Эпидемия

Два дня спустя

Вторник

      Ужасное утро. Мрачное и холодное. Аня никогда не чувствовала себя настолько беззащитной и подавленной! День «икс» приблизился так быстро!.. И предстояло мужественно вынести неведомую пытку. Единственное радовало: Андрей признался прямо, что не собирается насиловать и принуждать к сексу. Девушка не очень доверяла чужим словам. Но, во всяком случае, за два минувших дня, он, ни то, что не притронулся, даже лишний раз не взглянул на неё. Сдержал слово. Да, и, судя во всему, не хотел.       Какая радость!       Вот только девушке не становилось легче. Без дела расхаживая по комнатам просторной квартиры, она обнимала себя за плечи, стараясь не рыдать. Выглядывала в огромные окна, в надежде отыскать мимолётный проблеск надежды — лучи солнца, или шанс сбежать. Ничего. Плотные мрачные тучи застилали небо, и охрана сновала поблизости.       В отличие от Андрея, Ане было настрого запрещено самостоятельно покидать дом. Она томилась в четырёх стенах, тоскуя по былым дорогам, мотоциклу и любимому мужчине. Мир изменился — поменялись и люди. В худшую сторону. И не осталось ничего, кроме нежного взаимного чувства.       Прикрыв глаза и отвернувшись от окна, девушка вздохнула, расслышав ненавистный щелчок. Входная дверь распахнулась. Следом послышались негромкие шаги. Андрей вернулся, а вместе с ним и тихий ужас, немедля вновь заполонивший душу.       Это произойдёт!.. Произойдёт сегодня. — Я раздобыл все, что нужно, — безразлично поведал мужчина, сбросив куртку. — Куда ты ходил?       Аня обернулась, опасливо ютясь вблизи окна, да теребя острые ножницы в кармане. — По делам. — Тебе доверяют? Ты знаешь, как сбежать? — Это почти невозможно. Никто не убегал. Никому не удавалось, — буркнул Андрей, добавив: — Ступай в ванную комнату, постели полотенце на полу и жди.       И девушка заметила упаковку шприцов в его руках. — Зачем это?.. — испуганно вымолвила она, ощутив, как ноги подкашиваются и постепенно становятся ватными. — Ступай. Я все объясню минут через десять.       Легко сказать! Но сложно сделать. Подумаешь, подождать чуть меньше четверти часа!.. Ох, нет, минуты растянулись в целую вечность! Аня послушно прошла в туалет, прикрыла дверь и, молча расстелив полотенце на полу, посмотрела на своё отражение. Вспомнила, как расплакалась недавно — глаза до сих пор были опухшими, и снова покраснели. Не уж-то ей не избежать немыслимой участи?.. Что будет? Что он сделает?..       Из комнаты послышалась тихая возня.       Минута, две, три… Аня принялась нервозно мерить ванную шагами, от унитаза к душевой, и обратно. Без устали, туда-сюда. Насчитала триста двадцать маленьких шажков, прежде чем донестись тяжёлые шаги.       «О, нет…»       Душа ее немедля унеслась в пятки. И сердце будто бы остановилось. Затаив дыхание и уставившись на приоткрытую дверь, Аня увидала высокую фигуру. Андрей, не мешкая, протиснулся в ванную, — высокий и хмурый, — вытянул руку и, вручив шприц, мельком произнёс: — Ложись. Не медли. Сделай все, что должно. — Ты…       Сперва она не поняла, о чем Андрей толкует. Без лишних слов схватила шприц и, опустив недоуменный взгляд, едва не поперхнулась. Сперма. Он принёс шприц с ещё тёплым семенем, чтобы она… — Почему они не оплодотворяют женщин искусственно? Зачем это?! Я… — Так остаётся больше шансов, что эмбрион приживется и выживет.       Поймав растерянный женский взгляд, мужчина и бровью не повел. — У нас есть два варианта, и этот — самый действенный и безобидный. Не медли. Ложись и сделай все, что нужно. Если не получится, сама знаешь, что случится.       Отвращение — вот, что Аня испытала, различив едва ощутимое тепло, исходящее от шприца. Повезло ещё, что мужчина был аккуратен, и не наследил, не оставил липких пятен!..       Девушка поморщилась, единожды представив, как сперма малознакомого мужчины неприятно растекается внутри… Но делать нечего! Пришлось согласиться. Молча лечь на полотенце, широко раздвинуть ноги и, стянув белье, завершить начатое.       «Блять», — молчаливо выругалась Аня, закусив кончик языка до боли.       Сперма неприятно оросила лоно. Заставила стенки невольно сократиться и тесно сжаться, а капельки семени вытечь и скатиться вниз, по бёдрам. — Сука, блять!.. — прошептала девушка, подхватив кончик полотенца и немедля протерев кожу.       В безысходности приподняв ноги и прижав колени к груди, Аня расплакалась. Беззвучно и горько. Казалось, жизнь закончилась. Немедля завершилась, сразу следом за немыслимым и отвратительным актом. Нет, ее не изнасиловали, не принудили к сексу, и член не касался тела, но сперма… Девушка зажмурилась, безмолвно выжидая. Нельзя вставать. Не сразу, иначе вытечет, и все в пустую! А пробовать ещё она уж точно не была готова.       «Только бы сработало. Только бы!..» Медленно перекатываясь с боку на бок, Аня вспоминала тёплые моменты, когда они были вместе. И Норман нежно обнимал по ночам. В дороге согревал, кормил и раздражал своей никчёмной болтовнёй. А она обижалась. Не могла простить ему слабость, желание остаться там, вдвоём, среди лесов их маленького мира. Ульяна… Подумав о дочери, девушка сильнее разрыдалась, на мгновение утратив силы.       И в чем таился смысл?! Зачем бороться, раз уж Норман пропал без вести, и с дочерью им никогда не встретиться?.. У неё ничего не осталось! Ни любимого, не семьи, ни надежды! Почти заметные отголоски света, едва различимого маячка, постепенно покидали измотанную душу. Аня слишком многое пережила. И отчаялась сражаться. Опустила руки, замерев на полпути.

***

Полторы недели спустя

      Она улеглась на кушетку и, широко раздвинув ноги, стиснула пальцы в замок, приготовившись к очередной пытке. Врач, — по-видимому, гинеколог, — склонилась над бёдрами, аккуратно ввела небольшое зеркало, — инструмент, необходимый для обследования женщин, — и, зазвенев инструментами, собрала несколько образцов в небольшую колбочку. Следом последовали анализы и процедуры. Аню подключили к приборам, вставили катетер в вену и, впрыснув неведомый раствор, уже спустя минуту усыпили.       Она ничего не чувствовала и не видела. А когда проснулась, обнаружила, что за окном уже сгустились сумерки.       Безрадостные и мрачные. Казалось, грозные тучи безгранично властвовали над небом и пожирали солнце. Погода совсем испортилась. Начались первые заморозки. Но, там, в недрах палаты расплывалось нежное тепло. Оно ласкало ее кожу, бережно омывало кончики пальцев, щеки и шею. Аня чувствовала себя неважно. Низ живота потягивало. И наркоз все ещё растекался по венам. Сознание затуманилось. И чудилось, словно она кружится в невесомости, парит над кушеткой, ощущая давно позабытое спокойствие. В объятиях мирных мыслей. Далеко-далеко от реальности. Там, где нет ни страхов, ни опасности. И ничего не нужно. Любовь пустое место. А семья беззвучный отголосок позабытого прошлого. — Анна, просыпайся! — послышалось издалека.       Девушка вновь приоткрыла веки, различив голые берёзы за окном, точно в прошлый раз; медленно скользнула взглядом по белоснежным стенам и, завидев Ольгу неподалёку, испытала легкое дежавю. — Получилось. Яйцеклетка была оплодотворена и успешно транспортирована! Ты умница. Заслужила отдых. И, разумеется, праздничный ужин с Андреем! — Что?..       Аня тяжело задышала, ухватившись взглядом за трубки и пикающие приборы. Потребовалось несколько минут, прежде чем она уловила суть и, окончательно очнувшись, осмотрела женщину с головы до пят. Всегда элегантная и грозная, Ольга возвышалась у изножья кушетки с папкой в руках.       «Снова…» — подумала девушка.       