем!.. — Придется довериться, малышка, ведь укрытия мы не нашли, а зараженные бегают быстро! — Что, если они сами заражены? Или… Или они плохие люди?..       Тяжело вздохнув, девушка заглянула Ридусу в глаза, совсем тихо прошептав: — Норман, мне страшно. — Вчера ты в одиночку замочила одного ублюдка. Не думаю, что дашь себя в обиду, — напомнил он, протянув лампу и опустив широкую ладонь ей на плечо. — Да и я тоже, Джинджер. Я не дам нас в обиду.       Сглотнув и боязливо кивнув, девушка медленно направилась рядом с ним — с мужчиной, о котором лишь единожды подумала, как о «своём». Но больше не решалась даже и помыслить.