Эпидемия

Норман

      Он просто отпустил ее. И сам не поверил, что сделал это. Вопреки зову сердца и отчаянной тревоге, Норман позволил военным увезти Аню и детей вместе с остальными выжившими в неизвестном направлении. Хотя, нет, он прекрасно знал, куда машина держит путь. Горное Лоо. Лагерь, о котором они вместе не так давно слышали по радио. Но никак не мог очнуться. Сойти с пригвозжденного к ногам места. Впервые в жизни испытав отчаянную слабость и непоколебимое желание спасти ее, спасти детей, Ридус прерывисто выпустил воздух из лёгких, ловя снежинки на промокшие волосы. Почувствовал, что все было не зря: погоня, взрывы, пережитый ужас и неотвратимый страх!.. Они спаслись. О, Норман уповал на слово капитана. Верил, что теперь уж Джинджер точно заживет лучшей жизнью. Она увидит, как дочь вырастит. Поднимет на ноги и племянницу. Все будет хорошо.       Вот только без него. Да, скорее всего они больше никогда не встретятся. И Аня была права.       Права, черт возьми!..       Вот же сука… Оказалось, что он больше никакой не эгоист, не потребитель и не бабник. Забавно и жутковато, в одно и то же время. Осознать себя другим человеком. Не похожим на того, что знал вот уже как пятьдесят четыре года!.. Возможно, в далёком прошлом, Ридус и хранил в сердце излишки романтики, но что бы поступить вот так… Ему потребовалось собрать все свое мужество, все свои силы. — Пора, — позвал военный, представившись и подтвердив догадки Нормана, — я капитан сухопутных войск Роман Вячеславович Громов. — Он вытянул ладонь. — Норман Марк Ридус, — отозвался мужчина, наконец, оторвав встревоженный взор от давно опустевшей дороги.       Пожал руку. — Иностранец? — Американец. — Бегло говоришь на русском, для американца, — капитан жестом подозвал садиться в грузовик с надписью «Оружие». — У меня была отличная учительница.       Сгорбившись и не выпуская автомат из рук, Ридус бодро забрался в кабину фургона и, расположившись у дверцы, наспех указал путь: — Прямо по дороге, километров тридцать или пятьдесят. Больше мы не проехали. — Отлично, — подытожил Роман, похлопав кулаком по стенке за спиной и громогласно объявив, — ребята, выдвигаемся! Сегодня уничтожим ещё одну крылатую мразь.       «Ура», — хором послышалось из громадного кузова.       И Норман, опершись локтем о немедля запотевшее оконце, нахмурился, морально подготовившись, к, возможно, последней ночи своей в жизни.

***

      Они подъехали к старому дому ещё засветло. Остановились у скользкой подъездной дорожки и распахнутого настежь гаража. Через него и протиснулись внутрь. Поднявшись на крыльцо и приоткрыв тяжелую входную дверь, Норман уловил аромат старого двора и сеней. Дрогнул плечами, испытав тревожные чувства. Казалось, дом уснул. Темный и брошенный. Пустой и одинокий. Местами подгнившие половицы скрипели под ногами, прогибались под тяжестью мужских тел. Сразу пятеро прошли следом, спустились вниз по деревянной лестнице во двор и, по наводке Ридуса, обнаружили несколько коробок с новенькими ультрафиолетовыми лампами.       Сам же Норман, пропустив солдат вперёд, ненадолго заглянул в дом. Переступил порог прихожей и, подхватив толстые варежки с полки, сунул в карман, осмотревшись. Все на своих местах, но все не так. Без Ани и детей это место напоминало одно из брошеных строений. Печь давно остыла; постель поблизости, на которой они провели множество приятных ночей, была запорошена снегом. Окно на кухне… Сквозь разбитое стекло в комнаты прорывался ветер; разбрасывал снежок повсюду. Подобрался и к детской кроватке.       Тишина.       И лишь часы тикали неподалёку. — Уф, — протянул Норман, ощутив себя не в своей тарелке.       