Молча наблюдая за радостной женщиной, она лежала не шелохнувшись, одинокая и запуганная. Надолго ли они оставят в покое? До следующей овуляции? На пару недель?.. А если эмбрион не приживется. Неужели ее постигнет участь других женщин?.. Вопреки всем ожиданиям, облегчение так и не пришло. Аня только больше испугалась. — Ольга Константиновна! — на пороге появилась медсестра. — Вас зовут в процедурный кабинет. — Подожди, мне нужно прикрепить анализы к досье…       Ольга опустила папку на стол и, раскрыв на нужной странице, по порядку разложила небольшие листочки. — На минуту. Зовёт Михаил… — Он спустился лично? — Ольга выронила ручку, немедля обернувшись.       Страницы тотчас же затрепетали, натолкнув Аню на безумную мысль. Медленно опустив ладони на свежее покрывало, она привстала, проводив женщину взглядом. Ольга вылетела из палаты, как ошпаренная, бросив папку на столе. И воцарилась тишина. Почудилось, секунды бешено заколотились в горле. И время замедлилось. Аня выпрямилась на кушетке, уставилась на раскрытые страницы, а следом, тряхнув головой и попытавшись сбить тошноту, вытянула руку, осторожно пододвинувшись ближе.       Исписанные страницы, красивым почерком с курсивом. Непонятные слова. Пометки. Таблица… Катетер натянулся и болезненно ужалил в запястье. Пришлось вытащить иглу и бросить на пол. Благо, кровь не брызнула, как несколько недель назад. Дрожащими пальцами перелистнув несколько страниц, Аня повернула папку, различила имена: Инна, Анастасия, Дарья, Валентин, Анна, Норман…       «Норман!»       К уголку листа был прикреплен небольшой снимок. И девушка вспомнила, как их сфотографировали, по очереди, сразу перед тем, как отпустить в комнату отдыха. Аня мало помнила ту страшную ночь, когда впервые услышала о возможной гибели дочери. Но теперь… Снимки сделали на мини полароид. Хмурый Норман недоверчиво смотрел прямо на неё, уставший, с мокрыми волосами и не самым дружелюбным видом. У Ани навернулись слёзы на глазах. Хотелось вытащить фотографию, оставить у себя, но Ольга бы заметила. Непременно заподозрила — кто-то заглядывал в папку. И догадалась, что это она!..       Скользнув кончиками пальцев по исписанной странице, девушка заметила последние отметки: «Изолирован и заперт. «Номер 08». Дальние боксы». Чуть ниже красовалась наспех начерченная таблица. Десятки имён безжалостно вычеркнуты. Последнее — его. «Норман», — гласила надпись, обведённая алой ручкой, подчёркнутая несколько раз.       «Жив?..» — подумала Аня, встрепенувшись и невольно рассмеявшись.       Совсем тихо, чтобы не услышали, от искреннего счастья и облегчения.       «Жив и невредим. Где-то здесь. Номер 08. Дальние боксы».       Не может быть!.. Она и не надеялась! Не верила. Почти отчаялась. И тут!.. Всего лишь случай. Один-единственный случай! — Вы должны следить за ним!       Послышались отдаленные голоса, и девушка, поспешно вернув страницы на место, упала на кушетку, мигом притворившись спящей. На катетер внимания не обратила. Наплевать. Пусть болтается. Не важно, ведь она уже однажды выдирала иглы. — И впредь контролируй, чтобы он не покидал комнату!.. — грозно предупредила Ольга, распахнув дверь и заглянув внутрь. — Она уснула. Наблюдай. И сообщи, когда придёт в себя! Еще одна оплошность, Маша, и пеняй на себя!       Злобно цокнув каблуками, женщина схватила папку, развернулась и, гордо промелькнув мимо поникшей медсестры, скрылась за стеной.       Как же кстати!.. Аня незаметно выдохнула, обхватив себя рукой.       «Номер 08, — без устали мысленно повторяла она, и сердце колотилось в такт, — дальние боксы».       Жив. Жив и невредим. Все ещё там, среди стен. Не ушёл. Не оставил. Наверняка, его заставили держаться подальше. Ради всех этих страшных экспериментов, среди лабораторий и безжалостных людей!.. Жив, но надолго ли? Что означали все эти кружки и подчёркивания? Что он следующий?.. Они же не могли избавиться… Аня покусала губы, зажмурившись и осознав: если существует хоть единственный шанс, что Норман жив, нужно немедленно действовать. Не валяться на кушетке, не бояться сделать шаг. И, что уж точно, не поставлять этим нелюдям свои яйцеклетки, напоминая живой инкубатор! Следовало взять себя в руки, собрать всю волю в кулак и, отыскав Нормана, бежать. Незамедлительно спасаться!

