Эпидемия

      Тайно собирая вещи по утру, Аня вспоминала, как покинула бокс, недоумевая: почему она должна оставлять человека, которого любит? Почему должна скрываться, бегать, прятаться и мучиться в разлуке?! Подчиняться чьей-то ненормальной воле?.. У неё были свои желания, мечты. Да, даже там, посреди стен, во власти самолюбивой женщины и не менее странного, никому не известного, мужчины; в окружении военных и рыщущих тварей за периметром, в душе ее теплилась толика надежды: «Выбраться живыми. Вдвоём добраться до деревни. Найти старый дом». Аня до сих пор не верила в смерть Ули и сестры. Она отчаянно боролась, всякий раз припоминая о равнодушных словах Ольги. Женщина не отличалась тактом. Могла намеренно наговорить, чтобы усмирить, заставить подчиниться. Возможно, это и сработало на многих. Люди в отчаянии соглашались на эксперименты, добровольно загонялись себя в «стойло», в будущем ни чем не отличаясь от скотины. Пусть, в шикарных апартаментах. Пусть, среди хорошей еды, тепла и всевозможного уюта. Но они не были свободны! Не могли любить, ходить, куда угодно. Не могли дышать без ведома этой ненормальной сучки!..       Аня рассердилась, рыская по шкафам. Обнаружив тёплый свитер, принадлежавший Андрею, девушка напялила на себя, поверх толстовки, — вскоре отдаст Норману, — а следом, набросив куртку на плечи, да мигом вспотев, бросилась к выдвижным ящичкам. Бумаги, старые фотографии, принадлежавшие незнакомым людям, какие-то ключи… В попытках отыскать что-нибудь полезное, — там, за стенами, могла пригодиться даже самая маловажная мелочь, — Аня вспоминала, как они договорились выступать в сумерках; встретиться в половине седьмого, как раз во время пересменки военных. Норман часто наблюдал, пока сидел взаперти и поправлялся. Раны заживали долго. Даже несмотря на старания медсестры, и ее заверения, что Джинджер жива и невредима, Ридус мало верил. И не доверял. Чудился ему везде подвох. И не спроста! Среди высоких и непроходимых стен доверял он лишь ей — Ане. И, ровно до того момента, пока она сама не появилась на пороге, рассчитывал лишь на внезапный набег тварей. Знал, вот так легко, прихрамывая на левую ногу, ему не выбраться. Тем более в одиночку. Без Джинджер. Норман бы не смог уйти, даже если бы и предоставилась возможность. Без неё — нет. — Я соберу один рюкзак: немного еды и одеяло. Может, что ещё найду, — Аня пожала плечами, на рассвете замерев у двери.       Воодушевлённо вздохнув, она сама не верила в победу, в бегство. Но пыталась сохранить в себе настрой. Боевой и нерушимый. Теперь, когда выяснилось — Норман жив, пусть и едва ранен, но невредим, — Аня осознала, это их единственный шанс. Бежать и не оглядываться. Второго не будет. Если поймают — убьют. Если нет — у них появится возможность выжить. — В случае беды, не приходи за мной, а уходи, — предостерёг Норман, привстав и, чуть прихрамывая, приблизился к девушке. — Я догоню. Если нет, то ступай одна. Всяко лучше, чем оставаться здесь. Доберёшься до реки, а там… — Мы справимся вместе, — решительно заверила Аня, ласково погладив по щекам, покрытым царапинами и кровоподтеками. Бровь припухла, отчего левый глаз казался крохотной щёлкой, куда меньше правого. — Я возьму ножи. Все, что найду.       Посмотрев на Джинджер, мягко и с пониманием, Ридус коротко кивнул, улыбнувшись. Нравилась ему эта решимость и непоколебимая воля к свободе. Подумать только, как эта хрупкая девчонка, повстречавшаяся в Эрмитаже почти год назад, изменилась. Куда-то делись все предубеждения и целомудренные взгляды, речи, мысли. Теперь она стояла перед ним, отведав горечи и страхов, намереваясь защищаться. Чудесное преображение. И нечто схожее мужчина ощущал в себе. — Ступай, малышка, пора, — он осторожно приоткрыл дверь, предусмотрительно выглянув в окно. — Дождись меня.       