Непрошенный в красном

Поиграть в поддавки с соблазном хотелось: сграбастать Чимина, втемяшить его в вертикальную плоскость, чтобы в соседнем кабинете кусками посыпалась штукатурка, чтобы на стенах потом красовались вмятины от костяшек после игры: кто кого переборет. Всего-то нужно поддаться искушению, признать свое несовершенство благодетеля и покровителя, сделать так, чтобы у портретов классиков, находящихся под потолком, глаза на лоб полезли. Чонгук выдохнул с придыханием, наблюдая, как Чимин обнимает себя за плечи, принимая закрытую позу. Резким телодвижением Чон потянулся к замку, открывая дверь. В коридоре — тишина и спокойствие. Ощущение плавленной реальности Чимину кричало: не отпускай его, оставь ты его в покое, пригвозди в кабинете и лучше отпусти, пусть идёт. И Пак сдался, стиснув зубы. Прикрывшись сумкой на случай «а мало ли», Чонгук поправил лёгкую куртку, которая добавляла дополнительный градус предшествующему процессу, и, перешагнув порог, с шумом воткнул ключ с другой стороны, быстрым шагом направляясь к выходу. Чимин остался один в тёмном кабинете, оперся спиной об стенку и тихонечко сполз по ней, чувствуя разрастающуюся пустоту внутри: с таким актом отвержения он столкнулся впервые. Это даже не сравнится со страхом быть осмеянным девушкой, которая нравится, при знакомстве с ней. Вернувшись домой, Чимин снял промокший бомбер и скинул в угол чавкающие кроссовки. Скользнув мимо кухни тенью, где мама смотрела любимый сериал на груди у спящего отца, Чимин поднялся наверх и нырнул в свою комнату, прикрывая дверь. Переодевшись в мягкое и свободное, Чимин решил, что завалит себя учебой настолько, чтобы можно было почувствовать, как энергетические ресурсы дают сбой. Чимин заснул на столе. Мир начал менять углы, диагонали и ракурсы. Проснулся Чимин рано утром на своей кровати с холодным полотенцем на лбу. Голова гудела неимоверно. По всей видимости, у него была температура, и на кровать ночью заставил лечь его отец. Чимин смутно это помнил.

***

hobisreal: Привет, как чувствуешь себя? Чимин мешал на кухне горячий чай и, услышав уведомление, понадеялся, что написал ему Чонгук, чтобы спросить насчёт самочувствия, но надежда померла, так и не окрылившись до формы бабочки. parkjimin: Уже здоров. Завтра буду. Что нам там задали? Чонгук сильно над вами измывался? hobisreal: Да нет. Он уволился. Чимин вчитался в сообщение, стукаясь бедром о край стола, и разлил чай на пол, тут же наступая носком на мокрое, а Хосок всё печатал, расписывая пояснение. hobisreal: Поэтому вчера в последний рабочий день был просто душкой. Даже больничный взял, чтобы две последних недели не отрабатывать. Уехать ему куда-то надо срочно. Ты группу не читал? Добрая половина любимых одноклассниц вчера по нему рыдала сильно. Сначала в школе, а потом ещё и беседа класса потонула в плачущих стикерах. Видел когда-нибудь водопад из слёз в чате? parkjimin: Ты шутишь?.. hobisreal: Хочешь сказать, ты не знал, что девчонки от него без ума? Думаю, это хорошая новость для тебя. Ты же его недолюбливал, да и нас он не жаловал. Чимин впал в ступор, смотря на экран телефона. Яркость автоматически выкручивалась на максимум, подсвечивая ему лицо. Встав, Чимин начал ходить по комнате туда-сюда, ощутив, как дрогнула в какой-то момент его рёберная клетка. Чимин пожалел, что не узнал новость днём, а то наведался бы к Чонгуку и потребовал бы объяснений, которых он ему не обязан был бы давать. Над разумом Чимина клубилось безмолвное наваждение. «Зачем вы так?», — написал Чимин Чонгуку. И чтобы просто не сидеть и не смотреть в даль в ожидании ответа, Чимин направился в тихий кабинет отца, решив собрать новую модель корабля в стеклянной бутылке, впервые за долгое время совершенно забив на уроки. По прошествии пяти часов Чимин понял, что его сообщению суждено, видимо, умереть в пучине непрочитанного. …В школу на следующий