Эпидемия

      Норман шёл впереди, с пистолетом в руке. Аня рядом, попутно освещая путь и крепко держась за мужскую ладонь. Тем вечером она оторопела, повстречав очередных незнакомцев. Позабыла о былой обиде и, испугавшись за обоих, только и могла вышагивать, подрагивая телом. Чужаки двигались чуть впереди. Ни разу не обернулись. Смотрели вдаль, пока не замелькали блеклые огни.       Дома. Точнее, одно единственное здание, походившее на заброшенный сарай. Наспех обжитое и приспособленное под людские нужны. Ничего необычного. Разве только тварей не было видно. На всем пути они не встретились ни с одним заражённым. В то время как в деревне кровопийцы гнездились в одном из заброшенных погребов, толпами вылезая в поисках добычи, там, среди леса, почти у дороги, было пусто. — Кто живет с вами? — негромко спросил Ридус, и в свете ультрафиолета его волосы приобрели синеватый оттенок. — Для начала представьтесь, — напомнила Алина.       Она замерла у двери, но внутрь не пошла. Настороженно огляделась, метнув взгляд на своего спутника. — Я Норман, это Аня. Мы не враги. Держим путь вглубь страны. Ищем своих знакомых. — Говоришь с акцентом, — подметил Стас, — иностранец? — Американец. — А она, почему молчит? Немая? — Нет, — подала голос девушка, напряжённо озираясь, завидев движение в окнах. — Много у вас ламп? — вскользь поинтересовалась Алина, крепко стиснув дверную ручку в ладони. — Достаточно.       Ридус не пошевелился. Разумеется он, точно как и Аня, им не доверял. Но какой же был выбор? Ночевать на улице и быть сожранным одной из тварей? Не вариант. Хотелось бы ещё пожить на этом свете! Вот он и стоял, с пистолетом в руке, прислушиваясь и приглядываясь к чужакам, в надежде вовремя удрать, если на то будут весомые причины. — Слышишь? — встревожился Стас, метнув взгляд в сторону деревьев. — Это они! Скоро будут здесь! — Ладно. Заходите. Но спокойно. У нас ребёнок. И ещё несколько людей.       Как будто эта новость хоть кого-то волновала! Расслышав до боли знакомый скрежет, Аня направилась к дому. Норман не отставал. Почудилось, что прямо за спиной пронёсся ветер. Дверь со скрипом закрылась, в глаза ударил яркий свет. Какое-то чертово дежавю! Много месяцев назад, в стенах, казалось, неприступного санатория, было тоже самое.       Ничего необычного. Простой сарай: минимум окон и дверей. Все заколочено досками. В углу сено и несколько одеял, на которых сидел ребёнок. Не старше Ули. Аня сразу поняла, на вид не больше десяти. Болезненный, исхудалый, но радостный встретить родителей. Немногим дальше в непонимании привстали двое мужчин, невысоких, но коренастых. Видимо, они не ожидали увидать чужаков посреди своего укрытия. Не доверяли. Теперь никто и никому не доверял. — Спокойно! — велела Алина, увидав, как один из мужчин выхватил нож. — Они с нами только на одну ночь. Взамен получим лампы. — Понизив голос, она добавила следом: — Ультрафиолет. — Не может быть! — воскликнул один из мужчин, тот, что пониже ростом, в одних штанах и грязной майке. — Покажи ему, — велела Алина.       И Норман, стащив рюкзак с плеча, вытащил три лампы. — Это плата за ночлег, — мирно объявил он, наспех закрыв молнию и вернув поклажу на место. — Есть ещё?.. — заинтересованно протянул мужчина, выхватив лампу и разглядывая на свету. — Мы обшарили многие места, но тщетно. Где вы их достали? — Там, где прятались, — уклончиво сообщил Норман, старательно подбирая слова. — Так, есть ещё? У тебя в рюкзаке?       Навязчивый вопрос заставил Аню встрепенуться. Она почувствовала нутром — нужно быть внимательней, и хорошенько охранять своё добро. Скорее бы ночь уже закончилась и они отправились дальше! Но ведь все только начиналось… — Хватит, Андрей, у нас был уговор. Они его выполнили. И мы тоже. — Стас повернулся к своим гостям. — Можете устроиться в противоположном углу. Скоро это место будет кишеть кровопийцами. На ночь мы обычно гасим свет. — Хорошо, спасибо.       