Опасаясь прощаться и оборачиваться, — вдруг не встретятся вновь, — девушка запечатлела на мужских губах робкий поцелуй, совсем не похожий на ночные объятия и, опустив взгляд себе под ноги, мигом испарилась, будто бы ее и не было. — Дождусь, — прошептал Норман, расслышав, как скрипнула задвижка на двери.       Но Аня не услышала. Почти бегом, минуя все препятствия, она вернулась в квартиру. Незаметно для чужих глаз, — во всяком случае так показалось, — и, удостоверившись: Андрея нет, принялась собирать вещи. Сначала девушка хотела спрятать рюкзак вблизи старого водостока, где они и намеревались попробовать сбежать, но затем, испугавшись: вдруг заметят, передумала. Решила выбираться в сумерках с поклажей на плечах. Лучше сразу вооружиться ножом или ножницами, и идти за Норманом.       «Да, так будет лучше».       Забеспокоилась, куда пропал Андрей, девушка боялась, как бы он не рассказал о ее тайных замыслах. Точно, как и Норман, она не доверяла никому, кроме него. Надеяться на чужака было бы глупо.       «Мы — это все, что у нас есть», — без устали мысленно повторяла она, перебирая вещи.       Обнаружила пачку сигарет, спички, зажигалку и карманный фонарик. Проверила — работает. Светит тускло, но исправен!.. Порадовавшись, да хорошенько припрятав в недрах рюкзака свои находки, Аня сунула ножницы в карман куртки, за пояс опустила острый нож с кухни.       Оглядевшись, замерла посреди коридора, прислушиваясь к тишине. Часы застыли на половине второго. Слишком рано, а она уже готова!.. Не терпелось вновь увидеться с Норманом, обнять и вырваться за стены. Весь этот идиотизм в конец ее доконал!       Осторожно опустив рюкзак на пол и спрятав под невысокой кушеткой, Аня вознамерилась раздеться, но не успела и молнию расстегнуть. Ухватилась пальцами за воротничок, когда расслышала звон каблуков: отчетливо и рядом!.. Метнув испуганный взгляд на входную дверь, девушка попыталась стащить куртку, но застёжку заело! — Вот же черт!.. — выругалась она, заметив, как ручка дёрнулась.       Послышался стук.       Аня открыла не сразу. Подумала: может, вылезти в окно?.. Высоко! Но открывать в одежде опасно!.. Кто это мог быть? На каблуках?.. Тут и думать было нечего, конечно же Ольга. Получается, опасения подтвердились, и Андрей выдал секрет?..       Волна неконтролируемого страха налетела на неё, подобно снежному вихрю! Ладони вспотели, испарина выступила на лбу. Нервно покусав губы, Аня поняла, что выхода нет! Придётся открывать и оправдываться; попытаться сгладить конфликт. Она кожей ощутила — беды не миновать.       Стук повторился, громче и настойчивее.       Вытянув руку, Аня повернула замок, отпрянула в сторону и, сунув ладонь в карман, нащупала ножницы, крепко стиснув в кулаке. — Почему не открыла сразу? — поинтересовалась Ольга, переступив порог, и, разглядев Аню, накутанную тёплой одеждой, приподняла свои широкие светлые брови. — Куда-то собираешься? Разве после обеда прогулочный час?..       Поймав цепкий подозрительный взгляд, пытливо впившиеся в раскрасневшееся лицо, Аня незаметно сглотнула, тяжело дыша. Что она могла сказать?.. Ольга явилась неожиданно. Впервые лично пришла в квартиру за последние несколько недель. Кто, если не Андрей надоумил?..       «Чертов предатель!» — подумала Аня, поглаживая кончиком пальца острые ножницы. — Подумала, что, раз уж проспала до обеда, могу и пройтись немного. Что в этом такого? На этот месяц мой «долг» исполнен. Вы получили яйцеклетку и эмбрион. А я… Погода хорошая. Нет дождя. Вот и решила выйти. — Накутавшись? — Ольга неотрывно наблюдала, сжимая папку в руках. — Как странно, ведь на улице тепло. С утра выглядывает солнце. — Боюсь простудиться. — Неужели?       Они уставились друг на друга в немом противостоянии. Напряжение растянулось и, полопавшись, заполонило собой просторный коридор, наполнило воздух невидимой тяжестью. — Зачем вы пришли? — вдруг спросила Аня, нарушив тишину. — Что-то не так с эмбрионом?.. Мне снова нужно в больничное крыло? — Нет, не думаю, — протянула Ольга, вальяжно миновав холл и заглянув в каждую комнату. — Хотела поговорить с Андреем. Но, вижу, его здесь нет.       Внимательно разглядывая прихожую, она заметила сбитый коврик у пуфа, неподалёку от скамьи и, медленно подтянув носом лакированной туфли тяжелую ткань, разглядела лямку рюкзака.       «Ну вот и все, — подумала Аня, так и не сдвинувшись с места, — она знает».       Ольга ничего не сказала. Выпрямилась, обводя рыщущим взглядом помещение и, снова замерев у двери, поправила рацию, мирно висевшую на поясе. Безмолвное предупреждение. Аня поняла — один неверный шаг, и вскоре у дома соберутся все военные с округи!.. — Знаешь, я нашла свежие капельки крови на страницах папки. — Правда? — наигранно подивилась Аня, выпучив глаза.       Она не собиралась сознаваться. Решила биться до конца. Выйти сухой из воды, и, спровадив Ольгу, тотчас же выдвинуться в путь. Не за чем медлить и ждать вчера, когда минуты на счету! — Анализ показал — это твоя кровь.       Кто бы мог подумать! Казалось, она не запачкала страницы!.. Видимо, не заметила. В спешке выпустила из виду! — Что бы ты не задумала — это невозможно, — нарочито медленно добавила Ольга, растянув губы в неприветливой улыбке. — Сколько бы ты не планировала и не пыталась, не бегала к нему — ничего не изменится.       Невольно вспыхнув, Аня ощутила, как сердце замерло в груди, а следом больно ударилось о рёбра, заставило колени подогнуться. Ольга знала! Следила за ней!.. Отчаяние нахлынуло внезапно, сразу за диким холодом, пробившим тело насквозь. Облизав губы, девушка поняла: «Сейчас или никогда!» Второго шанса не будет!.. Не будет ни солнца, ни жизни. Ничего не будет!.. — Сейчас я прикажу охране вывести его и отправить следом за другими, — пригрозила Ольга, вытащив рацию и прижав к губам. — Ты успокоишься и смиришься только, когда останешься одна. И не смотри так, — женщина усмехнулась, — ты не в тех условиях, чтобы возражать и плести интриги за моей спиной.       Аня поняла — момент настал. Вот он — единственный шанс!.. Испытав прилив бешеной злости и не менее ощутимой воли, сил, в конце концов, она осмелилась на отважный шаг. Не позволила Ольге больше и слова вымолвить. Двинулась вперёд, вытащила ножницы и, вырвав рацию, обхватила локтем за горло, ловко переместившись за спину. Женщина была не шибко выше Ани: стащи каблуки, и они почти одного роста! А ещё она не носила с собой оружия. Это и сыграло на руку! — О, да, — выпалила Аня сквозь стиснутые зубы, да прижав острые зубья к женской шее, — ты прикажешь охране вывести Нормана и отправить к старому водостоку. Немедленно.       Девушка сама себя не узнавала. Удивительно, но в перемешку со страхом и ужасом, нагрянула уверенность: непоколебимая и ярая!.. Аня силой удержала Ольгу на месте, стиснув, что было мочи, и, усмирив негодяйку, едва вдавила ножницы в нежную кожу. — Прекрати! — завопила женщина, испытав болезненный укол и почувствовав кровь на шее, медленно просочившуюся вниз под одежду. — Ты не отнимешь жизнь, ни у меня, ни у Нормана, поняла?! — грозно предупредила Аня, внезапно возжелав перерезать несчастной горло.       