Эпидемия

Март 2023 год

      И каждый день, как на иголках. Каждый божий день в ожидании расправы или нападения. Аня не жила, теперь она существовала. Вместе с Норманом, засыпая, только и молила об одном: скорее бы уехать, и никогда не видеть, не встречаться с тем кошмаром, что явился ему на пути той страшной ранней ночью. Девушка не видела тварь, однако, опираясь на рассказы и рисунки любимого мужчины, имела не такое уж плохое представление о том, что ждёт, столкнись они с подобной нечистью. Норман умолчал о растерзанных телах, признался только, когда Ульяна уснула. Побоялся, что рассказ невольно повлияет на детскую не окрепшую психику. Девочка достаточно натерпелась. Кровь, грязь, убийства и смерти. Куда преумножать и без того не заживавшие раны?..       Аня выслушала. Все. Не проронила ни слова, и, крепко обняв Нормана за пояс, отблагодарила бога, ну, или вселенную, за то, что он не пострадал. Вернулся живым и невредимым. Ни единой царапины. Ни кровоподтека!.. Норман, словно бы, в рубашке родился! Ускользнуть из эпицентра разразившейся бури!.. Уйти живым. И не замеченным!.. — Ты молодец, — ласково похвалила девушка, уложив в постель и устроившись рядом, — я так тобой горжусь!..       Она повторяла это каждый день, что они провели вместе. На протяжении месяца, разглядывая новые рисунки, — не только монстра, но и свои собственные, и даже Ули с Дашей, — заботливо складывая в файл. Аня радовалась. Он снова начала рисовать. Хорошо. Значит, не все так плохо. И лишь глаза, — иной раз обращённые задумчивым взглядом внутрь себя, — да несколько прядей, поседевших волос на макушке, выдавали скопившуюся за месяцы усталость. Норман ждал. Опасался, как бы не нагрянули военные. И, всякий раз, просыпаясь, первым делом включал исправное радио. В надежде слушать. Пытался. Нервничал. Выключал и немедля брался за карандаш. Черкал грифелем рисунок: прорисовывал «странное нечто» до мельчайших деталей. Все, как запомнил. А следом, прятал очередное творение подальше, а, иногда, и вовсе разодрав в клочья, бросал в мусорку. Возвращался к приемнику. Подключал наушники, и слушал. Отвлекаясь на обед и ужин.       Батарейки заканчивались. Таяла и надежда.       Аня, как могла, подбадривала. Постепенно собирала вещи, в основном еду про запас, немного ультрафиолетовых ламп, воду в бутылках и одежду. Возилась с Дашей, оборачиваясь. Но, всякий раз, улавливая тени, омрачавшие любимое лицо, расстроено горбилась. — Все получится, — уверяла она, но, наверное, больше себя, нежели Нормана, — мы справимся. — Разумеется, — устало отвечал он, принимая кроху на руки и укачивая, подготавливая ко сну, — как же иначе.       Норман улыбался. Старался не показывать свои страхи, но Аня знала. Точно, как и он, девушка чувствовала, пропускала все эмоции насквозь. Чувствовала тревогу. Разглядывала сомнения, таившиеся за серо-голубой радужкой. И обнимала. Очень крепко. Клала руки на плечи, притягивала к груди и, успокаивающе поглаживала по волосам, вызывая волны дрожи в мощном теле.       