За Сценой

      Легкий джаз начал ласкать мне уши, только мы ступили на последнюю ступеньку.       Я нашел себя в главном холле, видимо, отеля. Причем отеля явно не нового, начало двадцатого века, может даже раньше. Красный ковер, лакированное дерево, и теплый свет раритетных светильников... во рту от чего-то появился горький вкус старомодности.       Диваны с кофейными столиками у дальней стены, полки, полные книг, и хрустальные люстры, каждая по виду стоящая целое состояние, вся здешняя мебель была достойна звания антиквариата. Прямо впереди нас стоял столик с вазой свежих, белых цветов, а также винтажный граммофон, из которого медленно играл тот самый джаз. Позади нас оказался, видимо, главный вход, что представлял собой сдвоенные деревянные двери с окнами, венчавшиеся искусными узорами. Из них бил яркий свет.       На стенах были развешаны картины классиков: абстракции и реализмы, автопортреты и натюрморты, словно сошедшие с витрин музея. В воздухе витал запах старого дерева, книг, и аромата растений.       Закулисье всё продолжало изумлять меня. Места вроде этих, наверное, и являются одной из причин, почему люди так быстро смирились со своей новой жизнью. Это чистилище, но чистилище порой довольно миловидное. — Дай-ка угадаю, — обратился я к Лее, — в названии этого места есть слово «Отель»?       Скрип карандаша.       «Ужасающий Отель, так что да». — "Ужасающий"..? То есть здесь опасно?       Чирк-чирк.       «Опасно, но не сказать, что сильно ┐(ﾟ ～ﾟ )┌».       Такой абстрактный ответ меня не устроил, и я уже начал жалеть о том, что биты то у меня больше нет.       Отель... с одной стороны, отель явно пятизвездочный, но с другой, безопасность посетителей тут наверняка совсем не жалуют. Как и, в общем, в остальной части этого ада. И никакой внешний шарм меня не обманет.       Что же, задерживаться здесь не стоит.       Мы направились вдоль щедро освещенных коридоров. Несмотря на кажущуюся старость заведения, всё здесь вылизано до блеска. На ковре, на настенных светильниках и в углах помещений не было и соринки. Не уверен, хороший ли это знак или нет.       Вскоре мы зашли в случайную дверь.       Подняв глаза, предо мной предстал тускло освещенный лишь светом из окна небольшой, длинный зал, обставленный на вид дорогой деревянной мебелью. У стен стояли ряды высоких книжных полок, и каждая из них была до краёв забита книгами, листовками и журналами, которые от времени обесцветились и каким-то образом не покрылись толстым слоем пыли.       Прямо передо мной стояли ещё два кресла и кофейный столик посередине, на котором лежал сервант с чайником и чашкой. Они выглядели довольно ново, что несколько выделялось на фоне старинной меблировки комнаты. В одной из стен громоздился камин с ещё не потухшими угольками, возле которого одиноко стоял стул. На дальней стене этой длинной комнаты была дверь, схожая со служебной, а наверху висела выключенная, стилизованная люстра. Комната освещалась не полностью, и в дальних уголках прижимисто прятались тени.       Я беспечно подошел к окну в попытке разглядеть, что за ним. Но в моменте вспомнив тот случай на четвертом Уровне, те темные щупальца и крик, я отпрянул, как отшибленный. Да и как бы я не изворачивался, яркий свет таки не давал ничего разглядеть.       Лея осмотрела камин, и не найдя там ни секретной кнопки, ни золотого ключика, но зато прихватив стоящую подле кочергу, поднялась и вдруг замерла. Она встала столбом, вглядываясь в пустоту. — Лея?       Она приложила палец к губам, веля быть тише, и я напрягся.       За завесой далеких отголосков джаза и треска тлеющих огоньков в камине, я пытался поймать слухом то, чего она так не хотела упускать.       Вскоре до моего слуха донесся очень тихий шорох где-то вдалеке. Затем скромный звук взмахивающих крыльев. А под конец, я мог слышать целый рой насекомых, доносящихся из коридора, из которого мы только что зашли.       Мы переглянулись. Я уже бросился закрывать дверь, но перед моим носом, с характерным жужжанием, путь преградило летучее нечто.       Напоминало оно моль, но огромных размеров, ростом в треть моего тела, и с обостренным жалом, похожее на острие копья. За ним показывались ещё одни, с каждой секундой звук крыльев становился всё громче.       Я на рефлексах потянулся к ближайшей полке. В следующее же мгновение книги посыпались водопадом, и задев пару насекомых, мебель с грохотом ударилось о пол. Один успел ускользнуть и, вытянув жало, устремился ко мне. Вдруг что-то со звоном влетело ему в брюхо. Кровь попало мне на лицо, а моль с визгом отлетела назад.       Я обернулся, и увидел Лею с окровавленной кочергой в руках. — Валим! — я кивнул в сторону дальней двери и мы рванули через зал.       Рой подбирался всё ближе, и я, ощутив жужжание у своей шеи, схватил попавшийся под руку стул и бросил в сторону сгущающейся тучи.       Посмотрев вперед, я увидел что Лея уже поджидала меня у входа. Я ускорился и влетел внутрь, позади меня с грохотом закрылась дверь.       Жужжание не прекращалось, ещё с минуту об металлическое покрытие двери отчаянно ударялись десятки членистоногих тел. Но вскоре они затихли, а рой стал рассасываться.       В один момент разразилась тишина, в которой я слышал лишь воду, текущую по трубам.       Я с облегчением вздохнул, и с опаской огляделся.       Помещение, в котором мы оказались, было похоже на тусклую котельную. Трубы, старинные машины и контейнеры заполонили моё поле зрения.       ...Как бы мы не завели себя в ловушку.

