Эпидемия

      Норман сдержал слово и привёз девочке несколько пыльник детских книг. Названия он не понял. Но, убедившись, что внутри весёлые картинки, радостно вручил будущей владелице. Изучив подарки горящими глазами, Ульяна рассмеялась, подметив: — Но эти тоже про принцесс! — Правда? — Норман улыбнулся, присев на корточки, так, чтобы лучше видеть детское личико. — Ну и пусть. Читать о приключениях всегда интересно. К тому же тебе не обязательно знакомиться с храброй героиней на страницах. Твоя мама, — он кивнул, едва заметно подмигнув, — сама настоящая воительница. Слышала, однажды она спасла меня из заточения. — Как принц спасает принцессу?.. — Уля приоткрыла рот. — Именно, только наоборот. — Взаправду?!       Девочка сощурилась, недоверчиво взглянув на своего нового друга. — О, да, там я получил болячку на ноге, а твоя мама не бросила в беде. Пришла за мной, рискуя собственной жизнью. И это стоит куда больше всех книг на планете. Твоя мама — мой герой. — О…       Ульяна широко заулыбалась, восторженно хлопнув в ладоши. А следом, прижав книги к груди, громко воскликнула: — Моя мама рыцарь! Моя мама герой. Она спасла принца. Значит, и я буду храброй. Я больше не буду бояться тех страшных людей, что бродят ночами. Я буду хорошо спать и много читать, чтобы, однажды, стать такой, как ты!       Девочка радостно подпрыгнула на месте и унеслась в соседнюю комнату, в то время как Аня, заинтригованно посмотрела на Нормана. — Что ты ей сказал? — Правду. Как ты спасла меня. — Вот как, выходит, это я теперь воительница? — Девушка рассмеялась, поприветствовав любимого и приобняв за холодное плечо. — Получается, что так. А я, — Ридус хмыкнул, стащив сапоги и чмокнув ее в щеку, — видимо, доблестный рыцарь в беде. — Который чаще спасал воительницу из передряг, нежели она. Всего один-единственный раз. — А чем это так вкусно пахнет?.. — принюхавшись, встрял Паша, прошмыгнув мимо. — Кажется, картофелем и мясом?       Они вернулись ближе к ночи, когда на улице уже стемнело. Привезли не только книги, но и столь необходимые лампы, батарейки, детскую смесь, — так на всякий случай, — прихватили консервированные банки с овощами. Некоторые уже вышли из срока годности, поэтому их вскрыли в первую очередь, чтобы посмотреть, как быть и что можно сделать; а другие, те, что ещё хранились, отложили в подпол, заготовив на зиму. То же самое проделали и с лекарствами. Норман старался брать только годные медикаменты. Особенно перекись, бинты, жаропонижающее и обезболивающее. Набор трубок, капельницы, катетеры, шприцы и иглы. Цеплявшись взглядом, он смел почти все, под чистую. Не прошёл и мимо брошенной новой одежды, засоряющей паутиной и покрывшейся пылью. Новая тёплая куртка, ботинки, штаны и плотная водолазка. Ему нужна была одежда, но не тащить же все в руках?.. Ридус там и переоделся. Из старого забрал лишь меховую фуфайку. Та принадлежала деду, и Аня бы расстроилась, пропали она даром. — Держи, это, — Норман притащил мешок из коридора, доверху забитый всяческой одеждой, от тёплых носок до варежек и шапок, нижнего белья и плотных толстовок, — всем вам. Мы и для будущего малыша нашли вещи. Всякое. В общем, запаслись на зиму. Думаю, хватит. — Ничего себе! — обрадовалась Света, отыскав крохотные пинетки ярко-синего цвета. — Спасибо, Норман, это очень мило! Прелесть какая. — А лампы? — в надежде уточнила Аня. — Нашли ультрафиолет?.. — Да, Джинджер, — Ридус улыбнулся, рухнув на софу и вытянув больную ногу, — это оказался целый брошенный ангар. Оазис. Не тронутый другими. Разорили лишь прилавки с золотом, ничего не оставили. — Ты и там порылся?.. — Девушка рассмеялась, вручив дочери тёплый шарф, детский свитер и широкие штаны. — Мы брали все, что может пригодится. Были ещё радиодетали. Но я понятия не имею, какие именно понадобятся. Жаль, самого устройства не нашли. Зато у меня куча времени, чтобы облазить все соседние дома. Думаю, завтра и начну.       Энтузиазм. В мужских глазах ютились искорки энергии и веры. Он желал действовать. И не хотел сидеть на месте. Попросту выжидать, когда сугробы завалят двери, и дома по самые окна. Пока была возможность, и погода стояла не шибко снежная, следовало как следует осмотреть все ближайшие постройки. Убедиться, что собрали все необходимое. И нигде не осталось бензина, еды, одежды и, конечно же, книг. — Хорошо, — Аня не переставала улыбаться, смиренно кивая, — пусть будет так. Дома все равно заняться не чем. Но я пойду с тобой. — Окей, — он не возразил. И слова лишнего не вставил. Только потер ногу, бегло добавив: — Мы пойдём вместе.

