Эпидемия

      Ему почудилось, что Аня рядом. Сидит на постели и нежно гладит по спутанным волосам. Развалившись в полудрёме, Норман лениво улыбнулся, немедля испытав колкую боль. А следом тепло. Оно разлилось по телу, подобно горячему напитку — терпкому и долгожданному. Как хорошо, что Джинджер вернулась. Его девочка. Ну и пришлось же натерпеться ради долгожданной сладостной минуты. — Хей, — протянул Ридус, с трудом приоткрыв глаза, — думал, ты никогда не найдёшься.       Поморгав с минуту, он уловил женские черты: незнакомые и совсем не чарующие. Светлые волосы, распущенные и короткие, обрамляли вполне себе приятное личико. Выразительные зелёные глаза внимательно осматривали мужское лицо. В руках зажат ватный диск, обильно смоченный зелёнкой. И кожу жжёт, невыносимо жжёт!.. Вздрогнув, Норман тотчас же пришёл в себя. Это была не она. Не его Джинджер. Незнакомая молодая девушка нависла сверху, внимательно изучая и обрабатывая запекшиеся раны. — Тише, иначе пролью зелёнку, — предупредила она, заметив, как Норман поднял руку и попытался привстать с кровати. — Тебе нужно отлежаться. Хорошенько же досталось! — Кто ты такая?.. — хрипло протянул Ридус, с трудом сглотнув.       Тело его будто задеревенело. Ни туда, ни сюда. Не двинуться! Мышцы болели, кожа саднила. Прикрытый легким покрывалом, он лежал пластом, ощущая себя совершенно беспомощным. Гадкое чувство. Самое противное на свете! — Даша, работаю в медицинском блоке. Охранники, те, что так отделали тебя, отправили обработать раны. Видимо, ты ещё сгодишься живым. — Что, ещё не отдадут на съедение тварям за стенами? — Ридус хмыкнул и немедля закашлялся.       Солоноватый привкус вновь появился во рту. Видимо, только запекшаяся ранка над губой снова закровила. — Тебе лучше не расслабляться, — подметила девушка, прижав ватный диск к рассеченной брови. — Эти боксы для тех, кто не сгодился. Не подошёл им по каким-то параметрам. — Что это значит?       Понадеявшись, что вот-вот, наконец, услышит правду, Норман затаил дыхание в ожидании ответов. — Это место уже давно развивалось. И я работаю тут десять лет. Местные прикрывали истину за высокими ширмами. Помогали женщинам зачать, исподтишка изымая яйцеклетки. Когда началась эпидемия, нас призвали оставаться в боксах. Военные довольно быстро все зачистили. Возвели стены. И больше ничего не сдерживало, не мешало. — И что здесь творится?       Поморщившись от очередной порции боли, Норман внимательно вслушивался в каждое слово, понимая лишь большую часть. Хорошо на русском языке он ещё не говорил. Понимал Джинджер с полу слова. Только Аню. Но не чужих. — Если их не устроят анализы, тебя уведут. И ты больше никогда не вернёшься. — За стены?.. — Тише, — Даша медленно прижала кончик пальца к мужскому рту, прошептав: — Как-то же нужно усмирять ненасытных тварей.       Значит, все догадки оказались правдой. Людьми кормили заражённых. Поэтому и не требовался ультрафиолет. Они и без него справлялись. Больные ублюдки!.. — Мы пытаемся сохранить популяцию людей. И для этого нужны здоровые родители. Твои анализы плохие. И возраст… Ты не подходишь. А вот девушка, что была с тобой, уже пристроена к партнеру. — Чего?..       Позабыв о боли, Ридус присел на кровати, с трудом распахнув глаза пошире. — Что значит: «пристроена к партнеру»?       Ему на голову будто бы ушат ледяной воды вылили. Так вот в чем дело! Аня в опасности. В куда большей опасности, чем он! Предчувствия не лгали. Теперь Норман убедился и лишь сильнее уверовал — нужно действовать. Срочно что-то предпринять! Пока не стало поздно. Пока эти больные люди не разрушили их и без того шаткую жизнь! — Оплодотворённые клетки выращивают в специальных инкубаторах. Но женщины, способные дать хорошее потомство, на вес золота! — Почему ты говоришь мне это? Разве не запрещено болтать с побитыми узниками? Думал, ты здесь только лишь за тем, чтобы подлатать.       Норман ожидал подвох. Не верилось ему, что девушка, внезапно, вдруг, пришедшая на помощь, разоткровенничалась с добрыми намерениями. — Я не разделаю точку зрения Михаила, он здесь главный. Не во всем наши мысли схожи. Да и мои яйцеклетки… Сначала просто заморозили, а теперь, когда я не смогла выносить дитя, вовсе подсаживают другим женщинам. Деться некуда. За стенами ад. Внутри не лучше. А жить… Жить мне все ещё хочется.       Смекнув, что к чему, да ухватившись за единую возможность, — была не была, а попытаться стоило, — Норман прислонился к подушке, взбитой у стены и, сглотнув вставшую слюну в горле, совсем тихо уточнил: — Могла бы ты рассказать, где держат женщин? И где я могу найти свою?

