Эпидемия

      Старые надписи ручкой на деревянных дощечках во дворе. Подумать только, Аня не видела их лет пять или шесть… Скользнув пальцами по шероховатой стене, она затаила дыхание, вдыхая аромат давно потерянных лет. Там ничего не изменилось! Все напоминало о мертвых родственниках, похороненных на местном кладбище. Те же скрипучие половицы в холодном хлеву, запах сырости и навоза. Животных давно распродали: кроликов, корову, поросят и кур. Высокий и длинный коридор опустел, напоминал старый заброшенный барак с малюсенькими прямоугольными оконцами; ржавые клетки стояли на самодельных полках, открытые и никому не нужные; на полу валялось подгнившее сено, а с потолка свисали давно засохшие травы. Сестра не занималась этим местом, примыкавшим напрямую ко двору, неподалёку от туалета. Там ничего не хранили. И пустота, вперемешку с тишиной, пронизывала тело, а полумрак придавал помещению несвойственной прежде мрачности.       Аня постояла недолго, разглядывая запустелый хлев; немного потопталась на месте, а затем, выскользнув, запахнула теснее платок на мокрых волосах. И пяти минут не прошло, как она вышла из бани.       Денёк выдался темным и дождливым… — Зато тёплый, — пошептала девушка, с удовольствием завернувшись в старую фуфайку деда.       Не верилось, что она дома, рядом с дочерью и сестрой. Чудилось, будто эпидемия и ночные твари — все это сон какой-то!.. Дурной и слишком затянувшийся кошмар. Аня опасалась: «А, вдруг, она проснётся, и все исчезнет?..» Что, если она окажется одна за стеной?.. Снова?..       Плечи невольно дрогнули. И Аню передернуло. Озноб прошиб тело, а прохладный ветерок заставил поежиться сильнее. Определенно, горячая вода пошла на пользу, особенно с мылом!.. Пора было вернуться в дом. На улице вечерело… — Хей, ты как?       Столкнувшись с Норманом на невысокой лестнице, ведущей со двора прямиком к старому коридору, Аня снова вздрогнула. Почувствовала его руку на талии, другую на щеке. Ладони были чистыми, но все ещё мазолистыми, шероховатыми на ощупь, но такими приятными… горячими. — Все отлично, оставила тебе воду, ступай, — поторопила Аня, и по сию минуту недоумевая, как сказать сестре и дочери о своём романе. На деле это оказалось не так-то просто, как виделось на первый взгляд. — Скоро стемнеет. — Не нужно отдаляться, — мирно попросил Норман, мимолетно улыбнувшись, — особенно теперь, когда я сдержал слово, а ты вернулась домой. — Здесь моя дочь… Я просто… Мне нужно немного времени, ладно? — Для чего? — Чтобы рассказать о нас.       Аня замялась, но не отдалилась. Не желала она пускать трещины в их, и так, не самых крепких отношениях. Казалось, мир стал хрупким, а жизнь обесценилась. И будущее… Не ясное мрачное будущее. Теперь ей предстояло защищать родную дочь. Вот только как, если, иной раз, от тварей приходилось отбиваться с боем?.. — Это смешно, — Норман хмыкнул, погладив по спине. — Все и так знают. Не вижу повода… — Прошу, я никогда не заговаривала с дочерью об этом. Не знаю, как она воспримет.       Аня обняла Ридуса за шею и, запечатлев поцелуй на потной коже, медленно отстранилась. — Я тебя люблю, — прошептала она, отпрянула к скрипучей дверце, — нужно совсем немного времени, чтобы все обдумать. — Джинджер, это… — глубоко вздохнув, Норман опустил руки, кивнув. — Ладно, но, учти, я не желаю прятаться по углам, или скрывать свои чувства, как юнец. Все это неправильно. Поговори с дочерью. Я хочу жить с тобой здесь, как со своей женщиной, а не с любовницей. — А, разве, есть разница? — Аня склонила голову набок.       Ответ ее заинтриговал. — А, разве, нет?       Хмыкнув, Норман спустился во двор и выскользнул на улицу. Оставил девушку посреди коридора в растерянных чувствах. Вот теперь и думай, что же он имел в виду?.. Хотя, и дураку было ясно. Конечно, он хотел определённости. Как и Аня в своё время, когда сомневалась в его чувствах, да и в своих тоже. Как ни крути, но Норман прав! Разумеется, соединиться, жить «по-взрослому» в совсем новом мире. Вот в чем они так долго нуждались. И к чему шли все эти одиннадцать месяцев.       Пора было определиться и попытаться вновь создать свою семью.