Непривычно было очутиться в полумраке «дома» одному. Впрочем, как и осознать — возможно, это навсегда. Обернувшись и ухватившись за дверную ручку, он уже хотел было выйти, расслышав позывные капитана, как, вдруг, мимолетно зацепился взглядом за собственный рисунок. Аня. Счастливая, с улыбкой на губах, она смотрела на него с клочка бумаги, выдранного из небольшого блокнота. Рисунок настолько понравился девушке, что его было решено повесить над столом в прихожей. Видимо, не зря.       Сорвав лист с булавки, Норман тоже улыбнулся, вспомнил, как корпел над этой картинкой и, аккуратно сложив несколько раз, сунул во внутренний карман куртки. Что бы там ни было, у него останется хоть это — воспоминание о женщине, однажды вверившей свою защищу, впрочем, как и спасшей ему жизнь. — Мы вытащили две коробки, — оповестил Роман, когда заметил Ридуса у гаража. — Это не все. Неподалёку есть магазин. Там продавали лампы. И вот таких… — Норман кивнул себе под нос. — Вот таких штук там ещё много. — Что же не забрали все? Не приготовились? — Не было надобности. И этих двух коробок бы с лихвой хватило на защиту дома, в случае беды. Тогда мы ещё не знали о существовании летающей твари.       Пробравшись к грузовику и вновь усевшись в кабине, он ненадолго замолчал, уставившись в окно; прокручивал живые светлые воспоминания, связанные с этим местом. Они не планировали оставаться, и вполне могли удрать ещё с утра, если бы не погода. Если бы не тысячи «не»!.. Смириться было невозможно. И, пускай снаружи, на виду, Норман и не демонстрировал свои чувства, не выказывал и толики переживаний, но там, внутри, едва не задыхался от эмоций. Они душили. Чувства, проснувшиеся сразу, как она уехала. Нет, такого с ним не приключалось. Ни единого раза!.. И представить было сложно, что он может так любить: самоотверженно и пылко. Всего одну женщину. Только одну!..       «Я найду, — вспомнил Ридус о своём обещании и, сглотнув ком, вставший в горле, обнаружил, что они уже выехали на шоссе, — найду, если переживу эту ночь. Пойду пешком, если понадобится, но найду».       И правда, Норман был готов и к этому. Что сложного, пешком вернуться в деревню, подлатать мотоцикл и, прошерстить все дома в округе, слить бензин?.. Но как найти дорогу? Карта осталась в машине… Разве, что по пути остановиться и попытаться отыскать?.. Сколько времени это займёт? Ночевать можно и в доме. Заколотить разбитое окно?..       Он думал и думал. Почти минут двадцать, пока грузовик мчался вперёд, а когда впереди появились первые указатели, вздрогнул, словно бы очнувшись от легкой дремоты. — Направо! — велел Ридус, выпрямившись. — Следом, прямо. Там увидите двухэтажное здание. Нам туда.       Водитель лишь кивнул в ответ. Ни словом не обмолвился. Капитан тоже. Мужчины следили за местностью, оглядывались в поисках твари. Но ни следа. Ни звука. Раненое «нечто» забилось в угол. Наверняка пыталось скрыться. Оно «думало». Оно летало. И выглядело разумным. Разрывало военных прямо в воздухе, не прилагая совершенно никаких усилий!.. И как они планировали уничтожить «это»?.. Ридус недоумевал. Блять. Он дал слово, и Ане, и солдатам. Но точно знал, не сможет оказаться тут и там! Сдержать сразу два обещания!.. Вернуться к любимой женщине и помочь уничтожить неизвестную тварь. Это казалось невозможным: выбраться живым!.. Так, неужели, стоило прощаться?..       Блять. Нет, ему это не нравилось. Совсем не нравилось! И не хотелось выбирать. Лишь убедиться — девушка с детьми в порядке. — Подъем, ребята! Мы на месте, — низкий голос капитана вытащил из мрачных мыслей. — Ты с нами.       «Кто бы сомневался».       Норман хмыкнул, плотнее запахнул куртку у горла и, стиснув автомат, вытащил фонарь с ультрафиолетовой лампой. — Выдвигаемся!

