Эпидемия

Аня

      Грузовик нещадно качало, и они подпрыгивали едва ли не на каждой кочке! Усидеть на лавке без ремня безопасности было почти невозможно, поэтому Аня, на протяжении всего изнурительного пути, почти не отдыхала. Не спала. А ехали они дня три. Не меньше! Сначала пробили колесо. Прямо по среди жутких сумерек. Разумеется, никого на улицу из фургона не выкинули. Несчастные, замученные и перепуганные люди, — которых насчитали в тридцать пять человек, включая Аню с детьми, — остались выжидать.       Мотор заглох. И выключилась печь, ознаменовав холодные часы, что взрослым и детям предстояло провести в недрах мрачного кузова. — Мама, почему дядя Норман не поехал с нами? — шепотом спросила Уля, расчехлив рюкзак и вытащив заранее заготовленную бутылочку для сестренки. — Холодная! Черт! — выругалась Аня.       Пришлось сунуть смесь вглубь одежды, зажать подмышкой, чтобы хоть немного подгореть. Нельзя же накормить младенца ледяным молоком!..       Поёжившись и покачав спящую кроху на дрожащих руках, Аня сглотнула, посмотрела на Ульяну и, поймав вопрошающий взгляд, уже в который раз сморгнула выступившие слёзы. — Он отдал свое место нам, — ответила она, скомкано улыбнувшись. — Помог выбраться из ловушки. Теперь мы едем в новое безопасное место. — Значит, он не вернётся?.. — Девочка поджала губы, всхлипнув. — Никогла-никогда?.. — Дядя Норман обещал, что найдёт нас, — поспешила добавить Аня, опасаясь, как бы дочь не разрыдалась. — А если нет?.. — Уля стёрла слёзы рукавом куртки. — Вдруг, он умер?..       «Умер».       Какое страшное слово! Аня размышляла и об этом. Гнала прочь страшную мысль, но, все равно, думала. Представляла на секунду, как Норман лежит посреди заснеженной поляны, мертвецки-бледный. И последнее, что видит — это летающую тварь, склонившуюся над ним!.. О, женское сердце трепетало и обливалось кровью! На протяжении всего пути, пока не встали. Она придерживала дочь рукой и молилась. Кому?.. Сама не знала. Просто обращалась голосом к себе. Куда-то вглубь. Просила высшие силы, в существовании которых и не сомневалась, одарить поддержкой, помочь Норману выбраться. На машине, мотоцикле, или же с военными. Пусть, даже, они никогда больше не встретятся и пути разойдутся!.. Только бы мужчина выжил. Пошёл своей дорогой. Живым и невредимым. Только бы!.. — Нет, — Аня качнула головой, сморгнув слёзы и улыбнувшись, — дядя Норман храбрый и сильный. Он столько раз спасал нам жизни. Вытаскивал меня из беды!.. Он сделал это и сейчас, потому что любит. — Я тоже люблю, всех вас, и… — Ульяна шмыгнула носом, оглядевшись. — И хочу, чтобы все стало по-прежнему! Хочу, чтобы Дядя Норман вернулся и мы жили вчетвером! Мне страшно! А с ним не было! Если только чуть-чуть, в машине. — Скоро это закончится, — пообещала Аня, погладив дочь по мокрой щёчке. — Но он же найдёт нас, правда? Знает, где лагерь. И приедет. — Конечно, — девушке пришлось кивнуть, хотя сама она не верила в свои слова, — найдёт. Приедет. Нужно подождать. — Ладно.       Оказалось, всего лишь пары фраз достаточно, чтобы успокоиться. Уля прижалась спинкой к прохладной стене, прикрыла глазки и, устало зевнув, склонила голову к материнскому плечу. — Поспи, родная. Отдохни, пока стоим, и не трясёт.       Вздохнув, Аня вытащила бутылочку, капнула на запястье, — и, осознав: делать нечего, придётся кормить тем, что есть, ведь время поджимало, — поднесла соску к маленьким губам. Кроха ухватилась и принялась сосать смесь; заерзала в одежде.       «Только бы питания хватило на дорогу!..»       И Норман выжил!..       