Настороженно глянув исподлобья, Норман повёл Аню подальше, в один из самых тёмных уголков сарая. На ходу подметил: еды у чужаков мало, как и одежды, воды, да и прочих нужд. Оружия тоже нет. Тут у них явное преимущество: три патрона в магазине, и ещё несколько в кармане джинсов. Неплохо. Главное, продержаться ночь. Всего лишь часов десять, не больше. Уж это-то им явно под силу, учитывая, сколько времени провели в погребе прошлым днём. Да и Аня, казалось, вдруг сменила гнев на милость. Жалась к нему, не отходила ни на шаг. Похоже, здорово испугалась. — Я не усну здесь, — прошептала она, опустившись на пол и поджав колени к груди, — не нравятся эти люди. И место. Мне не по себе. — Ладно тебе, Джинджер. Они не опасны. Ты спи, я посижу. — Нет, тебе за руль с утра. Давай лучше я посижу.       И вновь они столкнулись взглядами, цепко и уверенно. Норман вытянул руку, устроившись поодаль и, пододвинувшись ближе к желанному телу, нарочито сильно сжал в объятиях, позволив себе таки поцеловать Аню в губы. Поцелуй вышел скованным и мимолётным. Но ему понравилось. Вот только девушка, распахнув глаза в негодовании, смолчала. Смиренно опустила голову, обвила руками широкие плечи, отыскав свою защиту, и, прерывисто вздохнув, зажмурилась. С улицы доносились хрипы и рокот. Твари приблизились к стенам и принялись скрестись, и тут и там. Будто ведомые чьей-то невидимой волей, они рыскали вокруг, пробуждая на душе Ани дикие и страшные воспоминания. И ощущения: нечто неприятное и угрожающее елозило в области желудка; словно скользкая едучая змея, жалившая невпопад. Предвестница беды и надвигавшихся невзгод. Закусив губу, Аня поджала колени, прильнув поближе к Ридусу и, вздохнув поглубже, попыталась успокоиться. — Тише, малышка, — ласково прошептал он, погладив по волосам, — все хорошо. Мы в безопасности.       Аня не желала поддаваться. Не хотела, чтобы Норман прикасался; не хотела, чтобы он почувствовал не только ее страхи, но и слабости. Этот мужчина жил для себя, скрывал правду, намеренно утаивал!.. Но девушка не могла больше злиться. В глубине души, конечно, тоска и обида пронизывали каждую жилку, но больше не вырывались, не проскальзывали наружу. Затаились где-то внутри, явив собой лишь обречённость. Ловушка. Чувства неминуемо загнали ее в угол. — Ты… — Знаю, что скажешь, но не нужно. Отдыхай.       Норман выглядел спокойным и решительным, будто бы и правда защищал и оберегал ее; будто бы по-настоящему любил. Хотелось бы верить. Хотелось бы… — Думаешь, они живы? — шепотом спросила Аня, отчаянно зажмурившись.       Тоска по дочери, и противоречивые чувства не давали покоя. Ни на минуту. Она боялась за родных, терзалась чувством вины за любовь к этому мужчине, намеренно утаившему правду, вдобавок мучилась воспоминаниями об убийстве. Пусть, врага, но человека… Не всякий сможет так легко справиться с непосильным грузом, камнем повисшим на плечах. Не смогла и Аня. — Конечно, что за вопрос? — испытав прилив давно чуждых нежных чувств, Норман, сам того не осознавая, вновь себе признался в непоколебимой симпатии к этой молодой женщине.       Не случись всей этой хуеты с вирусом, они мало вероятно бы нашли друг друга. Да и нужно ли это было, там, в ином мире? В прошлом, где каждого из них устраивала собственная жизнь?.. — Клянусь, что возненавижу тебя, если ты окажешься неправ! — Я думал, ты уже, — лукаво подметил Ридус, умудрившись и в такой момент свести все к шутке.       Дурная привычка. — С тобой безопасно, — уже сквозь сон вымолвила Аня, приятно устроившись на мужской груди, — но не здесь. — Спи, — Норман улыбнулся, с облегчением вздохнув.       Поверить сложно, но ему, как выяснилось пару дней назад, теперь уж слишком важно ее мнение. Злится. Заслуженно. Но не ненавидит. Пока нет. Вот это облегчение. Он даже снова улыбнулся в темноту.       Свет погасили.       Хорошо. Вот только, как бы ни хотелось, уснуть ему бы все равно не удалось. Разве что под утро. Среди чужих людей, привыкнув к уединению, расслабиться казалось невозможным, тем более, когда она спала. Спала в его руках. Не слышала весь этот страшный гогот за стенами. И не боялась. Простые мелочи, внезапно оказавшиеся чем-то необычайно важным. В этой новой жизни Ридусу, как не странно, следовало ещё многому научиться.