Всего одно движение: вонзить поглубже, продырявить эту ненавистную глотку, и повредить артерию. Ольга умрет. Эта сука сдохнет!.. Никогда прежде девушка не испытывала настолько отвратительного и глубокого чувства. Намеренно убить другого человека. Какого же это было?.. — Не отниму! — перепуганно пробормотала Ольга, всхлипнув.       Она опешила. Едва могла дышать. — Вели своим людям привести Нормана к старому водостоку! — приказала Аня, бегло пересмотрев план. — Немедленно. Мне уже нечего терять! Убью тебя — меня не станет. Оставлю в живых — ничего не поменяется. Я смогу, будь уверена. Но ты этого уже не увидишь! И не заберёшь наши жизни. Ни сегодня, ни завтра. Никогда!       Аня поняла, что сделает это. Убьёт, если потребуется. И Ольга, видимо, тоже, ведь спустя мгновение, сглотнув, уже осторожно поднесла рацию к губам, негромко пробормотав: — Саша, это я, слышишь? — Да, — послышался хриплый голос из динамика, — что там? — Веди человека из «08» к старому водостоку. — Сейчас? — недовольно отозвался парень. — Обед же! — Немедленно! — повысив голос, потребовала женщина, почувствовав, как Аня чуть сильнее надавила на ранку. — И… — И пусть идут вдвоём, — прошептала девушка на ухо, одновременно обшарив карманы и вытащив перцовый баллончик вместе с сухими платками.       «Неплохо!» — Идите вдвоём. Больше никого не нужно. Разделаемся быстро, — велела Ольга, прикрыв глаза. — Конец связи. — Понял, будет сделано.       Рация замолчала. Вот и славно! Выдернув прибор из рук женщины, Аня отбросила назад, угодив куда-то в недра спальни, а потом, быстро заменив ножницы на не менее острый и длинный нож, пригрозила, вытащив рюкзак.       Все было готово. Вещи собраны. Ольга обезоружена. Оставалось только незаметно выйти и подойти к водостоку. — Пойдёшь рядом и будешь держать меня за локоть, — предупредила Аня, заведомо предвидев, лучше быть на месте жертвы, чем палача. — Произнесёшь хоть звук, и я тебя прирежу. Клянусь, ты достаточно поиздевалась над нами. Пусть, не спасусь, но твою душу прихвачу! — Вы там умрете, — выпалила Ольга, встревоженно взглянув на острие ножа, — зачем терпеть лишения, когда ты можешь помочь миру возродиться?.. — Ты не господь бог. Ты не смеешь решать. Не смеешь убивать неугодных! — Мы избавляемся лишь от тех, кто не способен помочь популяции людей выжить! Выйти на новый уровень! Ты… Ты могла бы посодействовать. Дать возможность, а Норман — нет. Вдвоём, в лесу, вам ничего не светит! С темнотой зараженные, которых мы отлично сдерживаем здесь, подкармливая плотью, повылезают из укрытий. Они найдут вас. Ты погибнешь зря! — И это не тебе решать, — огрызнулась Аня, распахнув дверь и забросив рюкзак за спину.       Она отошла в сторону, позволив Ольге, под угрозой немедленной расправы, пройти вперёд, чуть дальше. — Иди рядом и молись, чтобы твои псы ничего не заподозрили.       И откуда она только набралась неведомой храбрости?.. И сил, так здорово отвечать?.. Нужда и злоба подвели к черте, переступив которую, обратно не вернёшься. Аня понимала, и намеренно направилась вперёд, навстречу смерти или долгожданному спасению