***

      Это было здорово! Одеться потеплее и, вооружившись ультрафиолетовыми лампами, выйти на улицу; наконец, покинуть дом. Аня месяца два не выбиралась. На дворе уж был декабрь. С мрачного неба падали причудливые снежинки, и мир вокруг, от и до, застилало белоснежное покрывало.       Впервые решившись отправиться по округе вместе с Норманом, девушка столкнулась со слезами родной дочери. Малышка испугалась, что они уходят навсегда и больше не вернутся. Аня уж хотела бросить эту затею. Остаться дома, лишь бы не тревожить детскую душу, да не теребить былые раны, однако и тут Норман незамедлительно пришёл на помощь. Напомнил Ульяне о храброй воительнице, которой та пообещала стать, и, взяв с малышки честное слово, — обещание, что она не будет больше плакать и бояться попусту, — в свою очередь поклялся вернуть мать домой в целости и сохранности. — Теперь ты станешь защищать ее? Вы поменяетесь местами?.. — шмыгнув носиком, спросила девочка, неохотно выпустив Аню из объятий. — Конечно, — Ридус выпрямился, често отозвавшись, — не беспокойся, мы вернёмся через несколько часов. Осмотрим дома поблизости. На противоположной улице. Можешь наблюдать в окно. — Ладно…       Уля недоверчиво согласилась. Уж слишком много времени она провела в ужасных мыслях, раздумывая: «А, вдруг, мамы больше нет?» И распрощаться вновь, даже, пусть и на пару часов, было невообразимо трудно! — Я тебя люблю, малышка, не переживай, больше мы никогда не расстанемся, — пообещала Аня, заключив девочку в объятия и расцеловав в щеку. — Честно? — Да!       Они покинули дом. Вышли, взявшись за руки, и снежная метель немедля опалила лица, захватила в свои ласковые дали, позволив вновь почувствовать себя прежними: какими были год назад, до всего этого хаоса. Аня всегда обожала первые снегопады, особенно в конце ноября-начале декабря, когда ощущалось приближение любимого праздника. Но теперь… Они не праздновали Новый Год в прошлом году. Будут ли в этом?.. Разве, что ради Ульяны. Обернувшись, Аня заметила дочь в окне и, весело махнув рукой, скрылась за снежной завесой.       До вечера они больше не виделись.       Исследуя темные комнаты, вдыхая спертый аромат прогнившей мебели, плесени, грязи и старых книг, девушка осматривала полки в поисках еды, или деталей. По правде говоря, они и сами не до конца осознавали, что искали. Как выразился Норман: «Это может быть что-угодно, но, на самом деле, я согласился взять тебя с собой лишь только, чтобы вновь побыть наедине. Побродить и обсудить, что дальше». — У тебя есть предложения? — тихонько спросила Аня, неторопливо пробираясь мимо разбросанных вещей, едва запорошенных снегом. — Мы не можем сейчас уехать. Света вот-вот родит. — Нужно отыскать радио, — протянул Ридус, освещая путь, — доски прогнили, смотри под ноги, будь внимательней. — Радио для чего? — Я все ещё надеюсь поймать сигнал. Не может быть, чтобы все погибли. И только мы остались. Мы и те, что за стеной. — Почему ты так уверен? — Аня повернулась, опустив лампу вниз. — Там, когда я сидела взаперти, мужики часто болтали о каком-то убежище, в которое никто не верил. Считали, это только для отвода глаз. Я слышал, — Норман заметил небольшую антенну, торчавшую из угла комода и, заинтересованно приблизившись, оттянул дверцу, — что сигнал гулял по радио. — Но ты не говорил… — забеспокоилась Аня, двинувшись к нему. — Почему? — Не был уверен. — А сейчас?       