Эпидемия

      Он нашёл торговый центр. Отыскал и смесь. Вот только сперва пришлось попыхтеть. Двери оказались наглухо забаррикадированы непролазными сугробами. Ридус был вынужден оставить лыжи и, провалившись по пояс в холодный сухой снег, взбираться через выбитое наспех окно. — Почувствуй себя героем, — пропыхтел Норман, иронически изогнув брови, — это я умею. Интересно, что бы сказала Джинджер, застань меня сейчас?..       Правая нога предательски заныла. До сих пор на зажила. Но, что делать?.. Постояв немного, да пробравшись в темное помещение, Норман поправил ружьё на груди и, стряхнув снег с одежды, стащил шапку. В помещении, несмотря на мороз, сохранявшийся на улице в последние недели, было не так уж и холодно. Пальцы мёрзли, но не леденели. — Второй этаж… — протянул Ридус, посветив фонарём на стенд с подсказками и номерами магазинов. — Значит, мне вниз. В продуктовый, номер восемь.       В здании пахло сыростью и плесенью. Казалось, в спертом воздухе витал аромат неотвратимой безысходности и смерти. Страшное место для прогулок. Он подметил это ещё в прошлый раз, наведавшись на пару с Пашей. А тем днём, оказавшись в гордом одиночестве, старался передвигаться бесшумно. Медленно шёл мимо пустынных прилавков, иной раз вздрагивая, пугаясь манекенов. Ридус никогда не был героем, только притворялся на съёмочной площадке. Не прошло и дня, что бы он, наученный горьким опытом, не испытывал страх, нагнетающий и острый. Приноровился скрывать собственные чувства. Подставляя Джинджер своё мощное плечо, просто делал вид, что ко всему готов, осознавая: кто-то же должен оставаться сильным. Самовнушение сработало. Норман уверенно двигался вперёд по мрачному коридору, навстречу неизвестности. Знал, что нужно сделать. Поэтому, оказавшись у эскалатора, быстро сбежал вниз, очутившись в кромешной темноте. Окна были завалены снегом, почти доверху! Он запомнил, потому что влез по пожарной лестнице на второй этаж, с трудом протиснувшись через снежнее завалы, мысленно признавшись, что такого прежде и не видывал. — Сюда…       Заметив указатель, Норман припомнил, как они бежали в этом самом месте много месяцев назад. Опасаясь облавы и заражённых, быстро смели с полок все, что видели. Остановились только у аптеки. Там и задержались. Но это было дальше по коридору. Ему же предстояло свернуть направо.       «Сука!»       Резко затормозив, Ридус различил застывшие тени неподалёку. Узнал незамедлительно. Твари!.. Они стояли неподвижно, вблизи универмага и, казалось, не двигались. Опустив фонарь, Норман собрался с духом, покусал губы и, крепко ухватившись рукой за ружьё, двинулся навстречу. Тряслись ли поджилки? Да. И страх расплывался по телу. Как хорошо, что Аня и дети остались дома, в безопасности. Мужчина беспокоился лишь за себя. Поэтому и шёл уверенно, не останавливался. Знал, даст слабину, посветит монстрам в глаза, и они двинутся. Точно сорвутся с места!.. Следовало просто пройти мимо изуродованных костлявых тел, обтянутых лишь кожей.       Проскользнул. Норман сделал это быстро. Ускорил шаг и, прикрыв глаза, прикусил кончик языка, в напряжении застыв у распахнутых стеклянных дверей.       Тишина. Получилось! Спустя год с небольшим, он таки научился миновать опасность. Хвала богам, Иисусу, Аллаху и кому там ещё?.. Ридус усмехнулся, почти беззвучно и, протиснувшись между стеллажей, снова выставил фонарь. В поисках провёл не так уж много времени. Хорошо запомнил: детский отдел неподалёку. Туда и направился. Стараясь двигаться бесшумно, стащил рюкзак, обнаружив зубную пасту и шампунь. Аня обрадуется, что нашлось время и место для приятных подарков, а Уля с удовольствием прочитает новую книгу!.. Норману хотелось привнести в их жизнь крупицу радости. Хотелось проявить заботу и выразить любовь, не только поцелуем и защитой, но и незначительной мелочью.       «Детские товары», — гласила табличка над головой. — Ну, привет! Ты облегчишь нам жизнь!..       