***

      Вода. Спасительный ресурс. Живительная сила. Прежде, пропадая на съёмочных площадках и в разъездах по миру, Норман никогда не задумывался об этом. Вода текла из крана, горячая и холодная; в любое время суток, и где бы он не находился. Гостиничные номера были оборудованы современными кулерами. Никто не беспокоился, не рыскал в поисках заветной закупоренной бутыли или скважины, мечтая не только вдоволь напитаться, но и ощутить заветную тёплую влагу на собственном теле. Подумать только, почти двенадцать месяцев прошло, а он так и не привык. В глубине души не приноровился к новому порядку. Бежать куда глаза глядят, скитаться в поисках ночлега, искать еду и воду… Тем вечером, хорошенько отмыв руки от грязи, да, наконец, вымыв волосы, он почувствовал себя человеком; давно позабытым и запрятанным внутри, совсем иным Норманом, привыкшим к большим постелям и дорогому крепкому алкоголю. На мгновение почудилось — эпидемия лишь сон, жестокий и нелепый. Но, нет. Уже поднимаясь по лестнице, до ушей донеслись отдаленные звуки и давно привычные «движения». Зараженные вырвались наружу сразу, как холодная тьма опустилась на деревню.       Хорошо, что они вовремя добрались. Хорошо, что Джинджер обрела своих близких. Хорошо, что они выбрались и остались вместе, даже спустя столько месяцев; даже вопреки всем разногласиям и, казалось, непреодолимым препятствиям. Выдалась минутка. Они смогли передохнуть. — С легким паром! — поприветствовала Уля, едва скрипучая дверь приоткрылась и Норман переуступил высокий деревянный порог. — Спасибо, — отозвался он, не до конца осознав смысл брошенной фразы.       Девочка широко улыбнулась, усевшись за столом и с интересом разглядывая почти незнакомого мужчину с головы до пят. Снова. Только чистого, с мокрой головой, одетого в чистую старую рубашку прадеда и широкие штаны того же серого цвета. Уля много месяцев не встречала других людей, да и за всю свою крохотную жизнь не часто общалась со взрослыми людьми, особенно мужского пола. Аня никогда не приводила кавалеров домой, а отца девочка совсем не знала. Не удивительно, что внезапное появление Нормана взволновало ее не меньше возвращения родной матери. Ульяна с интересом восседала за столом, свесив ноги с высокого стула, без устали подмечая всякие мелочи: татуировки на руках и пальцах. Причудливые и непонятные знаки. Распознала только маленькое красное сердечко неподалёку от большого пальца и, приоткрыв рот, негромко спросила: — А что это за рисунки? На руках? Зачем они? И почему вы их не смысли? У нас хорошее мыло. Я тоже часто пишу на ладонях, но тетя Света всегда оттирает, хотя я не хочу! — Это… — Норман замешкался, присев неподалёку, с краю, прямо на софу. — Татуировки, — напомнила Аня, с теплотой взглянув на дочь. — Рисунок наносится под кожу, поэтому его нельзя смыть. — Никогда-никогда?! — глаза девочки округлились. Она даже привстала на носочки, вытянув шею, чтобы лучше рассмотреть. И Норман вытянул руку, мирно ответив: — Да, это на всю жизнь. — Вау!! — выпалила Уля, восхищённо вскинув брови. — Круто!! Это больно? Как это делают?! — Иголкой заносят краску под кожу. Почти не больно. Нет.       