***

      Темные узкие коридоры освещены тусклым светом ламп под потолком, отбрасывающих длинные зловещие тени. Пар шипит из проржавевших труб, наполняя воздух влажной духотой, и как итог мы порой ощущали себя как в сауне. Большинство комнат были заполнены котлами, в некоторых стояли и печи, а иногда мы натыкались на лифты для персонала, но пользоваться ими так и не решались.       Котельная оказалась загромождена огромным разнообразием старой техники. Причем такой, которую часто можно увидеть в музеях машиностроения прошлых веков. Я словно оказался в какой-то экспозиции, но экспозиции реальной и которой хотелось верить. Мои знания, накопленные в университете на лекциях истории, которые я считал бесполезными, оказались здесь приятным дополнением.       В те времена системы отопления и водоснабжения были гораздо менее стандартизированы и безопасны, чем сегодня. Поэтому некоторые решения, что я видел здесь, с точки зрения современного инженера казались неэффективными и порой абсурдными. Открытые резервуары горячей воды стояли прямо на виду, состояние и качество труб оставляло желать лучшего, а шум от машин был слишком громким, чтобы тут могли работать без надобности повышать голос. Но даже так эта система могла исправно использоваться для сбора горячей воды, которая затем направлялась для обогрева отеля.       Огромные старинные механизмы и промышленные трубопроводы, усеивающие стены, переплетались друг с другом, подначивая мою клаустрофобию. Кажется, из-за давления трубы даже протекают какой-то жидкостью. По запаху и консистенции она напоминает Миндальную Воду, но подтверждать это я не собираюсь.       Перед нами порой пробегали крысы, а в темных углах толпились горки муравьев. Они словно формировали живые массы, что прятались по углам и тянули свои муравьиные нити по всей котельной. Я также заметил, что тут ещё складировали всякие ненужные вещи. Крюки, лопаты, рыболовные принадлежности и садовые инструменты... всё это было просто брошено здесь, без какой-то ясной причины.       Вдруг, среди теней и закоулков машинных лабиринтов, на дальней стене выросла тень.       Это был человек. Но что-то в его походке было странным, неестественным. Мы замерли на месте, не зная, бить или бежать. Вскоре тень превратилась в силуэт, и на тусклый свет вышел темнокожий мужчина.       Одет он был просто, но со вкусом – в коричневое пальто и черную водолазку с шарфом такого же цвета. Правда, было в нем что-то, что выбивало меня из колеи. Он ходил странно, с задержками, а в походке были то резкие всплески энергии, то периоды крайней усталости.       Он заторможенно подошёл к нам, как бы нам этого не хотелось, и начал говорить вязким, запинающимся голосом: — В-вы... потерялис-с-сье?       Его глаза были стеклянными. Это напомнило мне кое о чем.       Наркоман? Он под травкой, что ли?       Он подошёл чуть ближе, и на этот раз я почувствовал некий металлический запах. Вдруг я увидел под ним, на полу, маленькое красное пятно. Кровь капала с него, точнее, с его спины. Чуть наклонившись в бок, я на мгновение заметил на его спине что-то белое, и огромное.       Я аккуратно обогнул его и, увидев, что там было, невольно замер.       Огромный белый паук, размером в человеческую голову, пожирал его заживо. Рваная плоть была на виду, кровоточа через порванную одежду на пол. — У тебя... на спине.       Он посмотрел на меня пустым взглядом, а потом медленно, неторопливо повернул голову. Он и паук встретились глазами, смотря друг на друга через плечо.       Лицо мужчины медленно исказил ужас, и он, копотливо начав идти в неопределённом направлении, вдруг начал ускоряться. Вскоре паника охватила его, и он, будучи не в состоянии здраво думать, ударился об открытый бойлер и, потеряв равновесие, упал в него. Кипяток зашипел, а следом разразился истошный крик.       Я бросился к нему в попытке помочь, но горячий пар обжигал мне легкие и глаза. Он, ясное дело, дергался и разбрызгивался кипятком.       Я встал в ступор, а Лея взяла рыболовную сетку у ближайшей стены, кинула в контейнер, и, дав шокированному мне один из концов, начала тянуть. Мы вытянули его, и он гулко шмякнулся об пол.       Он застонал, но паука на его теле больше не было. Лея принялась оказывать ему первую помощь.       