Аня глубоко вздохнула, попыталась подавить навернувшиеся слёзы и, разглядывая малышку на руках, невольно вспомнила лицо сестры. Подумать только, они не дожили каких-то несколько месяцев!.. Похоже, волей случая, девушке суждено было растерять всех своих родных, в том числе и любимого. О, то, как мужественно он сделал это… Решился на отчаянный шаг!.. Совсем другой, ни то, что прежде. Мужчина спас троих. Остался на дороге, провожая взглядом. И эти глаза… Аня сама чуть не расплакалась, уже, раз в двадцатый, попытавшись сдержать навязчивые слёзы. Норман беззвучно попрощался, хоть вслед и пообещал вернуться. Девушка знала — это нереально. Почти невыполнимо! Если он и выберется, то… Без карт и компаса, в одиночку, отыскать Горное Лоо станет непосильной задачей. — Народ! — вдруг послышалось снаружи, и кабина кузова дёрнулась. — Все готово! Выдвигаемся! — Слышала? — тихонько спросила Аня, но дочь уже спала. — Мы снова отправляемся в путь. Все будет хорошо, — пообещала она девочкам, — клянусь, что скоро все мы будем в безопасности!

***

      Следом, оказалось, что замена колеса не такое уж и непосильное препятствие. Не успела Аня задремать, вручив заботу о племяннице родной дочери, — хотя бы на несколько часов, — как автомобиль резко затормозил. Заставил очнуться и, подскочив на сидении, встревоженно оглядеться. Они остановились. По неведомой причине, встали вновь!       Люди вокруг, испуганные и растерянные, повскакивали со своих мест. Принялись выглядывать из кузова в поисках ответов. Некоторые из мужчин даже выпрыгнули на улицу, породив на душе куда большую панику. Аня старалась не кипешить и не тревожить дочь. Однако, там, глубоко внутри, испытала давящее страшное чувство.       Что-то случилось? Почему они встали? На улице ещё ночь. Неужели, это твари!.. Или люди?.. Сколько километров они уже проехали?       Бегло выглянув в небольшое оконце над головой, Аня увидала призрачный рассвет и мужчин в военной форме, столпившихся у поваленных деревьев. Хвала богам! Всего лишь деревья и ветки!..       «Ох, только бы не твари! Только бы не эта летающая штука!..» — Упало давно! — послышалось снаружи, — ствол прогнил. — Как скоро растащите?.. — спросила одна из женщин, высунувшись из кузова.       И Аня поёжилась, ощутив прохладный ветер, мигом пробежавшийся по коже. — С помощью мужчин, минут за тридцать! Не наводите панику. Заражённых нет.       «Заражённых нет».       Мысленно, девушка повторяла эту фразу, раз за разом, минута за минутой. Сонно протирая глаза и испытывая сильный голод, — в последний раз она ела почти полтора дня назад, — Аня старательно держалась. — Мамочка, поспи, — заботливо упрашивала Уля, качая сестру на руках, — я присмотрю. Я взрослая. — Знаю, — улыбалась девушка, подглядывая сверху вниз, — подремлю, когда поедем.       Не хотелось забыться сном, особенно, когда фургон стоял. И люди капашились повсюду. Кто-то поглощал остатки пищи, кто-то пытался дремать или, даже, читать!.. Усталые измотанные лица. И все безоружные. Побитые жизнью и истерзанные не самым лучшим временем. Зато — спасены.       «Ещё чуть-чуть, — думала Аня, — ещё совсем немного, и весь этот кошмар закончится!..»       Несмотря ни на что, она верила. Молчаливо мяла замёрзшие пальцы, прежде чем достать воду или припрятанное печенье; поменять памперс, почти налету, очень быстро, только бы малая не замёрзла!.. Сама не ела, лишь кормила дочь и пила ледяную воду. Поджимая ноги к груди, ощущала, как лица вокруг постепенно растворяются, и, вздрагивая, просыпалась. Сил почти не было. Кажется, они задержались на трассе и, к тому времени, как грузовик тронулся в путь, на улице уже взошло яркое солнце. Утренние лучики протиснулись сквозь малюсенькое оконце над ее головой и осветлили спящих детей у противоположной стены.       