Подгузники. Да уж, об этом Норман думал постоянно, ибо пелёнок всегда не хватало. Стирать не успевали. Просторный рюкзак пополнился сразу тремя огромными пачками памперсов. Туда же отправились коробки со смесью, соски, бутылочки и несколько баночек с пюре, для Ульяны. — Твою же мать…       Спустя минут тридцать, неимоверным трудом взвалив неподъёмный рюкзак на плечи, Норман невольно пошатнулся, схватился за стену и, выпрямившись, с тревогой задумался о пути домой. Как долго он, вот так вот, сможет грести на лыжах, с тяжеленной поклажей за спиной?.. Вытащить что-то? Не вариант. Бутылка вина спасет обоих от зимней стужи, когда они смогут расслабиться и выпить немного. Что уж говорить о подгузниках и смеси?.. Книгу не выкинет. Крем тоже. Оставит все, как есть. Плевать. Только бы порадовать Аню, уловить в любимых голубых глазах искорки счастья и веселья.       Порадовать. Какое удивительно ощущение, желать искреннего счастья дорогому человеку. Трепетать от единой улыбки на ее лице. Сходить с ума от осознания — чувство взаимно. Любовь существует, и состоит не только из желания сблизиться. Нет. Там перемешалось все: улыбки, беды, желание, поддержка, спасение, секс и забота. Единение. Быть частью чего-то особенного. Пресытившись деньгами и возможностями, Ридус ни черта не понимал. Всего лишь год назад он был совсем другим, иным человеком. Но, как говорится, все познаётся в сравнении. И чувства меняются, впрочем, как и взгляды на мир, на брак, на отношения между мужчиной и женщиной. Не случись эпидемия, Норман ни за что бы не узнал об этом, не протиснулся чуть глубже, изучая собственные чувства. Он бы ни за что не стал самоотверженно сражаться за чужую жизнь. Засел бы в своём доме, запер все двери и выжидал. И шагу бы не сделал за ворота! Как хорошо, что у судьбы были совсем иные, куда более тернистые, и, в то же время, сладостные планы. — Пора возвращаться домой.       Улыбнувшись под нос, да уже не чувствуя поклажу за спиной, Ридус подхватил фонарик с полки, посветил вперёд и, выскользнув из продовольственного магазина, остановился. В нерешительности помешкав, он осмотрел коридор. Твари не сдвинулись с места. Все осталось так, как он запомнил. Но сколько их?..       Заинтересованно обернувшись и порыскав взглядом, Норман насчитал с десяток устрашающих гримас, замерших и издали напоминавших манекены. Попробуй, потревожь одну из них, опомнятся все разом! Как в туннеле прошлой осенью, когда вдвоём бежали за стену. Голодные и ослабленные, при свете дня зараженные едва шевелили конечностями. Ни то, что в ночное время. Некоторые из тех, что замерли поблизости, на пути, напоминали людей. Те же очертания: лица, обкусанные губы, облезлая кожа и костлявые руки. А другие, повыше и коренастее… Походили на жутких монстров, сошедших с готических романов о вампирах: глаза на выкате, кожа сморщенная и пупырчатая, на спине гладкая и… обожженная. Куски плоти, зажатые в зубах… и кровь под ногами. Жуть!..       Ридус дрогнул плечами, аккуратно проскочив мимо. Опустил фонарь под ноги, пробираясь к лестнице на второй уровень. И, только оказавшись на ступенях эскалатора, шумно выдохнул: ухватился за поручень, передохнув и прикрыв глаза. — Пожалуй, такое не развидеть, — прошептал он, быстро засеменив наверх.       И подняться не успел, как завидел то, чего опасался. Снег. На деревню и ближайшие окрестности, вновь обрушился снегопад. Мелкий и колкий, он со звоном ударялся о дрожащие окна. И ветер завывал. — Надо поторапливаться!       Ридус рванул с места. Побежал, что было сил, к разбитому окну. По пути натянул шапку, спрятал волосы, набросив капюшон, и, выглянув наружу, выдохнул. Лыжи стояли на месте. Мирно дожидались его возвращения.       Оставалось только выбраться и встать на лыжню! Что было сложновато, учитывая тяжесть рюкзака. — А, наплевать!       