Дни сменяли недели, а недели — месяцы. Наступил март. А с ним и первые капели. Солнце пригревало. Не сильно, но и этого хватало. Снег постепенно таял. Вместе с этим близился день «икс», — двадцать девятое число, когда они договорились об отъезде, — и исчезала всякая надежда. Куда они поедут? Где попытаются найти приют?.. И нет ли там знакомой твари?.. С такими-то крыльями не мудрено, что «существо» свободно перемещалось по местности. Но обитало, там, в лесу. В наспех вырытой в снегу берлоге. Что будет, когда снег растает? Где же тварь отыщет дом тогда?.. — Что это было?.. — воскликнула Аня одним утром, когда Норман, засев за приёмник, снова принялся перебирать частоты. — Ты слышал?.. Это звук!.. — Да!..       Встрепенувшись, Ридус аккуратно повернул рычажок обратно. Очень медленно и осторожно, чтобы вновь не пропустить сигнал.       Получилось!.. Они услышали слова. Голос. На русском, и на многих языках!.. Приятный мужской тембр повторял один и тот же текст на разных диалектах: французский, немецкий, польский, итальянский и, наконец, русский!..       «Мы обращаемся ко всем выжившим со всего мира. Если у вас имеется транспорт и возможность, наш лагерь, — единственный и самый крупный в Европе, — готов принять всякого нуждающегося в убежище. Мы гарантируем защиту от вируса и заражённых, стабильную работу и оплату труда, социальные гарантии и крышу над головой. Базируемся вблизи чёрного моря. Занимаем площадь в пятьдесят пять километров. Окружены стеной со стороны берега, и морем — с другой. Города: Лазаревское — Горное Лоо — Сочи. Вдоль береговой линии. Сообщение записано и продублировано в декабре 2022 года. И перевыпускается на данной частоте каждые три месяца. Повторяю, каждые три месяца». — Горное Лоо?.. — коряво повторил Норман, когда вещание на русском стихло, и вновь обратилось по кругу с английского языка. — Далеко это?.. — Юг России. Отсюда… Примерно две тысячи километров. — До черта много… — Очень.       Растерянно переглянувшись, Аня опёрлась руками о стол, а Норман, задумавшись, прослушал вновь, начеркав название городов и расстояние. — Посмотрим на карте.       Он бережно хранил туристическую брошюру, что забрал в киоске Петербурга полтора года назад. Надеялся, однажды пригодится. И, вот, этот день настал!..       Расправив потертые углы и прижав чашками, Норман задумчиво изучил карту. — Мы здесь, — он ткнул пальцем вблизи Нижнего Новгорода, — а море… Там. Бля… Это очень далеко, малышка… — Бензина не хватит. — Разве, что раздобудем по дороге, что скажешь? — воодушевлённо спросил Ридус, заглянув девушке в глаза. — Не знаю… Что, если это ловушка? Или лагеря уже нет?.. Не известно, что там. Я… — Военные за стеной говорили об этом месте, я уверен! Мы… Я ждал этого момента много месяцев. Уж думал, все брехня, но, нет, Джинджер. Это правда! У нас… Теперь у нас появилась надежда. И место. Будущее. Оно возможно. У нас и детей.       Он так обрадовался. Впервые, за последние недели, искренне улыбнулся и воспарил духом. Тени, ютившиеся на лице, тотчас же сгинули, а глаза… О, эти красивые глаза!.. Они замерцали искренней радостью.       Аня тоже не смогла сдержать улыбку. И кивнула, шмыгну носом. — Ладно, мы обдумаем план, хорошо? — вытянув руки, девушка обхватила мужские щёки и, прильнув в поцелуе к жаждущим губам, ласково погладила по затылку. — Да, любимая. Мы все решим. Продумаем все тщательно, до мелочей.