Аня улыбнулась, опустив руку на плечо дочери и, приобняв, устало закрыла тяжёлые веки, Отключилась мгновенно. И минуты не прошло!..       Привиделся красочный сон. Картинки из далёкого детства, когда родители были живы, и они с сестрой гуляли среди сосен и елей, купались в реке и рисовали фигуры на мокром песке. Это был хороший живой сон, без каких-либо кошмаров, монстров и неизлечимых болезней. Аня отдохнула сердцем и душой, с упоением наблюдая за солнечным закатом, а когда проснулась, с радостью приняла еду из рук солдата.       Молодой парень, не старше двадцати, протянул хлеб и сыр, порезанные тонкими ломтиками.       Четыре бутерброда!.. У Ани желудок свело в нетерпении!.. Отблагодарив солдата и схватив еду, девушка и не заметила, как проглотила и запила водой. Почти не прожевала! Так оголодала, что не оставила ни крошки. Ульяна сдержано уплела свои кусочки, улыбнувшись. Привстала на лавку и, выглянув а оконце, увидала зеленеющую травку. — Мама! Смотри, смотри! Там весна! Нету снега!.. — Мы приближаемся к Ростову-на-Дону, — вежливо оповестил военный, подмигнув девочке. — Придётся объезжать. Город разрушен взрывами. Проехали уже большую часть пути. Осталось немногим меньше шести ста километров. — Море, мамочка! Мы, правда, будем жить у моря?.. Всегда-всегда?! — Да, милая, — Аня улыбнулась, почувствовав себя куда бодрее и сильнее, после незначительного завтрака. — К ночи доберёмся, держитесь! Это последняя остановка. — Как замечательно! — воскликнула одна из женщин, сидевшая неподалёку. — Интересно, нам позволят спать на нормальных кроватях?.. — подхватила вторая. — В первую же ночь?.. — Я слышала, что сначала проведут мед осмотр. Потом санитарная обработка, опрос, занесение в базу, и только тогда выпустят…       Наслушавшись всего, да подчерпнув полезную информацию, Аня прикрыла глаза, радостно вздохнув. Как хорошо, что «приключениям» конец!.. И жаль, что Норман не узнает. Безумно жаль, что они больше никогда не встретятся!.. Мечтать не вредно. Однако, в этом страшном, новом мире, девушка, пускай не сразу, но научилась жить реальностью. И не без помощи любимого. Да… Норман на многое открыл глаза и многое сделал. Он бы не хотел, чтобы она страдала. Не хотел бы!.. Вот, только, как себя заставить?.. Позабыть о невероятной любви, что нахлынула внезапно и закружила напропалую, наравне с опасными приключениями и болезненными потерями близких?.. Аня не могла. И не сможет!       «Я больше никогда не полюблю…» — промелькнула мысль.       И девушка немедля согласилась, что не забудет, не разлюбит и, что уж точно, никогда не перестанет ждать и верить. Судьба изменчива. Возможно, звезды вновь сойдутся, и они встретятся?.. Возможно.. Нельзя терять надежду! Нельзя отпускать веру!       Нельзя!.. — Не плач, мама, — заметив слёзы, которые, казалось, и не высыхали вовсе на женских щеках, Уля вытянула руку и смахнула несколько тёплых капелек, — дядя Норман найдётся. Он же обещал. Ты сама сказала. — Конечно, — Аня обмахнула лицо ладошкой, уже в который раз попытавшись снова взять себя в руки, — конечно, найдётся. — Когда вырасту, хочу выйти замуж за храброго солдата, — решительно заявила девочка, покачав сестру, — такого же, как дядя Норман. Чтобы никогда и ничего не бояться, но ещё и сама, как ты, буду всегда защищать свою семью.       Аня улыбнулась, положительно кивнув. — Звучит неплохо, милая, — прошептала она, и сердце вновь наполнилось любовью, — совсем неплохо.