Наблюдая за беспечной беседой, Аня беззвучно выдохнула с легким облегчением; порадовалась, что Уля не боится. И контакт налажен. Возможно, сказать ей правду будет не так уж и сложно. Вот только не тем славным вечером и, наверное, не будущим днём. Несмотря ни на что, девушке тоже требовалось время все обдумать и собраться с мыслями. Не каждый день она по настоящему влюблялась, и, что уж точно, готовилась признаться в этом собственной дочери. — Как вы встретились? — неожиданно спросила Света, опустив локти на стол, да пододвинув тарелку с мясом. — Ставни закрыты, двери тоже. Тусклый свет свечей заражённые не заметят. Настало время занимательных историй. — Обычно я пугаюсь, когда те существа царапают стены, и мы рассказываем истории, — вмешалась Уля, кивнув. — Мы слушаем, — подмигнул Паша, откусив кусочек хлеба, — очень внимательно. — В Эрмитаже, — поведала Аня, чем вызвала тихий смешок, сорвавшийся с губ сестры. — Серьезно? — Да, как бы нелепо это не звучало сейчас, но мы выбрались вместе. Были ещё люди. Они не спаслись. И было не до смеха. Никому из нас. — А ты, — Света сощурилась, тоже разглядывая Нормана, — иностранец, да? Акцент выраженный. Но, не пойму, откуда. — Я американец. — Ого!!! — второй раз за вечер воскликнула Уля, немедля прикрыв рот, осознав, что издаёт слишком громкие звуки. — Простите. — Мы с Аней проделали не малый путь, чтобы добраться сюда. Она… Она не оставляла надежды, что вы живы. Так и вышло. Поэтому мы здесь.       Тёплый свет мерцающих свечей отбросил причудливые тени на стены, размытые и изменчивые. Заглядевшись, Аня на мгновение почувствовала себя девочкой. Что это значит, вернуться домой, когда дорога потеряна, и веры почти нет… Оказалось, что вернуться совсем не значит — исцелиться. Никто из них, сидящих за столом, больше никогда не будет прежним. Особенно она. Особенно Аня. И это к лучшему. Для неё — да. — Снаружи я заметил — дом отлично укреплён, — подытожил Норман, совсем негромким, низким голосом, — ставни на окнах. Но нет ламп. Ультрафиолет. Он помогает отпугнуть тва… — Поймав заинтригованный детский взгляд, Ридус не договорил, довольно быстро подобрав более приемлемое слово. — Помогает отпугнуть заражённых.       Он говорил причудливо, со свойственной хрипотцой и с явным акцентом, однако Аня, уже давно привыкшая, что диалоги плавно перетекают с русского на английский и обратно, не придавала этому значения. Норман старался говорить медленнее и отчётливее, так, чтобы его речь поняли. Да и сам, впервые за долгое время, вслушивался в каждое слово, особенно, когда болтала Уля. Детский голосок отличался скомканными звуками, и, если в разговоре с Джинджер, он вроде мог вставить английские фразочки, осознавая — девушка поймёт, то теперь, окружённый русскоязычными людьми, старался вдумчиво собирать предложения, опасаясь ляпнуть что-нибудь не то. Аня замечала и прятала улыбку за бокалом вкусного компота. Сказать по правде, ее очень трогали все эти несуразные попытки влиться в разговор, грамотно сформулировать фразы. Подумать только, прежде девушка ещё не видела его таким увлечённым и сосредоточенным. Даже там, в стенах, Ридус коверкал слова и зачастую отвечал не впопад, на английском, заменяя незнакомое слово совершенно другим. Но теперь… Он действительно старался. — Нет, мы никогда не пробовали, — ответил Паша, качнув головой, — помогает? Действительно? — Да, — вмешалась Аня, — мы жили продолжительное время в заброшенной деревне под Питером. Спасались ультрафиолетом, пока… — Что?       