***

      Она проснулась внезапно. Распахнула глаза и, присев на холодному полу, уставилась на распахнутую дверь и зажженные ультрафиолетовые лампы. Двое мужчин — незнакомцев, — вышли из дома. И Норман исчез.       Запаниковав, Аня подскочила на ноги, увидела брошенный рюкзак, но хватать не стала. Застыла на месте, лихорадочно соображая, что случилось. Голубоватый свет мерцал неподалёку, сразу за дверью. И, возможно, Норман был там. Да, разумеется, где же ему ещё быть! Не мог же он попросту испариться? Оставить ее в одиночестве? Бросить на произвол судьбы?.. — Что происходит?! — воскликнула Аня, заметив Алину в углу.       Она стояла, прижимая сына к груди. В сарае царил полумрак, горела лишь одна керосиновая лампа, но и этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть ужас, притаившийся в широко распахнутых глазах. — Не ходи! — окликнула Алина, заметив, как Аня бросилась к двери.       Добежала мигом, высунулась наружу и, расслышав выстрел, увидала заражённых. Дверь снесло с петель. Кто-то просто взял и сорвал ее, выдрал вместе с косяком и разнёс в щепки!.. На полу виднелась кровь. Чья?.. Монстра, или кого-то из мужчин?..       Сердце бешено заколотилось в груди. Все случилось слишком быстро. Норман бы не вышел не предупредив. Или нет?..       Аня толком не соображала. Едва очухалась ото сна. Вспомнила лишь о ноже за пазухой и лампах.       «Рюкзак!»       Обернувшись, она хотела броситься назад, но замерла на полушаге, разглядев женский силуэт, ухватившийся за потертые кожаные лямки. Алина забрала рюкзак и, пригрозив битой, грозно посмотрела на незваную гостью. — Они теперь наши. Твари напали. Выломали дверь. Это вы привели их. Все дело в вас! — Где Норман? — выпалила Аня, вытащив нож и пригрозив девушке. — Мы здесь не при чем! И выполнили свою часть уговора! А вы… Ты решила взять то, что тебе не принадлежит! — Мама, мне страшно, — пропищал мальчуган, прижавшись спиной к темной стене. — Все будет хорошо, милый, просто не выходи. Сиди на месте. — Но… — Я сказала, сиди там! — рявкнула Алина, в ту самую секунду, как на крышу рухнуло нечто тяжёлое и живое.       Аня догадалась. Однажды она уже видела нечто подобное. Ночные твари обладали разумом. Многие из них умело рыскали во тьме. И один из заражённых только что спрыгнул на крышу сарая, точно на избушку у леса, несколько недель назад.       Послышались приглушённые тяжёлые шаги. Прямо над головой! Тусклая лампа ультрафиолета, подвешенная у двери задрожала вместе с равномерными толчками. Снаружи доносились громкие голоса. Норман. Он ушёл туда!..       Замешкавшись на мгновение, Аня на носочках отошла к стене. Попятилась, приготовившись к неизведанному. Одна надежда — лампы, что теперь в руках у подлой суки! — Давай сюда рюкзак! Нужно вооружиться. Один из заражённых уже здесь!.. — Нет, ему не пройти, ультрафиолет защитит. Этого достаточно. — Они умны! — возразила Аня, подскочив от очередного выстрела.       Оружие было только у них. Норман. Казалось, он ушёл слишком далеко! — А мы защищены! — Нет!..       Аня ринулась наперекор, в несуразной попытке вырвать рюкзак и защититься, но не успела добежать до стены. Замерла на пол пути, в отчаянии распахнув глаза, а следом вновь попятившись в сторону.       Заражённый. Он словно бы рухнул с крыши и, внезапно издав странный, не похожий ни на что, звук, медленно выпрямился на пороге.       