***

      К ночи потеплело. Аня даже расстегнула куртку, ощутив, как жар, исходивший от тела, постепенно расползается под одеждой, и пот пробивается наружу. Уля тоже сняла шапку и шарф, взобралась на скамейку и, разглядев огромные створчатые ворота впереди, широко распахнула глаза. Зажглись прожектора на стенах, послышалась негромкая сирена, не та, что раздавалась над лесом, вблизи дома; совсем другая: спокойная и мирная. Сигнал оповестил местных о приближении грузовика с людьми. — Видишь это? — Аня тоже поднялась, прижав к груди ребёнка. — Стены!.. Посмотри, какие высокие! — воодушевлённо вымолвила она следом, и сама не доверяя собственным глазам. — Люди отсюда кажутся совсем крошечными!..       Измученное бедами сердце отчетливо заколотилось в груди. И волны дрожи распространились по телу. Неужели, получилось?.. Удалось? Они спаслись! О, Норман оказался прав! Он верил. Не сдавался, чинил свое радио, в призрачной надежде!.. И, в итоге, спас троих. Спас от неминуемой гибели, заставив сесть в фургон.       Они добрались до Горного Лоо.       Люди тоже повставали с мест. Радостно залепетали. Заговорили о будущем!.. Кто-то даже начал обниматься. Счастливые. Голодные. Уставшие. Но в безопасности. Теперь — да. — Держись рядом, хорошо? — попросила Аня, обняв дочь за плечо и, вопреки здравому смыслу, настороженно присматриваясь.       Знавала она стену однажды. Совсем другую, куда ниже и не настолько продолжительную, но, все же…              «Доверяй, но проверяй. Не думай расслабляться!.. Ещё рано. Не сейчас».       И, правда, следовало осмотреться, и понять: что это за место. Что это за люди?.. Есть угроза или нет!.. Норман бы так и сделал. Не доверился сходу и наверняка. Кивнув себе под нос, Аня в трепещущих чувствах стояла, обнимая дочь, и наблюдала за воротами. Огромные и стальные! Не пробить и не прорваться! Ни своим, ни чужим; ни заразе, ни животным. Они распахнулись, медленно окрылись, явив взору широкое поле, напомнившее военный полигон: пустое, поделённое на секции. Вдали стояли самолёты. Настоящие большие авиалайнеры!.. Аня глазам не поверила!.. А ближе, прямо к ним навстречу, мчался небольшой автобус. — Что там, мама! — в нетерпении выкрикнула Уля, прильнув щекой к матери и забросив почти опустевший рюкзак за спину. — Очень много места, милая… И автобус. Кажется, нам пора.       Фургон резко остановился. Аня удержалась на весу, помогла и дочери устоять. — Прошу, сначала женщины и дети, — раздался звонкий женский голосок. Приятный и мирный. — Спускайтесь! Мы подогнали лестницу!       Плотно сжав детскую ладошку, Аня вышла вперёд. Отбросила грязный тент в сторону и, зажмурившись, попыталась осмотреться. Тёплый южный ветер разметал растрепанные волосы, обласкал кожу нежным бризом. В воздухе витали ароматы моря и камней… Не песка, нет… Прикрыв лицо ладошкой, да приняв помощь одного из военных, Аня спустилась вниз и, прошмыгнув в автобус, замерла рядом с Улей у громадного тонированного окна. Повсюду горели яркие прожектора. Глаза слезились, но там, внутри, болезненные ощущения пропали. Пробудился дикий интерес! Ко всему, что они видели!.. — Мама, там самолёт! — восторженно воскликнула Ульяна, запрыгав на месте. — Интересно, они летают?.. — Вполне себе, — подтвердила невысокая темноволосая женщина, приветливо улыбнувшись, — скоро поедем, как только остальные соберутся.       