***

      Мрачные стенды, пыльные книги; заброшенные и разорённые витрины. Норман уверенно шел во главе группы солдат, капитан — рядом. Без стоящего снаряжения, зато с автоматом. Выстрелил единожды, и то в автомобиль, подорвав лампы. И держался ближе к атриуму. Старался не высовываться за повороты, пропуская подготовленных мужчин вперед.       Мягкий ультрафиолет скользил по грязному полу и пустынным торговым залам. Ни души. Сбежав вниз по эскалатору, Ридус подивился, обнаружив, что зараженные исчезли. На дворе стоял лишь день, — пусть, мрачный и снежный, но день! — ещё даже не вечер!.. В последний раз, когда он лазил среди детских товаров, твари намертво стояли на местах. А тут… Никого. Подозрительно обернувшись и осветив путь, Норман небрежно кивнул налево, в сторону хозяйственной лавки. Солдаты, рассредоточившись по длинному и широкому коридору, предусмотрительно заглядывали в каждый магазин. Опасались засады. Ридус тоже, пускай и двигался уверенно, но отнюдь не желал быть приманкой или пушечным мясом. Он дал слово и почти сдержал его. Нужно было лишь сохранить себе жизнь. Не вляпаться в куда больше дерьмо. — Держитесь левее! — велел Норман, пропустив двоих крепких ребят вперёд.       Сам не пошёл. Остался снаружи, внимательно всматриваясь во тьму. Незримо ощущалась тяжесть, то ли в воздухе, то ли в теле. Он не понимал. Напряжённо постукивал пальцами по увесистому прикладу. Нервно кусал и без того обветренные и окровавленные губы. Почувствовал, как едва зажившая болячка снова прорвалась, и солоноватый привкус коснулся языка. Кровь. Должно быть, все лицо его было перемазано в кровавых разводах. — В бардачке имеется аптечка, — сообщил Роман, глянув на Ридуса, — бровь рассечена. Кровь запеклась. Но лучше обработать. — Болячки меня мало волнуют, — отчеканил Норман, вытащив сигарету и подпалив спичкой. — Не трясись, все с ними будет в порядке. Довезут за сутки, может двое. Это максимум. Дороги ни к черту в это время года. Однако мои парни водят хорошо. — Угу, — ему не хотелось болтать, тем более о девушке и детях, только не с посторонними людьми.       Хотелось, чтобы личное до гробовой доски оставалось личным. Но всякая мысль об Ане и девочках, всякое слово или новая информация, заставляли невольно вздрагивать и напрягаться; куда сильнее, нежели прежде. — Значит, сообщения по радио — это правда. Лагерь существует? — Да. — И вы катаетесь так далеко? На пару тысяч километров, чтобы истреблять летучих тварей? — Ридус унял дрожь, глубоко затянувшись. — Не слишком ли это затратно? В плане топлива и ресурсов? То место, у моря. Оно настолько безопасно? — У нас высокие стены со стороны гор, и отличная видимость. Со смотровых площадок можно разглядеть всякую дичь и заражённых, тоже. Обычно они собираются ближе к ночи у подножия. Там и расстреливаем. Или приманиваем свежим мясом. Особенно они любят кровь. Любую. Пьют даже животных, но не так охотно, как людей, — И, что, решили истребить всякого, кто разносит вирус? Думаете, это возможно?..       