***

Аня

Семь дней спустя

      И вновь она проснулась среди пикающих приборов и бесконечно длинных трубок. Катетер торчал из запястья, руки неприятно ломило, и голова кружилась. Казалось, у неё не только взяли образец — яйцеклетку, а выкачали не меньше литра крови! Поморгав глазами, да с трудом, наконец, разлепив веки, девушка медленно присела. Сфокусировала взгляд на белоснежных стенах, следом зажмурилась, глянув на слепящие лампы, и, зацепившись взором за безлиственные березы, мирно раскачивавшиеся за окном, заметила тоненькие капельки дождя на толстых стёклах. Серые тучи застлали облака, и не понятно стало: то ли утро, то ли вечер.       Заглядевшись и, на непродолжительное время, затерявшись в туманных и не совсем здравых мыслях, Аня расслышала, как приоткрылась дверь, однако не сразу отреагировала. Наркоз по-прежнему пронизывал разум, не позволяя оклематься. Требовалось время. — Ну, как самочувствие? — радостная Ольга появилась у кровати. — Чувствуешь себя нормально?       Не расставаясь со своей любимой папкой, женщина обнажила белоснежные зубы, расплывшись в неприятной улыбке. И Аню передернуло. Точно. Она не в больнице. Она взаперти. За стенами. Совсем одна. Наверное, уж лучше было бы остаться в плену дурмана, нежели вновь осознать не самую приятную истину — ее используют, как инкубатор; как подопытную крысу!.. — Образец, что изъяли накануне, был успешно оплодотворён! Твои яичники в изумительном порядке! — радостно оповестила Ольга,  ввергнув девушку в оцепенение. — Теперь ты можешь, точно как и другие женщины, перебираться в более комфортные условия. Чуть позже Мария проводит в апартаменты. Не подумай, у нас здесь все стерильно. Боксы — временное пристанище. Ну, а ты, Анна, будешь жить с не менее плодовитым мужчиной. — Восторженно вздохнув, Ольга породила табуны ужасающих мурашек на затылке девушки. — Только представлю, каких чудесных деток мы получим! Здоровых и восприимчивых к заразе!.. — Что вы такое говорите? — прерывающимся голосом пробормотала Аня, сглотнув. — Я не стану спать с незнакомым мужчиной. Что за чушь?! Скажите, где Норман?! Я должна его видеть! Что вы с ним сделали?!       Перепугано приподнявшись, девушка выдернула иглу из вены, ненароком окропив белоснежный рукав Ольги алыми каплями. — Ох, что ты наделала?! — выкрикнула женщина, и лицо ее мигом приобрело крайне раздражённое выражение. — Тебе стоит ещё немного полежать, — протянула она, отступив к двери и громко подозвав: — Мария! Скорее, кажется у нашей пациентки помутилось сознание. Наркоз ещё действует. Успокойте ее. Немедленно!       На последнем слове Ольга понизила голос, поймав взгляд медсестры. — Да, разумеется.       Аня отрицательно мотнула головой, подогнув ноги к груди. Попыталась защититься, спрятаться от неминуемой угрозы. Но не смогла. Следом за Марией в палате показался мужчина. Схватив за плечи и насильно уложив на кушетку, он сдавил кожу, оставив Ане лишь возможность наблюдать. — Что бы вы ни сделали, я не стану… — выпалила девушка, всхлипнув.       Медсестра ввела неведомый раствор прямиком в вену, и у Ани тотчас же все расплылось перед глазами. — Я не… — прошептала она, обмякнув под сбитым одеялом. — Станешь, милочка, — уверенно отчеканила Ольга, когда ее уже не слышали, — станешь.