***

      Мирно устроившись в постели у печи, Аня расслабленно вздохнула, и, расслышав отдалённый вопль, донёсшийся откуда-то из недр леса, вздрогнула. Присела в постели, встревоженно обратив взор к плотно занавешенному окну. — Что это было?..       Следом по округе разнесся пронзительный рев сирены. Показалось, он разошёлся колкими мурашками по обнаженной коже на плечах. Девушка тряханула руками, натянула одеяло повыше и, заметив Нормана на пороге, сбивчиво прошептала: — Ты слышал?.. Это предупреждение?.. Они идут? Или… — Кто знает, — Ридус занавесил проход в комнату и, стянув свитер через голову, оттянул майку вниз, — может быть, и тварь. Я говорил, что монстр издаёт похожие звуки. Лучше затушить свет.       Аня быстро задула свечу. Подогнула колени и, встревоженно вздохнув, обмолвилась: — От этого не легче. — А, ну-ка, поди сюда, — улыбнувшись, Норман мигом опустился на кровать. — Моя девочка. — Прижался губами за ушком, ласково прикусив кожицу. — Расслабься, малышка, я рядом. Все хорошо. — Ох… — Аня приглушенно рассмеялась. — Щекотно, прекрати!.. Дети спят? — Я уложил малявку, а Уля засыпает почти сразу, как касается подушки. — Значит, и мы можем ложиться. — О, да… Да, Джи… — Что ещё за Джи? — притворно вознегодовала девушка, упав на спину и обхватив мужские бёдра ногами. — Хватит с тебя «Джинджер». Да, и, к тому же, я уже давно не рыжая. Краска смылась, отрасли корни… Ай, Норман! Хватит!       Пискнув со смеху, Аня заметалась на простыни, стоило лишь мужским пальцами пройтись вдоль рёбер: вверх-вниз. — Ладно, хорошо, иди, я тебя поцелую.       Любимые желанные прикосновения. И жаркий откровенный поцелуй. Как хорошо было лежать и обниматься посреди ночи, вдвоём, когда ни что не беспокоит. Есть лишь комната и они — одни. Любовь теплилась в воздухе, обитала и в постели. Расплывалась вокруг, заставляя лишь теснее прижиматься друг к другу. — Я тебя обожаю, — прошептала Аня, лизнув мужскую губу, ответив на вполне себе интимный поцелуй.       Таким не делятся с окружающими. Так не целуются на людях. И при детях — тем более. Только ночью, лёжа в кровати. Наедине. — Пока мы не стащили всю одежду, хочу сказать… — тяжело дыша, Норман привстал на локтях и, смахнув волосы со лба, посмотрел на девушку.       Молодая и прекрасная. Желанная. И такая красивая!.. У него дыхание перехватило, будто в первый раз. — М-м?..       Аня широко улыбнулась, пропуская мужские волосы сквозь пальцы. — Это касается нашего отъезда. Если, вдруг, когда поедем, что-нибудь случится, и придется выбирать, ты должна пообещать, что останешься с детьми. — Так, нет, не сейчас, — девушка отрицательно качнула головой, — я хочу любить тебя, а не раздумывать о том, что будет. — Аня, это важно. Хочу, чтобы ты пообещала, мне, прямо сейчас. — Даже не проси! Что бы там ни было, я никогда и ни за что не оставлю тебя. Не брошу. Мы сделаем это вместе. Ты, я и девочки! — пылко отчеканила девушка, проскользнув ручками вниз по мужскому животу. — Я без тебя не смогу. И Уля, думаю, тоже. — Джи… — Норман запнулся, ощутив мягкие прикосновения к восставшему члену.       