Выбросив поклажу в сугроб, Норман присел и сиганул следом. Провалился по грудь, неприятно поморщившись. Лучше уж так, чем быть сожранным заражёнными, ну или ночевать в холодном лесу, не имея ни возможности согреться. — Давай, черт! — схватив лыжи и с трудом выбравшись, он взобрался на один из закрытых наглухо и брошенных мусорных баков, подтянул рюкзак. Попытался закрепить лыжи на ботинках, но крючок сорвался, больно прищемив палец. — Сука! — вознегодовал Ридус, но попыток не оставил.       Да и какой был выбор?.. Метель застила глаза, снег неприятно царапал в мгновение раскрасневшуюся кожу. Как на зло, хорошая погода к вечеру сменилась снегопадом! К тому же, он понятия не имел, сколько времени провёл в магазине. Сколько на часах сейчас? Два или три часа. Темнеет в половину пятого. А в такую погоду, и того раньше! Получалось, у него в запасе часа полтора, максимум два. Не больше. Ровно столько Норман и потратил на дорогу. Выходило, что к деревне он, дай бог, доберётся уже в сумерках, если не в потёмках.       «Придётся поднажать!»       Взгромоздившись таки на лыжи, и поправив тяжелый рюкзак, Ридус оперся на палки и, оттолкнувшись, вполне себе бодро поехал назад по уже проложенной лыжне. Вот только снег шёл обильный, пусть и мелкий, однако довольно быстро заметал следы! Возможно, уже ближе к дому, ему придётся заново искать тропу. Но ничего. Ерунда. Мысли о тёплой постели и горячей еде согревали душу. Чего таить, Норман жил лишь тем моментом, как вернётся и, сбросив рюкзак, затеряется в ее объятиях.       Влюбиться горячо и страстно в пятьдесят четыре года?.. Да, это он осилил, бедолага!        Картинка расплывалась перед глазами. Деревья и кусты постепенно обращались в рябь. Видимость была отвратительной! Езжай он на машине, то непременно бы остановился переждать. Однако, на своих двоих казалось куда проще, если бы не балласт за спиной.       «Ты довезешь рюкзак до дома. Иначе никак. Никак!» — мысленно подбадривая себя, Норман и сам не заметил, как, стискивая зубы, проделал путь от торгового дома до первых размашистых деревьев.       Появился лес. Зловещий и пугающий. Мрачный… В солнечном свете пейзаж выглядел куда более радушным. Испытав неприятные мурашки, Ридус упорно продолжил своё «путешествие». Вышел на лыжню, и, прищурившись, внезапно разглядел отдалённый свет. Сначала подумал, почудилось. Сморгнул, даже протер глаза рукой. Но, нет!.. Это, и правда, походило на свет… Мелькающий и близкий…       Фары!       Рванув в сторону кустов, Норман чуть не свалился в сугробы. Выругавшись отборными словами, да перебросив палки через кусты, он, замешкавшись, с трудом обломал сухие ветки, протиснулся вперёд и, спрятавшись за широкой елью, затаился. Фары. Это точно был свет фар!.. Вскоре догадки подтвердились. Издали донёсся звук мотора. А мимо, на большой скорости, пронеслись три снегохода.       Не заметили!.. Да и черт с этим, но испортили лыжню!.. Кем бы они ни были, — возможно, военные, — проехали мимо. Наверняка вооруженные!..       Стащив ружьё с плеча и проверив патроны, Норман сразу понял: мужчин десять. Не меньше. Куда уж тут отстреливаться, ведь силы не равны. Попадёт в одного, свалится от пули другого. Следовало притаиться, пока не уедут, а потом…       «Придётся идти лесом параллельно дороге».       Смахнув снег с капюшона и присмотревшись, Ридус завидел последний снегоход с огромной поклажей на сидении. Всего один мужчина за рулем. И он затормозил неподалёку. Не спрыгивая со снегохода, незнакомец стащил тент и, отбросив на снег, вытащил несколько увесистых патронов..       Издали напоминало устройство для сигнальных ракет!.. Но к чему подобное оружие, на ночь глядя, среди леса, да ещё и в снегопад?.. Норман ощутил мурашки на затылке, колкие и неприятные. Что-то назревало, прямо у него под носом! Следовало уносить ноги, подобру-поздорову.       