***

      Живот саднило, свежие отметины чуть выше лобка едва заметно кровоточили, однако Аня, не обращая должного внимания, почти бегом переступила порог уже привычной квартиры. Отказалась от помощи Марии, намеренно ускорив шаг.       Она покинула медицинский блок поздно вечером. Убедилась, Ольги нет. Значит, нужно действовать. Мысли о находке и о Нормане не давали девушке покоя. Хотелось отыскать его — немедля. Объясниться и пообещать: они выберутся. Непременно окажутся на свободе. Там, далеко за стенами, вдвоём, против всего мира!.. Сердце отчаянно колотилось, руки дрожали, ноги подкашивались. — Андрей! — позвала Аня, пулей залетев в квартиру и плотно закрыв дверь. — Андрей, все получилось. Нам нужно поговорить. — Нужно подождать несколько дней. Если плод приживется в пробирке, станем праздновать. Повезёт! Нам подарят шанс, ещё месяц беззаботной жизни.       Ирония, прозвучавшая в мужском голосе, сперва, обескуражила ее, но следом воротились воля и уверенность. Норман был жив. Находился поблизости. И Аня вознамерилась найти его. Немедля. Будущей ночью. Во что бы то ни стало! — Ольга оставила папку. Я увидела записи. Норман жив. Он здесь! В дальних боксах! — Она выпалила на духу, ни капли не скрывая собственной радости и неугомонного смятения. — Он не оставил меня. Не ушёл. Ольга солгала! — Не думаю, что он бы продержался так долго. — Я видела список. Все имена вычеркнуты, кроме него! Значит, он ещё жив. И я должна найти его.       Андрей, по сию минуту восседавший в своём любимом кресле в спальне, обернулся, приподняв брови. — Ольга оставила список? Перед тобой? — Кажется, появился Михаил, не помню, но, да. Да!!! Я видела собственными глазами. И ты должен рассказать, где находятся дальние боксы.       Призадумавшись ненадолго, но так ничего и не сказав, Андрей погладил гладко выбритый подбородок, опустив голову. Он явно что-то знал, но умалчивал. О Михаиле или Нормане?.. Не важно. Тогда она могла лишь думать об одном: поскорее найти любимого. А после выбраться за проклятые стены. — Ты поможешь?.. Ответь, ведь я все равно пойду. Но без твоей помощи получится дольше, и опаснее. — Вам не выбраться. Есть только старый водосток, переработанный в канализацию. Но это жалкая затея. Мы… — Андрей понизил голос, видимо, припомнив о жене. — Мы пытались однажды. Там, внизу, все кишит тварями. И… Они повсюду. Спят днём в грязи и смраде. А по ночам им приносят пищу. Людей, которые не пригодитесь. Вот твари здесь и рыщут. — Днём они не так опасны, как ночью. Мы выберемся, если найдём друг друга.       Аня уверенно вскинула подбородок, кивнув, в подтверждение своих слов. — Ты рискуешь оказаться в боксе. Рядом с ним. Разделить эту участь. Если тебя поймают… — И пусть, без него я все равно ни что не значу. И ничего не чувствую, — выпалила девушка, смахнув одинокую слезу, сорвавшуюся вниз по щеке. — Мы долго выживали вместе. Мы защищали друг друга. И мы — все, что у нас есть. Прошу, не лишай надежды. Ответь, где боксы. И я пойду. Я найду. И я сделаю все, чтобы мы спаслись. А ты, если пожелаешь, сможешь пойти с нами. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Знаю это. Когда Лену забрали, казалось, мир остановился. И я не терял надежды. — Не теряй и теперь! — воскликнула девушка, с мольбой заглянув Андрею в глаза. — Пожалуйста, прошу, помоги мне. Помоги нам! Здесь жизни нет. — За стенами — тоже. — Да, но мы свободные люди! Никто не в праве диктовать, с кем нам спать! И кого любить! Никто не смеет отнимать у меня… Забирать его. Разве, что, смерть, но… Он все, что у меня осталось. Родные мертвы, а доживать век здесь… Да я скорее выброшусь в окно, чем стану отдавать им свои яйцеклетки! Это, — Аня ткнула пальцем себе в живот, — принадлежит мне. Это мое тело. Никто: ни Ольга, ни Михаил. Никто не вправе решать за меня.       