Норман сощурился, сбросив пепел на пол. — Главные разносчики заразы — летучие мыши. Гигантские мыши. Не те, что были с короной. Если капля слюны или крови этой мрази упадёт на кожу, прождёт до кости, мигом всосётся в кровь и… Все. Считай, ты труп. Медленно иссохнешь, пока нервные окончания не переплетутся. А потом… Потом гнев возьмёт верх над всеми чувствами. Гнев и жажда крови — это движет заражёнными. Но они ещё цветочки, по сравнению с мутантами. — Летучими? — И бегающими — тоже. Замечал, наверняка, что мрази отличаются внешне. Есть те, похожие на людей; а есть такие… Скукоженые и разумные. Они-то и опасны, ибо бегают быстро, располагают своей волей, и могут выжидать. Сидеть и прятаться, пока не стемнеет. Все они боятся света. Любого. Даже обычного. Но не так сильно, как ультрафиолета. — Этим вы спасаетесь от летучих в лагере?.. Отгоняете лампами? — заинтересованно уточнил Ридус, затушив бычок и предусмотрительно спрятав в карман куртки. — Летучих мы уничтожаем. Почти тем же способом, что проделал и ты сегодня. Взрывная волна хорошенько задела эту мразь. Сейчас загрузим лампы, отыщем и расправимся с ней. Будет не просто. Но от тебя нам нужно лишь место. Ты слово сдержал. И будешь свободен, если не захочешь отправиться с нами. Но, думаю, ответ очевиден.       Роман хмыкнул, наблюдая за тем, как солдаты вытаскивают коробки с ультрафиолетом. — Поеду, — немедля кивнул Норман, не ожидая приглашения. — Пойду с вами к твари, а потом отправлюсь и в Горное Лоо.       По правде говоря, он и не рассчитывал, учитывая то, как холодно их встретили военные. Не уж-то повезло?.. Неужели он сдержит и второе обещание? Найдёт Джинджер и детей?.. Зажглась надежда и в его душе. Кроткая и нерешительная, но настоящая. Захотелось тотчас же сорваться с места, метнуться за тварью и, уничтожив, уцелев, спать хоть на полу фургона, если понадобится. Только бы обнять ее. Только бы увидеть вновь!.. — Не переживай, самопожертвование — это хорошо. Всегда, даже когда кажется, что выбора нет. Это характеризует тебя, как личность. И внушает доверие. — Вы же меня совсем не знаете. — Того, что ты сделал, достаточно. По крайне мере, для меня. — Любой бы защитил семью. — Но не всякий бы остался на верную погибель во имя их спасения.       Норман хмыкнул, кивнув. Да он и сам, вот уже как года полтора, зачастую удивлялся, на что способен. — Это последняя! — объявил один из солдат, подхватив сразу пять увесистых коробок, по штук пятьдесят ламп в каждой. Не меньше! — Поднимайтесь, мы прикроем, — велел капитан, следом вновь обратившись к Ридусу. — Метко стреляешь? — Да. Раньше, до того, как обрушилась эпидемия, частенько пропадал на стрельбищах или в тире. — Тогда держи палец на готове. Чую, мы здесь не одни.       Ещё бы! Норман отчетливо знал — так и есть. Ощущал затылком. За ними наблюдают. Разумеется, в компании опытных вояк плутать среди заброшенных павильонов было не так уж и стремно, — ни то, что в одиночку прошлой зимой, — да и оружие в руках придавало уверенности; прочем, как и слова капитана. Если выживут, возьмут Ридуса с собой. Увезут в Горное Лоо. Навстречу к Ане. И к новообретенной семье. — Что за шум? — вдруг спросил один из парней, замерев на ступенях эскалатора. — Идите! Не стойте столбом. Что бы там ни было, — шикнул Роман, а сам, обернувшись, посветил фонариком вглубь отдаленного коридора, откуда и послышались отдаленные звуки.       Похожие на скрежет и возню, они довольно быстро распространились по пустынному помещению; эхом разнеслись вокруг, и Норман, первым различив движение, выстрелил. Пуля просвистела и угодила в челюсть одному из заражённых.       И понеслось!       