Эпидемия

      Перебирая ногами, Ольга двигалась вперёд, медленно и нерешительно. Боялась глубоко дышать. Постоянно оглядывалась. Смотрела, нет ли тварей. И, замечая Нормана и Аню, с ненавистью хмурилась, стискивая кулаки. Не верилось, что завели туда, заставили выбраться вперёд и направиться прямиком навстречу гибели! Она рассчитывала выжить. Скалясь и щурясь, тряслась из стороны в сторону, в ожидании первых заражённых.       Чужеродное присутствие пронизывало затхлый грязный воздух. Там, внизу, казалось, нет ни света, ни жизни, ни зданий. Только смерть! Однако Аня подметила, что давненько не ощущала себя настолько воодушевлённой и живой. Избавившись от гнета ненормальных правил и не менее сумасшедшей жизни, она держала Нормана за руку, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, было страшно вновь столкнуться с заражёнными, а с другой, внутри неё все ликовало. Они спаслись. Получилось! О, кто бы мог подумать накануне, что она не только отыщет Нормана, но и вытащит обоих из, казалось, безвыходной западни!       Постепенно под ногами образовалась каша: грязь, фекалии и воды перемешались в однообразную смрадную жижу; отвратительно скрипели под ногами, забивали ноздри жутким ароматом гнили и отходов. Казалось, кто-то сдох неподалёку. Прижимая рукав толстой куртки к носу и рту, Аня высоко поднимала колени, стараясь не завязнуть, миновать нечистоты. Но все тщетно. Вскоре все втроём погрузились в канализацию по щиколотки. Высокие сапоги на женских ногах уберегли от соприкосновения с жижей; мужские кроссовки, чуть промокнув, позволяли двигаться вперёд, не придавая этому особого значения; а вот туфли Ольги… Женщина не выдержала. Замерев и захныкав себе под нос, она залилась слезами, отказавшись двигаться. Замотала головой, попятилась назад, немедля ощутив, как Норман подтолкнул обратно. Не желая возиться с этой дурой, он вновь схватил ружьё и, пригрозив, холодно велел: — Ступай, выход впереди. — Нет, вы не заставите меня! — пролепетала Ольга, прижав руки к груди. — Помои насквозь пропитали туфли! Я не могу идти! Не могу!.. — Ты заставляла нас плясать под свою дудку! — вмешалась Аня, не испытывая и толики сострадания. Только не к этой суке. Только не к ней! — Иди и молись, чтобы тебя сожрали первой! — Нет!..       Отчаянный вопль эхом разлетелся по темному коридору, вновь показался издали и, отразившись от мокрых стен, безмолвно стих, породив на коже неконтролируемую дрожь. — Замолкни, иначе встретишь смерть немедля, — предупредил Норман, понизив голос до хриплого шепота. — Иди и молись, чтобы кровопийцы не проснулись раньше времени.       Ей ничего не оставалось, как подчиниться. Почувствовав ледяное дуло ружья на затылке, Ольга отбросила с лица выбившиеся пряди и, пересилив собственную волю, направилась вперёд, освещая грязный туннель.       По всюду: со стен и потолка, свисали растянутые желеподобные нити; не похожие ни на что иное, они простирались над головами, едва не касались волос. Пришлось пригнуться пару раз, лишь бы не дотронуться до вязких, отвратительных, жилистых масс, обрамлявших туннель. И чем ближе они подбирались к рою, тем отчётливее становилось ясно: это логово тварей; прибежище кровопийц!.. Но сколько их там было?.. Десятки, сотни?.. Под ногами захрустели кости, и показались черепа. Люди, те несчастные, кто не подошёл под местные стандарты!.. Аня съёжилась, прильнув плечом к мужской груди, едва представив: Нормана могла постигнуть та же участь!.. Кости, фрагменты одежды, вонь и смрад под ступнями!.. Не сдержавшись, Аня всхлипнула, и Ридус, выпустив ее ладонь, обнял за талию, негромко вымолвив: — Все будет нормально. Соберись.       