Смиренно выслушав и хмуро улыбнувшись, Андрей поднялся на ноги. Бесшумно подошёл к окну и, отдёрнув занавеску, указал вдаль южной стены. — Старые боксы находятся там, за железными воротами. Минуешь деревья, следом поляну и, сразу за старыми фабричными зданиями, увидишь длинные одноэтажные здания. Это они — дальние боксы.       Тяжело дыша, но с благодарностью улыбнувшись, Аня тоже приблизилась к окну, разглядев тусклые фонари вблизи стены. Впереди виднелись высокие трубы, а дальше, почти у ворот, те самые здания. Подумать только, все это время их разделили какие-то девятьсот метров?.. — Спасибо, — прошептала девушка, с благодарностью посмотрев на Андрея. — Ступай тихо. И, в случае беды, помни: это было лишь твоё решение.

***

Поздней ночью

      Впервые она выбралась наружу, без посторонней помощи и чуждого внимания. Впервые за последние недели, ощутила ветер в волосах, и, игнорируя непогоду, побежала вниз по узкой парковой дорожке. Свет тусклых фонарей, отдалённые блики и лай собак. Аня чувствовала себя невольной птицей, внезапно вырвавшейся из заточения. Будь проклято это место. Будь проклята Ольга. Будь проклят неизвестный Михаил! И все это сборище ненормальных выродков! Ох, будь у неё хотя бы шанс удрать немедля!.. Отыскать Нормана и вырваться за стены!.. Но, нет, без припасов нельзя. Без тёплой одежды — тоже. Да и незаметно можно только через старый водосток. Точно, как и обмолвился Андрей.       Для этого потребуется план — хороший и продуманный, — а также время. День или два, пока она, прикинувшись послушной, раздобудет немного еды и одежды; повезёт, так и узнает время пересменки. Военные не караулили ночами напролёт. Менялись. Отдыхали.       «Это почти невозможно, — припомнила девушка слова Андрея, — никто не убегал. Никому не удавалось».       Зажмурившись на мгновение и глубоко вздохнув, Аня собралась с духом для последнего рывка. Пройти через ворота, разделявшие две половины «лагеря», незаметно миновать охрану. А там, чуть правее, за старыми зданиями фабрики, царила темнота. И в ряд стояли одиночные боксы.       Нормана держали взаперти, на задвижке, точно и других «приговорённых» и ожидавших своей незавидной участи. Намеренно не запирали на замки, которые не так уж сложно вскрыть с противоположной стороны.       «Номер 08», — без устали мысленно повторяла девушка, обхватив руками толстые прутья.       Она приблизилась к ограде. Заперла на мгновение, прислушиваясь. Тихо. Собаки бегали вдалеке. Подальше от лучшей части «города». Охраняли людей в заточении. Ненужных и несчастных мужчин и женщин. Аня сглотнула, представив, как их ведут на убой, подобно скотине.       Ужасающее зрелище!..       Она надеялась не опоздать. И не попасться на глаза охране. Не приведи господь ее увидят!.. Аня не желала даже думать об этом, ни то что представлять! Пробраться сквозь прутья оказалось не сложной задачей. Аня сильно исхудала. А вот миновать открытую поляну — нет. Пришлось придерживаться грязного забора; то и дело прислоняться к ледяным железным балкам, чтобы не попасться! Девушка страшилась темноты, боялась двигаться вслепую, но желание увидеть Нормана, удостовериться, что он в порядке, неумолимо тянуло за собой; тащило вперёд, прямо по грязи, в опасной близости от охраны. Аня не могла отчаяться и сдаться. Только не теперь, когда они так близко!       