Сначала заблестели алые глаза. В свете фонарей и ультрафиолета, они показались налитыми кровью!.. Появились тут и там. Повылазили из каждого угла! Кровожадные и изуродованные! Твари ринулись на запах живой плоти среди бела дня! Однако, неминуемо засвистели и заскрежетали когтями, напоровшись на ультрафиолетовый свет. Выхватив фонарь побольше, капитан поднял лампу высоко над головой и, крикнув остальным скорее убираться прочь, заставил заражённых опасливо отпрянуть прочь. — Оставляем свет и уходим. Всех не перебить. Храни патроны для летучей. — Без проблем!       Сорвавшись с места и бросившись вверх по сломанному эскалатору, Ридус в два счета миновал ступени, обернулся и расслышал бесноватых тварей, рыщущих внизу; а когда поравнялся с остальными, подметил близящийся вечер. На улице заметно стемнело. — Если не настигнем тварь до ночи, она окрепнет! — выкликнул Роман.       Увидел заражённых с противоположной стороны и, выстрелив, метнулся к выходу. — Скорее! Вынесите лампы! — капитан поднёс рацию ко рту. — Мы выходим. Подгоните фургон, тут куча попрятавшихся мразей!       «Будет сделано!» — прерывисто донеслось из хриплоголосо динамика. — Выходим!       Кивнув, Норман подхватил оставшиеся коробки. Стиснул зубы и, выбежав на улицу, едва не поскользнулся на ледяной дорожке. Устоял на ногах, опершись о больное колено и, поморщившись, выругался, рванув к подъезжавшему грузовику. — Бросайте в кузов, а ты, — Роман кивнул Ридусу, — запрыгивай в кабину! Едем за летучей мразью! — Ладно!       Вопреки не самым лучшим ожиданиям, Норман воодушевлённо обернулся, выпустил несколько пуль в повылазивавших монстров и, попав точно в цель, решил, что непременно выстоит. Пойдёт на все, даже на самые отчаянные поступки, только бы прибить гигантскую летучую мышь и отправиться с военными в Горное Лоо. — Едем вперёд по просёлочной дороге! — запыхавшись и усевшись на сидение, Ридус перекинул автомат через плечо и, припрятав фонарик, разглядел целый рой, высыпавший на улицу. — Придётся пройтись пешком, там эта махина не проедет. — Главное, чтобы зараженные не принеслись на… — капитан велел ехать, махнув рукой, и, услышав дикий вой, — протяжный и оглушительный, — быстро добавил: — Крылатая зовёт их… Если не поторопимся, они придут на зов. — Что это значит? — воскликнул Норман, ухватившись рукой за дверцу.       Автомобиль дёрнулся, сдал назад, и, отдалившись от торгового дома, развернулся. Наехал на десяток тварей!.. Хруст костей заставил всякого поёжиться, а кровь, брызнувшая в лобовое стекло, вжаться в сидения. — Эта летучая гигантская мышь — матка. И своим рёвом, она собирает их, чтобы восполнить силы. Как раз с этих громадных тварей все и началось!.. Похоже, взрыв нанёс мрази куда большие увечья, чем мы предполагали! — Хочешь сказать, все эти… Все эти зараженные понесутся за нами прямиком в ее логово?.. — Норман в ужасе посмотрел на Романа, а тот лишь кивнул, мельком глянув исподлобья. — Но это же верная смерть!.. Нам не остановить рой. Это невозможно! — Наша цель — уничтожить крылатую. И ты подписался на это, взамен спасения своей семьи. Хочешь встретиться с женой — пойдёшь с нами. — Это безумие! — воскликнул Ридус, и, посмотрев в зеркало заднего вида, заметил десятки заражённых, бегом ринувшихся следом. — Вы сгодитесь живыми, а не мертвыми! — Держись крепче и не выпускай автомат! — воскликнул капитан, проверив патроны и вытащив несколько ультрафиолетовых ламп. — Все мы за кого-то боремся. Не только у тебя есть родные. Наш долг — обеспечить безопасность. Уничтожить всякую тварь. И мы сделаем это, даже ценой собственных жизней, если это облегчит будущее детей. — Захлопнув магазин, Роман закинул за спину сумку с патронами. — Мужайся, Норман Ридус, ведь пути назад нет. Ни у кого из нас.