***

      Норман вышел на улицу. Впервые за последние недели подставил лицо, казалось, позабытым лучам солнца, и, вздохнув полной грудью, поморщился; ощутил слёзы на глазах. Свет — слепящий и холодный, болезненно соприкоснулся с радужкой, заставив тотчас же опустить подбородок и угрюмо посмотреть себе под ноги. Грязные волосы неряшливыми прядями свалились на лоб, покрытый мелкими царапинами. Кожа на ветру засаднила. И по телу прошлась колкая дрожь. Его вывели силой. В одной толстовке и штанах. Несмотря на солнечную погоду, на улице стояли первые заморозки. Изо рта вырывались клубы легкого пара. И мгновения не прошло, как Ридус продрог до костей. Но делать нечего, пришлось подчиниться. Вот уже, как несколько недель, он пребывал в заточении. Молчаливо делал то, что скажут. Без надежды, но в непоколебимой уверенности однажды выбраться за стены. И вот, внезапное появление Джинджер, пробудило в душе позабытое желание. Свобода. Да, он жаждал этого едва ли не на ровне с ее объятиями, столь долгожданными и горячими. Они провели чудесную ночь вдвоём. И Норман, проводив Аню по утру, пообещал себе, что, вопреки всем преградам, в том числе и телесным увечьям, — он плохо видел левым глазом, в основном из-за отёка, и до сих пор прихрамывал на ту же сторону, — дождётся Джинджер. И они попробуют убраться за стены.       Ну да. Вот только неожиданный приказ спутал планы. Теперь его вели, как свинью, на заклание, в неизвестном направлении. И Аня не знала. Она и подумать не могла, впрочем, как и он, что виделись они в последний раз. Норман не чувствовал должного страха или отчаяния. Волнение и беспокойство мучили его, но, вот же невидаль, не за себя, а за неё. Ридус и представить не мог, что Аня испытает, когда выяснится — он мёртв.       Надеялся, для него все закончится быстро, а вот девушка… Придётся ей принять еще одну утрату. Поставил себя на место Джинджер и, сглотнув, оступился. Неужели ей придётся провести остаток лет вот в этом самом месте?.. Диком и страшном. Не такой участи он желал своей возлюбленной. И не подозревал, что ждёт его безжалостный конец. — Пошевеливайся! — велел тучный мужчина, подтолкнув в спину.       Норман держал руки за спиной. Привык — так надо. Куда ему тягаться с бугаем, безоружным и хромым? К тому же, охрана сновала поблизости. Это место напоминало тюрьму или концлагерь, но, что уж точно, не научный центр, где каждому нуждавшемуся оказывали незамедлительную помощь. Земля окаменела под ногами. Заморозки за пару дней сковали почву. Идти было не так уж сложно. Но Ридус намеренно медлил. Осматривал ближайшие деревья, сбросившие последние листья; несколько раз взглянул и на небо: синее-синее. Он, и правда, был готов повстречаться с вечностью. Был полностью уверен, что его пристрелят, или же живьём отдадут на съедение тварям, как только стемнеет. Норман готов был ко всему, но, во всяком случае, не к тому, что увидел.       Они свернули с тропы. Приблизились к стене с восточной стороны. Впереди показался старый водосток: дугообразная дыра в основании, сантиметров сто в диаметре, прикрытая решёткой, грязной и проржавевшей. Ход вёл под землю. И вонь, доносившаяся из глубин, распространялась по округе. Достигла и их. — Фу, черт подери, стой здесь, куда пошёл?!       Мужчина остановил Нормана поблизости от функционировавшей канализации, и, потянувшись, не сразу различил движение среди кустов. Зато заметил Ридус. Метнув мимолётный взгляд левее от стены, он затаил дыхание, распахнув прищуренные глаза. Сперва увидел Ольгу, а следом Джинджер. Она шла рядом, почти впритык с женщиной. В лучах дневного солнца блеснуло острие ножа. Норман, до конца не осознав, что именно происходит, отбросил пряди с лица, попытавшись рассмотреть, кому принадлежит оружие. Однако, когда девушка выскользнула вперёд и, обхватив Ольгу рукой, прижала нож к ее горлу, все сомнения и страхи тотчас же улетучились.       