***

      Не прошло и дня, как Ане пригрозили смертью. Неминуемой расправой. Следом за другими, не послушными и через чур амбициозными женщинами, воспротивившимися местным порядкам. Мифический Михаил, о котором все слышали, но никто не видел, передал свои распоряжения: «Покуда эпидемия не закончится, все, кто единожды попал за стену, либо внесут свой весомый вклад в создание людей, как популяции, либо отправятся прочь за ворота». Что же, предупреждение подействовало. Аня поняла: нужно действовать умнее. Соглашаться, но на уме держать своё. Норман, если и покинул стены, то, уж точно, не по собственной воле. И он не уехал. Он бы так не поступил. Ни за что!..       Единой этой мыслью она и жила. Надежда — все, что оставалось. И Аня верила, однажды этот бред закончится. Она покинет это злачное место и, всяко лучше, но продержится в лесу, нежели остатки своей жизни проведёт в проклятых стенах!       Подчинившись и больше не сопротивляясь, на дрожащих ногах, девушка последовала за Марией в совсем новое здание. Четыре этажа, сразу за больничным крылом, и, наверное, больше сотни окон.  Неподалёку разбили сад и высадили молодые деревья.       «Все для будущих детей», — радостно пролепетала Ольга, выпуская девушек наружу.       Куда уж тут!..       «Озабоченные придурки!» — подумала Аня, прикрывая лицо ладошкой от беспощадного дождя.       Капли просачивались сквозь плотно сомкнутые пальцы и неприятно скользили по коже. — Прошу, заходите!       Мария пропустила девушку вперёд. И, стоило только переступить порог, как горячий воздух разметал наспех собранные волосы по плечам, даровав долгожданное тепло. Они оказались посреди просторного холла. Под окнами батареи, на гардинах невесомые шторы, а под ногами ковролин!.. Аня распахнула рот, запрокинув голову и разглядывая красивые лампы под потолком, и чисто выкрашенные стены. Удивительно, как отличались временные боксы от постоянного жилья! Комфортно и уютно! Да, так и подумала Аня, оглядываясь по сторонам. — Здесь и лифт есть?       Очутившись в стеклянной кабине и, наконец, рассмотрев собственное отражение во весь рост, девушка на миг забыла о печалях и горестях; впрочем, как и о том, зачем пришла туда. Она выглядела замученной, но чистой. Волосы заметно отрасли, и были не чесаны. А рыжий цвет совсем вымылся. Проступили светло-русые пряди. — Ваш этаж!       «Четвёртый». — Квартира четыреста пять, — добавила Мария, не последовав за Аней. — Постучите. Там вас уже ждут.       «Кто ждёт?» — хотела спросить девушка, но не решилась.       Догадывалась по рассказам Ольги — это мужчина. Тот самый, которого и подобрали для… У Ани голова пошла кругом. Мимолетное очарование комфортабельным домом сменилось страхом. Во имя спасения, пришлось согласиться на условия, но теперь… Замерев напротив злополучной двери, Аня затряслась в ужасе. Что ее ждёт, там, посреди спальни?.. Секс с незнакомцем?.. Боже, что за нелепость! Что за несусветная чушь?! Могла ли она, ради спасения, лечь на кровать и раздвинуть ноги перед посторонним мужчиной?! Нет. Конечно же нет! Черт!.. Но что было делать?.. Стоять и пялиться на дверь до самых сумерек?!       Сглотнув выступившие слёзы, Аня прерывисто вздохнула, вытянула руку, и, повернув ручку, медленно открыла дверь.       Никого.       Возможно, эти ошибка? Дурацкая шутка?..       