Света замерла, опустив вилку на тарелку. — Пока не пришли другие люди, и нам не пришлось бежать.       За спиной, прямо у стены послышались приглушённые шаркающие звуки. В тишине, они напоминали мышиный скрежет, протяжный и пронзительный. У Ани волосы встали дыбом на затылке, и пальцы невольно крепко стиснули граненный стакан. Они были по всюду. Монстры или люди, мутировавшие в ужасающих тварей!.. В деревне тоже. Стены были толстыми, да и щели не выступали. Ни то, что в старой лачуге на отшибе, где всякий шорох отдавался эхом. Аня не могла определить, как много заражённых бродят там, за окнами, но чувствовала — большинство местных жителей погибло, или обратилось в страшных монстров. Они бродили там, в поисках добычи — людской крови. И, даже несмотря на родные стены и видимую безопасность, угроза ощущалась. Всякую ночь. Где бы они не находились!.. Вдруг, становилось страшно. И тревожные предчувствия наполняли душу мрачным трепетом. — Я не могу, — прошептала Ульяна, закрыв уши руками и зажмурившись, — не могу это слышать! Мамочка, не могу! — Я принесу твои ушки! — Света выскользнула из-за стола и, опустив ладонь на округлый живот, прошмыгнула в соседнюю комнату. — Тише, моя хорошая, все хорошо.       Заключив дочь в объятия, Аня зажмурилась, расцеловав растрепанные волосы. — Это ничего, ерунда… — Они съели Артёма, мамочка! — всхлипнула Уля, буквально изменившись на глазах! Из весёлой и милой девчушки обратившись в забитого и испуганного ребёнка!       У Ани сердце сжалось до размера горошины. Наверное, она бы вынесла все на свете, даже собственную смерть, но не слёзы дочери, не ее страхи и лютые кошмары. — Я видела! Видела!.. — Вот, дорогая, держи, надень! — Света встала на колени и, опустив большие пушистые наушники на голову девчушке, встревоженно заглянула сестре в глаза. — Так будет лучше. Не слышно? Почти нет, да?..       Уля лишь кивнула, оторвав личико от маминой груди. Растерянная и испуганная, она словно провалилась в старые воспоминания; вновь обнаружила себя на улице, когда все началось; впервые заглянула в глаза смерти!.. И разрыдалась в истерике. — Мне страшно… — Пойдём, я тебя положу… — Нет! — Девочка вцепилась в мать мертвой хваткой, отчаянно замотав головой. И личико сильнее раскраснелось. — Нет! Не пойду без мамы! Не пойду!!!       Аня встревоженно обняла дочь теснее. Никогда. Никогда она не видела ее такой!.. И руки невольно задрожали. Маленькая девочка, хрупкая принцесса!.. Должно быть, она повидала слишком много крови за последние полгода… Припомнив о своих ночных кошмарах, давних и ужасающих, девушка поёжилась, опасаясь, как бы призраки прошлого не унесли и Ульяну. Ее маленькую крошку!.. — Мы пойдём вдвоём, хорошо?       Аня медленно поднялась с софы и, подхватив дочь на руки, спешно вылезла из-за стола; прошмыгнула мимо обеспокоенных мужчин, мигом скравшись за тканью, служившей незамысловатой перегородкой между столовой и большой комнатой.       Норман, напряжённо выпрямившись, проводил их встревоженным взглядом и, в который раз различив скрежет и приглушённые нечеловеческие звуки, оперся рукой о стол. — Артём — это мальчик. Они вместе учились, — вдруг рассказала Света, аккуратно опустившись на софу. На то самое место, где всего мгновение назад сидела Аня. — Его разорвали у малышки на глазах. Тогда все началось. Паника. Крики. Я только с работы пришла. И… — Девушка прикрыла глаза. — У неё случился приступ. — Приступ?       