Снег повалил хлопьями. Точно и сутки назад. Видимость совсем испортилась. Поднявшись на лыжи и отпрянув от дерева, Норман напряжённо заскользил вблизи дороги, параллельно двум снегоходам. Заметил ещё троих военных. Издали послышались голоса. А потом, внезапно, один из них указал пальцем на снег. У Ридуса кровь отлила от конечностей. Он понял, мужчины заметили лыжню!.. Его лыжню!.. И теперь, переполошившись, метнулись, повытаскивав оружие, на свои снегоходы! — Вот черт!..       Ускорив шаг, Норман разогнался. Ощутил, как мышцы на ногах и руках налились силой, а правое колено предательски затянуло. Права была Джинджер, он не был готов. Не на все свои возможности, особенно после травмы. Да и возраст, как ни крути, Ридус был уже не тот, что пять лет назад. Годы брали свое. Неумолимо напоминали, что он больше не мальчишка.       Рев мотора заставил обернуться. Свет. Снегоход пробрался между деревьями и, вильнув следом, направился прямо по пятам! Норману ничего не осталось, как только стащить предохранитель и, прицелившись, едва не в слепую, выстрелить.       Бабах!       Мимо. Ну, конечно! В такой-то снегопад и снайпер бы промазал! Оставался ещё один патрон в магазине.       Была не была!..       Воткнув палки в сугроб, Ридус облизал губы, прицелился, и, дождавшись, пока снегоход подойдёт на опасно-близкое расстояние, вновь надавил на спусковой крючок.       Бух!       Мотор просвистел едва не перед его лицом! Норман только и увидел, как здоровая махина перевернулась и вписалась в ближайшее дерево. Прикрыл лицо руками, в ожидании атаки, но ничего не произошло. Военный лежал в снегу неподалёку; не подавал признаков жизни.       Получилось?.. Неужели.       Чем не шанс?!       Действовать. Незамедлительно действовать! Но чертовы лыжи!..       Забросив ружьё на плечо и подхватив палки, он заскользил к снегоходу, попутно убедившись, что мужик без сознания. Кровь. Слишком много крови расплылось на снегу. Пуля угодила точно в цель! Пробила шею, чуть выше кадыка. И вязкая кровь засочилась хлюпающим бульканьем, орошая одежду и белоснежные сугробы, словно насыщая вином! — Тебе уже не пригодится!       Равнодушно хмыкнув, Норман на мгновение задумался, насколько же обесценилась человеческая жизнь. И не только в глазах выживших, но и в его собственных. Люди умирали постоянно. На виду. Должно быть, это правда, и человек ко всему привыкает. Воспринимает как должное любое странное дерьмо. Даже свои вынужденные убийства.       Подхватив автомат, да порадовавшись — патронов дохрена! Он обнаружил запаску в сумке на поясе!.. Стащив ремень и наспех нацепив себе поверх тёплых штанов и куртки, Ридус отстегнул застёжки с лыж. И немедля провалился в снег. Вот же черт!.. Блядская зима! — С хрена ли в этой стране всегда так много снега?! — выругался он, с трудом подобравшись к снегоходу.       Повезло ещё, что стояла морозная погода и снег не был мокрым! Не лип осоками к одежде и ботинкам! — Черт!..       Расслышав рев мотора вдалеке, Норман понял: сейчас или никогда! Стиснув зубы и перевернув снегоход, он подтащил рюкзак поближе, наспех скрепил лыжи обрывком ткани, что всегда валялась в заднем кармашке, — так, на всякий случай, — и, взвалив поклажу на заднее сидение машины, надежно закрепил собственным ремнём. Делать нечего! В борьбе все средства хороши. А сам, подхватив оружие, вскарабкался за руль.       Снег валил, подобно пеплу. Ни черта не видно! Отряхнув приборную панель и повернув ключ зажигания, Ридус радостно хихикнул, проверив показатели. Однажды ему довелось кататься на таком. Прошлой зимой, с Джинджер за спиной. Теперь же предстояло оторваться от военных.       Плёвое дело?.. Как бы ни так!       Погода... Дерьмо, а не погода! Метель лишь расходилась, затрудняла видимость, зато играла на руку. Пройдёт совсем немного времени. Труп занесёт. И колею — тоже. Лыжни уже не видно!..       «Погнали!»       