Шагнув в комнату и переступив порог, девушка опасливо огляделась. Квартира была очень большой. Она стояла в холле, красиво обставленном приличной мебелью. Напротив висело здоровое зеркало, чуть левее ютился шкаф, а дальше три двери: одна, наверняка, вела в ванную, другая в кухню, а третья… В спальню?.. Шмыгнув носом и стащив грязную обувь у порога, девушка прикрыла дверь и очень тихо позвала: — Есть кто?       Послышались шаги, лишившие девушку речи. Она застыла, обхватив рукава свитера пальцами, да закусив губы. Так и простояла на месте, охваченная ужасом, пока не увидела высокого светловолосого мужчину. Он появился из спальни, вышел на свет, пробудив в душе навязчивые тревоги. Произвёл впечатление ухоженного и аккуратного человека. Но все, ведь, знают, насколько обманчивым бывает первое впечатление!.. Аня побоялась спрашивать, только выпрямилась, сцепив руки в замок.       Чему быть, того не миновать. — Здравствуй, Анна, — поздоровался незнакомец, и в глазах его промелькнула грусть, — меня зовут Андрей. И, похоже, мы с тобой теперь должны жить вместе. — Здравствуй… — вымолвила Аня, ненадолго выдохнув и порадовавшись: на неё не набросились.       Насиловать не стали. По крайней мере, сходу, у порога. — Не стой в дверях, — дружелюбно позвал Андрей, пригласив в комнату, — проходи. Давай обсудим, что и как, прежде чем нам выдадут график. — График? — переспросила девушка, прошмыгнув в спальню и, завидев широкую постель, вновь лишилась дара речи, в смятении оглядевшись.       Предусмотрительно обернувшись и ускользнув к окну, Аня прислонилась к стене у противоположной стены просторного помещения и, испуганно наблюдая за Андреем, заметила лампу. Да, если что, она была готова дать ему как следует. Пусть только попробует прикоснуться к ней!.. Только попробует!       Набравшись решимости, Аня вздёрнула подбородок. — Тебе, наверное, уже известно, что нам предстоит? — Мужчина опустился на стул неподалёку, сложив руки на груди.       Судя по всему, он тоже не горел желанием немедленно снимать одежду и падать на кровать. — Теоретически. — Схема одинакова для всех: нам дают график, дни, когда твой организм «настроен» на зачатие. Если яйцеклетка оплодотворена, ее изымают. И так по кругу. — Ты уже делал это? — взволновано спросила Аня. — Несколько раз. С разными женщинами. Но не так, как ты себе навыдумывала.       Андрей угрюмо усмехнулся, будто прочитав ее мысли. Что же, по крайней мере, насиловать он не собирался. Соблазнить, кажется, тоже. Отлично. Это явно была одна из лучших новостей за день!.. — И что с ними произошло? — поинтересовалась девушка, сглотнув. — Или женщин здесь гораздо больше, чем мужчин?.. — Эмбрионы не прижились, и женщин не стало. — Что значит «не стало», — совсем тихо пробормотала Аня, ощутив, как озноб немедля пробежал по коже. — Если женщина не способна дать здоровое потомство, пусть всегда один, — мужчина кивнул в окно, и Аня увидала одноэтажные строения: длинные и пугающие, — за стену. — Они выпускают? На свободу? — в надежде уточнила девушка, на мгновение подумав, вдруг это шанс.       Возможность притвориться внезапно бесплодной, опровергнув результаты всех анализов?.. — Нет, — печально отозвался Андрей, и они посмотрели друг на друга, — выносят бездыханные тела на кормёжку тварям. Сколько бы ты ни боролась, ни притворялась и ни пыталась вырваться, исход всегда один — смерть или подчинение. Живыми за стену не возвращаются.