Девушка кивнула. Заметила, как Ольга, утонув по щиколотки в отвратительной жиже, вновь попятилась назад, издав хриплый плач. Впереди, сразу перед ними, показались они — первые твари. Истерзанные ультрафиолетовыми лучами, покрытые ребристыми шрамами и алыми отметинами по всему телу, они стояли неподвижно; не издавали ни звука, и никак не реагировали на тусклый искусственный свет, исходивший от маленького фонаря. Худощавые и вытянутые, зараженные горбились, жались к стенам, почти вплотную примыкая друг к другу. Десятки, не меньше, а, может, и сотня. Норман беззвучно опустил ружьё, забросил за спину и, сглотнув, напряжённо остановился. На ум ему пришло единственное слово: «мутация». Иначе и не объяснить, как вполне себе здоровые люди смогли обратиться в «такое». Вирус действовал молниеносно. Поражал нервную систему, распространялся по организму, выпуская норадренолин в неимоверных количествах. Ярость и безумие одолевали заражённых, заставляли нападать на людей и, судя по всему, пить кровь. У Нормана сложилась четкая картинка, с которой он безмолвно соглашался. Но тогда, — разглядев изуродованные тела, пройдясь по костям, да остановившись в опасной близости от тварей, — вдруг засомневался: прав ли был все это время. Не может человеческое тело притерпеть столь явные изменения!.. Все это походило на какой-то страшный фильм, фантастику, но не на реальность! Невозможно. — Надо идти, — решился Ридус, снова подтолкнув Ольгу в спину. — Давай, пока не стемнело. Иначе, уже без вариантов, окажешься едой. — За вами не пошли! Я поверну назад и успею вернуться… — Ни за что! — шепотом выпалила Аня, внезапно заметив, как одна из тварей шевельнулась, дёрнув лапой, обтянутой кожей вокруг костей.       Рукой уж это точно было не назвать! — Джинджер, да насрать, ей все равно не выбраться… — Нет! — грубо отрезала Аня, отрицательно мотнув головой. — Она ответит. Пусть идёт! — Нам она не нужна, — напомнил Норман, тоже обратив внимание на заражённых.       Они двигались, время от времени, как в Главном Штабе Эрмитажа, когда лифт спустился на нулевой уровень. Вот только в Петербурге, пока зараза лишь распространялась, это были люди: страшные и безумные, но все ещё люди. Но теперь… Норман впервые столкнулся с видоизменёнными телами, и его пронзила дрожь: колкая и тревожная. — Иди! — повторила Аня, нахмурившись сильнее.       Она не собиралась так просто отпускать женщину. Обратилась в камень, злопамятно уставившись на пленницу, а той ничего не оставалось, как только сделать шаг, приблизиться к «нечисти».       Аня и Норман, снова взявшись за руки, направились следом. Ледяной душу холод и непреодолимый страх терзал их первые минуты. От заражённых веяло смрадом подгнившей плоти. Этот кисло-сладкий, приторный и тошнотворный аромат девушка запомнила ещё с первых дней апокалипсиса. И, осторожно пробираясь между омерзительными монстрами, старательно пыталась не дышать. Задерживала дыхание на секунд тридцать, выдыхала, а потом, едва вбирая воздух, морщилась, едва не задыхаясь в кашле. Невозможная вонь!.. О, нет, это было не передать словами: сердце будто бы почти не билось, ноги хлюпали в пахучей жиже, и по всюду виделись горящие глаза. Некоторые из заражённых медленно ворочались, трясли конечностями, издавая приглушённые гортанные звуки, те самые, что ни раз слышались в ночи посреди заброшенной деревни. В свете мерцавшего фонаря промелькнули крылья. Аня ахнула, зажмурившись. Невозможно!.. Не реально! Они будто оказались в фантастическом сне или фильме ужасов: концовка была не известна, но сюжет завораживал непредсказуемыми поворотами и участившимися скримерами!       Шаг, второй, третий…       Они продвинулись недалеко, когда Ольга, выронив фонарь, вдруг поскользнулась. Не мудрено! На таких-то каблуках!.. С грохотом свалилась прямиком в тошнотворную жижу и, не долго думая, опорожнила желудок, заставив Аню отшатнуться. Норман, обхватив рукой за талию, помог устоять на ногах. Но толку было мало! Рухнув вниз, Ольга напоролась на одного из заражённых.       