Норман завёл мотор, сдавил педаль газа и, рванув вперёд, ощутил сильный ветер вперемешку с колким снегом. Щурясь и старательно маневрируя между деревьями, он пытался сориентироваться, разглядеть дорогу. Все тщетно! Опирался лишь на слух и чутьё. Раз они приехали слева, дорога в противоположной стороне. Но пробраться сквозь кусты не наследив, невозможно. А объехать… Но куда? Ридус ни черта не знал эту местность!       «Блять!» — только и ругался мысленно, кусая обветренные и, кое-где, полопавшиеся губы.       Привкус крови на языке и болезненные трещины. Похуй. Ничего не важно, когда не видишь путь, не знаешь дороги, но отчаянно желаешь выбраться и вернуться. Удрать от преследователей и воротиться домой! Немного сбавив скорость, Норман обогнул слишком частые деревья, притормозил вблизи елей и, обернувшись, разглядел отдалённый свет фар. Военные уже вполне могли обнаружить тело. И напасть на след. Колею не занесёт так быстро. Если лишь не повезёт!..       Уповав на удачу, Норман медленно направил снегоход дальше, намеренно петляя между деревьями, возвращаясь на прежнее место и вновь отдаляясь. Чем больше насладит, тем сложнее ублюдкам будет отыскать настоящую дорогу.       Протиснувшись дальше, Ридус ускорился. Выехал на просеку. Там, где прежде ещё не был. И, вздохнув, разглядел нечто странное и… Знакомое?.. Точно. Он видел это место утром. В свете солнца, когда обломанные ветки уводили взгляд в глубь леса, по дорожке, прямо туда, где мужчина и остановился. Но с противоположной стороны. Выходило, что дорога справа. Ехать нужно именно туда!.. Отлично!       Но, вот же, незадача. Распознав поломанные ели, и разбросанные по округе ошмётки одежды, — окровавленной одежды, — Норман развернулся. И, осмотревшись, не спешно поехал вперёд. Вглубь.       Возможно, это были твари?.. Не оставившие следов. Как будто лезли по деревьям. Но откуда же там взялись люди?.. Военные! За кем они следили? Что искали среди заснеженной пурги? И зачем им сигнальные ракеты?.. Столько вопросов. И хоть бы один ответ!       Наверное, именно поэтому, Ридус, поддавшись не только любопытству, но и давнему желанию убедиться, докопаться до истины, и направился в самое сердце леса. Густую лесную чащу. Откуда знать, быть может, это дикое животное?.. Медведь-Шатун? Бред. Остались бы следы!.. — Следы…       Затормозив и заглушив мотор, Норман оставил фары включенными. Зажег фонарь и, распахнув глаза, окончательно оторопел. Нет, такого он ещё не видывал. Ни на съёмочной площадке, ни среди залитых кровью залов Эрмитажа… Нигде! Не слыханная жестокость. Оживший фильм ужасов. Не иначе!..       Высоко над ним, на размашистых ветках, покрытых сотнями зеленеющих иголок, свисали окровавленные тела, точнее, то, что от них осталось. Кишки, обрывки рук и ног, куски плоти!.. Одежда на кустах с дороги оказалась лишь вершинной айсберга, глыбы начались потом… Глубоко-глубоко… — Ахуеть… — только и вымолвил Норман, привстав и опершись на руль, чтобы лучше рассмотреть.       Людей явно растерзали. И сделали это с особой жестокостью. Не съели, не выпили кровь, а именно убили!.. Твари, ведомые гневом и желанием насытиться, непременно бы высосали всю кровь, до последней капли. И она бы… Она бы не капала вниз…       Свежая кровь!.. Ещё не остывшая кровь.       Дрогнув, Ридус запрокинул голову, посветил фонарём ввысь и, надавив на газ, отъехал чуть дальше, поймав несколько вязких капель на ладони.       Люди. Военные. Возможно, те самые, что гнались за ним с сигнальными ракетами?..       Да какого хрена там происходит?!       Он не нашёл ответы. Лишь породил куда больше вопросов.       На улице смеркалось. И вьюга заметала все на пути.       Следовало возвращаться, однако…

***

Поздно вечером