Стоя в стороне и смотря на это, до меня вскоре дошло осознание, что я растерялся в самый неподходящий момент. И это чувство начало донимать меня как яд.       Вскоре мы взяли его и подняли на плечи. Он потерял сознание, поэтому спросить откуда он вообще такой пришёл не представилось возможным. Придется потерпеть, потому что оставлять его будет равнозначно его верной смерти.       Проходя сквозь лабиринты котельной, мы вдруг наткнулись на странный, шарообразный мешочек из паутины, свисающий на нитке с потолка. Где-то в углу затесалась ещё одна особь этого проклятого паука, и мы, сделав крутой круг, обошли её место обитания.       Перед нами показалась металлическая дверь, и не отпуская нашего нового знакомого, Лея её открыла. За ней показался освещенный коридор отеля, дальняя стена была обвешана картинами и плакатами каких-то старомодных концертов и рекламы казино, и мои глаза, уже привыкшие к тусклости котельной, были готовы вырваться из глазниц. Моя напарница, однако, не спешила выходить в коридор. — Лея? Что такое?       Она всмотрелась, и показала пальцем на противоположную стену. — Эм... — я прищурился, пытаясь высмотреть через яркую пелену хоть что-то, — Ну, картины да музыкальные группы, что тут тако—       Я замолчал. Среди картин и красивых обложек, я увидел деревянную табличку, гласящую:       «Уютный Отель В той стороне ---->»

***

      Помимо той, по пути было ещё несколько таких же табличек. Они вели нас по коридорам, пока в конце концов мы не дошли до, кажется, ресепшена, за которым одиноко сидела в телефоне молодая девушка. У ресепшена были двойные двери, из которых доносился какой-то гул. Над ними были те же два слова:       «Уютный Отель».       Если они – какая-то группа или организация, то их креативности с названием можно лишь позавидовать. На Уровне Ужасающего Отеля назваться Уютным Отелем, гениально.       Мы подошли к ресепшену, и девушка, завидев нас, тут же надорвалась с места. С недюжинной энергией она прощебетала: — Добро пожаловать в Уютный Отель! Чем могу вам помочь?       Вдруг она остановила взгляд на потрепанном темнокожем мужчине между нами, что за всё это время не проронил ни слова. Потому что был, черт возьми, в отключке. Если смотреть на него со стороны, то казалось, что это довольно утонченный джентльмен, просто мокрый и... без сознания. — Ох... полагаю, ваш друг немного перебрал? — сказала она с каким-то намеком на игривость. Я уже хотел возмутиться, но осознав, как это выглядит с её стороны, просто повернул нашего невольного напарника к ней спиной, давая ей полюбоваться уже кровавыми бинтами. Она коротко вскрикнула. — Нам бы не помешал врач, мефрау, — любезно сказал я ей, натянув дежурную улыбку, — И побыстрей. — А... а... Д-да! Пожалуйста, следуйте за мной!       Она проводила нас к дверям и поспешно отворила их. Перед нами открылась довольно странная картина. Это был холл, казино, бар и Бог знает что ещё. В довольно роскошных залах, отделанных дорогим деревом и шелком с венчающими их скульптурами, толпы людей отрывались как могли.       Пройдя мимо этого хаоса и войдя в тихий коридор, она провела нас к медицинскому пункту. Там медики после беглого осмотра откланялись, чтобы вывезти нашего приятеля из западни между жизнью и смертью. И довольно быстро нам сообщили, что жить он будет.       Сбросив груз со своих плеч, буквально, мы наконец могли планировать, что делать дальше. Однако, девушка с ресепшена, будучи не лыком шита, увидела в этом возможность всунуть нам предложение о стоянке здесь. Я сначала хотел вежливо отказаться, аргументировав тем, что мне будет достаточно и пару бокалов в здешнем баре, но когда я заглянул туда и увидел голого танцующего мужика на столе, вдруг поменял своё мнение.       Выпивки сегодня не будет, а жаль.       А что нам делать? Если подумать, то у нас нет особых причин отказываться, а сон уже начинает назойливо стучаться в гости... Насколько разумным будет отправляться дальше сразу?       В конце концов, мы с Леей заполнили бланки на проживание.       Наши комнаты оказались близко, и, помахав друг другу спокойной ночи, хоть и "ночи" тут нет, зашли в свои комнаты. Оказавшись в номере, за моей спиной тихо закрылась массивная дубовая дверь.       Мой взгляд тут же приковывает большой камин, выполненный из грубо обработанного камня. В нём уже пляшут языки пламени, разгоняя полумрак под потрескивания поленьев, а над ним висит массивное зеркало в тяжелой, золоченой раме.       