Повезло. Она подобралась к нужным боксам достаточно быстро. Мысленно порадовавшись, Аня озадачилась: и как его найти?.. На вид все двери были одинаковы. В окнах темень, шторы почти на всех плотно задернуты, — и не мудрено, стояла мрачная промозглая ночь, — а номера… Обычно подъезды, как и комнаты в гостиницах, исчисляли слево направо.       «Точно!»       Обернувшись, и насчитав четыре двери позади, девушка рванула вперёд. И минуты не прошло, как она очутилась у «восьмой». Руки дрогнули. И дыхание сбилось.       Чего же ещё ждать?..       Вытянув ладони, Аня ухватилась за щеколду, потянула в сторону и, расслышав, как замочек щёлкнул, осторожно толкнула дверь.       Протяжный писк петель донёсся слабым воплем. И наступила тишина. Девушка помедлила, опасаясь спешки. Вдруг ошиблась?.. На носочках прошмыгнула внутрь, вытащив из кармана куртки те самые ножницы, что припасла, так, на всякий случай, в целях безопасности. — Норман?.. — тихо позвала она, осторожно прикрыв дверь и попытавшись нащупать выключатель.       Послышался легкий щелчок. Желтоватый тусклый свет озарил небольшое помещение. На минуту ослепил. И Аня, не распознав знакомый силуэт, зажмурилась, прижавшись спиной к двери.       Привыкнуть не успела. Норман, только что проснувшись, да не сразу сообразив, что к чему, мигом вскочил на ноги и, потушив свет, нахмурился, присмотревшись. — Джинджер?.. — спросонья выпалил он, не доверяя собственным глазам. — Это ты?       Конечно, таинственное появление посреди ночи больше походило на полуночный бред: нереальный и бессмысленный. — Жив! — Шагнув вперёд, девушка заключила Нормана в объятия, вдохнув полной грудью. — О, слава богу! Я думала… Думала, ты умер! Мне сказали, что ты ушёл. Но я знала, ты бы не поступил так. Ты бы остался. Если только тебя не…       Крепко обхватив Аню за талию, Ридус поморщился, — рёбра и живот до сих пор болели, — но виду не подал. Поражённый неожиданной и долгожданной встречей, он втянул воздух как можно глубже, намеренно пропуская сквозь тело болезненную дрожь. Обнял хрупкие плечи крепче, прижавшись щекой к вздыбленным волосам.       Невозможно. Тогда казалось, они больше никогда не встретятся. — Тише, — прошептал Норман, почувствовав горячий поцелуй на собственной шее, — тише, не шуми.       Подумаешь, невинное прикосновение. Но мурашки, неконтролируемой россыпью разбежались по всему телу, застали в истинный расплох! Этот аромат… Незнакомый шампунь вперемешку с приятным запахом кожи. Ее тела. Он бы ни за что не перепутал и не позабыл. Это было невозможно. — Не включай! — возразил Ридус, поймав за тонкое запястье и прижав ладошку к своей груди. — Увидят, то придут. Сразу. Нам это не нужно.       Понятливо кивнув, Аня скомкала ткань грязной толстовки в кулачке, старательно пытаясь разглядеть черты любимого лица. Вот он, рядом, немногим выше, стоит и смотрит. Тоже изучает взглядом. И все бы хорошо, но в полумраке, освещённом тоненькой полоской света из-под двери, девушка увидала кровоподтеки и один большой синяк, расползшийся под глазом от брови. — Что случилось? — улыбка тотчас же сползла с ее лица. — Ты ранен?       Немедля захотелось осмотреть его с ног до головы. Изучить, понять — все ли в порядке?.. Аккуратно прикоснувшись кончиками пальцев к напухшему лицу, и нащупав выпуклую шишку, девушка нежно погладила вниз по щеке, горько прошептав: — Что стряслось?.. — Ерунда, ты… Ты цела? Все хорошо? Что с тобой случилось? Где ты была?.. — Норман вымолвил вслух сразу все вопросы, что без устали вертелись на языке.       