Бабах. Лампа сорвалась с корявой петли и рухнула на пол, разбившись вдребезги. Воцарилась темнота. Едва различимый свет, доносившийся из угла сарая тоже померк. Испуганный ребёнок в ужасе обронил керосиновую лампу. Не осталось ничего. Только едва различимая в лунном свете тень и блики ультрафиолета вдалеке.       Тварь двинулась вперёд. Существо. Обладавшее разумом и телом человека. Оно дышало. Глубоко и прерывисто. С едва различимым свистом. Походило на здоровое морское чудовище: с выпуклыми жилами на теле. Аня видела вблизи однажды. Она запомнила на всю оставшуюся жизнь!.. Но той ночью, в свете блеклого света, фантазия ее сильнее разыгралась. И чудились окровавленные пятна, выделявшиеся на бледной ребристой коже; здоровая зубастая пасть и… алые зрачки. Они смотрели на неё. Точно!.. На неё. Как тем днём в заброшенном магазине.       Шаг. Второй.       Существо пробралось в сарай и выпрямилось. Ростом выше среднего. Не может быть, чтобы оно когда-то было человеком! — Мама… — защебетал мальчишка, но Аня не смогла различить, его или матери.       Темнота!       Но существо откликнулось на писк. Оно встрепенулось, издало низкий свист, прерывистый и злобный. А следом, не мешкая, распахнуло человеческий рот, шагнув в угол сарая. — Нет! — выкрикнула Алина.       Перепугавшись, она выронила рюкзак. Послышался звук битого стекла, и у Ани сердце будто рухнуло и унеслось куда-то вниз, в самые пытки. В ужасе схватив потертые лямки, она воспользовалась моментом, вытащила лампу сильно поранив ладонь об осколки, но сразу и не поняла, откуда кровь! Перепугавшись и не в силах больше думать ни о чем, как о монстре, она зажгла первую лампу. Отблески ультрафиолета осветили помещение слабым светом, и получеловек полумонстр отвлёкся от своей жертвы. Успел ранить. Алина заорала не своим голосом, но ее уже никто не слушал. Никто не смотрел. Аня, лихорадочно перебирая окровавленными пальцами еще целые лампы, то и дело резала ладони, наспех вставляя батарейки трясущимися руками. Свет мелькал и освещал сарай, с каждой новой лампой обжигая и без того израненную кожу заражённого. — Убирайся! — закричала Аня, отбросив рюкзак и, в поисках защиты, поползла назад, оставляя вязкие следы на деревянном полу.       Алина тоже что-то вопила в темном углу, но девушка не слышала. Не могла разобрать ни слова. Она задыхалась в отчаянии, наблюдая за тем, как страшное создание, обладавшее телом человека, постепенно покрывалось явными пятнами. Кожа лопалась, пускала темно-вишневые, едва ли не чёрные струйки крови. И эти бешеные глаза… Алые зрачки и стиснутые грязные зубы… От человека там остался только облик. Отдаленные черты… Оно было страшнее и умнее самых первых обезумевших людей. Несло смерть и смрад. Воняло болью и тленом!.. У Ани голова пошла кругом. Пропищав что-то бессвязное, она увидела, как монстр, издав протяжный вопль, на мгновение заложивший уши, развернулся и унёсся прочь. Оставил за собой легкую дымку и аромат подгоревшей плоти. Знакомый до ужаса!.. — Боже… — только и вымолвила девушка, прикрыв лицо руками.       Кровь. Аня не заметила, как перепачкала лоб, щеки, губы, нос… Тёплая тягучая жидкость все текла. Обрамила запястья, тоненькими ручейками засквозив к локтям, капая прямо на пол, на колени, пропитав и без того грязные джинсы. — Надо уходить! — объявила Алина, придерживая сына за пояс.       