Она посветила фонариком ему в лицо. — И сейчас не уверен, но что нам стоит попытать удачу, м-м? — вытащив старенький покоцанный приёмник, он улыбнулся. — Частот маловато, но поищем ещё. И этот прихватим. — Не понимаю… — Аня явно была сбита столку. — Предположим, рассказы подтвердятся, и мы получим сигнал, что потом? Поедем в незнакомое место? А, что, если там все мертвы?.. Или, что ещё хуже, они… Они такие же, как и те, что за стеной?.. Не лучше ли остаться здесь?.. В доме. — Ты сама знаешь, почему мы не можем. — Норман вздохнул, забросив приёмник в рюкзак. — Они возвращаются. И, рано или поздно, что-то приведёт сюда. Они найдут нас, Аня. Что тогда? М-м?.. Подумай о детях, о сестре и о нас. Нужно обдумать все и, если получится поймать сигнал, обсудить все с остальными. Решить, по весне, выдвигаться в путь. Все вместе.       Девушка не ответила. Конечно, она понимала, Норман прав. Куда им деться, если военные нагрянут и прорвутся в дом? Что станет с дочерью и новорождённой малышкой?.. Аня не переживет. Ещё раз… Точно нет!.. Вот, так всегда, когда, кажется, жизнь налаживается, и все плохое останется в прошлом, что-нибудь случается! Так или иначе!.. — Смотри, что нашла! — внезапно воскликнула Аня, заставив Ридуса вздрогнуть от неожиданности.       Он обернулся, пошёл навстречу и, тоже завидев ценную находку, усмехнулся. Кукла. Красивая советская кукла с длинной косой, в цветастом сарафане и кокошнике на голове. Она сидела на верхней полке разбитого серванта, среди осколков стекла и битой посуды. Почти не тронутая временем. И, словно бы, ждала, когда ее возьмут и заберут из полуразрушенного дома. — Ульяна будет счастлива. — Смотри, осторожнее, там стекло.       Проигнорировав предостережение, девушка вытянула руку, аккуратно схватила куклу и, вытащив на свет, широко улыбнулась. — У меня была почти такая же в детстве, — легкие нотки грусти промелькнули в нежном голосе. — Знаешь… — Аня протянула Норману находку, и, дождавшись, когда он спрячет куклу в рюкзак, продолжила: — У меня не было возможности побыть с родителями. Я была ещё мала, когда их не стало, поэтому, как никто другой, понимаю чувства дочери. Она нуждается в твоём внимании не меньше, чем в моем. Это правда. И… То, что ты добр к ней, это… — Аня вздохнула, с благодарностью взглянув на Нормана, застывшего неподалёку и внимательно прислушивавшегося к ее словам. — Спасибо. Ты не обязан, вовсе нет!.. Но… Я тебе безмерно благодарна. — Твоя дочь — хорошая девочка. Напоминает, иногда, мне Нову. Думаю, какой она будет, когда вырастет. И, кажется, такой же. Похожей на Ульяну по характеру.       Он все ещё тосковал. Конечно, ведь это неизбежно!.. Аня вспомнила себя. Вспомнила обиду, когда Норман скрыл готовенький мотоцикл, и, ощутив тревогу, тяжело вздохнула. Всем им пришлось нелегко. Но ему — особенно. Оставаться в неведении — худшее из зол. В этом их мысли были схожи. — Уверена, с твоими близкими тоже все в порядке, — вымолвила девушка, обласкав привычным нежным взглядом. — Я… — Норман тоже хотел что-то сказать, но не успел.       Расслышал странный звук, исходивший откуда-то поблизости. И насторожился, тотчас же изменившись в лице. — Что? — Аня двинулась навстречу.       Но Ридус вытянул руку, остановив единым жестом. — Слышишь? — Нет…       Девушка нахмурилась, потоптавшись на месте, посветив на пол и на ближайшие стены. Свет падал неравномерно, но ничего странного замечено не было. Ни вокруг, ни в ближайших дверных проёмах. — Хрустит… — протянул Ридус, нахмурившись. — Это половицы… Замри! — велел он громким голосом.       