Вслед, незамедлительно, раздался громкий голос, прямо над ними, из динамиков просторного автобуса:       «Добро пожаловать в стены «Объединенного Европейского Совета». За окном комфортная температура в 15 градусов выше нуля. В салоне плюс 23. Советуем не раздеваться. Поездка не займёт много времени. Держитесь крепче, и запомните: «Здесь настанет конец вашим горестям». Наш лагерь простирается на пятьдесят пять миль, и мы планируем расчищать города и дальше; расширять наши границы. На территории, в общей сложности, проживают более пятиста тысяч человек со всего света. Наш дом — самое безопасное место в мире. Здесь, всякому из вас найдётся место. Наша цель — собрать как можно больше выживших и, однажды, истребить вирус — общую угрозу. Стены охраняются беспрерывно. В штате больше ста тысяч военных: опытных и новобранцев. Во избежание очередей и продолжительных осмотров, просим пропускать вперёд женщин и детей, быть взаимовежливыми и уважать друг друга. Вместе мы построим лучшее будущее, в котором будет место лишь живым. Заранее подготовьте документы, если остались. В случае утери, будте готовы пройти досмотр и предоставить свои биометрические данные. На этом мой рассказ закончен. И, ещё раз, добро пожаловать домой!»       «Домой…» — мысленно повторила Аня, внимательно выслушав запись. К тому моменту автобус уже полностью заполнился людьми.       Что же, Ане понравилось внезапное объявление. С интересом оглядываясь и подмечая всякую деталь, она вдумчиво прислушивалась к разговорам военных, да и простых служащих, встречавших у автоматических раздвижных дверей. Их провожали с улыбками, предлагали тёплые напитки и фрукты. Ульяна схватила яблоко, с благодарностью взглянув на милейшую женщину, а Аня, выхватив мандарин, быстро счистила кожу одной рукой прямо в кармане куртки, с удовольствием проглотив любимый фрукт. — Здесь есть свет! — воскликнул кто-то позади.       И правда!.. Увлечённая едой, Аня сразу и не заметила! Покрепче подхватив проснувшуюся малышку, она подмигнула дочке, и, пропустив вперёд, запрокинула голову. Это было огромное здание, в три этажа, с высокими потолками и яркими красивыми люстрами. Напоминало фешенебельный отель где-нибудь вблизи моря. Хотя, о чем это она, ведь они и находились поблизости от большой воды!.. Наверное, когда-то, это искусно украшенное место, заставленное красивой мебелью, использовалось туристами. Здесь жили люди. На верхних этажах. Внизу простирался бесконечно длинный холл. Зеркала сверкали бликами от многочисленных ламп. Люди не экономили электричество. Вдали горели мониторы!.. Компьютеры?.. Телефоны?.. Серьезно?.. Аня знать позабыла, что это такое!.. Похоже, это место, действительно, было чем-то большим, нежели обыкновенным лагерем для беженцев и выживших. Нет.       Их досмотрели. По очереди, но не разделили. Оставили в одной большой комнате, но за разными ширмами, ни то что в страшном месте за стеной!.. Аня, встревоженно складывая грязную одежду на табурет, покусывала губы, постоянно оборачиваясь и подглядывая на дочь и племянницу. — Не волнуйтесь, с детьми все будет хорошо. Их осмотрят, точно, как и вас… Простите, документы сохранились?.. — спросила светловолосая девушка, облачённая в костюм медицинской сестры. — Нет, ничего не сохранилось. Я даже не помню, когда именно потеряла паспорт… Может, ещё в Петербурге, или когда мы… Когда мы бежали из Санатория. — Не легко пришлось, да? — Очень, — призналась Аня, стянув майку и оставшись лишь в нижнем белье. — Сталкивались с заражёнными вплотную, как со мной сейчас?..       Между ними не было и полуметра. — Нет, давно нет. Только в прошлом году, осенью. Но, я здорова. Все мы. — Пройдёте осмотр, и проверим.       