***

      Норман плохо запомнил все, что произошло, как только они добрались. По правде говоря, и не хотел помнить. Знал лишь, что обязан двигаться вперёд, что бы ни произошло, потому что это был единственный выход. Капитан вполне ясно изъяснился: «Хочешь встретиться с женой, пойдёшь с нами». Естественно, Ридус пошел. Какой был выбор?.. Бежать в деревню пешком? Но если тварь победит, в одиночку ему не выбраться. Не найти лагерь, не очутиться в Горном Лоо. Получится, что он не сдержит обещание. Не вернётся к любимой женщине, и не увидится с детьми. Он попросту умрет, от голода или одиночества. Или станет очередной жертвой крылатой мрази. Так или иначе, стоило рискнуть. Пойти. И, если уж и умереть, то достойно. Сражаясь за свободу и мирную жизнь!       Да, об этом Норман и думал, пробираясь сквозь кустарники и бегло уводя солдат следом, в глубь леса. Туда, где впервые повстречал страшную тварь! Освещал путь сразу тремя лампами, скреплёнными клейкой лентой. И, чем ближе подходил, тем отчётливее ощущал расползавшиеся зловоние и смрад. Мерещилось, будто зараженные по всюду. Прячутся среди елей, так и норовят схватить за руку, вгрызться в тело и выпить всю горячую кровь — до последней капли!.. Ридуса передернуло, и свет неожиданно моргнул. — Тварь рядом, — оповестил капитан, вооружившись и ринувшись вперёд, в обгон Нормана. — Осторожно, там есть…       Не успел он договорить, как повсюду раздались пронзительные крики, походившие на стаи диких птиц, в отчаянии разлетавшихся в стороны в преддверии опасности. Рев пронёсся над головой, отозвался болезненным эхом в ушах. И ветер… Снег прекратился, но поднялся шквалистый ураган!.. — Это здесь!..       Подбежав ближе к Роману и разглядев окровавленную землю, Ридус испытал тягучее страшное чувство в груди. Тревогу. Предвестники неминучего… Что-то назревало! — Мать честная… — протянул один из солдат, остановившись рядом. — Такого мы ещё не видывали, да, капитан?..       В ответ в ноздри ударил тошнотворный, неизвестный, но весьма отвратительный, аромат. А под ногами расползалась чудовищная желеобразная жижа. Состоящая из крови и переломанных костей, кусков одежды и… — Она плетёт гнездо. Готовится осесть на этом месте. Уверен, что чуть дальше вырыта глубокая яма. — Роман шагнул в обход. — Здесь не пройти. Среди отходов есть слюна. Всего лишь капля, и.. — Мы обратимся в похожее месиво, я помню.       Тошнота незамедлительно подкатила к горлу, при одном лишь взгляде на комковатую, жилистую массу, медленно растекавшуюся вокруг. А чуть выше… Над головой, прямо на деревьях, словно протянулись плотные нити. Сотканные из крови и остатков человеческой плоти. Норман порадовался, что Аня никогда не узнает, что стало с трупами родных. Во что это «нечто» превратило Свету и Павла. — Вой усиливается, подготовьте лампы! — приказал капитан, сбросив рюкзак на прошлогодние листья и местами не растаявший снег.— Скрепите и облейте бензином. Да поскорее! Пока…       Он не успел договорить. Едва зажглись ультрафиолетовые фонари, как громадная тень промелькнула среди деревьев, расплескала свой «яд». Норман едва успел отскочить. Несколько капель задели одного из мужчин. И дикий ор разлетелся по округе! — Не подходите! — рявкнул Роман, оттащив за грудки нескольких военных, бросившихся на помощь. — Ему не помочь! Не спасти! Уже поздно! Поздно!..       «Блять», — пронеслось в голове.       