Приглушая мои шаги, под ногами мягко прогибается ковёр с узорчатым орнаментом. В комнате витает лёгкий аромат лаванды, перемешанный с тонким запахом старинных книг и древесного дыма. На стенах, кроме зеркала, висят несколько картин, изображающих сельские пейзажи и сцены охоты, выполненные в мягких, пастельных тонах.       По левую руку от камина стояла широкая кровать с высоким резным изголовьем. На деревянном столе, на котором стоял граммофон с расставленными подле пластинками, были разложены старые книги в кожаных переплётах. Рядом стояло кресло, обитое бархатом, а в углу комнаты затесался небольшой шкаф с зеркальной дверцей.       Положив рюкзак у стены, я встаю посередине комнаты. Неплохо...       Что же, насчет "уютного" в названии не обманули, и на том спасибо.       Я повернулся спиной и устало плюхнулся в постель. Если подумать, то я несколько раз чуть не лишился жизни, пока добирался сюда. Наверное, не будь со мной Леи, то отбросил бы коньки уже на втором Уровне.       А ведь это, считай, только начало... — Какой же геморрой... — сказал я про себя, закрывая глаза.       Вдруг со стороны донесся тихий, скучающий женский голос: — Не унывай, жизнь полна сюрпризов.       Чего нахрен?       Я распахнул глаза и огляделся. Голос пришел со стороны камина, но там я увидел лишь кошку, свернувшуюся в буханку и наблюдающую за огоньками. Я даже не заметил, что она тут была.       Мне это померещилось? Я с ума схожу? — Нет, ты всё правильно расслышал, — словно прочитав мои мысли, ответил голос.       Кошка, до этого уютно сидевшая у камина, встала и легкими шажками подошла к кровати. Запрыгнув на неё, она села, посмотрев на меня зелёными глазами. Она похожа на домашнюю кошку с черно-белой шерстью, и ничем от других представителей, вроде как, не отличается. — Хочешь сказать, — ответил я, — что ты – говорящая кошка? — Так и есть, — хотя кошка не двигалась, но то, что источник голоса – она, сомневаться не приходилось. — Ничего себе тут зверушки... — Я не "зверушка", я Саманта.       Она лениво потянулась, оглядела комнату своими маленькими изумрудными глазками, и обратилась ко мне: — Человек, у меня есть к тебе предложение. — ...Предложение? Выкладывай. — В обмен на мясо... я могу заглянуть в твоё будущее.       Заглянуть в будущее? То есть кошка-ясновидящая? Ага, конечно, верю! Правда то, что я разговариваю с этой самой кошкой меня сбивает с толку... — В этом месте, — вдруг сказала она, — ты не только с кошками будешь разговаривать.       И тут я осознал, что мысли эта пушистая мухлежница всё-таки читает. Ладненько, поверю на слово. — Вот и хорошо, — тут же промурлыкала она, проигнорировав непроизнесенные высказывания в свой адрес.       М-да уж... мой мозг уже начинает привыкать ко всему бреду, что происходит вокруг. — А почему именно мясо? — спросил я. — А потому, — скучающе выкинула она, — Это дело вкуса, я думала что тебе, как человеку, это будет известно. Ну, все ошибаются.       Её высокомерная нахальность явно не соответствовала её внешности, но меня больше волновало другое. — Что же, допустим... допустим, я не отдам тебе мясо. Что дальше? — А дальше кровавая баня.       Потрескивание костра в камине вдруг стало единственным звуком в комнате. На этот выкидон от маленькой кошки я захотел хорошенько так заржать, но что-то внутри меня помешало этому. Будто плохое предчувствие. — То есть? — То есть я искромсаю тебя так, что у тебя не останется иного выбора, — она говорила без какой-либо подоплеки в голосе, почти монотонно, — Можешь смеяться, если хочешь, но за последствия меня не вини.       Честно говоря, смотря на эту кошку, которая по размерам больше походила на котенка, мне было сложно судить о каких-либо последствиях. Но я уже не раз убеждался, что в месте подобно этому, тебя может убить что угодно. Даже долбанное окно. Будет опрометчиво играть с огнём.       Я вздохнул.       Предложение, ага... скорее гребанный грабеж.       Потянувшись к рюкзаку, я начал в нём копаться. Из мяса была найдена лишь пачка паштет, что я нашёл на прошлом Уровне. Открыв её, мне показалось, что содержимое намного тверже, чем ожидаешь от паштета, но тем не менее положил его на пол. — Надеюсь, ты не привередлива, где есть? — Об этом не волнуйся, — сказала она, уже начав лакомиться закуской. На удивление, у неё крепкая челюсть, и она разобралась с едой за считанную минуту, — ...