Норман повернулся, заглянув Свете в глаза. — Истерика. Вплоть до удушья. Она кричала так, будто это ее тело разорвали пальцы обезумевших людей. — Девушка вздохнула, обхватив руками свой живот. — Я училась на фармацевта, смогла поставить укол. Быстро и безболезненно. Обычно это мы хранили для… Ани. В холодильнике. — Ясно.       Успокоительное для Джинджер.       «Это уже что-то новенькое», — подумал Норман, но вслух не сказал. Да и зачем ворошить прошлое? Захочет — расскажет. Все, что было «до», осталось в декабре 2021 года. Теперь — не важно. Ни что, только настоящие и, быть может, призрачное будущее, которые они способны сохранить своими силами. — Пусть отдыхают, сейчас есть проблемы по важнее, — подметил Паша, покосившись на окно за своей спиной. — Сегодня они активнее, чем обычно. Что-то или кто-то переполошил гнездо. — Старый водосток на том берегу, — подытожил Ридус, хмыкнув. — Наверное, мы. Или люди за стеной.       Едва расслышав, Света изменилась в лице. Кровь словно отлила от щёк, и пальцы заметно ухватились за ладонь Павла. Она вытянула руку, сдавив мужские пальцы, и, задув ближайшую свечу, чуть слышно прошептала: — Стены за рекой?.. — Да.       Подметив странную реакцию, Норман просебя предположил, что не только им с Джинджер посчастливилось встретиться с людьми по ту сторону непреодолимого «забора». — Они были здесь. Те люди… Они забирали детей. Тех, кто выжили. И женщин, молодых женщин. Стариков они… — Света смахнула слезу со щеки. — Остальных убили. Всех. Мы видели, потому что спрятались в подполье. Паша вовремя заметил. Не позволил забрать Ульяну. И меня.       «Ебаные ублюдки», — подумал Ридус, а вслух сказал другое: — Они возвращались? — Да, — ответил Паша, обвив руками талию и живот своей возлюбленной, — раз в два-три месяца. Мы намеренно не пашем свою землю. И не держим здесь живность. Куры и гуси в подполье на соседней улице. Наш огород ещё дальше. Обычно они не появляются часто. Но сегодня слишком шумно. Очень много заражённых.       Помолчав немного, да поразмыслив, Норман вполне обоснованно спросил: — Есть машина? Заметил в гараже.       Паша кивнул. — Ты выезжаешь? Она на ходу? — К чему ты клонишь? — Нам нужны лампы, — заявил Ридус, выпрямив спину и отбросив почти высохшие чистые волосы со лба, — нужно оружие, припасы. Скоро зима. Зимой они приезжают? — Нет, улицы заносит по колени, если не по пояс. Мы не выходим зимой. Разве что во двор, подышать. — Магазины по близости?..       Норману совсем не понравились новости о том, что Михаил и ему подобные, выезжают за стены в поисках людей. Возможно теперь, после скоропостижной гибели Ольги, они затаятся, хотя бы на несколько месяцев. Однако следовало подготовиться. Раз уж предстоит тяжелая зима, он должен был удостовериться, что Аня и Ульяна будут в безопасности. Подальше от больных ублюдков и от этих ненормальных опытов. — Нужно позаботиться о них, — совсем тихо, себе под нос, пробормотал Ридус, глянув в сторону темной комнаты. — Нам нужно раздобыть ультрафиолет и оружие. Как можно скорее. — Говоришь так, будто сам сталкивался с людьми за стенами, — в сомнениях протянул Павел, нахмурившись. — Было дело. И, ни мне, ни Ане, это не понравилось.