И Норман отшатнулся, прижав стиснутый кулак ко рту. Парень, совсем молодой и, судя по всему, новобранец, упал навзничь, прогнулся в спине и, заорав от боли, повернулся лицом к фонарю; явил свету глубокую открытую рану на щеке: кровь свернулась, обратилась в липкое желе и, подобно чьей-то неведомой воле, запульсировала, приобретая отчётливые багряно-серые оттенки. Капитан не лгал. Эта чертова мразь прожгла парню лицо до костей, обнажив череп!.. Подвергла невообразимым мукам!.. Ужасающая безумная картина, въевшаяся в память до самой смерти. — Они здесь!.. — пробормотал кто-то по близости.       Тогда-то Ридус и очнулся. Отступил в сторону и, схватив автомат, завидел быстрых тварей. Выстрелил метко. Точно в голову. Заражённый свалился на землю, но на его место тотчас же принестись ещё четверо!.. — Лампы! Подготовьте лампы! — закричал капитан, тоже принявшись отстреливать тварей.       На улице совсем стемнело. Часов восемь, от силы! Но темно, как в полночь!       Норман не успевал прицеливаться. Направлял дуло, то в одну, то в другую сторону. Светил ультрафиолетом, разбросав лампы по небольшой полянке вокруг столпившихся солдат! Однако, тварей было слишком много! А неподалёку сновала ещё и гигантская мразь!.. — Лейте бензин! На долго свет не сдержит!..       Заметавшись и осознав: их стиснули в кольцо, Ридус попытался оглядеться в поисках лазейки. Ничего! Куда им отбежать перед взрывом?.. Где укрыться, когда вокруг полно изуродованных монстров?! — Надо расчистить путь! — крикнул он, и Роман, утвердительно кивнул, привстал, отстреливая заражённых.       Норман, присоединившись, внезапно обомлел. На минуту, или меньше, опустил автомат, разглядев визжащую тварь. Прижавшись к деревьям, замазанным кровавой жижей, крылатое «нечто», болезненно тряслось и поджимало поломанное крыло. Истерзанное взрывом, оно лежало на земле, почти не двигалось, тащилось следом за необъятной тушей, а чуть дальше, у волосатой шеи, проглядывалась глубокая рана. Тварь была задета. Ультрафиолет помог! И теперь тряслась и шипела, гнула уродливую морду к ветвями ели, будто бы пытаясь спрятаться, укрыться от навязчивого и болезненного света. — Стреляй! Чего стоишь?! — закричал Роман, перезарядив магазин.       На мгновение отвлёкся, а твари тут как тут!.. Одна из высоких и издали напомнивших Носферату, вскарабкалась на спину сородичу, ловко перебралась на дерево и, раскинув лапы в стороны, попыталась спрыгнуть прямо на него!.. — Берегись!       Норман не позволил. Вовремя заметив, выбрался вперёд, оттолкнул капитана и, прицелившись, выстрелил. Пробил скукоженную голову насквозь!.. А пуля, ударившись о плотный ствол дерева, внезапно отскочила и срикошетила назад! Пролетела мимо?.. Или нет?..       Сначала Ридус не понял. Различил лишь жжение в плече. Но потом, оглянувшись и заметив кровь на рукаве куртки, и почувствовав тепло на коже, осознал, что ранен!.. Пуля срикошетила в него. Попала в плечо! Застряла или прошла на вылет?.. Блять! Сука! Он запаниковал, стащил автомат и, бросив на землю, попытался снять куртку. Все тщетно! Рука не поддавалась. Словно бы ее и не было!.. — Уходим! — закричал капитан.       Кто-то подхватил Нормана за пояс и потащил вперёд. Но он уже не различал дороги. Вместе с осознанием пришла и невыносимая едучая боль. Плечо ломило и выкручивало. Рана горела!.. Стиснув зубы и прихрамывая, Ридус поспешил рядом с военным. Мельком увидал яркий ослепительный свет позади и, прежде чем впервые потерять сознание, ухватился за чью-то ладонь и почувствовал поверхность под ногами.       Темнота.       