Но качество, однако, оставляет желать лучшего. — Какая есть...       После трапезы она помыла саму себя, опушив шерсть. — Тогда, внимательно прислушивайся к каждому моему слову. — Ага, внемлю вашей пушистой мудрости, госпожа.       Она глянула на меня своими изумрудными глазами. — Путь твой будет тернист и полон испытаний. Когда время придёт, один из врагов обернётся союзником. И в иррациональном порыве превзойти самого себя, ты потеряешься. А в попытке построить будущее, ты начнешь утопать в горечи прошлого.       Я всмотрелся в неё, но смысл сказанного ускользнул от меня, как песок сквозь пальцы. — И... как это понимать? — вышел я из раздумий, но вдруг понял, что кошки уже нет.       Её тупо не оказалось на месте.       Я огляделся, номер был пуст, а провидицы нигде не было видно. Я остался в комнате один.       ...Да что за чертовщина здесь происходит?

***

      Пожалуй, эта была самая кошмарная ночь, которая у меня была за долгое время. Словно вся грязь, что копилась на задворках моего разума, решила в один момент зайти в гости. Я просыпался каждые полчаса, и с огромным трудом засыпал снова. Это был ад.       В конце концов, ополоснув лицо в ванной, я посмотрел на себя в зеркало.       ...С каждым днем мне становится только хуже.       Несмотря на усталость я собрал вещи и, надев рюкзак, вдруг получил сообщение от Леи: Leah_FloReal: Бар сейчас полупустой, встретимся там       Честно говоря, сейчас желания идти в бар у меня было завались, накопившийся стресс нужно было как-то выпустить. Если придется, буду пить даже за тем столом, на котором вчера отжигал тот мужик.       Выйдя в коридор, я заметил, что шума стало гораздо меньше. Видимо, у здешних обитателей уже устоялось своё общее "расписание".       Пройдя мимо алкашей, развалившихся ногами на диване и тушей на полу, я заглянул внутрь бара. Среди редких посетителей и завсегдатаев я увидел Лею, но вот возле неё был ещё кто-то. Что-то в нём показалось знакомым, и меня вдруг осенило – Джей.       Он пытался разговаривать с ней, но явно чувствовал себя неловко. Он постоянно бродил глазами по теплому убранству бара, и, хоть на его лице было безмятежное выражение, я чётко видел, как он не привык болтать с теми, кто болтать то и не может.       Я подошёл к ним. Лея и я помахали друг другу, а Джей, завидев меня, облегченно вздохнул. — О, а вот и второе лицо! — А ты здесь что делаешь? — сказал я, присаживаясь возле них. — Ах, да длинная история... Представь, я собирался пустить по стаканчику с моим знакомым, а его, зараза, паук в кипятке утопил. Теперь лежит на кушетке, остывает... Так, кто хочет холодного? Официант! — он подозвал парня-официанта, что подбежал к нам и взял его заказ. Видимо, этот "Уютный Отель" финансируется НТОЗ и БИГ, так как еда и питье тут по сути бесплатные, но со строгими ограничениями на каждого человека. Считай, квота, — Запишите на меня.       Официант ушёл так же быстро, как пришёл. — Этот знакомый случайно не темнокожий? — поинтересовался я. — Он самый, и уже всё мне рассказал. Вы вовремя, без вас он бы точно там коньки отбросил. — А что он там делал? — Так он – штатный фотограф БИГ. Занимался документированием, пока на него не вышел рой Смертомолей. Во время побега он потерял камеру, а как оказался в котельной он даже не помнит. Там он с этим паучком видимо и сошелся. — А что это был за паук? — Спящий Паук. Он погружает жертву в некое подобие сонливого состояния, при котором она не чувствует боли, а затем сжирает заживо. На самом деле, у него другое официальное название, но я тебе не скажу, потому что сломаю язык. — А как он вообще умудряется так влиять на людей? — Он сначала расставляет везде ловушки, напитанные ядом. Яд этот не то чтобы ядовит, просто он, как я уже сказал, убирает чувство боли, и заставляет людей вести себя так, будто они под травой.       От последних слов я невольно передернулся. — ...