Но Аня дёрнулась. Ахнуть не успела, как доски надломились, треснули пополам. Всего какое-то мгновение перед глазами. Секунда! Ни больше! И девушка осела на скрипучие половицы, одной ногой провалившись подпол! — Блять! — выругался Норман, с трудом опустившись на колени и вытянув руку. — Давай сюда свет и пакет. — Ближе подходить побоялся. Как бы пол совсем не рухнул! Забрал поклажу, отбросил назад к своему рюкзаку, и, осторожно обхватив Аню за руку, добавил: — Вытащить сможешь? Ногу? Сильно пострадала? — Нет, не думаю, скорее напугалась. — Девушка не чувствовала боли, только лишь испуг и ужас, накатившие немедля. — Погоди, я справлюсь.       Напряжённо выпрямившись, Норман коротко кивнул, все же приготовившись, чуть что, подхватить за локоть, не позволить провалиться в подполье. А девушка, медленно вытащив ногу, — да порадовавшись: ушибов и крови нет! — вдруг уловила отдаленную возню. — Что такое? Она услышала лишь краем уха, однако тени, немедля опустившиеся на лицо, заставили Ридуса заволноваться куда сильнее прежнего. — Что такое, Джинджер? — чуть громче и чётче повторил он. — Слышу, будто там, под ногами, кто-то ползает… — Возможно, твари? — Наверное…       Сглотнув и оперевшись руками о ненадёжные половицы, девушка аккуратно отползла к мужчине, подтянула ноги и, обхватив рукой за плечо, прижала палец к своим губам.       Когти. Это явно были когти. Кто-то бился руками или лапами о стены или половицы… Где-то там, глубоко внизу, в погребе или в подполье.. Аня отчетливо ощутила озноб, пробежавшийся по всему телу, словно тем днём, когда военные внезапно нагрянули в деревню. — Они гнездятся здесь?.. — Понятия не имею, — протянул Норман, отчаянно прислушиваясь и ощущая, как горячая кровь леденеет в жилах. — Что, если это те самые, что мы ненароком выпустили из старой канализации?.. Что, если это за ними приезжали военные? Они же что-то делали, там, в своих закрытых лабораториях… — Ты всерьёз задумываешься об экспериментах?.. — Норман привстал на ноги и помог девушке подняться. — Но ты же помнишь ту летающую тварь? — Аня заглянула в серо-голубые глаза, приоткрывшиеся чуть шире в полумраке. — Это было далеко отсюда. — Но не отменяет ее существование. Это существо ползало по крыше. Бродило вокруг стен… Если некоторые из заражённых до сих пор разумны, это…       Аня оглянулась, захотела посветить в расщелину, разглядеть получше. Что, если нечто схожее таится прямо там? В опасной близости от дома?! Что, если именно «эту» тварь искали военные?.. — Мы достаточно задержались здесь, Джинджер, — Ридус потянул наружу, подхватив сразу всю поклажу и взвалив на спину. — Разве ты не хочешь знать, с чем мы имеем дело на самом деле?.. Вдруг эта зараза искусственная?.. Вдруг всему виной тайного выращенная тварь, способная заразить человека лишь своим одним присутствием?.. Лишь оставив след… Поэтому они носят все эти костюмы… Слышала, как Паша говорил. Мы все слышали тогда. — Что даст эта правда? Ничего. Все, что нам нужно — это попытаться пережить будущую зиму. А потом убраться отсюда к чертовой матери. — Но… — Аня, подумай о дочери, ладно? Прежде чем лезть туда. Не надо, — мужской голос приобрёл совсем иной окрас. Стал куда серьёзные и жёстче. — Не надо, девочка моя. Не стоит. Радио нашли. Куклу забрали. Ещё чего по мелочи. Этого достаточно. Пусть там прячется хоть дьявол. Нам это не нужно. Только мы. Слышишь?.. Ты, я, Ульяна. Мы теперь семья.       Скрежет не прекращался. Казалось, становился лишь сильнее. И тихий вой… Вой донёсся откуда-то из леса… — Что за чертовщина… — Идём. Нам пора. — Норман потащил девушку вперёд по захламлённому коридору, попутно распинывая в стороны поломанную мебель. — Что бы там ни было. Добром это не кончится.