      Аня не могла успокоиться. Бродила по комнате, не в силах отыскать себе места. Постоянно поглядывала на часы и, заламывая пальцы на руках, нервозно притаптывала ногой о старые половицы. Он должен был вернуться. Давно. Ещё засветло!.. На улице ночь. И вьюга! Лыжню наверняка уж замело. А добираться в потёмках, в одиночку, когда вокруг снуют бесчисленные твари!.. Аня запаниковала. Накормила Дашу и, опустив в кроватку, решительно приблизилась ко входной двери. Схватила куртку и шапку… Но остановилась. Куда же ей пойти во мраке?.. И как оставить маленьких детей? Ульяна, хоть и казалась взрослой, не могла самостоятельно позаботиться о месячной малышке. Да и… Все в пустую! Аня чувствовал, беды не миновать. На протяжении всего изнурительного дня, что провела в разлуке, не могла взяться за работу. Сварила картофель и достала банку тушенки. Все, на что была способна. Мысли и тревоги, чувства и растерянность. Все сосредоточилось вокруг него.       «Только бы вернулся, — молчаливо повторяла девушка, сдерживая слезы и выглядывая в ночь, сквозь ставни, — только бы живой…»       Нет, это казалось чем-то не реальным. Вот так вот, взять, и лишиться любимого. В одночасье! Остаться в одиночестве, защищать детей… Да она и стрелять-то толком не умела. И оружия не было. Смеси — тоже. Даша умрет от голода. А они, с Ульяной, немногим позже, через пол года, если не нагрянут люди за стеной и не заберут назад; не подвергнут своим жутким опытам!.. — Мамочка?.. — тихонько позвала Уля, босиком подбежав к двери и потянув за руку, назад. — Куда ты собралась?!       Поймав взволнованный взгляд и различив ужас, отразившийся на детском личике, девушка задрожала. Не сдержалась и, смахнув слёзы, мигом хлынувшие из глаз, подхватила дочку на руки. Села у печи, поджав ноги и, прерывисто дыша, прошептала: — Никуда. Я не уйду, ты же знаешь. — Дядя Норман вернётся! Он же обещал, мамочка, — пробормотала перепуганная малышка, погладив по волосам. — Он придёт. — Знаю, — Аня улыбнулась, расцеловав дочь. — Знаю, но… — Ты боишься?..       Пронзительный вдумчивый взгляд застал врасплох. — Да, милая… Очень. Я очень сильно боюсь. — Однажды, пока ты чувствовала себя плохо, дядя Норман сказал, что ты переживешь все на свете, кроме моего исчезновения. Я знаю, что он не ошибся. Ты будешь в порядке, потому что я здесь. Да?.. — Да… — Аня шмыгнула носом, подтерев сопли рукавом. — Мы все переживём.       Зажмурившись, и понемногу уняв дрожь в теле, девушка запрокинула голову, прислушавшись. Норман обещал. Уля права. Он сдержит слово. Вернётся. Чего бы это ни стоило. Ведь на кону стояло слишком много жизней. Ответственность. В последние месяцы этого мужчине было не занимать. — Мотор… — прошептала Уля, отняв голову от материнской груди и настороженно обернувшись к двери. — Дороги занесло. Здесь нет машин, дорогая. — Нет… Я слышу, что-то тарахтит.       Вскочив на ноги, девочка подбежала к плотно задёрнутому окну, отодвинула занавеску и, глянув сквозь щели, воскликнула: — Там свет и человек!.. — Военные?..       Перепугавшись ни на шутку, Аня мигом очутилась рядом с дочерью, присмотрелась и, заметив, как ослепительный свет померк, тоже различила тень. Всего одну сгорбленную тень… — Норман… Девушка не была уверена, но, тотчас же натянув куртку, ринулась к двери. — Мама!.. — Побудь с сестрой, я вернусь. — Но… — Сиди тихо!..       Напялив валенки и запахнув пуговицы у горла, Аня выскользнула в коридор. Настигла «гостя» у крыльца и, распахнув, с трудом поддавшуюся входную дверь, едва не вскрикнула от нахлынувшего счастья. Это был он. Норман. Холодный и замёрзший, но живой. С рюкзаком и лыжами наперевес. И с оружием…       Выхватив фонарь из дрожащих рук и чуть ли не силой затащив мужчину в коридор, Аня закрыла дверь на засов, обхватила рукой за плечо, попутно приподняв голову за подбородок. — Милый?! — выпалила девушка, не позволив рухнуть на пол без сил. — О, боже, что это?..       Обнаружив кровь на кончиках пальцев, она встрепенулась. — Твоя?.. Кровь твоя, Норман?! — Н-нет, — он оперся о стену, приподнявшись. — Нет, но… Мы в беде, Джинджер. Мы пиздец, в какой беде.