день Чимин не пошёл, морально готовясь ко всем вероятным последствиям. Вместо этого быстрым шагом шёл к отдаленно знакомому подъезду, заподозрив в начале, что вообще пришёл не туда. Липкая тревога сковывала. Из подъезда вышел мужчина средних лет, и Чимин был благодарен ему за то, что незнакомец помог миновать домофон, где выпирала пугающе-массивная камера. Не дождавшись лифта, Чимин пошёл по лестнице. Пак стоял рядом с дверью где-то с минуту, будто бы набираясь смелости позвать Чонгука на сеанс фильма от создателей беспричинного: «Я люблю тебя». Чимину показалось, что он вообще передумал бы стучать, если б постоял так ещё пару минуту. На этаже буркнул лифт. Двери распахнулись и из небольшого замкнутого пространства вышел Чонгук с высветленными волосами. — Ты чего здесь? — Чонгук не был удивлён, в глубине души ему даже хотелось, чтобы Чимин пришёл к нему, чтобы увидеться с ним перед переездом. — Просто спросить хотел, — прохрипел Чимин и прочистил горло, прижимая кулак к губам. — Спрашивай, — выдохнул Чонгук, смотря Чимину прямо в глаза. — Вы правда уволились? — Чимин задал вопрос, который волновал его больше всего. — Да, — кратко ответил Чонгук. — Мне будет… вас не хватать, — признался Чимин, опуская глаза. — Правда? Я не так долго у тебя вёл. Ты ведь даже не знаешь меня фактически. Почему тебе будет меня не хватать? — Мне бы правда хотелось вас узнать. Ещё бы хотелось стать вашим другом. — Друзья не жмутся так друг к другу, — вздохнул Чонгук, облокачиваясь спиной о стену. — Я просто хотел убрать барьер. Между нами, — на первом этаже раздался грохот, словно упало что-то тяжёлое, и Чимин вздрогнул. — И поэтому выбрал самый лёгкий путь? — упрекнул Чонгук, смотря куда-то в сторону. Он всё ещё помнил тепло поцелуя, который кутал память плазменной негой. — В вашем сердце кто-то уже есть? Чон молчал, буквально заставив себя выговорить: — Не в этом дело. — Не увольняйтесь, пожалуйста. Хотите я даже смотреть на вас больше не буду? — предложил Чимин. — Я увольняюсь не из-за тебя. Мне предложили работу в музыкальной индустрии, и я хотел бы развиваться в этом направлении, — пояснил Чонгук. — У вас не получится совмещать две работы? — с надеждой спросил Чимин. — Думаю нет, первое время мне придётся пожить в другом городе. Чимин опешил, неужели он совершенно никак не мог ни на что повлиять. Глупо было спрашивать: «А я вам что, совсем не дорог?!» Да и с чего бы? Чимин опустил голову, пытаясь не показать, что у него глаза на мокром месте. — И в моем сердце не то чтобы кто-то есть, — Чон замолчал. — Мне трудно кого-то подпускать близко к себе. Люди приходят и уходят и часто не горят желанием возвращаться. — Помните, вы на уроке вскользь упоминали Твена? Вы сказали, что это его цитата. О том, что дружить нужно так, — Чимин заменил слово «любить», — будто бы тебе никто никогда не делал больно. Чонгук не знал что ответить и решил обороняться вопросами: — А ты прям уверен, что мне кто-то делал больно? — Вы же сами дали это понять. Разве нет? Чон решил не церемониться и разговаривать жёстко, чтобы у Чимина поскорее возникло желание сбежать от него, а после – забыть, как страшный сон, который хоть и начинался хорошо, но закончился не очень. — Ладно, Чимин, что ты хочешь? Хочешь, чтобы я был твоей секс игрушкой юности? — спросил Чонгук. — Н-нет, — Чимин опешил. — Пойдём зайдём в квартиру, — Чон кивнул в сторону входа, сунув руки в карманы. Чимин неуверенно зашагал за ним. Переступив порог, Пак обратил внимание, как много в квартире переполненных вещами коробок. В коридоре в ряд было составлено больше десяти пар обуви, которые Чонгук ещё не упаковал. Не снимая куртку, Чон пошёл в зал, решая не разуваться, и долго стоял к Чимину спиной в просторной комнате, вглядываясь в стену. В итоге решил, что их предстоящий разговор будет быстрым и непременно должен перейти в отвращение, чтобы как можно быстрее