И понеслось!..       Они стали просыпаться. Быстро, почти молниеносно, словно по единому сигналу! И тут и там слышалось шипение, раздавались неприятные хлюпающие звуки. Запаниковав, Аня вновь отпрянула в сторону и, задев ближайшего заражённого, вскрикнула, следом за Ольгой. — Пошли, бегом! — выкрикнул Норман, сорвавшись с места и потащив девушку за собой.       Ловко маневрируя между ещё сонными, но вполне себе живыми тварями, он, не разбирая дороги, просто побежал вперёд, упорно игнорируя крики Ольги. — Постойте! Помогите! — заорала женщина. — Блять, она сейчас всех переполошит! — прошипел Ридус сквозь зубы, внезапно различив тусклый свет вдалеке.       Зажглась надежда!.. — Не останавливайся! — велел он, всего единожды обернувшись.       Завидев отголоски фонаря, мужчина заметил, как Ольга, привстав, попыталась бежать назад, но не успела. Один из очнувшихся кровопийц ринулся за ней, вытянул свои костлявые, обтянутые кожей, покрытые язвами, лапы и, выпустив когти, резаную прямо по спине. Надорванный вопль заставил сердце неожиданно облиться кровью. Норман знал — исход был предрешён. И Ольга заслужила все мучения, но, оставаясь человеком, невольно испытал легкую жалость. Никто не из выживших не заслуживал подобной участи.       Никто.       Аня тоже увидала выход впереди, ускорила шаг, и, вопреки здравому смыслу, обернулась на жуткие крики. К тому злосчастному моменту, Ольга уже лежала в мерзкой жиже, вся перепачканная в дерьме и отходах; отчаянно брыкалась, цеплялась за стены, пытаясь выбраться!.. Все тщетно. Своими криками она лишь привлекла внимание очнувшихся монстров. И они слетелись вокруг, окружили, нависли и, в свете ещё боевого фонаря, принялись терзать за одежду, рвать когтями, доставая до кожи, проникая глубже, к костям. Ольга орала, что было мочи, надрывно и хрипло, пока не захлебнулась в нечистотах. Так показалось Ане. И она не пожалела. Нет, ни капли! Ольга дала фору. Позволила им улизнуть. Скрыться в темноте почти незамеченными.       Но времени не оставалось. Оно буквально ускользало сквозь пальцы. Пришлось ускорится. Бежать, что было сил, пока перед глазами не появилась ещё одна решётка. Она торчала с противоположной стороны, была намеренно закрыта на день!..       Остановившись рядом и очутившись в лучах садящегося солнца, Аня вскрикнула, заметив, как некоторые зараженные последовали за ними. Замерли в опасной близости, но не подошли. Цокали зубами и тянули руки, разевали свои клыкастые и голодные пасти, так и норовя вцепиться в глотки и выпить кровь, всю до последней капли!.. — В чем дело?! — встревоженно спросила Аня, заметив, как Норман возится у прутьев.       Солнце медленно клонилось к закату, сокращало расстояние между ними и монстрами! Уносилось прочь, наводя душераздирающую панику на душе! Казалось, ещё пара сантиметров, и тени настигнут их! Сперва коснуться грязных стоп, а потом и щиколоток!.. Смерть нагрянет! Они не смогут выбраться!.. — Пытаюсь снять! — сквозь зубы выпалил Ридус, поднажав, со всей силы надавив на клетку.       Сука не поддалась с первого раза! Да, блять, кому вообще пришло в голову запирать тварей там?! На кой черт это было делать?! В чем состоял план?.. Откармливать? Приручать? Пытаться взаимодействовать? Какого черта, блять, они вообще кормили их?! — Норман! — завопила Аня, взвизгнув. Длинные костлявые пальцы ухватились за штаны, но солнце, — спасительное солнце! — немедля опалило алую кожу, оставив глубокие отметины. Существо заныло, забилось назад, заскрежетало когтями по камням, заставив Аню вжаться спиной в дрожащие прутья. — Все! Готово!       Мгновение, и девушка рухнула на спину вместе с клеткой. Грохот разнесся по лесу, а под руками оказалась влажная почва, усыпанная мелкими камнями.       Приток реки?..       «Неужели?!»       