Кстати, — начал я, — ты так и не ответил, ты что здесь делаешь? — Длинная история. — Я понял, но ей самой не поделишься? — Что же, если коротко, то Смотрители сваливают на одиннадцатый Уровень. — Смотрители это..? — А, да троица наших начальников, обладающие наибольшей властью. Всё, что делает БИГ, сначала проходит через них. Большие такие дяди... точнее, две дяди и одна тетя. — А почему они сваливают на другой Уровень? — А потому что атака каких-то фанатиков оставило на них... своеобразное впечатление. Ещё на первом Уровне вроде разломали сервера БИГ, поэтому база данных сейчас мертва. А когда там просочились новости о том, что Смотрители собираются уходить, жители многих коммун возмутились. Они считают, что их бросают. О деталях я без понятия, так что не спрашивай, что там было, сам не знаю. — Спрашивать нужды нет, — ага, учитывая, что я там чуть не сдох, — А причём тут Смотрители, одиннадцатый Уровень, и ты? — Ну, после того случая, Смотрители решили перенести свой штаб в более безопасное место, тем более, что на самых первых Уровнях теперь происходит не пойми что, с зачатками анархии и всего такого. В конце концов выбор пал на одиннадцатый Уровень, но из-за его размеров текущей охраны Смотрителей уже не хватает. По итогу меня избрали как одного из подходящих кандидатов. Какая честь, а? — А что насчет второго Уровня и твоего Офиса? — Вместо меня придут другие. Новички да рекруты, Офис не пропадёт. По крайней мере надеюсь, что там не поголовно инвалидов берут, вроде таких, как я. — ...Почему ты говоришь так, будто ты – инвалид?       Он посмотрел на меня, хитро улыбнулся, и покачал головой. — Забудь, просто юмор у меня такой. — Ага, английский. — Вау-вау, по легче, вафельный человек! Если я и могу ручаться, так это за наш юмор, в отличие, как я слышал, от вашего скучного месива французских и голландских диалектов.       Хо-хо, он смеет бросать мне вызов? — А я слышал, что красота британских женщин и вкус британской еды сделали вас лучшими моряками. — Потому что нам всегда есть к чему вернуться? — Потому что где угодно будет лучше. — Ага... — он побеждено потер переносицу, — Оскорбил и нашу кухню, и наших дам, как низко...       Официант подошёл к нам и выложил на стол три кружки пива. Я поблагодарил его, взялся за кружку, глотнул и... поморщился. — На вкус как ссанина, — подумал я вслух. — Всё ещё лучше, чем бельгийское.       Я подавился, будто мне по затылку прилетел мешок гнилых помидоров.

***

      После подзаправки, мы разговорились. Однако, довольно быстро Джей решил, что просто болтать о том, как нас чуть не убило от роя насекомых-переростков было скучно. Поэтому он попросил нас подождать, и вскоре вернулся с какой-то коробкой. Это был Катан.       Впрочем, мы никуда не торопились, поэтому вскоре мы отошли в ближайшую комнату отдыха – сыграть партейку. В помещении, освещенной мягким светом настольной лампы, мы собрались вокруг стола, на котором была разложена игра. Я и Джей уже были знакомы с правилами, однако Лея о Катане слышала впервые. Объяснив ей основы и прояснив некоторые моменты, мы приступили к игре.       Итак, пару минут спустя, я откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на свои карточки. Тут я заметил, как Джей пересчитывал свои ресурсы с методичной аккуратностью ученого, проводящего эксперимент. — Итак, Колман, — спокойно начал Джей, разваливаясь на кресле, — Ты собираешься торговать или снова будешь как отшельник? — Если я предложу тебе глину за дерево, ты наконец перестанешь строить эти абсурдные дороги через весь остров?       Джей поднял брови, как будто я предложил ему торговать золотом за песок. — Мой дорогой друг! — он театрально развёл руками, и я понял, что сделке не бывать, — Ты знаешь, что я стремлюсь к цивилизационному прогрессу. Мои дороги – это магистрали будущего! — Твои предки из колониальных времён говорили точно также, и обычно это не заканчивалось хорошо.       Лея сидела напротив меня, её лицо было сосредоточено. Она опустила руку, в которой она держала дорогу на доску, но глаза выдали лёгкую неуверенность. — Лея, не хочешь построить это здесь? — спросил я, указывая на место получше.       Она мягко улыбнулась, ставя фигуру дороги. Ей придется учиться, если не на своих ошибках, то на моих прошлых. Джей же на это выпалил: — А тебя не волнует, что ты, как бы, своего соперника тренируешь? — Если это значит, что в один день она прикончит тебя, то я не против. — Какая жалость! — он вдруг положил обратную сторону ладони себе на лоб. Его драматизм начинает меня выбешивать, чего он, видимо, и добивается, — Так знай же, что здесь нет перманентных союзников. Твоя Коалиция против меня не вечна! — и он разразился зловещим хохотом.       