***

      Они никому не рассказали. Ни Свете, ни Павлу и, что уж точно, ни словом не обмолвились в обществе Ульяны. Вернулись домой впопыхах, повсюду ощущая расползавшуюся мрачность. Вместе с отдаленным воем, въевшимся в уши, и звуком сотен окровавленных когтей. Что бы там ни было, но оба: и Норман, и Аня, были напуганы до чертиков. Мало было военных и ебанутых на голову ученых за стеной; выживших из ума людей, встречавшихся на пути и, конечно же, заражённых. Появилась новая напасть. Тварь, которая была всему виной?.. Или же всего лишь игры разума?.. Воображение?.. Военные прекрасно знали, что людей там нет, но то и дело приезжали в деревню. Словно в поисках кого-то. Простукивали дома, но боялись заходить. Одевались в те странные костюмы… Они искали нечто. Нечто страшное… Нечто опасное. То, что летало в ночи. И передвигалось бесшумно. То, что принесло с собой вирус и смерть. Это было существо… Страшное неизвестное существо. — Думаешь, они ещё за ним вернутся?.. — шепотом просила Аня уже поздно ночью, когда они лежали в постели крепко обнявшись. — Не знаю… Понятия не имею, но стоит больше наблюдать. Особенно в темное время суток. — Караулить, как прежде? Не сказав ни о чем остальным?       Девушка подняла голову, с тревогой взглянув на своего любимого. В ночной тиши, вблизи горячей печи, да рядом с ним, казалось, ничего дурного не случится. — Мы ничего не сделаем. Ничего не решим. И ни чем не поможем. Если эта тварь и существует, остаётся уповать лишь на судьбу, — Норман вздохнул, прикрыв глаза, — рассчитывать на чудо. И жить, Джинджер. Жить ровно столько, сколько нам отмерено.       Он точно знал — в любой момент, случись беда, и они все исчезнут. Умрут, погибнут, точно остальные. Высовываться глупо, впрочем, как и пытаться выяснить правду, докопаться до истины. Куда их заведёт столь шаткая дорожка?.. Выжить. Продержаться зиму, лето, ещё один год! Вот, что им действительно было нужно: попытаться сохранить свои мысли в трезвом здравии. — Ты посмотрел приёмник?.. — едва слышно спросила Аня, тоже прикрыв глаза и приготовившись ко сну. — Частот не достаточно, так что займусь этим завтра. Поброжу немного по округе. Думаю, найдётся что-нибудь получше. — Снег все идёт… Скоро нам уже не выйти дальше палисадника. И лучше бы не оставлять следов. — Я схожу в последний раз, — пообещал Норман, покрепче обхватив девушку руками за плечи, — спи. Ничего не случится. Мы выберемся. Осталось переждать несколько месяцев. — Еды хватит… — в полудрёме протянула Аня, усмиряя тревогу. — Хватит. Мы не пропадём. — Ни за что…       Норман глубоко вздохнул, уронив голову набок. — Ни за что, малышка. Мы выживем любой ценой.