Попятившись и попытавшись подняться, Аня почувствовала, как Норман обхватил за плечи и поволок прочь, подальше от водостока. — Сюда, давай! — пропыхтел он, позабыв о хромоте. — Вот так, садись!       Опустившись на колени рядом, мужчина попытался отдышаться. Прижался лбом к стволу тоненькой березы, вздохнул глубоко-глубоко, и, немного попривыкнув к дневному свету, обернулся. Твари рыскали в туннеле. Доносились гогот и шарканье, виднелись тени. До первых сумерек было рукой подать. Оставаться нельзя. К ночи вся округа будет кишеть кровопийцами!.. — Ты как? Хей, — поморгав, Норман посмотрел на Аню, — малышка, ты цела? — Что? — не в силах вновь собраться с мыслями, она перевела на него рассеянный взгляд, лишь в ту минуту осознав: все получилось. — Смогли. Мы…       Бегло оглядев перепачканную в грязи одежду, девушка тихонько рассмеялась, отбросив выбившиеся прядки с лица. Норман сидел рядом и смотрел на неё недоуменным, но вполне понимающим взглядом, призадумавшись: «Так вот, значит, как на самом деле выглядит счастье». Они освободились. Выбрались за стены! И были рядом. Снова вместе. — Мы живы, — пробормотала Аня, бросившись вперёд и вцепившись руками в мужские плечи, — О, Норман, милый, мы справились!.. — Верно, — отозвался он, прикрыв глаза и прижавшись губами к растрепанным волосам, — так и есть, малышка. Так и есть.       Чудесный радостный момент, внезапно омрачённый очередной опасностью. Казалось бы, куда уж хуже, чем в туннеле?.. Но, нет, не суждено им было отвести душу. Вскользь поцеловав Аню в щеку, Ридус заметил мужчину на стене и, вовремя спохватившись, повалил девушку на землю. Следом раздались выстрелы. Пули засвистели в опасной близости от молодых берёз, под сенью которых беглецы и укрылись, не позаботившись о достойном прикрытии. Подумать только, как стремительно одно дерьмо сменяется другим! При чем в прямом и переносном смысле! — Уходим! — позвал Норман, приподнявшись и потянув Аню за собой. — Давай, Джинджер, мы почти спаслись! Пробежимся ещё немного! — Считаешь, они пойду за нами?.. — забеспокоилась девушка, бегом ринувшись за мужчиной. — Не на ночь глядя, нет. Вскоре твари выползут наружу. Солнце почти село! — Норман запрокинул голову, завидев первые звёзды. — Сумерки близко. Мы должны отыскать укрытие. И как можно скорее!

***

      Хромая и морщась от боли, Норман пробежал примерно милю. Так ему показалось. Аня, немного вырвавшись вперёд, в конец запыхалась, опустилась на колени и, лихорадочно хватая ртом воздух, обернулась. — Я больше не могу. Не могу!..       Сумерки подкрадывались незаметно. Они буквально плелись по пятам, предупреждая о близящейся опасности. Больше тварей ничего не сдерживало, ни клетка, ни прикорм, ни солнце. Не пройдёт и часа, как они вырвутся на свободу!..       Вечерело, и холод постепенно обволакивал землю, окружал деревья и сухую траву. Изо рта вновь пошёл пар. Оглядевшись, Норман тоже осел вниз, выпрямив больную ногу. Не знал он, куда двинуться, в какую сторону податься. И одно лишь радовало обоих: звуки стрельбы стихли. Возможно, даже отвлекли кровопийц. — Ты сможешь нормально идти? — спросила Аня.       Она подползла к нему и, стащив рюкзак со спины, вытащила бутылку с водой. — Возьми, ну же! — Девушка вытянула руку. — Пей. Есть ещё. Нам хватит.       Выхватив бутылку, Ридус отхлебнул немного, запасливо экономил, опасаясь, как бы им не застрять в этом лесу на несколько дней. Вода, спасительная вода!.. Немного утолив жажду, он оперся на руку, потерев колено. — Они били тебя, да? — догадалась Аня, склонив голову и нежно прикоснувшись пальцами к его руке. — Пытался отыскать тебя раз двадцать, и всякий раз ловил леща. В конце концов, меня посадили под замок, пообещав избавится, как только возможность подвернётся. Прошлой ночью я подумал, что за мной пришли. Но это была ты… И сегодня днём — тоже.       