Прикрыл глаза, рассмеявшись. Чертовка. Эта малышка всегда умела мастерски заткнуть ему рот!.. — Я больше никого не потеряю, — сладко прошептала Аня, закусив и чуть оттянув мужскую губу вниз. — Черт… Ты… — Ридус наклонился, завладел мягкими губками, и, приглушенно усмехнувшись, требовательно поцеловал, приподняв за ягодицы. — Ладно, хорошо! Ты… Я тебя люблю. — Покажи, — Аня заговорщически улыбнулась, высунув язык и облизав влажные губы, — кончи в меня сегодня. — Чего?.. — Ридус оторвался от нежной кожи на шее. — Хочу испытать это… Почувствовать твоё тепло внутри. И жар…       Она говорила серьезно. С доверием вверяла свое тело. Заглядывала в глаза трепещущим взором, горячая и возбужденная. Ласковая малышка. Его любимая девочка!.. — Нам нельзя, ты знаешь, — прикрыв глаза и едва не простонав от мягких прикосновений к члену, Норман закусил язык, поглаживая обнаженную грудь. — Я не забеременею, месячные вот-вот начнутся… — Все равно…       Он боялся. Единожды увидев смерть роженицы, Ридус не желал подобной участи ни себе, ни Джинджер. Он даже вспоминать не хотел!.. Но Аня… Она умело упрашивала. Гладила чувствительную головку большим пальцем, касалась мошонки, ощутимо сдавливая и требовательно настаивая на своём. Откуда взяться стоящей решимости, когда малышка тает, расплывается на простынях, подобно сливочному маслу на подогретом кусочке свежего хлеба… — Взамен на честное слово, — выпалил Норман в приоткрытые губы, уже стащив с себя штаны и навалившись сверху, задрав женскую футболку, — что, в случае беды, ты возьмёшь детей и уйдёшь. Несмотря ни на что… — Я… — Аня ахнула, ощутив в себе горячий член, длинный и набухший. — Хорошо… О, я даю слово, только… — Я сделаю, — прошептал Норман, наваливались всем телом, именно так, как девушка и обожала.       Чтобы было тяжело дышать, и пот скользил вниз по коже от хаотичных толчков и быстрых движений. — Я сделаю тебя своей по-настоящему, малышка. Сделаю, снова, этой ночью.

***

      Это было хорошее доброе утро. Солнечное. Тёплое. Капель подтапливала снег, которого оставалось не так уж и много. Пели весенние птицы. И ставни на кухне!.. Норман, наконец, распахнул с утра пораньше. Впустил свет в прихожу и на кухню. Разбудил Аню легким поцелуем в щеку, предложив горячий кофе.       Идеальное утро. Начало чудесного дня.       Или одного из самых страшных, за последние месяцы?..       Все произошло быстро. Как обычно, ведь никто не ожидал незваных гостей! За ночь морось на снегу подмёрзла, с вечера шел ледяной дождь. Образовался сильный гололёд. Благодаря которому, они и расслышали отчаянный визг тормозов. Почуяли заранее… Беда близко! — Что это?! — вскочив с постели, воскликнула Аня, схватившись за джинсы и быстро натянув на бёдра.       К тому времени, Ридус был уже полностью одет. Успел даже покурить у двора. Оставил следы… — Пока не понял, но, — подбежав к окну в большой комнате, мужчина выглянул сквозь щель, высматривая автомобиль, — собери детей. На всякий случай. — Это были тормоза! Я слышала! — впопыхах застегнув молнию на толстовке, девушка метнулась к дочери. — Милая, просыпайся. Скорее. Вот, надевай! — В чем дело?.. — сонно спросила девочка, протерев глазки. — Мамочка?.. — Одевайся и помоги мне с Дашей, ладно?..       Поймав растерянный взгляд, Аня задержалась у постели и, вздохнув, напомнила: — Помнишь, мы обсуждали план? Что будем делать, в случае беды? — Да… — Так, вот, кажется, момент настал, — чмокнув дочь в щечку, девушка повернулась к Норману. — Что там?.. — Это они. Всего два слова, но сколько ужаса незамедлительно всколыхнулось в замученной душе!.. Аня вскочила на ноги, метнувшись к детской кроватке. На ходу набросила на плечи рюкзак со всем необходимым для ребёнка. Почувствовала, как вспотели и затряслись ладони. Неужели?!       Неужели, сейчас?.. — Аня, это они. Я за патронами. Ты же помнишь, что нужно делать?..       