Тогда-то Аня и разглядела небольшую рану на его щеке. Ребёнок не плакал. Смотрел в одну точку, явно шокированный страшным чудовищем, сбежавшим восвояси всего мгновение назад. Ультрафиолет сработал. Снова спас всем жизни! Но ламп осталось так мало!.. Большая часть разбилась. Осколки! О них она поранила руки. — Я заберу лампы.       Алина подошла к рюкзаку, но Аня, дёрнувшись, отрицательно мотнула головой, преградив дорогу. — Нет. Нужно дождаться остальных. Нельзя уходить. Тем более с единственным действенным оружием! — Ты не заберёшь их у нас! — рявкнула Алина, велев сыну сидеть на месте и не двигаться. — Защищай сына и надейся, что муж вернётся живым!       Оттолкнув соперницу и немедля поморщившись от сильной боли в истерзанных ладонях, Аня вытащила нож. Она вовсе не хотела угрожать, тем более безоружной женщине с ребёнком, но выбора не осталось. Лампы. Все до единой. Они принадлежали им: Ане и Норману. Нельзя отдавать единственное оружие. Нельзя сдаваться! — Сука!       Алина бросилась на Аню, повалила на пол и, больно схватив за волосы, оттянула назад, заставив завопить и выгнуться на спину. Нож выскользнул из влажной окровавленной ладони, и девушка, стиснув зубы, что было мочи, опёрлась на пятки и ударил женщину наспех сжатыми пальцами прямо в лицо. Неприятный хруст забился в уши. Следом послышался вой. Ребёнок закричал. Но Алина, обезумев, только сплюнула кровь на пол; взглянула на Аню злобным взглядом, породив колкие мурашки в коленях и, оторвавшись от пола, снова кинулась вперёд.       Удар. И Аня, приземлившись на лопатки, почувствовала болезненное жжение сначала в груди, затем в области желудка. Алина попыталась дотянуться до ножа, попутно нанеся два сильных удара, но не успела. Превозмогая нестерпимую боль, Аня добралась до рукояти первой.       Скользкие пальцы коснулись гладкой деревяшки в ту самую секунду, когда ладони противника сомкнулись вокруг тоненькой шеи. Перед глазами замерцали блики ультрафиолета, вперемешку с чернотой и багряными вкраплениями, настолько яркими!.. Аня хапнула воздуха через распахнутые губы, как можно глубже, испытав до селе неведомое чувство. Показалось, смерть так близко. Совсем рядом. Вытяни руку — дотянешься до невидимой грани. Той самой, что мерцала тут и там последние восемь месяцев.       «Теперь нигде не безопасно», — промелькнуло в голове.       Мгновение, и острие ножа вонзилось прямо в челюсть. Аня даже и не поняла, как все произошло. Алина захрипела, выпустила девушку, свалившись набок. Кровь… Тут и там: на полу, на лампах, на руках и теле, лице… Женщина громко захрипела, давясь собственной кровью. Перекатилась на спину, содрогаясь в конвульсивной дрожи. Она заглянула убийце у глаза и, прикрыв глаза, тотчас же затихла.       Тишина.       На сарай опустилась гробовая удушающая тишина. Аня, до конца так и не оправившись от пережитого ужаса, прижалась влажными ладошками к шее, погладила болезненные раны, всхлипнув. Мертва. Алина умерла. Кровь медленно расплывалась по деревянным половицам, подбиралась к ногам, уже подхватив рюкзак и пропитав багряным цветом плотную ткань.       Пульс забился в висках. Боль вернулась. Пальцы заломило. И снова стало нечем дышать.       Убийца.       Убийца!..       Показалось, эти слова промелькнули только в разуме, но, нет, сын убитой закричал не своим голосом: — Убийца!       Он ринулся на Аню с битой в руках. Наотмашь ударил по спине, да так неистово, что девушка зажмурилась от нарастающей боли!.. — Убийца!.. — Перестань! — прошептала Аня, на шатающихся ногах повернувшись.       