Хотелось ему целовать ее и обнимать, немедля, и как можно дольше. Лучше всякую минуту. Точно прежде, когда это было просто — оставаться рядом. Но теперь, в этих проклятых стенах!..       Он понял, что скучал. И не по одиночеству. И не по сексу. Нет. По ней. По болтовне и смеху, по грозным взглядам и всем этим обидам, когда хотелось рассмеяться вслед. Норман так скучал!.. Что даже растерялся, беспорядочно прикасаясь, то к лицу, то к шее, то к плечам. Вот же истинная пытка!.. Ее нежная тёплая кожа, не сравнимая ни с одной из тех, которых он когда-либо касался.       По правде говоря, он до конца не верил, что не бредит. — Я…       Аня не успела ответить, когда Норман, в несвойственном порыве нежных чувств, — настолько выраженных и явных, — прижался в поцелуе к приоткрытому рту. Прочувствовал ее присутствие немедля, расцеловав сначала губы: жадно и пылко, а следом щеки и подбородок. Никогда, — Ридус был готов поклясться, — он в жизни не испытывал ничего подобного. На краю гибели, в преддверии жуткой неизвестности, Норман жаждал только одного — остаться с Джинджер. Провести с ней как можно больше времени. Адреналин, разбушевавшийся в крови, захлестнул грудную клетку, заставил податься вперёд, силой прижать Аню к прохладному дереву, выпуская наружу всю свою дикую тоску и отчаяние. Норман видел рядом ее серо-голубые грустные глаза, самые прекрасные на свете!.. Глаза, которые… Да, он так боялся, что они вдруг станут для него особенными!.. Вдруг обернутся светом. Всем на свете!..       Так и вышло. Он уже знал. В ту самую минуту понял это.       Никогда в прежней жизни Ридус не пошёл бы на такое. Не отважился прочувствовать, продемонстрировать и прошептать, надломленным, хриплым голосом: — Ты так мне нужна, я… — Короткий вздох коснулся ее рта. — Я думал, что больше тебя не увижу. Как ты нашла меня?.. — Это… Это очень долго объяснять, — пролепетала Аня, поглаживая бородатые скулы. — Я знаю про список. Знаю, что будет, если мы останемся. Времени нет!.. — Она сглотнула, с любовью вновь прильнув губами к мужским щекам. — Нам нужно выбираться.

***

      Всего за несколько минут, присев на край кровати и не выпуская Нормана из объятий, Аня рассказала всё, что с ней приключилось за последние две недели. Не сдерживая слез и эпитетов, она в красках расписала своё прибывание в комфортабельной квартире, знакомство с Андреем и списком, найденном в папке Ольги. Не позабыла упомянуть и о оплодотворении, чудовищных экспериментах и старом водостоке. Она говорила на духу, едва хватая воздух: быстро и без умолку. Боялась, что придётся уходить, — внезапно, когда нагрянут охранники, — страшилась не успеть озвучить вслух все свои страхи и опасения. Она боялась, что не успеет договориться и решить: как они выберутся. А иной мысли и не держала! Конечно, они попытаются. Всяко лучше там, за стенами, чем тут, среди больных людей!.. — Не плач, малышка, — ласково попросил Норман, поцеловав в губы, — не все потеряно. — Мне страшно, — честно призналась Аня, взобравшись к нему на колени и свесив ноги на пол. — Теперь ещё страшнее, чем раньше, когда знаю, что ты жив. Что с нами будет?.. — Послушай, мы жили в лесу долгие месяцы, удирали и от людей, и от кровопийц, так почему у нас не получится опять?..       Норман старался говорить уверенно, только бы Аня успокоилась и перестала трястись. Ему не нравилось, когда она боялась. Тем более в его объятиях. — Мне нужно время, собрать вещи: еду и немного одежды. Водосток старый, им давно не пользуются. Там канализация, но… Это единственный путь. — Почему же этот Андрей не воспользовался шансом? — Ридус нахмурился, представив с кем она проводит время. — Надеюсь, он, и правда, не обижал тебя?..       