Не минуло и секунды, как Аня, замерев в нескольких шагах от водостока, с противоположной стороны, негромко заявила, привлекая внимание широкоплечего мужчины: — У тебя есть минута, чтобы отпустить его, иначе я убью Ольгу. — Какого черта?.. — протянул было охранник, схватившись за ружьё, но девушка, для пущей убедительности, намеренно поранила женщину, пустив очередную струйку вязкой крови вниз по ее шее.       Заметив, Ридус воспользовался моментом. Бегло отошёл в сторону и, болезненно ударив бугая кулаком в живот, выхватил оружие.       Плечо предательски заныло следом за сбитыми костяшками. Ерунда! Он был вооружён. И Аня — тоже. Подумать только, Норман посчитал, ему конец! Думал, что немедленно пристрелят, или бросят на съедение заражённым. Но не это. Он никак не представлял, что Аня явится за ним. Придёт навстречу и буквально вытащит из западни. Смелая малышка. Отчаянная девочка!.. Она пришла за ним. Пошла на неоправданный риск. И Ридус, глянув исподлобья, с гордостью выпрямился, — с трудом, но все же, — направив ледяное дуло в сторону обезоруженного мужика.       Надежда. Она протянулась между ними. Норман почувствовал. И Аня, на мгновение поймав его благодарный, но усталый взгляд, тоже. Они замерли поблизости от водостока. Всего в паре метрах от долгожданной свободы и, озарённые спасением, задумались: что делать дальше? — Давай сюда патроны! — велел Норман, заметив, как охранник потянулся за рацией, — а вот этого не надо. — Бросай сюда! — подхватила Аня . — И куртку тоже.       Продрогнув окончательно, Ридус кивнул на землю, себе под ноги.       Судя по искаженному лицу, мужик и не думал сдаваться, слушать взбунтовавшихся «пленников». Вскочил на ноги, выставив кулаки вперёд. Однако Ольга, всерьёз обеспокоившись за свою жизнь, выпалила дрожащим голосом: — Бросай рацию, сделай то, что они просят! Не глупи! Она уже порезала меня!       Сфокусировав взгляд и заметив несколько неглубоких, но кровавых отметин на женской шее, Норман усмехнулся, просебя подметив, что справлялась его девочка неплохо.       «Мы — это все, что у нас есть», — сказал он накануне.       И Аня подтвердила: так и есть. — Но Оля, это же… — воспротивился мужчина, растерянно глянув на женщину. — Бросай, я не шучу! — рявкнула Аня, потащив задолжницу к водостоку. — Хорошо! Ладно!       Саша замахнулся. Швырнул рацию подальше в кусты, а следом, стащив куртку, бросил Ридусу, угодив прямо в руки. Передал и запаску с патронами. — Все, довольны?! Отпустите ее!       Он было шагнул за ними, но Аня отрицательно мотнула головой, бегло бросив Норману: — Скорее, открывай клетку! — Пытаюсь.       Набросив тёплую одежду на плечи, да подобрав сумку с земли, он стиснул пальцами толстые прутья, потянул к себе. Решётка поддалась. Не сразу и не с ходу. Пришлось поднажать и силой опереться о землю. Норман сцепил зубы, тяжело дыша.       Раз, два…       Приподнял немного, но прутья вновь опустились в едва притоптанную землю. Аромат исходил удушающий. Аня почувствовала, как тошнота невольно подступает к горлу, но была уверена, такая ерунда их не остановит. Она была готова по колени провалиться в нечистоты, пролезть несколько километров, только бы выбраться! Оказаться там, за удушающими стенами. На свободе. Вместе. — Норман! — вновь позвала девушка, медленно уводя Ольгу за собой. — Уже почти! Дай мне минуту!       