У них взяли кровь. Даже у малышки. Осмотрели с головы до пят. Измерили температуру, попросили мочу и слюну. А следом отвели в комнату ожидания, предварительно выдав каждому свой собственный номер и чистую одежду. Ане достался джинсовый комбинезон и рубашка, Ульяне тёплое платье, а младенцу новенький костюмчик. Обувь тоже сменили на просторные кеды по размеру. — Здесь совсем не холодно! — обрадовалась девочка, выглянув в окно. — Трава зелёная! И нет снега. И льда тоже нет! Так здорово! Интересно, море справа или слева?.. — Я думаю, справа, мы же от ворот приехали. — Наверное, о, мама! — Уля плюхнулась обратно в кресло. — Мы же увидим море, да?.. Пойдём туда? — Возможно, как только разрешат выйти, но сегодня уже поздно. Смотри, на часах уже половина девятого. И… третье апреля.       Боже, они расстались с Норманом почти четыре дня назад!..       «Где же ты сейчас?..»       Устало вздохнув и тряхнув головой, Аня постаралась отложить все мысли до вечера. Сейчас их вызовут. Вот-вот они пройдут в «особую» комнату, как выразилась мед сестра, где снимут данные и впишут в картотеку жителей лагеря. Стоило подготовиться. Выглядеть прилично, а не заплаканной от не выстраданного горя. — Номера: ноль пять, ноль шесть и ноль семь! — звонко раздалось из динамика над головой. — Вставай! — поспешно велела Аня, поторопив дочь. — Это мы!       Уля послушно вскочила, взяла маму за руку и, взволнованно заглянув в приоткрывшуюся дверь, проследовала внутрь. — Садитесь, — велел приятный мужчина, средних лет.       На столе показалась табличка: «Заместитель начальника охраны Анатолий Вячеславович».       Аня прочитала, кивнула и, опустившись на мягкий диван, теснее привлекала малышку к своей груди. Ульяна села рядом.       Просторный кабинет, украшенный цветами в высоких и низеньких горшках. На большом окне строгие жалюзи. На письменном столе вполне себе работающий ноутбук, и несколько фотографий, видимо, семьи. А рядышком непонятное устройство, возможно, для забора отпечатков пальцев?.. Аня не знала, лишь строила догадки, и незримо нервничала. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель, — поприветствовал Анатолий, улыбчиво устроившись за компьютером.       В приличном чёрном костюме, с аккуратно зачёсанными волосами и… О, от мужчины исходил приятный древесный аромат. И впечатление он произвел хорошее. По крайней мере, на первый взгляд. — Ваше имя фамилия и отчество, пожалуйста. Всех троих. — Анна Викторовна… — девушка замялась, а, следом, выпрямилась и выдала: — Анна Викторовна Ридус.       Она намеренно представилась его фамилией. Подумала, что, если Норман однажды окажется в этой же комнате?.. Его допросят, а потом… Он скажет свое имя, и узнает, где искать. Где найти ее и девочек. Это упростит задачу. Возможно, так они и встретятся быстрее. — А дети? Все ваши? — Да, мои, — не раздумывая ни секунды, выпалила Аня, — старшая Ульяна Александровна, младшая Дарья Павловна. — Ридус?.. — Верно, — подтвердила девушка, кивнув, — совершенно так. — Не тряситесь, все будет в порядке. Вас же досмотрели? — Да… — Прекрасно. Теперь, можно сделать фото? Для картотеки. Потом снимем пальчики, и я вас отпущу. — Простите, — сбивчиво пробормотала Аня, пригладив волосы на голове, — куда отпустите?.. — В жилой комплекс неподалёку. Смотрите, что у меня есть. — Мужчина вытащил ключ из ящика и, положив на стол, улыбнулся. — Это будет ваш номер. Небольшой, всего две спальни и ванная, зато с балконом. Кухня общая, на первом этаже. Питание три раза в день. Для младенца принесём все необходимое в номер. Уточните, кем вы работали в прошлом?.. — Я… — едва усвоив весь поток беспрерывной информации, девушка запнулась. — Я была учителем английского языка. Но теперь это не сгодится… — Должно быть, слышали, что наш лагерь интернациональный? Здесь собрались выжившие со всего света. И, так как мы пропагандируем русский язык, как основной. Ваш опыт окажется полезен. — Х-хорошо.       