Вопрос, которого он боялся, но, все-таки, озвучил. — Нет, — Аня отрицательно мотнула головой, — скорее он единственный адекватный человек в этом месте. Мне повезло.       Попривыкнув к темноте, она уже отчетливо улавливала выражение его лица: серьёзное, но мягкое. Норман внимательно слушал, смотрел на Аню встревоженным взглядом, ни на секунду не ослабив хватку, не выпустив ее из рук. Немыслимые чувства одолели его неожиданно, точно там, посреди старой избушки, лёжа на кровати. Знал он, что влюблён. Но, вот, насколько сильно, осознал лишь всего несколько минут назад, когда прижал ее к себе и вновь почувствовал тепло любимого тела. — Так и должно быть, — вслух вымолвил Ридус, погладив пальцами тоненькую шею. — Что? — Мы должны выбраться. Вместе.       Она хотела распросить, узнать, что с ним произошло, но слова будто встали поперёк горла. Аня могла дышать, и то лишь, поверхностно и беззвучно, прижимаясь к мужскому телу. — Я счастлив, что ты здесь сейчас, — в порыве чувств, признался Норман, прижав тоненькие пальчики к губам. — Я скучал и волновался. И, нет, я бы не ушёл. Ты знаешь, да? Знаешь же, что я тебя люблю. — Мы с тобой из одного теста, — Аня улыбнулась, шмыгнув носом, растроганная его словами, — знаю. — И мы — все, что у нас есть, Джинджер. Не вешай свой курносый нос. Никто не может нами управлять. Это невозможно. И не правильно. Мы справимся. Все будет хорошо. — Но, что, если они… Они завтра тебя уведут? Что я буду делать? Что сможешь ты?.. Я не могу не думать об этом.       И правда, занятная мысль. Но что он мог сказать? Согласиться? Напугать ее без памяти? Куда же больше! Нет уж. Давненько он не испытывал настолько выраженного чувства: заботы. Хотелось сделать все на свете, даже невозможное, только бы она успокоилась. С ума сойти!.. Ридус сам себя не узнавал. — Я тебя люблю. — Норман… — Я тебя люблю, — повторил он, поцеловав в губы. — А ты?       Ему хотелось слышать. — И я тебя люблю, ты знаешь. — Конечно.       Норман улыбнулся, углубив поцелуй и нежно погладив волосы.       Мгновения, тихие и спокойные. Ане не хотелось двигаться и думать, тем более о туманном будущем. Ни звука с улицы. Ни дождя, ни ветра, ни чужих разговоров. Там, посреди небольшой комнатки, тесно прижавшись друг к другу, Аня и Норман провели последние часы перед рассветом. Почти беззвучно, изредка обмениваясь лишь парой фраз, они сидели, обнявшись. И сон не шёл. Веки немного дрожали, но не от усталости. Трепет обволакивал тела, дарил нежные прикосновения. Норман беспрерывно гладил женские пальчики, сжимал в широкой ладони, ласково обвивая другой рукой покатые плечи. И Аня жалась к нему; отвечала на мягкие поцелуи, с удовольствием наслаждаясь безмолвными минутами наедине. — Постарайся продержаться несколько дней, — едва слышно попросила девушка, прикрыв глаза и прижавшись щекой к мужской груди. — Я все устрою. А ты… Сделай так, чтобы они поверили. Отстрочили свои планы. — Не думай об этом сейчас, малышка. — Я вытащу нас. — Угу, — протянул Ридус, безмятежно улыбнувшись.       Не хотелось ему думать. Только обнимать ее, крепко-крепко, да наслаждаться ароматом чистой кожи. Завтра он подумает о том, как быть, что делать. Но не той ночью!..       Не той ночью. — Отдохни немного, — шепотом попросил Норман, прислонившись к стене и позволив девушке вытянуть ноги. — И ничего не бойся. Не сегодня. — Не сегодня, — протянула Аня, почти сразу задремав.       Всего на пол часа, не больше. Но эти сладкие минуты превратились в бесценные мгновения, запомнившиеся обоим.