Он замер и, опустив руку на женское плечико, стиснул пальцы, внимательно заглянув в глаза. — Да.. Собрать детей, сесть под столом и, пока ты не скажешь, ни за что не высовываться. — Умница, родная, — мельком поцеловав в лоб, Норман кивнул и ринулся в прихожую, — не медли! Поторопись! — Слышала, что сказал дядя Норман? Скорее! Одевайся!       Испуганно вскочив с кровати, Ульяна принялась натягивать свитер и штаны, а Аня, не выдержав, выглянула в окно. Увидела один большой грузовик. И пятерых… Хотя, нет, семерых, — столько насчитала, — вооруженных мужчин. Облачённые в костюмы и противогазы, они ловко перемахнули через низенький забор и, приблизившись к дому, разбежались по периметру. — Откуда они взялись? Как узнали?.. — Возможно, увидали дым из печи, или… Не важно, Аня, поторопитесь, они уже здесь!.. Рано или поздно, но это бы произошло.       Оттащив тяжелую крышку, Ридус спрыгнул в подполье и, притаившись у маленьких оконцев, стащил автомат с предохранителя. Ружьё оставил наверху. На всякий случай. Рядом со столом, где, спустя минуту, спиной к плотной стене, расположились Аня, с младенцем на руках, и Ульяна.       Тесно сжимая детскую бутылочку, девушка принялась кормить малютку. Понадеялась, что она не заплачет, не привлечёт внимание посторонних. А Ульяна, прижав колени к груди, зажмурилась, плотно сжав губы. Расслышала шаги за окном. Отчетливые и тяжёлые. А следом, один из военных, судя по всему, подергал дверную ручку. Та не поддалась. Замок был заперт на засов. Хорошо. Возможно, это даст им фору и усложнит задачу чужакам!..       Возможно…       Заметив ружьё, Аня осторожно пододвинула ближе. Так, на всякий случай. Придёт нужда, и она выстрелит. Норман объяснял несколько раз, в теории, и даже обучал стрельбе, ещё много месяцев назад, в совсем другой деревне. Вот только девушка мало, что помнила. И училась на обычном пистолете!..       Бум!       Грохот сотряс стены. И Ридус, выглянув сквозь тоненькие ставни, увидел, как один из военных обнаружил брошенный бычок. Блять! Это уже его оплошность! Его личный косяк! Всю зиму оставлял бычки в кармане. А тут… Расслабился. Порадовался, что снег быстро стаил. Ну, а теперь что?..       «Придётся стрелять!..»       Придётся.       Напряжение, и без того ощущавшееся в воздухе, в какую-то секунду достигло своего апогея. Аня, подпрыгнув на месте от громкого шума, невольно вытащила соску изо рта малышки, а она, захныкав, издала протяжный кряхтящий звук, незамедлительно привлёкший внимание военных. — Там кто-то есть! — расслышал Норман.       И не стал дожидаться, когда ублюдки ворвутся. Много раз, прокручивая подобную сцену перед сном, или наблюдая в самых изощрённых кошмарах, Ридус представлял, что сделает немедля, если хоть единый всхлип сорвётся с детских губ. Выстрелит. Перебьёт их всех нахрен! Но не позволит причинить боль. Не подпустит и на шаг к своей семье.       Не успел один из подготовленных военных выхватить оружие, как Норман, прицелившись, спустил крючок. Прогремели сразу три выстрела. И все попали в цель. Сбили противников с ног. Взревев, мужчины попадали на лёд, предоставив Ридусу отличную возможность размозжить пулями и головы. — Стрельба! — послышалось с противоположной стороны.       Раздался топот на крыльце, и вокруг дома. Норман тоже не сидел на месте. Перебрался поближе. Снова выстрелил. И не промазал. Он отлично целился. Много лет практиковался. И не переживал за дрожь в руках. Прекрасно знал, что делать. И справлялся. Свалил с ног очередного солдата. Но, как и следовало предполагать, его заметили. Послышалась ответная стрельба. Пули рикошетили от ставней, разлетались в стены, однако, были и те, что пробивались в подполье. Нужно было действовать! Выходить!.. — Аня! — крикнул Норман, подстрелив пятого мужчину, пробив защиту чуть ниже подбородка. — Аня, одевайтесь потеплее, но не стойте у…       Не успел Ридус предупредить, как одно из открытых окошек разлетелось на тысячи мелких осколков. Благо, не над перепуганными лицами спрятавшихся под столом!       «И снова это твой косяк, Норман!»       Он не запер ставни. Блять, ну что за идиот?!       Повезло, что подполье находилось сразу у плиты. А солдат, протиснувшийся сквозь окно, об этом ничего не знал. Пробравшись в дом, и уловив ещё несколько выстрелов, мужчина провалился в под пол, прямиком в горячие руки Ридуса.       Началась драка.       Повалив противника на промёрзлую землю, Норман придушил за шею, стиснул зубы и, стащив противогаз с лица, со всей мочи ударил кулаком в челюсть. Силы были не равны, ведь Ридус был крайне зол. Готовился неделями, предвкушая, как выпустит пар на одном из треклятых ублюдков. А, уж, когда представилась возможность, никак не мог остановиться. Бил и колошматил кулаками, наотмашь, пока вязкие горячие капли не оросили костяшки пальцев; попали на одежду и, местами, на лицо.       Опомнился лишь, расслышав, как двое, ринувшись назад, запрыгнули в грузовик и, передав что-то по рации, резво развернулись.       Твою мать!..       Норман отшатнулся. Застыл на мгновение, разглядывая, то свои окровавленные руки, то изуродованное лицо молодого парня. Хуй с ним. Мудак получил по заслугам, за все то дерьмо, что приключилось с ним в стенах ебанутой псевдо-лаборатории!.. — Аня…       Ридус впопыхах стёр кровь с лица. Схватил оружие и, выбравшись наружу, застал девушку уже в верхней одежде. Послушно застегнув молнию, она заботливо и спешно одевала Дашу в зимний комбинезон. — Уехали?.. — выпалила Аня, краем глаза опознав любимый силуэт. — За подмогой, Джинджер. Надо… Нужно уходить.       Оперевшись о край стола, она сдёрнул полотенце с вешалки и прижал к сбитым в кровь костяшкам. — У тебя кровь?.. — высоким голоском пролепетала Ульяна, ошарашено уставившись на Нормана. — О боже! — на этот раз переполошилась Аня. — Держи сестру и стой на месте! — велела она строго, тотчас же бросившись к мужчине. — Ты цел?.. — Ерунда, пришлось немного поработать руками, это лишь царапины. — Убил его?.. — шепнула девушка, склонив голову к любимому лицу. — Да. — Хорошо.       Она выдохнула с облегчением, на мгновение прикрыв веки. И тело затряслось. А следом губы, ноги и… Казалось, задрожало естество. И душа унеслась в пятки. Момент настал. Все, что было, от волосков на голове до самых пяток, покрылось тревожными мурашками. Они оба замерли, прижались лбами, за долю секунды осознав и приняв как должное, все, что произошло и ещё случится в ближайшее время. Неизбежность обрушилась внезапно и одолела оторопевшие души. Минуты рядом. Они казались едва ли не последними в их жизни!.. — Машина в гараже, — сдавленно напомнил Норман, стиснув пальцами дрожащие ладошки. — Пора в путь. — Да… — Аня кивнула, постояв ещё немного.       Всего минута! Одна чертова минута! Они могли себе позволить. Могли?.. — Не забывай о своём обещании. — Главное — спасти детей. — Любой ценой, Аня, — уверенно добавил Ридус, прильнув губами к женскому личику и расцеловав, мельком, почти неощутимо!.. Но сколько нежности и чувств немедля проскользнули сквозь робкие прикосновения…       Протиснулись в кожу и жилы, оросив сдавленное сердце кровью. — Любой ценой, — вторила она, сглотнув. — Обещаю. — И я клянусь.