Ставлю свою кукуху на то, что в "прошлой" жизни он был актером. — Да-да, злодей-британец из королевских канав Лондона, как скажешь... — Я, к вашей информации, не Лондонец, а уроженец из Манчестера. — Ну, значит Манчестер Юнайтед отфутболили тебя прямиком сюда, так полагаю? — На самом деле... — его взгляд сменился с издевочного на стыдливый, — Ты недалёк от правды. — ...Серьезно?       Он потеребил фигурку поселения у себя в руке. — Я играл в футбол со своими коллегами по работе. На выходных коллектив нашего полицейского участка изредка устраивал подобные... соревнования. — ...Так ты был копом? — Да, но сейчас не об этом. Как помню, был разгар игры. Я уже подбегал с мячом к воротам другой команды, и замахнулся чтобы пнуть... как вдруг я подвернул лодыжку, ударил мимо мяча, и развалился как карточный домик.       Какая-то часть меня хотела выразить соболезнования, а другая заржать, но ни одна из них не выиграла. И слава Богу. — Что было дальше? — А дальше... а дальше как-то мутно всё. Помню лишь, как я хромал среди бесконечных желтых обоев, а всё остальное как в тумане... Меня нашли на первом Уровне, худого и истощенного. Но я не жалуюсь, с кем не бывает.       Если подумать, то моё знакомство с этим местом было куда мягче, чем у большинства здесь. Что-то в здешних обитателях было такое смиренное и сдержанное, чего не было у меня. — Тебе есть о ком скучать? — Есть, хотя бы о приятелях со Скотленд-Ярда, ну, что случилось то случилось. Жизнь такова, что она любит, когда от неё охреневают, да побольше.       Мы продолжили игру. Партия шла то резко, то плавно, от чего я уже перестал хоть что-то понимать. Под конец Лея вдруг стала настоящей угрозой, и я осознал, что как-то допомогался. Вскоре мы стояли на доске примерно на равных позициях.       У Леи было дохренище овец, поэтому у неё была самая огромная армия, даже больше, чем у нас с Джеем вместе взятых, но с другими ресурсами у неё было туго. Джей располагал самыми важными ресурсами, но проигрывал в очках, а я был самым застроенным, но страдал от разбойников.       В конце концов мы вошли в эндшпиль, где мы все были почти замурованы на своих землях и вместе оказались в патовой позиции.       Пытаясь вывернуть всё в свою пользу, я решил рискнуть, предложив Лее торг. Я хотел построить на свободном месте поселение и протянуть дороги, чтобы вконец отрубить Джея от остального острова и исключить его из игры.       Однако, Джей мой план быстро раскусил, и просто предложил Лее гораздо лучшее предложение, чем я мог себе позволить. В итоге он начал душить уже меня.       И тут я осознал. Всё, габелла.       Победа Джея сначала была медленной, но ход за ходом он уже тянул свои чертовы дороги по всему острову, начав строить поселения за поселением. Его империя разрасталась, а я мог лишь наблюдать, как он вскоре предал и Лею, понастроив вокруг неё свои города. Титул самого урбанизированного мне уже не принадлежал.       Джей выкинул на стол карты, объявив себя победителем и "Пожизненным Королём Острова". Я вздохнул. Ну, проигрывать по жизни мне не впервой.       ...После этого мы общались на всякие отдаленные темы, пока Джей не получил уведомление. Прочитав что-то на экране телефона, на его лице проступила усталость. — Эх... Пора идти мне, господин и дама. — Ты куда?       Он показал мне экран телефона с групповым чатом, в котором кто-то с матом через каждое слово требовал всех собраться в одном месте. — Моей группе пора выдвигаться. Одиннадцатый Уровень не ждёт, к сожалению, — он встал, поправляя галстук, и продолжил с чарующей улыбкой, — Не скучайте.       Мы попрощались, и Джей вскоре исчез среди уже заполняющих бар посетителей.       Мы с Леей тоже собирались идти дальше, как вдруг меня посетило странное чувство, и я встал на месте. Лея вопросительно посмотрела на меня.       Чувство было такое знакомое, но при этом... далёкое. И вдруг меня осенило, что это.       За мной наблюдают.       Я огляделся. Где-то среди столиков и толп людей находился источник этого ощущения, но я всё не мог понять, откуда он исходил. Внезапно, я встречаюсь со знакомыми карими глазами. Лицо азиатской комплекции, оглядывающее меня, было невероятно знакомым. Его прищур, его небрежные волосы как у какого-то ежа, всё это я вдруг вспомнил и вновь пережил, как кошмарный сон.       