Следом разноцветные вспышки, радуга из звёзд, и снегопад… Нормана как будто вытянуло наружу, откуда-то изнутри собственного тела. Хорошенько встряхнуло, а потом… С трудом приоткрыв глаза, он увидел ее… Джинджер. Счастливую и лучезарно улыбавшуюся. Ему, ведь больше некому. Никого нет. Девушка сидела напротив и, выпрямив спину, пыталась позировать. А он рисовал. Бережно снимал черты: приоткрытые губы, синие глаза и вздёрнутый кончик носа; рыжие волосы ниспадали волнами на плечи, в открытом и нежном взгляде мерцали искорки веселья. Аня смотрела на него. Заглядывала в душу, без остановки нашёптывая на ухо: «Вернись. Вернись ко мне. Найди. Ты обещал…» — Я-я найду… — протянул Норман, обнаружив, что картинка постепенно меркнет.       И образ исчезает. Его малышка. Джинджер… Она испарилась на глазах. — Эй, Ридус? — послышалось откуда-то рядом. — Слышишь? — Я… — Он не смог ответить.       Казалось, что на грудь опустили гири в сотни тонн! Ни вздохнуть, ни пошевелиться, ни слова вымолвить!.. Невыносимая тоска по исчезнувшей возлюбленной сменилась страшной болью. Рука!.. Плечо его горело!.. — Как ее зовут? — склонившись над бледным мужским лицом, спросил капитан, попридержав размашистой ладонью за здоровую руку. — Как зовут твою жену? — А-Аня… — едва слышно вымолвил Ридус, поморщившись от боли. — Так, слушай меня, она ждёт тебя. И дети ждут. Не закрывай глаза. Не засыпай! — последние слова донеслись уже издалека. — Норман! — Его ударили по щекам. Не позволили отключиться. — Аня ждёт тебя живым! Боец! Скоро мы будем дома!       Роман твердил без остановки, старательно пытаясь обработать рану человеку, внезапно спасшему его жизнь. — Г-где мы? — сбивчиво спросил Ридус, заметив темную крышу над головой.       Потом и вовсе почувствовал, как тело дёрнулась и подпрыгнуло на месте. — Едем в Горное Лоо. В тебя пуля попала. Повезло, что прошла навылет. Главное, болтай, слышишь? Уж я-то тебя вытащу, Норман!       Старательно продезинфицировав иглу, да вновь прижав перекись к кровоточившей ране, Роман улыбнулся. Сосредоточенно принялся накладывать швы. Неумело, как попало, но пытался!.. Черт подери. Он был обязан возместить потери. Помочь бедняге выкарабкаться и оплатить свой долг! Жизнь за жизнь. Теперь обоим предстояло встретиться с любимыми. Вернуться домой. — Крылатая… Ч-что с ней?.. — Убита. Ты потерял сознание. Не видел и половины. Ну и хорошо. Мы потеряли четверых парней. Они пали, защищая родину. Защищая своих близких от ночных созданий. И позволили нам унести ноги. — Мне… Мне теперь н-нельзя умирать, — протянул Норман, поморщившись; стараясь не проваливаться и не закрывать глаза. — А-то! Держись, дружище, теперь только покой. Кровь… Я остановил кровь.       Прижавшись окровавленными руками к мужскому плечу, Роман вздохнул с облегчением. — Знаешь, я не врач. Просто ни раз видел, как это делали другие. Вылил на тебя пол бутылки перекиси. Заклеил рану. Теперь вколю антибиотик и обезболивающее. Чему меня, как раз таки и учили в свое время! Дотянешь до Лоо, м-м? Выдержишь часов десять? Мчим на предельной скорости. И будем в лагере немногим позже твой Ани. Вот же она обрадуется, да? — Да… — прохрипел Ридус, немного пошутив, — особенно… Особенно пулевому ранению в плечо.       Он закашлял и, скорчившись от боли, уронил голову набок. — Отдохни, боец. Ты заслужил. А уж я послежу. Позабочусь, чтобы вы с Аней встретились. Даю слово.       «Я тоже… — подумал Норман, испугавшись, как бы взять и не помереть героической смертью. — Я тоже дал слово».       Да, он пообещал, что найдёт ее и детей. И намеревался сделать это на своих двоих, а не на больничной койке. Наверное, поэтому и собрался с духом, решил, что встанет. Поспит немного, наберется сил и, перебинтовав плечо, пойдёт навстречу девушке самостоятельно. — Отдыхай, Норман, — на этот раз его ушей коснулся ласковый женский голос, и улыбка медленно расползлась на губах, — отдыхай и возвращайся домой. Я люблю тебя.       «Я тебя тоже, малышка. Люблю тебя».