Ридус бегло улыбнулся, одарив девушку благодарным и мягким взглядом. — Ты пришла за мной. Ты сделала то, чего никто не делал для меня. Никогда, — мужской голос снова опустился и стал хриплым. — Сейчас не время и не место, но я хочу отблагодарить, сказать тебе спасибо. Меня… Меня, наверное, ещё никто так не любил.       Откровенное признание заставило Аню покраснеть. Она сама не ожидала, но немедля залилась румянцем, припомнив, как всего час назад готова была обезглавить Ольгу, лишь бы вытащить обоих из заточения. И, вот, они сидели в лесу, на холодной земле: свободные и растерянные. Следовало подниматься и искать укрытие на ночь, но Аня медлила. И Норман тоже. Подумаешь, всего каких-то несколько минут отдыха. Они заслужили. Теперь уж точно отыграли себе время, чтобы отдышаться. — Ох, я же взяла для тебя свитер! — спохватилась девушка, взявшись за молнию. — Он тут, на мне! Пришлось напялить, в рюкзаке уж не было места!.. — Оставь себе, впереди ждёт холодная ночь.       Норман опустил подрагивавшую ладонь на женские пальчики. — У меня тёплая куртка, так что продержусь, не глупи. Но за заботу спасибо.       Они обменялись ласковыми взглядами. И Аня, облизав обветренные губы, подумала, что никогда он ещё не смотрел на неё так нежно и благодарно, с проблесками радости и гордости. Приятно было ощущать мужскую близость и защиту. Разумеется, теперь, рядом с ним, ей было нечего бояться. Кошмар остался позади, а уж близившуюся ночь они переживут. — Это ещё не все! — покопавшись в недрах рюкзака, Аня вытащила пачку сигарет и зажигалку. Спички припасла на всякий случай. — Вот, держи. Увидела и сразу подумала, что тебе понравится. — Да ну!.. — Норман тихо рассмеялся, обнажив свои зубы. — Хочешь сказать, что, в спешке собираясь, вдруг наткнулась на сигареты и подумала об этом? — Да, вообще-то, так и было, — Аня тоже улыбнулась, вручив пачку и зажигалку, — я ни на минуту о тебе не забывала. Не прошло ни дня, чтобы мои мысли были не с тобой.       Звоночек, опалённый алым пламенем. Она влюбилась в него. Да, точно, Норман видел, чувствовал и наслаждался этим. Полностью разделял ее чувства. Вот те на, на шестом десятке повстречать чудесную девчонку, почти вдвое младше, но не по духу. Нет. Ведь, иной раз, казалось, будто Аня старше, мудрее и выносливее; отважнее и заботливее. Женщины, они всегда любили его без оглядки, бросались в омут с головой. Но вот испытывал ли нечто схожее он?..       Да, черт возьми, рядом с Аней, точно — да! — Я тоже, малышка, — шепотом признался Норман, погладив рукой по щеке и шее, по плечу и волосам. — Ты чудесная женщина, храбрая, и верная своим словам. Никогда не забывай об этом.       Прикусив сигарету, Ридус подпалил фитилек и, с наслаждением затянувшись, выпустил вверх клубы белёсого дыма. Вот, что он обожал всю свою жизнь: сигареты и секс. А теперь ещё и Джинджер гёрл. Свою маленькую защитницу.       Хмыкнув, Норман улыбнулся, подметив, как ему это нравится — ее забота. — Сейчас передохну и пойдём, — пообещал он, не без удовольствия прикрыв глаза, когда Аня обняла за пояс, опустив голову на плечо. — Ты тоже посиди, вытяни ноги. Не пройдёт и часа, как стемнеет. Нужно отыскать ночлег. — А потом?.. — Согреться и поспать, малышка, — расслабленно ответил Ридус, впуская никотин глубоко в легкие, да предусмотрительно выдыхая в противоположную сторону, опасаясь надымить на Аню, — обдумать, что делать дальше. — Пойдём к реке, — неожиданно предложила девушка, ненадолго прикрыв глаза, — и осмотрим старый дом. Не верю, что их больше нет. Мы должны убедиться. Воочию. — Правильно. Мы сделаем это уже завтра.       Стряхнув пепел и затушив сигарету, Норман припрятал бычок по привычке, на будущее, а следом, снова поморщившись, медленно выпрямился, погладив Аню по плечу. — Пора, — подытожил он, и легкий терпкий аромат коснулся ее кожи, — больше медлить нельзя.