***

            Позже днём

      Едва дождавшись, когда Андрей покинет квартиру и отправится по своим делам, Аня первым делом побежала в ванную комнату. Хорошенько подперла дверь и стащив одежду, с удовольствием смысла с кожи все неприятные ощущения: прикосновения мед персонала, капли дождя и озноб. Постепенно пар заполонил всю комнату. Зеркало запотело. Стенки душевой кабины — тоже. Не в силах больше контролировать эмоции, Аня беззвучно расплакалась, опустившись на пол. Поджала колени к груди, прикрыв наготу. Тревожно трепеща перед будущей ночью, она поклялась, что вытерпит. Если придётся, вынесет эти тридцать минут ада, но останется в живых. Протянет ровно столько, чтобы вовремя, когда представится возможность, улизнуть, покинуть эти чертовы стены!       Кто бы мог подумать, что прибежище людей окажется очередной ловушкой?! Нигде небезопасно. Нигде. Только рядом с ним. Где угодно: на шоссе или в лесной избушке. Жилось неплохо, когда Норман подставлял своё плечо и называл рыжей девчонкой. Жилось намного лучше, там, среди рыщущих тварей, чем в мнимой безопасности среди высоких стен. И так хотелось убежать. Спрятаться подальше. Вместе с ним, крепко схватив за руку!.. — Почему ты пропал?.. — прошептала Аня, уставившись себе под ноги. — Жив или нет?..       Вопреки желаниям, минуты неслись, неугомонно приближая день к вечеру, а сумерки к ночи. Выскользнув из ванной комнаты и покопавшись в тумбах, девушка обнаружила пожелтевший конверт, а внутри небольшое фото. Андрей стоял в обнимку с симпатичной темноволосой девушкой.       «Жена?» — подумала Аня, повертев находку в руках. — Ох, нет… Рисунки.       Припомнив о потере собственных вещей, девушка расстроилась сильнее. Рюкзак забрали. И, судя по всему, вернуть его было невозможно. Последние воспоминания о старом домике в богом забытой деревне. Боже!.. Внезапно, вновь нахлынувшие чувства, болезненно забились в сердце. Она нутром чуяла — быть беде. И понимала, на этот раз придётся справляться в одиночестве. Вот о чем говорил Норман, без конца упоминал: вместе они оказались не случайно. И был прав. В новом страшном мире доверять они могли лишь себе и друг другу.       Заметив ножницы, аккуратно убранные в шкафчик у комода, Аня вытянула руку; схватила находку, предусмотрительно сунув в карман своего огромного халата. Явно мужского, хотя, какая разница?.. Обернувшись в ткань, будто в кокон, девушка ненадолго, но почувствовал себя в безопасности.       Ровно до тех пор, пока не заскрежетал замок, и Андрей не появился на пороге. Вскочив на ноги, да перепугавшись, Аня закрыла шкаф, отбежала к окну, — в уже привычное место, — и, оцепенев в немом ужасе, уставилась в проход.       Мужчина появился, но даже не взглянул на свою «избранницу». И не заговорил. Молча прошёл мимо, протянул помятый лист и, бросив куртку на подоконник, отвернулся. — Что это? — Аня округлила глаза, расправив уголки. — Наш график, — хмуро отозвался Андрей. — Надо пробовать во вторник. — А сегодня?.. — Воскресенье.       Девушка опустила плечи, сгорбившись. — Ясно.       Незримое напряжение повисло между ними. Да и как иначе? Не каждый день двух незнакомцев заставляют заниматься сексом. — Не переживай, я не собираюсь насиловать тебя, — заверил мужчина, как ни в чем не бывало стянув с себя свитер и рухнув на кровать. — И что это значит?       Аня обернулась, плотнее запахнув халат на груди. Ей было неприятно его общество, однако стоило признать — Андрей не походил на подлеца. Вечно угрюмый и задумчивый, он произвёл на девушку совершенно нейтральное впечатление: ни плохое, ни хорошее. Мужчина просто «был», лежал рядом, не проявляя абсолютно никаких эмоций. — Я не спал ни с кем из них. И с тобой не собираюсь.       