Аня выпрямилась и позволила себя сфотографировать. Привела в порядок дочь, и даже малышку. Следом взяли и отпечатки пальцев. Даша захныкала, когда мужские руки бережно обмазали мизинец в краске и, слегка сдавив, прижали к специальному плотному листу. — Неужели, это нужно и младенцу?.. — Всем, без исключений, Анна Ридус. — Понятно.       Они провели в кабинете ещё немного времени, терпеливо выжидая, когда же Антон Вячеславович внесёт информацию в картотеку. Аня мяла пальцы, и дергала ногой, почти незаметно. Она нервничала, голодная и уставшая, грязная!.. Она мечтала лечь в постель. Совершенно любую постель и поспать. Хотя бы одну ночь!.. — Возьмите, это ваши ключи. — Мужчина протянул брелок с номером «49». — Распишитесь о получении, и ступайте за дверь. Маша проводит. — Спасибо…       Подумать только, сколько вежливых людей, с радостью готовых помогать совсем незнакомым людям!.. Аня и в нормальной жизни не видела ничего подобного, что говорить о новом мире! Шла по коридору, обнимая дочь за плечо и прижимая племянницу к себе, а сама только и думала: «Смотри в оба, наблюдай! Не может быть, что все так просто!.. Не может быть! Бесплатный сыр лишь в мышеловке!..»       Аня разучилась доверять уже давно, задолго до Ковида и новой Эпидемии. Она мирилась с ложью и предательством, мужественно сглатывала все обиды, боролась с бывшим мужем, а потом… Потом девушка просто опустила руки и закрылась. Ото всех на свете, не считая своей крохотной семьи. И только Норману удалось пробраться под кожу, протиснуться в вены, в прямом и переносном смыслах. Только лишь ему, по неведомой причине, посчастливилось пробудить взаимное чувство и растормошить, казалось, заледенелую душу. Аня полюбила и потеряла. Все повторилось вновь. Взаимное чувство… Оно томилось в сердце и жаждало вернуться, вырваться наружу в жарких прикосновениях и поцелуях!.. О, Аня мечтала хотя бы посидеть с ним рядом, ни то что обняться!.. Получить крупицу информации. Узнать: любимый жив и невредим. С ним все в порядке!.. — Ваш номер на четвёртом этаже, — приветливо сообщила Мария, когда они пересекли небольшую лужайку с детской площадкой, и оказались у стеклянных дверей. — Запомните два важных правила: дети не гуляют с заходом солнца. Даже в сопровождении взрослых. Нельзя шуметь после девяти часов вечера и распивать алкоголь вне дома и ресторанов. Это понятно?.. Курить также разрешается лишь в специальных комнатах. Такие есть на каждом этаже. — Да, все ясно, — Аня растерянно кивнула. Без мужской поддержки оказалось не так-то и легко начинать новую жизнь. — Лифт напротив. Столовая закрыта, поэтому еду принесли наверх. Оставили в номере вместе с детским питанием и памперсами. Шампунь, мыло и полотенца — все есть в ванной комнате. — Бесплатно?.. Просто так? Как мы оплатим все эти расходы и ваше внимание?       Аня спросила, взволнованная собственным будущим. — Мы вкладываемся в комфорт, а вы — в успешное развитие лагеря. Платить не нужно. Этот номер будет закреплён за вами до тех пор, пока вы не сможете оплатить свое отдельное жилье. Эта помощь предоставляется всякому, кто попадает к нам. Идите и отдыхайте. Здесь безопасно. — Ладно… Спасибо!       Нет, в это было сложно поверить. Все бесплатно? Просто так?.. Ох!.. Аня проводила Марию растерянным взглядом и, скомкано улыбнувшись дочери, проследовала к лифту.       