Она выставила руки, защищаясь, но не заметила, как ребёнок, обезумевший от ужаса и горя, напоролся на заострённый нож. — Нет…       Спохватившись и подхватив мальчика на руки, девушка упала на колени, попыталась заговорить, но не смогла и слова вымолвить. Ребёнок умер. Затих почти сразу, прямо на руках. А нож… Он торчал из грудной клетки. Гладкая рукоять, украшенная цветным орнаментом, поблекла за кровавыми отпечатками. — О…       Просидев недвижимо примерно несколько минут, девушка вздрогнула. Вновь разглядела труп на коленях. — Нет…       Опомнившись, она сначала залилась слезами. Выпустила безжизненное тело из рук, отползла к лампам и, отбросив перепачканные в крови волосы, попыталась оттереть руки о собственную рубашку. Все тщетно. Тягучие капли проступали сквозь ранки на пальцах и ладонях. Ничего не помогало! Аня была вымазана в крови!.. Сама не заметила, как все стихло. Голоса снаружи, вопли и стрельба — тоже. Все померкло. И время остановилось.       Убийца.       «Ты убила ребёнка».       Отвернувшись от тел, Аня принялась наспех перебирать лампы. Вытрясла осколки из рюкзака, попутно подсчитав: «двенадцать». Осталось мало ламп… И батарей.       «Норман».       Запрятав уцелевшие оружие поглубже, девушка, на полусогнутых ногах, огибая трупы, похватала все, что могла унести: несколько ножей, ту самую биту, какую-то одежду, бутылку с водой… Она металась по сараю несколько минут, судорожно подмечая, если мужчины вернутся, ей несдобровать. Они убьют. Отдадут на съедение тварям! И Ульяна останется без матери. Точно, как и мёртвый мальчишка, посягнувший на ее жизнь. — Эй!.. — донеслось поблизости.       Аня выставила чистенький нож, раздобытый поблизости и, схватив рюкзак, бегом ринулась к двери. Лампы мерцали сквозь плотную мокрую ткань. Так, что было видно очертания деревьев. И луна снова показалась из-за туч.       Боже, что же с ней произошло?!       До конца так и не опомнившись, девушка выбежала на поляну, осветила путь единственной лампой, стиснутой в израненой руке и, заметив человека, выкрикнула: — Не приближайся, или я убью тебя!       У неё кружилась голова, и перед глазами все постоянно расплывалось. Ведомая единой мыслью: выжить, Аня, покачиваясь, засеменила к лесу, но не успела подобраться к деревьям. — Стой!       Знакомый голос. Это был он? Норман?.. Аня прикрыла веки, не доверяя собственным ушам. — Стой! Аня?!       Он. Точно он.       Обернувшись и выставив нож, девушка разглядела мужчину поблизости. Весь в грязи и частицах плоти… Он стоял, приподняв руки на ширине плеч, и, широко распахнув глаза, в непонимании смотрел прямо на неё. Не узнавал? Возможно, ведь Аня выглядела безумной. — Джинджер?.. — тихо позвал Ридус, прихрамывая на правую ногу. Девушка заметила, но с места не сдвинулась. — Где ты был? — чуть слышно вымолвила она, опустив рюкзак на траву и вытянув нож. — Что ты делаешь?.. Что стряслось?..       Норман шагнул навстречу, но Аня, трясясь на одном месте, отрицательно мотнула головой, вновь залившись слезами. Она находилась в истинном отчаянии! На мгновение подумала: он мёртв! И она одна. Осталось в одиночестве на пути у тварей!.. Дикий ужас, он почти овладел ее душой! Что было делать, как не защищаться?.. — Ты… — выпалила Аня, буквально набросившись на мужчину и повалив на холодную землю. — Ты бросил меня! — закричала она, ударив окровавленной ладонью по щеке, оставив блеклый отпечаток. — Мне пришлось убить их всех! Мне пришлось!..       