***

      Аня вспомнила, как однажды потеряла сознание от сильного волнения. Это произошло много лет назад, во времена, когда ее покинул бывший муж. Уле тогда и двух лет не исполнилось. Семья переживала сложные времена. Надеяться было особо не на кого. Разве на себя, да на помощь Светы. Бабушку тревожить лишний раз Аня не хотела. Бросать квартиру и переезжать за город, тем более. Так и довела себя бесконечными терзаниями и переживаниями. Заработала нервный срыв и подозрение на ОКР — Обсессивно-компульсивное расстройство. С тех самых пор навязчивые мысли не давали покоя не только девушке, но и ее сестре. Усложняли и без того не самую безоблачную жизнь. Лекарства, бесконечные слёзы и ночные бесшумные истерики; навязчивые состояния и безустанно повторяющиеся страшные мысли. Сначала Аня боялась, что бывший муж заберёт ребёнка, затем, что ни один мужчина не возьмёт ее замуж. Следом подключились панические атаки, сеансы у психиатра, с бесконечными слезами и новыми рецептами. Прошло не мало времени, прежде чем состояние улучшилось. Постепенно, не в одночасье, но препараты помогли, точно, как и советы психотерапевта. Аня встала на ноги. Вышла на работу. И жизнь закрутилась!.. Но Света покупала ампулы. На всякий случай. Успокоительное медленно просочилось в повседневность и стало неотъемлемой частью жизни.       До поры до времени. Пока не случилась эпидемия. И Аня, неожиданно для себя, не научилась сдерживать внутри былые страхи. Во многом помогло знакомство с Норманом, общение и совместное выживание. Все эти проблемы, а, в особенности, мысли о дочери, оттеснили прошлые волнения, но не излечили до конца.       Аня позабыла о минувшей жизни, пока, внезапно, не столкнулась со слезами родной дочери, невольно испугавшись, как бы у неё, на фоне пережитого стресса, не проявились симптомы ОКР. Ульяна ещё долго плакала. Никак не хотела засыпать. Девушке пришлось лечь рядом и остаться до утра. Почти без сна, различая гогот за стенами, и тихий разговор мужчин в соседней комнате.       Наверное, той темной ночью почти никто не спал. Сестра прилегла ненадолго, а Норман… Он остался поодаль. Просидел на софе с ружьём в руках так и не сомкнув глаз. Раздумывая, как быть, что предпринять, если Михаил и остальные проследили за ними, намеренно натравили кровососов на деревню, в надежде отыскать и вытравить наружу. Неизвестно, что эти больные люди делали с детьми. Ридус был готов поклясться, что за все три недели, что провёл в заточении среди стен, не видел и не слышал ни единого ребёнка! Возможно, их держали в отдаленных зданиях. Но… Блять. Хотелось бы ему, чтобы весь этот пиздец закончился!.. Но, нет, даже оказавшись там, в деревне, и вернув Джинджер позабытое спокойствие, он нервничал куда сильнее. Осознав все бремя внезапно свалившейся отвественности, Норман понял, что не может ее подвести. Только не теперь, когда Аня пришла за ним.       Блять, не теперь!..       Привстав ненадолго и заглянув в комнату, он разглядел Аню, лежавшую в обнимку с дочерью. Они не двигались. Спали. Хорошо, ведь всего с четверть часа назад, Ульяна то и дело всхлипывала, заставляя Ридуса не слабо нервничать. Разглядев съехавшее одеяло, мужчина почти беззвучно шагнул через невысокий порог и, осторожно накрыв Аню по самые плечи, вернулся ко входной двери.       Всего одна свеча освещала опустевший стол. Еду давно убрали. Остались чай и бутылка с водой. И на том спасибо! Крыша над головой, тепло от печи. Вот если бы ещё избавиться от надоедливых уродливых мразей, сновавших под окнами!.. — Как маслом намазали, — подметил Паша, присев на край невысокого подоконника. — Куришь? — Теперь редко, — усмехнулся Норман, подобрав ружьё с софы и медленно опустившись у окна, прямо на пол. — Аня откопала пачку сигарет. Придётся помечтать до утра. Сейчас не выйти. — Поделишься? Я уже и позабыл, что такое никотин. — Тогда, возможно, это неплохой шанс бросить?       