эмоции Чимина ступились до безразличия к своему – уже бывшему – учителю. — Так как я больше не твой преподаватель, то мы можем переспать, как ты и хотел. Прям на этой кровати, — Чонгук качнул головой в сторону постели, которая была застлана однотонным бордовым покрывалом. — Только я буду сверху и это будет не очень приятный опыт, но ты ведь уже совершеннолетний и слегка влюбленный в меня, поэтому жаловаться наверняка не станешь? — Чонгуку самому было тошно от таких намеков. Чимин бы чисто психологически не смог подготовиться к полноценному акту ничего не обязывающего секса, а приласкать Чимина посредством безобидной взаимной дрочки Чонгуку не хотелось — не хватало ещё привязаться хоть на сотую долю больше, наглотавшись окситоцином после окончания процесса. И уснуть в обнимку, довершая комбо. — Ванна будет в твоём распоряжении. Я помогу тебе подготовиться. — Перестаньте, — Чимин сделал шаг назад, задевая ногой коробку. — Мне неприятно. — Хочешь сказать, я тебе не настолько нравлюсь? — Чонгук вскинул брови, смотря с наигранным непониманием. — Вы мне нравитесь как друг, — Чимина тряхнуло. — Хочешь покажу на опыте, что значит хотеть друг друга не как друга? — лицо у Чонгука было серьёзным и не выражало никаких эмоций. — Нет, — губами шепнул младший на выдохе. — Тогда уходи, Чимин, — бросил Чонгук. — Разве я заслуживаю такого отношения? — не выдержал Чимин. — Ты заслуживаешь себе какую-нибудь милую девочку, — рассудил Чонгук. — Это мне решать, чего я заслуживаю. Что за бред? При чём тут вообще эти ваши девочки? — Значит я говорю бред? — вломился в претензию Чонгук. — Нет, простите, — извинился Чимин, понимая, что Чонгук просто ищет, к чему придраться. — Мы можем с вами остаться хотя бы друзьями по переписке? Скажите хоть, в какой город поедите? — Думаю, я смогу иногда отвечать, — на второй вопрос Чонгук не ответил. — Иногда? Это раз в месяц? — протянул Чимин. — Ты думаешь, раз зажал меня у стенки один раз, то теперь мы встречаемся? — Чонгук продолжал набрасывать Чимину вопросы. — Встречаются с консьержами в подъезде. С друзьями перед прогулкой, — Чимин в смущении отвёл взгляд. — Мне не нравится это слово. — Ох, прости, — с сарказмом произнёс Чонгук. — Перефразирую. То теперь мы «дружим»? — Нет, но я, видимо, хотел так положить начало, — Чимин сглотнул, — нашей дружбе. — Пак опустил голову, осознавая, что Чонгук, возможно, считал его суждения странными, ведь их потенциальная дружба уже переступила границу физического влечения. И разве посмел бы Чимин предложить Чонгуку отношения? Чонгуку, в глазах которого он сейчас читал: «Иди уроки учи, мелкий, и больше не прогуливай школу, даже если по глупости в кого-то влюбился». Чимин поднял голову, начиная разглядывать Чонгука, чтобы запомнить каждую деталь его внешности. Очередной раунд молчания оказался невыносимым. — Я, наверно, пойду. Чёрт, — Чимин всё же опрокинул коробку, стоящую позади, и, стиснув в зубах всю обиду, в сочных тонах представил, каким могло оказаться их прощание на кровати, но Чимина будто бы подцепили скальпелем. Он смотрел Чонгуку в глаза и в полной мере осознавал: тот блефует и не горит желанием к нему даже притрагиваться. Медленно и неуклюже развернувшись, Чимин пошёл к двери, всё надеясь, что его окликнут, но этого не произошло. Услышав звук уезжающего лифта, Чонгук прошипел ругательство, подошёл и сбросил руками все находящиеся на столе предметы. Пнув стул, Чонгук подошёл к окну, наблюдая, как Чимин уходил из его жизни. Нахрен судьбу. Её для Чонгука не существовало. Чон сделал выбор самостоятельно. В голове – сбой, но Чонгук не из тех, кто жалеет о содеянном или о сказанном. Всё что ни делается — к лучшему. Так принято говорить, когда всё уже испоганил и мало что можешь изменить. Выход один: начать заново спустя какое-то время, если, конечно, будет ещё не поздно. В любом случае, Чонгук решил двигаться дальше.