***

      Норман рассказал. Все, как и было. Без утаек и надуманных бредней. Просто вывалил, как на духу. Обтертый тёплой водой и укутанный одеялом, восседая на краю софы, с тёплой кружкой в руках, Ридус поведал невероятную историю, от которой у Ани и Ульяны кровь заледенела в жилах.       Горящие глаза. Он заметил их не сразу. Не различил в снежных бликах. Фары снегохода светили ярко. И белёсая земля, окутанная ровным покрывалом, казалось, растекалась по округе разноцветными бликами. Как водная кромка в солнечных лучах. Разглядеть что-либо, особенно тени, во мраке высоких и частых деревьев, было невозможно. Особенно, учитывая растерзанных людей, разбросанных повсюду.       Но… Горящие глаза. Они появились перед ним, как будто из берлоги. Огромное углубление в снегу… на многие метры, расчищенное неравномерно, а там… Посветив чуть дальше, Ридус едва не выронил из рук фонарь к чертовой матери!.. На дне, прямиком на опавших желтых листьях, лежали кости и ошмётки одежды… В багряно-алом зареве, словно облитые клубничным вареньем. Жижа походила на джем, но не кровь. Нет!.. Растекалась отвратительными сгустками и питала собой снег…       Горящие глаза. Норман уловил их сразу, как, дрожащей рукой приподнял тяжёлые еловые ветки. Существо. Громадное и уродливое… С видимыми увечьями и прожилками на когтистых лапах. Оно выпрямилось, заставило немедля отступить. Ветви с хрустом ударились о кору, подхватили снежные хлопья и, отбросив в мужское лицо, затряслись, под тяжестью неизвестного создания.       Отшатнувшись, Норман завёл мотор; не задумываясь, сдал назад и, глянув в недра леса, прямо перед собой, увидал «это» во всей красе. Здоровое, куда выше их небольшого домика; сильное и.. Крылатое. С перепонками меж длинных и острых пальцев, существо вытянуло лапу, оскалило свои длинные блестящие зубы и, породив на мужской голове россыпь из седых волос, подхватило тело одного из подоспевших солдат.       Ридус не успел опомниться, как началось!..       Ракеты взмыли в воздух. Послышался отдалённый вой сирены. И тварь… Эта громадная сущность, без усилий, разорвала несчастного напополам. Кровь. Горячие капли фонтаном оросили всю округу. Не обошли стороной и Нормана. Инстинктивно дёрнувшись и ощутив вязкую жидкость на лице и одежде, он сглотнул. Сдал назад, быстрее и напористей. Но не в силах оторваться. Это походило на какой-то сюрреалистичный бред!..       Бум! Бабах!       Существо завыло, заставив Нормана поморщиться и, развернув снегоход, броситься прочь. Навстречу показались военные. Четыре или пять машин на ходу. Они промчались мимо, выпуская в тварь вполне себе громоздкие ракетницы. Небо над лесом немедля озарилось разноцветными вспышками. Фейерверки заискрились над головой. Но больше Норман не оборачивался. Мчал, что было мочи, выжимая скорость и бензин. Ехал, пока не очутился на дороге. Не увидел дома вдалеке!.. И лишь тогда затормозил. Дрожа и не веря собственным глазам, Ридус обернулся. Увидал огненное зарево над лесом. Не близко, примерно в двадцати километрах от дома, но… Там, среди вишневых вспышек, над кромками деревьев, в воздух взмыло «оно», крылатое создание ночи. Мутант. Или же эксперимент?.. Похуй. Ибо эта тварь неслась со скоростью ветра. Отчётливые крылья виделись издалека. Хорошо ещё, что не в сторону деревни.       Хорошо!.. — Что… Что все это значит?.. — хрипло спросила Аня, обнимая дочь. — Нужно готовиться. Возможно, нам придётся покинуть это место в спешке, и неожиданно. Вещи… Все необходимое должно быть собрано и заранее спрятано в машине. Я… — Норман прикрыл глаза. — Я займусь этим, сразу, как закопаю чертов снегоход снегом. Не дай черт, военные заметят. Тогда нам точно не сбежать. — Пока не стает снег, мы в ловушке, — напомнила девушка, погладив перепуганную дочь по взъерошенным волосам. — Знаю, но… — мужчина скомкано улыбнулся, поймав тревожный детский взгляд. — Придётся, всякому из нас, подготовиться. А кому-то, и вовсе, повзрослеть чуть раньше времени. Здесь мы в такой же опасности, как и там, — он ткнул пальцем в окно, — поэтому… Как только дороги освободятся от снега, мы уедем. Так или иначе, и чего бы это ни стоило.