Покопавшись в карманах куртки, брошенной на спинку низенькой софы, Норман вытащил длинную сигарету и протянул собеседнику. — Черт, да, — выпалил Паша, прижавшись носом и вдохнув легкий аромат. — По утру первым делом выкурю до фильтра! — Ты, значит, врач? — Хирург, если быть точным. — Ого!.. — Норман подивился, глянув исподлобья. — Неплохо, когда рядом врач, особенно в нынешних реалиях.       Он подумал о беременной Свете, но вслух не сказал. Решил, что не его это дело — болтать лишнее. Разумеется, рожать в такое время — сущая нелепица и крайняя глупость!.. Но это не его забота. Аня и Уля — вот о чем Ридус думал в первую очередь. — А ты кем был? — Моя профессия теперь уж никому не пригодится, — Норман глубоко вздохнул, спрятав сигареты на место. — Актёр, художник, байкер. Только и всего. — Неплохо болтаешь по-русски для америкоса, — Паша тихонько рассмеялся, но, расслышав глухой стук в окно, мигом изменился в лице, настороженно обернувшись. — Что это?       Ридус тоже переполошился и замер, прислушиваясь.       Стук повторился. А следом ставни затряслись и громко ударились о стекла. На мгновение дом завибрировал, а следом, будто замер. Тишина. Глухая и пугающая. Она опустилась на крышу и стены, заставив мужчин обменяться встревоженными взглядами. — Они чуют нас, — прошептал Ридус, уже давненько подозревая. — Знают, что здесь люди, нормальные и живые. Здесь есть кровь. — С научной точки зрения, это выглядит фантастикой. Не припомню, чтобы нам на парах даже заикались о подобном. Но, судя по всему, что я видел, это явные мутации. Люди просто не могут так выглядеть. Это физически невозможно. И человечество, как вид, — Паша замолчал, вновь прислушавшись, — под угрозой. — Ушли?.. — Стало тихо. — Хм, эти твари сбиваются в стаи. Некоторые могут запросто лазить по крышам. Встречали и таких зверюг, с перепонками или крыльями, — Ридус тоже вздохнул, но оружие из рук не выпустил. — Они до жути нас пугали, там, за Петербургом. Со временем привыкли. Лампы ультрафиолета отлично отпугивали эту нечисть. Думаю, что стоит прогуляться, поискать, раз уж машина на ходу. — Пока на улицах небезопасно. — А в доме? — Норман вытянул ноги, осторожно разминая больное колено. — Безопасно, до поры — до времени. У тебя беременная женщина, ещё и малая на руках. Это место нужно защищать!.. Черт, не может быть, чтобы остались только мы и те, что за стенами. Невозможно. — Правительство уж точно не пострадало. В первые часы я собственными глазами видел, как над городом повисло белёсое облако. Они что-то распыляли. Да и вирус точно выведен искусственно. Это не ковид. Это намеренная спланированная жатва. Слышал что-нибудь про золотые пятьсот миллионов? — Ещё бы, — Норман кивнул, уставившись на деревянный приклад своего оружия, — теории заговора. Мировое Господство. Вот только если этот вирус выведен искусственно и поражает нервную систему, никто не отменял мутации и тварей. Они не похожи на людей. Что-то здесь не сходится. — Света обмолвилась, что детей забирали, женщин тоже, — протянул Паша, медленно опустившись на корточки и понизив голос до едва различимого шепота. Норману пришлось вслушиваться в каждое слово. — За стенами, творится что-то не хорошее. — Знаю. Мы там были. Недели две или три, точно не припомню. Сбежали накануне. И, возможно, переполошили ближайшее гнездо. — Вы были за стеной?..       В свете одинокой свечи, лицо Павла приобрело крайне озадаченное выражение. — Сейчас это не важно. Главное, что выбрались. Пришли сюда. И никого в округе. Ни души!.. Кроме, как за стенами, мы почти не встречали людей. Думаю, следует поискать приёмники, радио, все, что способно поймать хоть какой-то сигнал! — В домах хлама много, но чем это поможет? — Пока спокойно, зиму можно переждать и здесь, а там… Возможно, сможем связаться с другими людьми. Найти место, безопасное и достойное для нас; достойное для детей. Думаю, что ты и сам понимаешь, здесь безопасно лишь на время. Впятером не выжить. Однажды ресурсы закончатся. Еда в магазинах, вода в бутылках, мясо и яйца. Вечное бегство — что будет с Аней, Светой, Ульяной и твоим нарождённым ребёнком?.. Нам нужен план, возможность на лучшее будущее. И задуматься об этом следует уже сейчас.