Сосредоточившись на деле, он заговорил на родном языке, даже не заметив, как внезапно перестроился. — Куда ты меня тащишь?! — завопила женщина, заёрзав и, воспротивившись, попыталась каблуками впиться в почву, замедлить ход. — Ты — наша гарантия. Пойдёшь туда — в канализацию. Пока не удостоверимся, что выбрались. — Совсем ряхнулась?! Это место облюбовано заражёнными! Там ютиться вирус! Я не… — Пойдёшь, — спокойно заявил Норман, отбросив железную клетку на землю и направив ружьё прямо на Ольгу. — Пойдёшь первой. Ты заслужила. За все, что сделала с ней. — Ты сумасшедший! Вы оба! И дети от тебя выйдут такие же! — Конечно, а ещё они вырастут убийцами и наплодят себе подобных, ибо я убивала, да, вот этими руками, — заявила Аня, выпустив пленницу и продемонстрировав окровавленный нож, зажатый в руке. — Я солгала на допросе.       Ольга изменилась в лице. Сперва глаза ее налились искренним гневом: чистым и ясным, а следом, заметив оружие в мужских руках, промелькнули искорки страха и отчаяния. Там, среди смрада и грязи, таилась настоящая опасность. Зараженные блуждали, в ожидании свеженькой плоти. Ольга знала об этом. И боялась идти. Больше всего на свете она страшилась вируса и грязи. Боялась умереть. Внезапно, оказавшись по ту сторону баррикад, она заговорила по другому. — Вы обрекаете нас на верную смерть! — завопила она, всхлипнув.       Из глаз тотчас же хлынули слёзы отчаяния. — Иди, — грозно велел Ридус, кивнув вперёд, предусмотрительно обернувшись, — пока твои дружки не пришли на подмогу. — Они не полезут сюда! Никто не решится. Отпустите! Я… — Вперёд! — он повысил голос, в нетерпении переминаясь с ноги на ногу.       И она сдвинулась с места. Получила маленький фонарик в руки и, на дрожащих ногах, небольшими шажками, направилась вглубь туннеля.       Воспользовавшись моментом, Норман немедля притянул Аню к себе, мимолетно поцеловал в лоб и, выдохнув, крепко взял за руку, негромко вымолвив: — Ты умница, Джинджер. Ты сделала это. Вытащила нас. — Рано радоваться. Впереди тяжелая дорога.       Аня улыбнулась, испытав небольшое облегчение. Несмотря ни на что, они покинули стены. Спустились в канализацию, и, судя по словам Ольги, оказались в относительной безопасности. Люди не пойдут за ними. Скорее всего, будут ждать на другой стороне, готовые подстрелить обоих. Но это не важно. Пока нет, ведь перед ними встала задача посложнее — миновать рой. — Она нужна нам? — нахмурился Норман, не выпуская женскую ладошку из своей руки, осторожно вышагивая следом за Ольгой.       Женщина тряслась, и свет без устали мерцал, неравномерно освещая бесконечный длинный туннель, уходивший под землю. Постепенно земля становилась мокрой, коридор расширялся. А вонь казалась почти невыносимой. Прижав рукав ко рту, Аня почувствовала, как защипало глаза. — Да, пока не подойдём к заражённым, пусть будет здесь. Неизвестно, что там, впереди. Возможно, ей придётся пожертвовать собой во имя нашего спасения. — Давно ты стала такой кровожадной? — попытался пошутить Ридус, прихрамывая.       За последние недели он мало двигался. Ногу нужно было хорошенько разработать. — С тех самых пор, как эта сука заставила раздвинуть ноги и впрыснуть в себя сперму постороннего мужика, — припомнила девушка, в ту же секунд почувствовав, как мужские пальцы сильнее стиснули ладонь. — Хотя бы не принудили к сексу. На том спасибо! — Аня почти выплюнула эти слова.       Норман помнил каждую слезу, что она обронила прошлой ночью, в сердцах описывая свои страдания и унижения. Хотелось бы ему забрать все эти страхи и дурные воспоминания. Как жаль, что это было невозможно. — Ты права, малышка, пусть идёт, — заключил он, погладив большим пальцем хрупкое запястье, — и, в случае чего, готовится и знает, что ее сожрут первой.