Но его взгляд тут был не один.       Я чуть приблизился к Лее и вскользь прошептал: — Нам нужно уходить, сейчас же.       Мы направились туда, куда пошёл Джей, но вдруг нашу дорогу заблокировало ещё одно знакомое лицо. Европейские черты и педантичная одежда...       Я хотел обогнуть его, но на этот раз я встал лицом к лицу с бандитской рожей в кожаной рубашке, за ним подошёл ещё один, лысый, и он был также болезненно знаком. Они хотят моей головы.       Вот бы позвать на помощь, но меня охватила паника. У них всех за спиной есть рюкзаки, и если мне не изменяет память, то там лежит что-то, что по эффекту схоже с бомбой.       Эти мрази работали с теми, кто без всяких сомнений наложили на себя руки, чтобы их не поймали. И это не факт, что они не такие же, и не устроят посреди людного бара невесть что, дай им повод. Если я попытаюсь попросить помощи у простых прохожих, Бог знает, что они учудят...       Черт... что же делать?!       Лихорадочно отпрянув, я пошел к выходу из отеля, Лея поспешно направилась за мной. Выйдя через главный вход, мы двинулись по коридору. — Это они, — только и произнес я.       В её глазах пронеслось непонимание, у неё понятное дело были вопросы. Как были вопросы и у меня.       Что им от меня нужно? Неужели держат на меня зуб из-за того, что я им тогда с Аскелем помешал тихо свалить? Или из-за того, что я знаю их в лицо?       Мы спешно шли по коридору, и через некоторое время вышли в случайную дверь.       Это была просторная комната, похожая на библиотеку. Полки книг высились до потолка, а макулатура и мебель были хаотично расположены по всему периметру. Но что меня удивило, так это двери. Двери были везде. На стенах, на потолке, на полу, и даже на мебели.       Мы вышли в центр помещения, но вдруг я задел полку, что заставило её накрениться, и всей мощью упасть на дверь на полу, заставив её с грохотом выломаться... вниз.       В дверном проёме мы увидели кусок моря.       Подойдя ближе, мы увидели в самом низу бескрайний океан. Дверь с книгами и деревянными обломками летели вниз, пока со всплеском не погрузились в воду. Океан простирался на многие километры, куда только хватало глаз.       Мы переглянулись.       Наверняка есть двери побезопаснее... — Давай поищем ещё.       Лея кивнула, оглянулась, и вдруг её лицо исказил ужас. В тот же момент она толкнула меня, и я оказался у самого края проёма, теряя равновесие. В мгновение кто-то взял её за волосы, и она вскрикнула от боли. Это был он.       То самое ехидное лицо смотрело на меня, а позади него собрались такие же ублюдские рожи.       Хён...       Я, не сумев удержаться, сорвался вниз. Передо мной растянулось серое небо, и лишь прямоугольный проём с теплым свечением, что с каждой секундой отдалялся, гас и тлел, как огоньки в камине.       Моё бренное тело прорывалось сквозь ветер, а я лишь неподвижно смотрел вверх, не веря тому, что только что увидел.       Осознание дошло до меня, тихо и бесшумно.       ...Это моя вина.       Я подвёл её.       Я подвёл себя.       И скоро буду утопать в последствиях своей нерешительности.       Почему я позволил этому случиться?       ...Точно. Теперь я понимаю.       Я всегда таким был.       Я всегда был никем.       И даже сейчас, я – лишь обуза не только для других, но прежде всего для самого себя.       Я отказываюсь.       Я отказываюсь принимать всё как есть.       И будь я проклят, если приму..!       Пошло оно всё к чёрту, я не собираюсь быть добычей.       Раз в этом мире выживают лишь хищники, то пусть будет так.       Если придётся страдать. Если придётся проходить через все круги ада, то я чёрт подери готов, но я хочу отомстить. И отомстить прежде всего себе, ведь большей боли заслуживаю именно я.       На протяжении всей жизни, что бы я ни делал, оно почти всегда оборачивалось провалом.       И абсолютно всегда – из-за моей бесхребетности.       Я больше не хочу жить с ощущением, что ни на что не гожусь.       Всё, лишь бы вновь не чувствовать сожаление.       Ведь боль и страдания могут быть сегодня и завтра.       ...Но сожаление будет со мной до конца моих дней.       С морозным плеском, я погружаюсь в глубины необъятного океана...