Обстановка. Приятная и уютная, располагала лишь к добрым и хорошим мыслям. Никто не прятался за дверьми. Не угрожал убить или утащить за стены, сдать на опыты. Приглушённый свет, мягкая мебель в холле и кухонная зона… Аня всматривалась в каждую деталь, подмечая, что бояться, и правда, похоже, нечего. Комплекс охранялся, впрочем, как и целый лагерь. В каждом коридоре висели работающие камеры, стояли кулеры с питьевой водой; и пластиковые стаканчики!.. Да, это место, явно, оказалось раем на земле. Невероятным и таким уютным!.. Светлым!.. — Наша дверь.       Всего один щелчок, и они прошли в тихую комнатку. Очевидно, коридор. Сбросив обувь, девушка нащупала выключатель, и мягкий свет расползся по вполне себе вместительному помещению. Белые обои на стенах, в углу высокий шкаф, сбоку пуфик для обуви, а напротив двери большое зеркало.       Аня разглядела свое отражение и пришла в тихий ужас. Бледная, местами в ссадинах и кровоподтёках, у виска синяк, а под губой алая царапина; волосы грязные, сбились в какое-то гнездо!.. Да уж, ужасная выдалась неделька. Ничего не скажешь!.. — Мама, тут есть балкон! И видно море! Это точно море!..       Едва сбросив обувь, Ульяна унеслась в одну из комнат. Однако, Аня не спешила раздеваться. Отнесла малышку в комнату, где уместились двухъярусная кровать и детская колыбелька. Места мало, но все гармонично! У стены пеленальный столик, чуть дальше парта с лампой, и небольшие ящики под окном. Отличное место для детей. А обои… Аня улыбнулась, коснувшись кончиками пальцев расписных звёзд и планет солнечной системы. — Смотри, вот здесь мы будет жить, тебе нравится?.. — малышка закряхтела. — Сейчас, я тебя переодену. Знаю, ты устала, моя маленькая! Я тоже. Скоро будем спасть без задних ног! Здесь, вроде, безопасно.       Следующие минут десять, девушка занималась племянницей. Обработала присыпкой опрелости на нежной коже, покормила готовой тёплой смесью и, ласково запеленав, опустила в колыбель. Малышка даже не заплакала. Взялась сосать соску и, вскоре, уснула. — Уля?..       Спохватившись, Аня обнаружила дочь в большой спальне. У приоткрытого окна. Легкий приятный ветерок колыхал шторы. Девочка стояла и смотрела на море. Настоящее Чёрное море, издали казавшееся мрачно-серым. Погода стояла ясная. Луна взошла над горизонтом, окропив волны холодным серебряным светом. — Я видела такое на картинках, — восторженно пробормотала Ульяна, не в силах оторвать очарованных глаз от картины, поражавшей неземной красотой. — Это лунная дорожка. — Верно, милая, и она… Она прекрасна. — Можно лечь с тобой сегодня?.. — попросила девочка, громко зевнув. — Эта кровать такая здоровая. На ней поместятся ещё десять детей, таких же, как я!       Обернувшись и разглядев постель, застланную свежими простынями, Аня согласилась. — Конечно, но сначала в душ и поешь что-нибудь! — Ура!.. — закричала было Уля, но мать шикнула, прижав палец ко рту. — Тише! Сестра спит, да и, вспомни, о чем сказала та приветливая девушка внизу? Нельзя шуметь после девяти. Уже поздно. Люди отдыхают. — Прости… — Ничего, ступай, — легкого чмокнув дочь в лоб, Аня отступила к приоткрытому окну и, тяжело вздохнув, с горечью взглянула на Луну.       И грустно отвернулась.       Внутри неё зияла чёрная дыра, непролазная и глубокая. И сердце билось через раз, в надежде отыскать приют, найти своё успокоение. Дети были спасены, она — тоже. Но чего стояла лучшая жизнь в дали от Нормана?.. Чего стояла холодная постель и безликое Чёрное море?..       «Я верю, что ты вернёшься, милый, — мыслено воззвала она, вновь сглотнув слёзы, подкатившие к горлу, — верю, что, однажды, ты увидишь эту красоту и разделишь всю оставшуюся жизнь с нами. Со мной. В этом чудном месте».       А вслух прошептала: — Возвращайся, молю, мне без тебя невыносимо.