Норман не сопротивлялся. Заметив, как блеснуло лезвие в руке, он осторожно обхватил женское запястье и, опустив чуть ниже, к своему лицу, негромко произнёс: — Хочешь сделать это?       Аня затихла, склонившись над мужчиной. И пальцы снова задрожали. — Это я, малышка. Мы на одной стороне, — следом добавил Ридус, различив панику и ужас в ее глазах. — Спокойно. — Ты… Где ты был?.. — в слезах прошептала Аня, позволив Норману забрать нож. — Твари подошли близко, мы были вынуждены выйти. — Ты не сказал!..       Всхлипнув, девушка прикрыла глаза руками, размазав слёзы вперемешку с кровью по всему лицу. — Не успел, — честно признался Ридус, ухватившись одной рукой за талию, а другой опершись о землю. — Но… Что случилось, ты цела?       Он испугался. Снова, хоть и видел, им ни что не угрожает. Лунный свет прилично освещал поляну. А ультрафиолет не позволил бы кровопийцам подобраться слишком близко. — Нам нужно уходить, — внезапно выпалила Аня, похолодев в его руках. — Мужчины вернутся, увидят, что я сделала… — Не вернутся, — уверенно ответил Норман, с трудом вздохнув, — мертвы. И те, что в сарае, полагаю, тоже? — Ты убил?..       Натерпевшись страху, Аня так и не пришла в себя до конца. Помертвев от ужаса, она отпрянула, опустившись на колени.       В кого они вдруг превратились?.. — Не совсем. Твари помогли, — Ридус указал на наспех перевязанную ногу, — я выбрался. А ты?       Он внимательно посмотрел на свою спутницу, но не обнаружил ничего, лишь удушающий душу страх. Аня смотрела на него в непонимании, вся в крови и ссадинах. Поблизости валялся рюкзак с лампами. Она собрала поклажу и, ведомая инстинктом, попыталась выжить. — Я убила ее, убила и ребёнка… Я…       Аня пришла в ужас. Снова. Будто мальчик вновь затих в ее руках. — Не важно, слышишь? — вытянув руки и хорошенько встряхнув девушку, Ридус сплюнул кровь.       Губа его была разбита. — Пошли. Нужно убираться отсюда. Зараженные вернутся.       Он хотел пойти в сарай, но Аня не позволила. — Нет! — выпалила девушка, обхватив Нормана за плечи. — Нет, поедем, сейчас же, слышишь?       Аня попыталась отдышаться, но сердце забилось где-то в горле, гулко и больно, будто бы вот-вот грозя остановиться!.. Испуганно вздохнув, она прижалась мокрой щекой к мужской шее; обняла так сильно, что Норман невольно дернулся в ее руках. И почувствовал это нагнетающее отчаяние. Оно омывало их повсюду, сверху донизу. Тела дрожали. Ридус, хоть и твёрдо стоял на ногах, но, все равно, болезненно ёжился, осознавая: двигаться нельзя. Пока нет. Но Аня… Она в нескрываемой мольбе жалась к нему в поисках защиты и утешения, ведь никого не осталось. Только смерть и они рядом.       Больше ничего. Ничего!.. — Поедем, прошу. Поедем! Скоро рассвет. Я… Я не вынесу этого. Не вынесу!       Разрыдавшись, девушка обмякла в мужских руках, буквально повисла в его объятиях, опасаясь пошевелиться. И не было покоя. Не было защиты. В ту самую минуту она ничего не чувствовала. Разве, что, испытывала опустошающий страх.       Руки в крови. Ее руки по локоть в крови!.. — Поедем, — согласился Норман, кивнув. — Поедем немедля, как придёшь в себя, ладно? — Я в порядке, — прошептала она, зажмурившись.       Последние слова, что он услышал той безумной ночью. Но не поверил ни единому слову.