Припомнив фотографию, найденную в конверте, Аня догадалась: это точно была его любимая женщина. Но, вот, что с ней произошло. И почему он оказался там, за стенами?.. В одиночестве?.. — Но как же тогда они… — Я покажу во вторник. Можешь лечь, — Андрей кивнул на свободную половину расправленной кровати, — она огромная. Между нами влезет ещё пара человек. — Учти, если прикоснешься, я… — Не волнуйся, то, что здесь творится мне не по душе. Можешь порадоваться, тебе в партнёры достался один из немногих мужчин, и по сию минуту верный своей женщине. — О… — протянула Аня, медленно опустившись на край постели.       На ощупь белье было мягким и нежным. Чистым!.. Давненько она не спала в настоящей квартире, и не лежала на уютных простынях. — Значит, ты женат? — Девушка не разглядела кольца.       Не удивительно. — Был. Лену забрали несколько месяцев назад. Где она теперь, не знаю, но выясню.       Он выглядел решительным и отстранённым. Не представлял угрозы. По крайне мере, там, среди полумрака Ане можно было не бояться. Вот только если это все не хитроумная игра…       Единожды усвоив немаловажный урок: «Доверяй, но проверяй», девушка осторожно накрылась одеялом, натянув края по самый подбородок, и, припрятав острые ножницы под подушкой, тихонько спросила: — Куда ты ходил? Работаешь здесь? — Кажется, ты слишком много болтаешь, Анна, — подметил Андрей, выключив настольную лампу.       Темнота окутала спальню, наводнив девичьи мысли жуткими кошмарами. — Лучше спи. Пока можешь. И надейся, что плод приживется.       «Иначе смерть», — додумала девушка, зажмурившись и попытавшись сдержать слёзы.       Лёжа в тёплой постели, она ворочалась без сна, прислушивалась к дыханию своего вынужденного «любовника», без устали считая минуты и боясь закрыть глаза. Чудилось: уснёт и больше не проснётся.       Норман. Аня думала о нем. Беззвучно глубоко вбирала воздух, смахивая слёзы. Что же с ним случилось?.. Жив или нет? Да от единой мысли ей немедля становилось дурно!.. Последние мгновения, когда они увидели друг друга Аня запомнила плохо. Его размытое лицо перед глазами. И тишина. А следом звон в ушах и белая палата. Никто не отвечал. Не говорил, что с ним произошло! Бессмысленным речам Ольги девушка не доверяла. Они могли лишь втихаря избавиться от него. Выставить вон за ворота. Иначе бы он не ушёл. Не пропал. Никогда!..       И почему она, вдруг, слепо ухватилась за эту хрупкую мысль? Почему решила, что Норман бы не смог?.. Быть, может,  потому что все, что у них в действительности было — это время и они сами? Что, если там, среди людей, он осознал — это не судьба. И чувствам вдруг пришёл конец.       Бред. Они безоговорочно сблизились и много месяцев держались вместе. Так просто люди не меняются. Не по щелчку. Не в одночасье!..       Обхватив подушку руками и, наконец, все-таки прикрыв дрожащие веки, Аня вспомнила о толстой папке. Ольга никогда не выпускала свое «сокровище» из рук. И отмечала всё: ответы на свои безумные вопросы, результаты анализов!.. Возможно там и крылась правда. Если Нормана прогнали, женщина бы ни за что не удержалась и написала об этом. Оставила запись!..       Прерывисто вздохнув и ощутив прилив, откуда ни возьмись, нахлынувшей надежды, Аня вознамерилась, во что бы то ни стало, подыграть; выполнить свою «миссию», и, во время очередной «проверки», оказавшись на кушетке в больничном крыле, выяснить правду!